Текст книги "Венец из волчьих ягод (СИ)"

Автор книги: D Scriptor

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 40 страниц)

– Здесь есть вода? – глухо уточнил принц, большими пальцами поглаживая мою оголенную кожу. Я неопределенно мотнула головой в сторону ширмы в другом углу комнаты. Вар вскочил на ноги, исчезнув в указанном направлении.

Судя по характерным звукам, он вздумал полоскать рот после еды. Я шумно вздохнула, и от нетерпения, казалось, грудь готова была разорваться. Нельзя, совершенно нельзя так сильно желать одного-единственного человека, чтобы до огня внутри, до пелены перед глазами. Я не Асена предала. Я предавала Варассу все те года, когда любила не его, и в этом заключалась моя ошибка.

Принц направлялся ко мне. Его губы слегка блестели от воды, а грудь тяжело вздымалась. Ткань штанов характерно оттягивалась, и каждый его шаг напоминал о том, что я самая прекрасная, самая желанная женщина для него. Одна такая. Я разомленно откинулась на спинку стула, чтобы взглянуть на Вара снизу вверх. Он остановился прямо передо мной, могучий, красивый, возбужденный. Мой.

– Хочешь, я, – принц положил ладонь на мою щеку, и в его глазах застыла робость. Я мягко улыбнулась, – доставлю тебе удовольствие?

– А зимовница? – я игриво скользнула пальцами вдоль его бедер и сжала ягодицы, подтянув ближе к себе.

– Для того, что я собираюсь сделать, она не понадобится, – почти невозмутимо заявил Варасса, а мои глаза заинтригованно сверкнули.

– Тогда – хочу, – выдохнула я, и в следующее мгновение он подхватил меня на руки с такой легкостью, словно я ничего не весила.

Мой удивленный вскрик потонул в поцелуе. Я обвила Варассу за шею, завладев его ртом без шанса на иное. Никто никогда до этих пор не поднимал меня на руки по причине моих пышных форм. Асен был куда изящнее и стройнее меня, поэтому не рисковал, но мне порой так сильно хотелось, чтобы ко мне относились, словно к драгоценности.

Я обхватила лицо Вара обеими руками, углубив поцелуй. Принц обнял меня крепче и раскрыл губы навстречу моим. Я не соврала Клео, я, и правда, рядом с Варассой чувствовала себя самой красивой на свете.

– Так и собираешься всю ночь держать меня на руках? – я отстранилась и, тяжело дыша, хмыкнула. Вар смотрел с неудержимой нежностью.

– Я буду носить тебя на руках всю жизнь, – клокочуще прошептал он, и я не удержала сиплого стона, снова прильнув к его теплым губам.

Наши поцелуи становились громче, несдержаннее. Я без малого вылизывала его рот изнутри, упиваясь этой любовью, которую дарил мне Варасса. Он же отдавал мне всего себя без остатка, держа в своих руках с трепетом и осторожностью. И у меня не было мыслей о собственном весе, не было дум по поводу образа холодной и сильной. Я просто хотела быть рядом с Варом самой собой, просто хотела любить его.

Любитьеголюбитьеголюбитьего.

Я мягко прервала поцелуй, чтобы заглянуть в темно-карие глаза. Мой мужчина, распаленный, жаждущий, смотрел на меня с мольбой. Я скользнула пальцами по его щекам, дотронулась до клыков и осторожно поддела подбородок, вынуждая поднять голову. Как я и предполагала, на шее тоже была пара родинок, под кадыком и ближе к ключицам. Я сглотнула, и всю меня пробрало огнем.

– И как же ты смел скрывать от меня подобную красоту? – прошептала я, приникнув губами к дернувшемуся кадыку. Варасса застонал.

– Больше никаких тайн, – сдавленно пообещал он. Я хищно улыбнулась, оставив кусачий поцелуй на его шее.

– Так уж и никаких? – эта фраза мало походила на вопрос для Вара. Я задавала его самой себе, заглядывая в свою душу, которая вся целиком состояла из страшных секретов.

– Я весь твой, – выдохнул принц, и я мигом утратила способность здраво мыслить.

Варасса шумно выдохнул и направился в сторону кровати с той уверенностью, какая присуща полководцам. Я не подчинялась ему, но доверяла так, как не доверяла еще никому. Связаны.

Он опустил меня на мягкие перины, а сам навис сверху, любуясь мной, как в последний раз. Я лежала, не шевелясь, и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него, не повалить на спину и не усесться сверху. Вар, видимо прочтя все мои намерения в моих глазах, мягко усмехнулся и осторожно скользнул губами по моей щеке к шее. Я сладко выдохнула и прикрыла глаза, запустив пальцы в его влажные волосы.

Мир замер. Замерла метель, тише стали трещать свечи и огонь в печи. А может мне все это казалось, пока я была оглушена внеземной лаской. Варасса целовал мое лицо и открытую шею трепетно, едва прикасаясь, не так, как я целовала его самого. Я прикусила губу, вслушиваясь в биение наших сердец. Они звучали в унисон.

– Ты так прекрасна, – тихо, едва слышно проговорил Вар, продолжая меня целовать. – Знаешь, мне кажется, что я влюбился в тебя в тот миг, когда увидел впервые в саду. Ты играла со своей волчицей и выглядела такой… настоящей. Княжна, про которую мне столько рассказывали, оказалась совершенно иной.

– И что же? – я провокационно выгнулась. – Будь я такой, как обо мне говорили, влюбился бы?

– Да, – Варасса даже не задумывался, прежде чем ответить. – Изменилась бы не ты, а мой взгляд на тебя. Но в любом случае я бы смотрел на тебя влюбленно.

– Ты никогда раньше не любил, Вар, – я вздохнула и отвернулась. – Почему же ты так уверен…?

– Любят не разумом, Сильва. Любят не за тем, чтобы мучиться от мыслей и домыслов. Любят, чтобы разделить жизнь и сердце, – он говорил тягуче и мягко, продолжая целовать и оглаживать мое тело. – Любят, чтобы стать сильнее – вместе.

– Я хотела тебя использовать, – упрямо напомнила я. – Насладиться пару ночей, а после бросить, оставить. И что бы ты делал, если бы…

Я осеклась, потому что пылкое признание чуть не слетело с моих губ. Вар поднял глаза в ожидании продолжения.

«И что бы ты делал, если бы я в тебя не влюбилась?»

Вслух сказать то же самое я не осмелилась, но, кажется, Варасса и без этого все понял. Шумно вздохнул и потянулся к моим губам, накрыв их нежным поцелуем.

– Продолжал бы любить тебя, – шепотом ответил он, чуть отстранившись. Я схватила его за плечо, притянув обратно к себе. – Потому что ты стоишь всех рисков, всех страхов, всех разочарований. Любить тебя – уже наивысшее в мире счастье, – Вар глядел на меня честно и преданно. – Я с детства смотрел на несчастного отца и даже помыслить не мог, что однажды смогу любить. Что однажды встречу часть своей души. Ты – моя душа, Сильва, – он выдохнул это в мои губы, и руна на моем плече отозвалась приятным теплом.

– А ты – моя, – словно зачарованная отозвалась я, заправив прядь его волос ему за ухо. Вар перехватил мою ладонь, прижавшись к ней губами.

Я знала, что такое любить, это правда, и я могла с уверенностью сказать: то, что я сейчас чувствовала к Варассе, не было любовью в привычном своем смысле. Мы не были любовниками, какими я нас видела в самом начале. Наша связь превратилась во что-то глубокое, но еще недостаточно сильное. Мы можем стать друзьями, если доверим друг другу свои самые тяжелые тайны. Мы можем стать союзниками, если оба встанем на сторону мира. Мы можем стать супругами, если дадим клятву. И мы можем стать возлюбленными, если я признаюсь в этом самой себе прямо сейчас.

Иногда самые важные люди приходят в нашу жизнь совершенно нежданно.

– Когда я приехала в Эголлу, то не собиралась с тобой даже разговаривать, – поделилась я, улыбнувшись. Варасса хмыкнул, вернувшись к своему занятию. – А сейчас я так хочу, чтобы ты перестал целовать меня с целомудрием девственника и уже сделал что-нибудь, – нетерпеливо прорычала я, вцепившись в волосы принца. Тот оторопел лишь на секунду, глядя в мои глаза, и тут же его губы растянулись в понимающей улыбке.

– Как пожелаешь, – шепнул он и резко отстранился. Оперся о кровать коленями и стянул расшитую красным рубаху через голову, обнажив торс.

Я обмерла, а Вар, оскалившись, приник губами к моей груди, целуя через ткань сарафана. Я не сдержала стона и выгнулась навстречу под его довольное урчание. Хитрец. Все-то он понимал, просто дразнился. Я ухмыльнулась, скользнув ладонями по его плечам. Варасса спустился поцелуями к животу, и я догадалась, что он собирался сделать. Сердце мое сладко сжалось, и я нетерпеливо потянула за завязки сарафана, намереваясь обнажиться.

– Целуй, – хрипло попросила я, спустив одежды до середины живота. Мягкая, полная грудь больше не была ничем прикрыта. – Целуй меня.

Вар шумно выдохнул, явно не готовый к подобному. Я хмыкнула и потянула его за руку, давала разрешение. Кому, если не ему одному?..

Его губы были горячими и влажными. Крохотные клычки едва ощутимо царапали кожу. Я закинула голову в беззвучном стоне, когда его ладонь сжала левую грудь, а язык очертил контуры правой. Обезумевшая нега. Я вонзила ногти в его спину, пока Варасса покрывал поцелуями мою разгоряченную кожу. Боги и богини! Я ахнула, закинув ноги на его поясницу и притянув к себе. Его твердый член прижался к моей промежности, и мы застонали в один голос.

– Вар, – до этих пор я даже не думала, что мой голос может звучать так… доверчиво.

Принц вскинулся и, оставив меж моих грудей горячий поцелуй, пересел к моим ногам. Я глядела на него из-под полуопущенных ресниц, совершенно распаленная, жаждущая. Варасса, ни на секунду не отрывая взгляда от моего лица, скользнул ладонями под мои юбки, очертив линию ступней, коленей, бедер. Я откинулась на подушки, нетерпеливо разведя ноги в стороны. Неосторожная мысль ослепила меня, и я шумно выдохнула, поймав Вару за руку.

– Ты… точно хочешь это делать? – мой голос дрожал от возбуждения, но я заставила себя собраться. Варасса удивленно вкинул брови.

– Да, – он ласково поцеловал мое колено, а после отерся о него щекой. – Я хочу видеть тебя счастливой каждый миг нашей жизни.

Нашей жизни.

Я не ответила. Молча улыбнулась, а сердце мое заходилось в исступленной нежности. Мой замечательный, любимый мужчина.

Вар, убедившись, что ответил на мой вопрос, двинулся ладонями выше, задирая не нужные сейчас юбки до самого живота. Я прикусила губу, чтобы не застонать лишь от вида его сосредоточенного лица. Не нужно говорить о том, что Варасса никогда прежде не касался женщины так, как собирался коснуться меня сейчас.

Он приник губами к внутренней стороне моего бедра, и я прикрыла глаза. Ночь горела, боги, она пылала костром моей души.

– Я люблю тебя, – Вар сказал это громко и четко так, что у меня поджались пальцы ног. Лежать перед ним обнаженной и слушать признания в любви – я склонна считать это сном.

Варасса прижался приоткрытыми губами к моей промежности, и в голове стало пусто и шумно. Кто-то застонал так громко, что этот стон был способен перебудить весь терем, и я не сразу поняла, что принадлежал он мне. Я зажала рот обеими ладонями, а Вар, воодушевленный реакцией, прошелся языком вдоль разгоряченной кожи. Меня подбросило, и принцу пришлось придержать меня за бедра.

Он целовал, облизывал с такой страстью, что мне казалось, что меня ласкали огнем.

– Вар!.. Боги! Вар… – я не отводила взгляда от его макушки между своих ног и чувствовала, как его клыки касаются всех моих сокровенных мест.

Когда горячий язык проник внутрь меня, я поверила в то, что на мой крик сбегутся все окрестные воеводы. Варасса довольно зарычал, ускорив движения, а я готова была расстаться с душой прямо на этой перине. Его жаркое дыхание, его ласковые губы, все это сводило меня с ума.

Вар оторвался лишь на мгновение, чтобы посмотреть на меня, и от взгляда его обожающих глаз, я протяжно застонала, приблизившись к дурманящему завершению.

– Не останавливайся, – прошептала я, и Варасса мгновенно приник обратно, поцеловав особенно чувствительную точку.

Я выгнулась, и дрожь проняла мое тело с такой силой, что я поверила, будто лишилась сознания. Пылающее удовольствие застыло на моих губах вскриком, и я, обессилев, рухнула на подушки, лениво прикрыв глаза. Я могла бы поклясться чем угодно, что ни один мужчина Миагеры не может чувствовать женщину, как Варасса чувствовал меня.

Я не отобразила того, как он поднялся на ноги, сходил за водой, привел меня в порядок и помог снять сарафан. Я просто лежала, наблюдая за пляшущей свечой рядом с кроватью сквозь пелену сонливости. Видят боги, я могла бы доверить Вару даже свою жизнь.

– А ты? – наверное, это единственный вопрос, на который у меня хватило сил.

Варасса смущенно отвел взгляд, и я заторможено опустила взгляд. Красноречивое пятно на его штанах избавило от надобности продолжать этот разговор. Мы обречены на то, чтобы всегда быть вместе, иначе просто лишимся рассудка.

И я тоже люблю тебя, мой драгоценный принц, ведь мы же – сросшиеся.

Глава 31
Те, кто пришли с неба

В Жженом гроте царил полумрак. Клюква шумно отряхнулась, и снег полетел в разные стороны, осыпаясь с ее мокрой шкуры. Она вернулась домой. Волчица прошла вдоль каменных сводов пещеры, которая больше пяти веков служила надежным приютом для Стаи Ветров. Здесь рождались многие поколения Стражей и Защитников, призванные оберегать Северные Врата. Оборотница сморщила морду, пытаясь отогнать непрошенные воспоминания. В ее же власти вернуть этому месту жизнь. Не Жженый грот был ее домом, а волки.

Клео обратилась человеком. Где-то неподалеку спали медведи, посланные Агоррой на подмогу. Здесь же жила Искра – в старой хижине в пятидесяти шагах к югу от грота. Последняя из Стаи Ветров ни секунды в своей жизни не была одна.

Защитники уловили ее присутствие. Медвежье ворчание послышалось из дальних углов грота, и вскоре Клео увидела косматые морды Фара и Мины. Брат и сестра считались лучшими воинами Стаи Когтей, они участвовали во многих битвах прошлого, когда оборотни еще вели сражения за собственное существование. Однако Фар и Мина были одними из тех, кто поддержал предложение львицы Эгебы затаиться. Три из четырех стай ушли в леса и пещеры, чтобы спасти свое наследие от Альянса. И лишь Нур, мать Клео, решила сражаться, поплатившись за это смертью целой стаи.

– С возвращением, Страж, – первой обратилась Мина, отвесив волчице учтивый поклон. Лицо и тело могучей женщины украшали сотни шрамов, смуглая кожа ее казалась белой из-за них.

– В твое отсутствие здесь было тихо, – сообщил Фар. Он не уступал сестре в количестве шрамов. – Если не считать, что ведьма вздумала принимать гостей, – старый медведь издал недовольный рык.

– Гостей? – Клео напряглась. Она была уверена в Искре и том, что отшельница сохранит тайну Врат ценой собственной жизни, но осторожность превыше всего.

– Ты преувеличиваешь, брат, – возразила Мина, мягко качнув головой. – Все приходившие сюда были нашими друзьями.

– Княжий сын тоже? – Фар оскалился. Защитник крепко невзлюбил лишь одного из детей Алекая.

– Финист был здесь? – Клео вскину бровь. – Искра его на дух не переносит.

– Они о чем-то договорились, Страж, – пояснила Мина. – Ведьма сама тебе обо всем расскажет. Ты собираешься на Олений полуостров? – медведица внимательно прищурилась.

– Да, – Клео зябко поежилась. Хотела бы она, чтобы единственной причиной, по которой она сегодня покинет Красногорье, был Агна. – Я встречалась с Эгебой на днях, – волчица прикрыла глаза. – Она была в Эголле. Врата неустойчивы, магия искажается рядом с ними.

– Агорра тоже чувствует это, – Фар кивнул, сведя темные брови к переносице. – Мы получили весть от него пару ней назад.

– Он собирает четырех Стражей сегодня, в Лесах. Тэкка согласился предоставить пещеры Гоаны для этой встречи. Восточные Врата… дали трещину – так сказала Эгеба.

Жженный грот накрыла тревожная тишина. Брат и сестра смотрели на Клео с такой обречённостью, словно она одна могла защитить Миагеру от опасности, которую источали Врата. Клео не могла, у нее не было на это сил, ведь куда маленькому Стражу тягаться с иномирной мощью. Однако у нее был план. И он очень не понравится Агне и Сильванне.

Первым на присутствие посторонней отреагировал Фар. Он вскинулся и зарычал, но почти сразу опустил голову, когда на свет луны вышла медноволосая Искра. По одному лишь взгляду серых глаз Клео поняла, что ведьма все слышала. Волчица смерила невольную подругу внимательным взглядом. Агорра не одобрит такого, но…

– Ты хочешь пойти со мной, Искра? – оборотница сделала к ней шаг. – Увидеть еще одни Врата? Быть может они… ответят тебе?

– Пожалуйста, – ведьма резко выдохнула, и в ее глазах зажглась надежда, такая яркая, что она могла бы осветить Жженый грот весь целиком.

Нет в мире существа, которое бы не хотело вернуться домой, где любят его и ждут. Клео не была уверена, что трещина в Восточных Вратах добрый знак для Искры, но слабая надежда лучше, чем вечная тоска.

Фар и Мина ответили на предложение Клео вопросительными взглядами, но возразить не посмели. Даже Эгеба доверила Искре тайну существования Золотого Прайда, а значит у львицы были свои особенные причины, чтобы принять иномирку. Красноволосая ведьма, как и Химера, являлась оборотням доброй подругой вот уже три года своего пребывания в Миагере. Однако мало кто знал тайну самой Искры. Она почти никому не рассказывала о том, откуда она родом. О Луменисе, Городе Гремящих Облаков, знали слишком малые, и Клео была в их числе.

Оборотница открыла лунные тропы и взяла ведьму под локоть. У них обеих времени до завтрашнего утра, ведь Клео поклялась самой себе, что будет рядом с Сильванной в тяжелый для нее миг.

– Если ты здесь, то и княжна вернулась? – Искра, словно прочтя ее мысли, смерила оборотницу внимательным взглядом.

– А то ты не знаешь, – Клео поджала губы. Лунный свет магического перехода прокладывал им путь через всю Миагеру. – Кто ж в Красногорье не слышал, что княжна Сильванна возвращается домой?

– И не одна, а со своим женихом, – ведьма задумчиво приложила палец к щеке. Ее длинный, крашенный не то ягодами, не то кровью ноготь зловеще блеснул. – Новым женихом.

– Да, – волчица нахмурилась, покосившись на Искру. – Что ты хочешь знать, ведунья?

– О, славная моя, милая Клео, – отшельница зубасто улыбнулась. – Мы обе прекрасно понимаем, что оно и к лучшему, а? Скажи, ты так и не открыла бедняжке маленький секрет?

– Нет. И не собираюсь, – прорычала оборотница, дернувшись в сторону. – И ты не смей, слышишь? Я три года ее берегла, три года готовила к тому, чтобы она позабыла о нем. Не береди эту рану. Сильва нашла того, кто будет с ней честен.

– Очаровательно, – Искра тряхнула головой. – Тогда и я совершу то, что откладывала три года. Пусть мальчик очнется, пусть посмотрит на то, что натворил.

– Змея, – Клео ахнула, с ненавистью уставившись на ту, кого считала подругой. – Ты лживая, двуличная змея. Зачем желаешь ее страданий? Ну зачем?

– Затем, что за свои ошибки нужно нести ответственность. Раз Сильванна счастлива, то нет больше смысла скрывать от нее то, что этот пес бродячий творил за ее спиной. Я свершу наказание, хочешь ты того или нет. Тот, кто лгал женщине, должен принять свою кару.

Лунная тропа вывела их прямо к пещерам Гоаны, возле входа в которую их поджидал Агна. При виде рыжеволосой незнакомки лицо медведя вытянулось в удивлении, но он мгновенно взял себя в руки. Растерянное лицо Клео ему не понравилось, и мужчина, невзирая на посторонних, подошел к возлюбленной, сжав обе ее ладони в своих. Волчица не отреагировала, продолжая метаться в своих мыслях. Луноликая! Если только Сильванна узнает, что Асен, ее горячо любимый Асен менял ее на сторонних девиц, что обрюхатил одну, что где-то в Угре сейчас подрастает его ребятенок… Луноликая, дай Сильванне сил не сойти с ума после этого…

Клео узнала об этом от Искры. Ведьма отказалась будить сына Урога именно по этой причине – она не переносила лжецов и изменников и жаждала, чтобы его постигла неминуемая смерть. Чужемирка очень трепетно относилась к понятиям любви и верности, она строила все свои жизненные убеждения на этих словах. Клео не могла ее судить. Волчица разделяла ее кровожадность в отношении обманщика, но и сама являлась таковой. На ее счету уже две страшных тайны: смерть Риги и предательство Асена. Сильванна имела все права не прощать подруге это страшное молчание. Но Клео продолжит соблюдать эту тишину столько, сколько сможет.

– Что случилось? – Агна коснулся ее спины, заглянув в глаза. Оборотница обмерла, наконец, сосредоточив взгляд на возлюбленном. – Что-то с Сильванной?

– Завтра хоронят ее жениха, – Клео мельком взглянула на Искру, которая тактично отошла в сторону. – Ее прошлого жениха… но ведьма решила его пробудить.

– Это… плохо? – медведь вопросительно склонил голову.

– Да, Агна, это очень плохо, потому что я врала ей, я так много ей врала! И продолжаю врать, – волчица вцепилась в плечи нареченного, и тот с готовностью обнял ее, прижав к себе. – Асен – очень плохой человек, но все эти годы я врала Виви о том, что это не так. Она совсем недавно снова стала счастливой, и все может рухнуть… я так этого боюсь.

– Что он сделал? – глухо спросил оборотень. Клео сглотнула.

– Нагулял на стороне сына. И все это время Сильванна его любила. Чуралась других мужчин. Хранила верность. Так страдала, когда появился Варасса, винила себя в греховности, задавливала в себе счастье – и все ради изменника. А я видела это, видела и молчала. Боги, Агна, я просто молчала!

Ужас накрыл ее тяжелой ледяной волной, не давая вздохнуть. И страшнее всего было не за себя, а за Виви, которая все узнает и перечеркнет все, что построила за последние месяцы. Гнусная тайна разрушит ее изнутри, покроет сердце копотью, запретит быть счастливой. Луноликая, пусть только у принца Варассы хватит сил противостоять этому, пусть только защитит Сильванну от ее же прошлого.

Все было бы намного легче, если бы Асен погиб.

– Ты думаешь о смерти, Клео, – тихо заметил Агна, и волчица вздрогнула, подняв на нареченного дикие глаза. – Но смерть еще никому не делала добра, милая моя.

– Такие, как он, заслуживают лишь смерти, – прорычала оборотница, тряхнув головой.

– Может быть, – медведь тяжело вздохнул, прижав ее крепче к себе. – Однако не тебе это решать. Лжец и предатель понесет свое наказание, но решение о нем принимать только Сильванне и никому больше.

– Я только хотела ее защитить, – прошептала Клео, уткнувшись носом в его горячую грудь.

Ночи в береговом лесу теплые даже в разгар зимы. Волчица чувствовала сухой ветер и слышала грохот волн. Виви теперь, не снимая, носила жемчужное ожерелье из розового жемчуга. Такая редкость водилась только здесь, в водах Золотого моря, и Клео прекрасно знала, кто преподнес подруге такой подарок. Асен тоже дарил много дорогих вещей, одно лишь помолвочное кольцо из янтаря чего стоит, которое Сильванна до сих пор хранила на дне своего сундука. Вот только во всех дарах Асена жила магия мастеров, а Варасса творил своими руками, а если не творил, то рыскал в песке в поисках раковин. Клео все это прекрасно знала и понимала, о чем говорит.

Асен никогда не любил Сильванну так, как она любила его, и в этом была вся боль.

– Просто будь с ней рядом, когда все случится, – мягко посоветовал Агна, любовно улыбнувшись. – Мой брат, я знаю, убережет ее от остального.

– Ты даже не знаком с Варассой, – Клео хмыкнула, задумчиво ведя пальцем по его руке.

– Поверь мне, я знаю, что его чувства сильны так же, как моя любовь к тебе, милая. И коли это так, Сильванна больше никогда не познает горечь предательства.

– Я буду молить Луноликую о том, чтобы так оно и было, – прошептала Клео, прикрыв глаза.

Искра обязана дать ей время, чтобы объясниться. Волчица расскажет обо всем завтра утром, предупредит. Сильванна встретит Асена не с улыбкой, а с ненавистью, и это будет правильно.

Тишину разбили тяжелые шаги. Клео нехотя отстранилась от нареченного. Со стороны пещеры к ним шел Агорра. Старый медведь тихо улыбнулся при виде милующихся оборотней, но его взгляд мгновенно посуровел, стоило только Искре попасться ему на глаза. Волчица, оставив мягкий поцелуй на плече возлюбленного и поспешила навстречу вожаку, чтобы предупредить любые расспросы.

– Здравствуй, – Клео склонила голову. Агорра все еще поглядывал на ведьму, которая, догадавшись, что речь пойдет о ней, встала поближе. – Ты сказал, с Восточными Вратами беда.

– Эта беда не требует лишних ушей и глаз, – медведь устало вздохнул, однако враждебности в его голосе не было. Добрый знак.

– Но требует знания той, кто пришла с той стороны, – твердо заявила оборотница, и Агорра сурово кивнул.

– Слово Стража – истина. Идем, – вожак Стаи Когтей махнул рукой и направился обратно в раззявленную пасть пещеры.

Клео и Искра поспешили за ним, Агна же остался снаружи. Защитникам не полагается быть на Совете Стражей. Напоследок улыбнувшись возлюбленному, волчица скрылась в промозглом мраке. Она никогда раньше не была в обители Короля Оленей, и ей справедливо казалось, что подобное место должно быть намного… изящнее. Мысленно усмехнувшись своим мыслям, Клео покачала головой и прислушалась. Где-то впереди потрескивали костры и пахло оборотнями. Сегодня все четыре народа были в одном месте – Клео заметила львиные следы у входа в пещеры, а значит дело, правда, серьезное.

Искра ступала позади тихо, почти бесшумно. Осторожничала. Волчица не желала с ней разговаривать, затаила обиду, хоть и понимала, что отшельница была права. Сильванна должна узнать, кому дарила всю свою любовь и за кого продолжала сражаться. Клео, правда, считала Асена достойным, но порой самые страшные чудовища умело прячутся за красивыми масками.

Треск костров становился все громче и громче, пока два оборотня и ведьма не оказались в просторной каменной зале. Клео застыла в удивлении, когда ее взору открылись выдолбленные колонны и сводчатые потолки. И тот треск исходил не от костров, а от множества факелов и ламп. Дворец Короля Оленей не был сырой дырой, как волчица подумала вначале, обиталище Стража Востока отличалось невероятной роскошью.

– Мы давно ждем вас, – голос Тэкка застыл эхом где-то под потолком. Оборотень, кутаясь в роскошную мантию, вышел навстречу гостям. Его тонкие брови, как всегда, были нахмурены. – В чем причина такой задержки, Страж…?

Олень, наконец, заметил Искру, и отшатнулся. Его острое лицо побледнело, и сам он был готов рухнуть в обморок прямо здесь. Клео всегда считала этого мужчину излишне эмоциональным. Она справедливо полагала, что его дочь, Фрея, станет более достой наследницей Восточных Лесов. Молодая лань уже сейчас отличалась поразительной стойкостью и невозмутимостью, чего порой не хватало ее отцу.

– Обсудим это с остальными, – мрачно бросил Агорра, не желая разбираться с Королем Оленей, и невозмутимо прошел мимо него.

Клео и Искра, переглянувшись, последовали его примеру и устремились в соседнюю комнату, откуда пахло поздним ужином и вином. Кажется, они пропустили начало трапезы.

Когда волчица прошла под тяжелыми балдахинами, первым, кого она увидела, был Роган. Молодой лев, который унаследует Золотой Прайд. Тот вместо приветствия оскалился и подобрался. Их отношения с Клео нельзя было назвать враждой, однако она справедливо считала, что мужчине быть на месте, которое тысячелетиями принадлежало женщине, не полагается. Эгеба не сумела родить дочь, но искать кого-то на стороне отказалась, решив довериться сыну. Быть может, королеве Каланте стоило кое-чему поучиться у старой львицы.

– Страж Севера, мы приветствуем тебя, – навстречу волчице поднялась рослая оборотница. Ее тяжелые черные волосы были собраны в косу. Офелия, будущая предводительница Стаи Когтей.

Агна уродился Защитником, и в отличии от Эгебы у Агорры не осталось выбора кроме того, чтобы взять в ученицы юную медведицу, унаследовавшую дар Стража. Как порой неприхотлива судьба.

Клео пожала широкую ладонь Офелии, учтиво кивнула Фрее и села на предложенные подушки, готовая в любую секунду вскочить, чтобы отстоять свое решение по поводу Искры. Ведьма хранила на своем лице полнейшую невозмутимость и, кажется, в помощи не нуждалась.

– Я слышал о тебе, хозяйка Жженого грота, – глухо проговорил Тэкка, скривив губы. – Зачем ты привел сюда чужую, Агорра?

– Ежели ты слышал обо мне, владыка Востока, так будем ли мы друг другу чужими? – Искра опередила медведя, подойдя к Королю Оленей едва ли не вплотную. Тот ожидаемо отшатнулся.

– Девочка полезна будет, не сомневайся, – хрипло рассмеялась Эгеба, обгладывая кость. Тэкка поморщился. – Заладил. Нашу тайну хранят многие. Ты просил о помощи – так прими эту помощь.

– Она не Страж и не Защитник, – оборотень упрямо вздернул подбородок. – Так чем же?..

– Я вышла из Врат, – тихо, но четко сообщила Искра.

Эту тайну знали только пятеро: Химера, Гарпия, Эгеба, Агорра и сама Клео. Ведьма тщательно хранила свой секрет до этого самого дня. Плата за то, чтобы вернуться домой, была слишком высока, и она готова была ее заплатить.

Тэкка приоткрыл рот, Роган закашлялся, а Офелия и Фрея застыли в абсолютном замешательстве. О том, что по ту сторону Врат существует другой мир, слагали легенды среди оборотней, и каждая из них была правдива. Говорили о крылатых богах, о тысячах огней, о стоэтажных замках, которые шпилями упирались в небеса. И Искра все это видела, она жила там, бродила улицами божественных городов, дышала тем воздухом, любила одного из тех, кого на Миагере называют творцами.

– Отведите меня к Вратам, – шепот ведьмы был громче любого крика, и Тэкка, словно зачарованный, шагнул в соседнюю галерею, откуда веяло магией Врат. Никто больше не произнес ни слова.

Их скромная процессия направилась за Тэкка. Клео покосилась на Рогана, однако лев не выражал ни малейшего интереса к ее персоне, всецело поглощенный происходящим. Оказалось, что Искра тоже наблюдала за наследником Юга, и в ее взгляде застыла непреодолимая тоска.

– Только не говори, что он кого-то тебе напомнил, – прошептала волчица, прибившись поближе к ведьме. Та шумно выдохнула и качнула головой.

– Мой друг был львом-оборотнем. Очень близкий друг, – так же тихо отозвалась Искра и отвернулась. Клео больше не стала ее донимать. Наверное, она не имела права вообще о таком спрашивать.

Путь продолжался несколько тягучих минут, разбавляемый лишь робкими шепотками и эхом шагов.

Клео почти не жалела о том, что не успела урвать кусок чего-нибудь съестного с общего стола, а когда увидела Восточные Врата, вовсе растеряла все прочие мысли. Громадная хрустальная арка в четыре оборотничьих роста упиралась куда-то во тьму, она сверкала и звенела, подобно самому яркому огню и самой громкой птице. И Волчица хорошо знала, что так быть не должно.

Осознание пришло спустя секунду – она увидела трещины. Узор, словно паутина, обвивал голубой хрусталь, и сквозь эти прорехи вытекала жидкая магия, впитываясь прямо в землю.

– Фарзия, – неожиданно воскликну Искра и, никем не остановленная, бросилась к Вратам. – Это фарзия! Мы добываем ее из ядра планеты и питаем ею транспорт и механику.