Текст книги "Гарри Поттер и Лес Теней. Альтернативное окончание."

Автор книги: Constance_ice

Соавторы: Радомир Вастепелев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 71 страниц)

К сожалению, такое время провождение, как совместное распивание чаев трудно было вообразить даже в былые времена, ещё до того, как она послала его в ответ на бесстыжие домогательства. Пожалуй, она действительно тогда слегка погорячилась, но ведь нужно признать – вёл он себя абсолютно возмутительно! Поистине, у всех мужиков мания величия на тему собственной сексуальной привлекательности.

А теперь многоуважаемый профессор, потерпев крах в своих непристойных притязаниях, оскорбленно замкнулся, возведя вокруг себя ещё более высокую стену, чем ту, за которой жил всю жизнь. Видимо, склеивал за ней свое разбитое и развенчанное «Я». Ну и поделом! Если кому-то приятно лелеять мнимые обиды и унижения, флаг ему в руки…

Валери пожала плечом, и, словно бросаясь в воду, сотворила пачку крепчайших турецких сигарет, одно прикосновение к которым, судя по истеричным воплям медиков, вызывало незамедлительный рак легких... Порвала упаковку, вытянула сигарету и исступленно затянулась. О, Мерлин, какой кайф…

Выдохнула дым и призналась, что врет самой себе. Несмотря ни на что, этот человек притягивал её, как в детстве отвратительная, ужасная картинка с медузой Горгоной в книжке – она не хотела смотреть на нее, но невольно, против её желания, руки точным движением, не листая, раскрывали нужную страницу, и она зачарованно, не мигая, смотрела в нарисованные неизвестным (но несомненно талантливым!) художником глаза чудовища. Зачаровывающие, пустые глаза, превращающие героев в камень. Самим своим существованием чудовище бросало вызов героям. И маленькая Валери тоже чувствовала этот вызов, заставлявший её каждый день открывать книжку. Но кроме вызова в этом было искушение. «Тебе ещё рано читать эту сказку», – сказал ей папа, но она прочла, и каждый вечер, тайком, ждала свидания с монстром, испытывая сладкий морок запретного, трепет, от которого ноги становились ватными и непослушными.

Валери сильно взмахнула рукой с зажатой в ней сигаретой, словно пытаясь вместе с пеплом стряхнуть и завладевшее ею наваждение. Пора, пожалуй, спуститься в главный зал, превращенный в боевой штаб, и посмотреть, что там происходит. Проверить, что там с Севе… с профессором Снейпом и его рукой. Пока что Ровене удавалось успешно противостоять зову Тёмного Лорда, используя какой-то неизвестный ни ей, ни Снейпу прием, сделавший боль в Знаке практически неощутимой. Как заявила сама Ровена, то, что и профессор и она сама были ментолегусами, давало надежду, что защита будет действовать достаточно долго, но во избежание проблем оба сейчас находились в главном зале Хогвартса, чтобы Ровена имела возможность усилить воздействие в случае необходимости. Если Вольдеморт позовет снова… Там же сидел и Годрик Гриффиндор, неторопливо потягивавший вино из огромного рога (практически не пьянея, что заставляло подозревать его в использовании какой-то антипохмельной магии) и отдававший распоряжения по обороне замка и подготовке к возможному штурму.

Первое, что бросилось в глаза Валери, когда она спустилась вниз, были сидящие рядом Северус Снейп и Ровена Рэйвенкло. Слишком близко сидящие. И увлеченно беседующие.

В дальнем углу залы Гриффиндор наливал в рог очередную порцию вина из огромной бочки, рядом с ним озабоченно топтался, бубня что-то, Алистер Макъюэн.

– Меня очень интересует все, связанное с ментолегусами, сэр, – говорила Ровена, – я вижу, что за тысячу лет магия весьма продвинулась в этом вопросе. Я бы не возражала, если бы вы рассказали мне все, что знаете, по этому вопросу.

Валери замерла на пороге, раздумывая, а хочет ли она присутствовать на пресс-конференции на тему ментолегусов и чувствуя, что сия перспектива не вызывает у нее бурного восторга.

– Не скажите, – на редкость галантно возразил Снейп. – Я, напротив, заметил, что многие знания, доступные вам, в наше время оказались утерянными. Тот приём, с помощью которого вы избавили меня от необходимости слышать зов Темного Лорда, – он покривил губы, потирая левую руку, – вызывает восхищение, и мне было очень приятно, если бы вы поделились информацией о том, как вы это делаете, – профессор вдруг сморщился, словно во рту у него оказался лимон. – И это будет как нельзя более актуально, – сдавленно добавил он, – потому что Вольдеморт не оставляет своих попыток призвать меня!

– А он упорный господин, этот барон, – холодно заметила Ровена, уверенным жестом хирурга беря Снейпа за руку и устремляя решительный взгляд прямо ему в лицо, – видимо, вы чем-то очень ценны для него?

Валери нахмурилась, на секунду в голову закралась мысль, что зрелище алой крови профессора, обагрившей дубовые доски стола, она предпочла бы созерцанию того, как нежная, но крепкая ладонь саксонки сжимает запястье профессора. От напряжения румянец сбежал со скул Ровены, а Снейп зажмурился и стиснул зубы в ожидании небывалой боли. Спустя пару минут, в течение которых Валери с тревогой ожидала, чем все закончится, лицо саксонки, наконец, расслабилось, а тяжело вздохнувший Снейп смог выдавить из себя ответ на её вопрос:

– Нет, дело не только во мне. Просто для некоторых людей невыносима мысль о потере своей власти над кем-то…

Ровена ответила что-то, но её ответ уже не интересовал Валери. Она резко повернулась и, никем так и не замеченная, почти бегом устремилась вверх по лестнице.

***

Гарри снился сон, из тех, какие мучают больных с очень высокой температурой, когда невозможно понять, где кончается бред и начинается окружающий мир. Во сне Гарри собирал паззл, и это было очень важно; от того, сойдутся ли картонные кусочки в единую осмысленную картинку, зависело всё, и Гарри очень старался. Но фрагменты головоломки словно издевались над ним, крутясь, меняя форму, цвет и структуру: то плавясь, словно были пластилиновыми, то рассыпаясь на мелкие части, как стеклянные, то утекая водой меж пальцев. Но он был упорен и внимателен, и наконец, кусочки паззла уступили, сложились в плоскость и угомонились, перестали выскальзывать из рук. Не хватало одного, центрального, и от этого вся картинка не складывалась, дробилась перед глазами, мельтеша цветными пятнами, как после заклинания Помеховой Порчи. Нужно было найти последний осколок, и после этого все станет на свои места, и всё будет хорошо. Гарри зашарил руками вокруг: куда же он запропастился? Кусочка не было. Значит, хорошо не будет уже никогда, наоборот, всё будет плохо, очень плохо…

В отчаянии он схватил каменную плиту, в которую превратился паззл – в середине зияла дыра причудливой формы; Гарри приподнял плиту повыше, чтобы бросить изо всех сил об пол, и разбить, расколоть вдребезги. Кроваво-красное садящееся солнце блеснуло прямо в глаза, ослепило на миг, а потом он увидел: недостающий фрагмент был на месте, в самом центре, он всегда был там, маленький, прозрачный и оттого невидимый, а сейчас, когда огонь заката прошёл через него, сияющий ослепительным рубиновым светом… От счастья Гарри заплакал и проснулся.

– Это же одно из сокровищ Британии! – рассматривая меч, Тео подпрыгивал на месте от возбуждения, – их всего тринадцать, и они хранятся на острове Авалоне, зачарованном самим Мерлином! Еще должны быть корзина, рог для питья, колесница, поводья, точильный камень, золотая шахматная доска, мантия…

– Но у нас их не тринадцать, Тео – а только четыре, – увещевающе сказала Гермиона, – Наверное, это не те сокровища.

– Тогда это четыре святыни древних кельтов, – легко согласился Тео. – Котел Керидвен, в котором заключена мировая мудрость…

– Чаша, а не котёл, – сварливо поправил Рон.

Гарри медленно разлепил глаза, потянулся сдёрнуть с головы повязку. В памяти всплыли слова Глора о четырех элементах, открывающих дверь между миром мёртвых и миром живых, а потом более далёкое воспоминание: разговор Валери Эвергрин с китаянкой, матерью Инь Гуй-Хань. «Если соединить Огонь, Воду, Землю, Металл и Дерево, можно связать Зло цепями Инь и Янь», – кажется, она сказала так.

– Я, по-моему, нашел ключ, – деревянным голосом произнес он, и препирающиеся Тео, Рон и Гермиона замерли и уставились на него.

– Как я мог быть таким дураком? Ведь я мог догадаться ещё вчера, после разговора с Глором! Заклинание Пяти Стихий, Гермиона, ты помнишь, в библиотеке ты нашла листок; ты взяла его оттуда?

– Да, – тихо ответила девушка, – он у меня.

– Четыре предмета – это четыре стихии! Меч – металл, Кинжал – дерево, у него рукоятка из какого-то священного Белого Ясеня…

– Не из какого-то, а из Мирового Древа, – встрял Тео, но Гарри не слушал:

– Камень – земля, Кубок – вода…

– А пятая стихия? – спросил Рон.

– Огонь? Не знаю. Глор говорил, что пятый элемент должен проявить себя, когда соединятся все четыре.

– Если это заклинание Пяти Стихий, Гарри, – рассудительно заметила Гермиона, – то ты сам говорил, это очень опасное колдовство, перед тем, как что-то делать, думаю, нужно посоветоваться с мисс Эвергрин.

– Бежим к ней! – Гарри спрыгнул с кровати и тут же повалился на пол: ноги были как ватные.

– Тебе, друг, рановато ещё бегать, – Рон подставил Гарри плечо, – погоди-ка, сейчас Джинни со Сью принесут тебе зелье от мисс Хуфльпуфф, ты хлебнешь чуток из волшебного кубка, или как его там, котла Керидвен. Может, полегчает. А вот, кстати, и они.

Глава 39. Заклинание Пяти Стихий и Орден Феникса.

За одним из поворотов лестницы Гарри налетел на Валери Эвергрин, поднимавшуюся ему навстречу с очень мрачным выражением лица. Тут же в них едва не врезались несущиеся следом Рон с Гермионой, и отстававшие всего на несколько ступенек Тео, Джинни и Сью.

– Мисс Валери, мы знаем, как остановить Вольдеморта! – выпалил на одном дыхании Гарри.

– Заклятие Пяти Стихий, я нашла его в библиотеке на мельнице, – вторила ему Гермиона.

– Что? Вы не шутите?! – вынырнувшая из своих мыслей Валери встряхнула Гарри за плечи.

– Нет!!! – одновременно воскликнули три голоса. Тео воспользовался паузой, чтобы тут же на коленке начать строчить что-то в своем пергаменте.

– Спустимся вниз, – оценив важность этой новости, мисс Эвергрин развернулась на сто восемьдесят градусов.

В зале двое ментолегусов продолжали беседу друг с другом, а Годрик Гриффиндор – с окованным серебром рогом.

– То, что Тёмный Лорд сумел сохранить хотя бы часть своих способностей, будучи лишённым возможности творить обычную магию, подтверждает мое мнение о нём, как об очень сильном ментолегусе, – ворчливо говорил Снейп, – например, он способен одновременно слышать мысли нескольких людей сразу.

– Ну и что? – пожала плечами Ровена, – я тоже могу. Вот, чего я не умею, – прибавила она со вздохом, не замечая, как после последнего заявления Снейп покосился на неё с непередаваемым выражением, очень походившим на восхищение – так это переключиться на того, кто мне нужен, а когда все мыслят хором, воспринимать их мысли очень тяжело. Вы знаете способ справиться с этим, сэр?

Услышав её слова, Гарри навострил уши и вопросительно взглянул на мисс Эвергрин, словно спрашивая разрешения дослушать интересующий его разговор. После выпитого зелья какофония в голове поутихла, а самочувствие значительно улучшилось. Тем не менее, проблема, затронутая Ровеной, казалось Гарри вполне животрепещущей. Но Валери и без его просьбы остановилась, держась рукой за мраморную колонку, подпирающую притолоку, и не сводя глаз с погружённой в научные проблемы парочки.

– Если ментолегус настолько силен, что слышит одновременно мысли нескольких людей, – казалось, Снейп цитирует книгу, такое менторское и отрешенное выражение витало на его лице, – то для того, чтобы отделить мысли выбранного вами человека от мыслей прочих людей, вам следует настроиться на его волну. Разным людям помогают разные приёмы для осуществления такой избирательной настройки, мне мой личный опыт подсказывает, что вам…. – Снейп слегка запнулся, словно немного смущённый тем, что собирался сказать, – нужен тактильный, то есть телесный контакт.

Рука Ровены, по-прежнему лежащая на кисти Снейпа, даже не дрогнула при этих его словах, словно сказанное было воспринято ею исключительно абстрактно, трогая её не более чем статья в «Магии и жизни», а на лице воцарилась задумчивость.

– Вы правы. Я слышу, что вы думаете, сэр, – спокойно сообщила она спустя минуту.

– Это лишь потому, – снисходительно улыбнулся профессор зельеделия, – что я позволяю вам делать это. А если я поставлю ментальный барьер…

Ощущение, испытанное Гарри, оказалось не из приятных: словно ледышкой ударило по лицу, щеки похолодели, пальцы рук судорожно скрючились, а сердце начало выстукивать такие ритмы, словно им управлял безнадёжно сумасшедший ударник.

– … вы перестанете меня слышать, – закончил Снейп. Ровена кивнула, похоже, на неё установление барьера произвело меньшее впечатление, или, может, организм Гарри ещё не оправился после поединка.

– Господа, позвольте мне прервать ваш высоконаучный разговор и вернуть вас к проблемам более прозаического характера, – в голосе Валери Эвергрин было столько яда, что его, несомненно, хватило бы для отравления всего семисотенного вольдемортова воинства.

***

Вопреки ожиданиям Гарри, предложение применить заклятье Пяти Стихий не было встречено мисс Эвергрин полностью в штыки. Гарри даже не успел до конца выговорить домашнюю заготовку на тему «ведь может быть, это заклинание вовсе не то, что создал тысячу лет назад тот китаец, и которое, по словам матери Инь, грозит разрушить весь мир; оно ведь и называется по-другому, да и как могло то заклинание добраться из Китая в Шотландию…»

– Гарри, не пытайся вешать мне лапшу на уши, – слегка раздражённо прервала его Валери, – убеждая меня, что смоква и инжир – два совершенно разных фрукта, а Пять Стихий – совсем не то же самое, что Пять Начал.

– И позвольте заметить: несмотря на сложность и опасность, путешествие в Китай вполне реальная вещь для мага, – добавил Снейп.

– Как вы говорите? – заинтересовался Годрик. – Китай? Гоблина мне в печёнку, но по-моему, Салазар говорил нечто подобное…

– Слизерин был в Китае несколько лет назад, – подтвердила Ровена, – он привез оттуда ту нефритовую…

– Хорошо, остановимся на том, – мисс Эвергрин нетерпеливо прекратила все разговоры, – что заклинание Лао могло каким-то образом оказаться у Слизерина, перекочевало в библиотеку на Тёмной Мельнице, где и попало в руки Гермионы. Вопрос: имеем ли мы право применять его, рискуя равновесием мира?

То, что мисс Эвергрин не высказалась категорически против, обрадовало Гарри. Он ожидал от неё бешеного сопротивления. А Снейп и Годрик оказались откровенно на их стороне. Ровена скептически молчала, но не вмешивалась в обсуждение.

– Мне кажется, тут и рассуждать нечего, – прогудел основатель, отхлёбывая из рога. – Если что-то может спасти замок, мы должны использовать это. Чем бы оно ни было.

– Положение замка тяжёлое, если не сказать, просто отчаянное, – вторил ему Снейп. – Штурм начнётся через пару часов, и я склонен думать, что все эти копейщики, лучники и рыцари – пушечное норманнское мясо – не самое страшное, чего можно ожидать. Темный Лорд славится любовью к сюрпризам. И отнюдь не рождественским.

– Ситуация, безусловно, критическая, – не глядя на окружающих, Валери чертила пальцем по столешнице, – но сейчас речь идёт о выборе между судьбой замка и судьбой всей земли. Сейчас в реальной опасности находятся лишь жизни тех, кому в данный момент не посчастливилось оказаться в Хогвартсе. А применение заклинания ставит под сомнение существование всей нашей многострадальной планетки со всей её историей и населением. Несмотря на личную заинтересованность, я, оказавшись перед таким выбором, скорее предпочла бы пожертвовать собой.

– Не забывайте, – прокаркал Снейп, – Хогвартс не просто средневековый шотландский замок, а школа магии и волшебства. Уничтожение его в одиннадцатом веке может изменить всю упомянутую историю магов. Раз волею случая мы застряли в прошлом, наш долг оберегать историю от незапланированных потрясений, каким, несомненно, является Вольдеморт с его угрозами.

Гарри и гриффиндорцы с надеждой обратились к Валери, но она, не поднимая головы, вырисовывала пальцем круги вокруг следа от сучка…

«Чёрт, а ведь вся эта история началась из-за меня. Так безответственно натравить Джима (где он, кстати?) на Вольдеморта… Хотя, если бы джинн тогда не разобрался с Тёмным лордом, Дамблдору пришлось противостоять не только дементорам… Интересно, удалось ли ему справиться с ними?» – погруженный в мысли о происходящем в будущем, Гарри упустил часть дискуссии.

– … Стоит учитывать, что всеобщее равновесие – вообще термин спорный, – вещал Снейп, – восточная философия всегда уделяла большое внимание вопросам равновесия и стабильности вселенной, и на мой вкус, излишнее большое. Китайцы были и будут известными перестраховщиками в отношении даже самых простеньких заклинаньиц… К тому же, в двадцатом веке мир, возможно, действительно стал гораздо более хрупким и неустойчивым, нежели сейчас…

– И возможно, это такие, как вы, своими неоправданными решениями довели мир до состояния, что он вот-вот рухнет от как вы говорите «простенького заклинаньица! – у Валери опять едва яд с клыков на капал.

– И эти упрёки я слышу от выпускницы Гриффиндора, – не менее ядовито парировал Снейп. – Мне кажется, это ваш стиль – вначале принимать необдуманные решения, а потом кидаться грудью на амбразуру для исправления последствий!

Гриффиндор и Ровена уважительно затихли, следя за разворачивающейся словесной баталией. Квинтус примостился на уголке стола и строчил в своём пергаменте со скоростью пишущей машинки.

– Да уж, чем ваш факультет никогда не славился, так это способность к самопожертвованию! Скорее, трепетной и нежной заботой о собственной шкуре! Вот и сейчас вы думаете именно об этом!

Снейп набрал в легкие побольше воздуха, чтобы разразиться новой тирадой, но в этот момент в зал вбежал вернувшийся из разведки Эдмунд Эгберт с метлой наперевес:

– Тролли! По Лесу Теней в сторону замка движется стадо троллей! Их там не меньше полусотни!

За спиной Эгберта маячили перепуганные, взволнованные, сердитые физиономии гриффиндорцев, хуффльпуффцев, рэйвенкловцев, слизеринцев. Замолчав на полувыдохе и досадно скривившись, Снейп знаком запретил им входить. Разочарованные ученики отступили от двери, но далеко не ушли, внимательно слушая, что происходит.

Сообщение Эдмунда не дало страстям бушевать далее. Метнув в Снейпа хмурый взгляд, Валери подняла голову и напряжённо прислушалась к чему-то, а Годрик Гриффиндор неожиданно стукнул рогом по столу – вино выплеснулось, а серебряная птичья голова, которой оканчивался рог, клювом пробила столешницу.

– Тролли меняют дело. Тролли – это вам не кость обглодать. Нужно пробовать ваше пятиначальное колдовство, Мерлин его раздери! – он посмотрел на мисс Эвергрин, продолжавшую вслушиваться во что-то.

– Сигнал, – ответила она на вопросительный взгляд Годрика. Тут и Гарри услышал мелодичный тревожный звук, повисший в воздухе. – Это сработало охранное заклятье на одном из подземных ходов. Кто-то пытался проникнуть в замок.

– Надеюсь, больше не пытается? – осведомился Снейп. – Заклятие не только оповещающее?

– Не только, – Валери помрачнела так, что Гарри решил не уточнять, что именно произошло с нарушителем границ. Судя по лицу Валери, нечто не слишком аппетитное.

– Тролли, – задумчиво повторил Годрик и меланхолично поковырял в зубах. – Тролли – это очень плохо. Тролли пройдут через ров с кипятком, словно лось по мелководью – у них шкура дубленая, как сапоги йомена.

– Тролли! – раздалось с другой стороны зала. Гарри понял, что уже не может слышать это слово без того, чтобы в носу не начало вонять. Эдвин Эгберт – с такой же опрокинутой физиономией, как у брата.

– Со стороны Кабаньего Лога сюда прётся толпа троллей! И они как-то нехорошо возбуждены, – деловито доложил разведчик. Несмотря на браваду в голосе, его слегка трясло.

Вслед за Эдвином в зал начали тихо втекать ученики, которых уже никто не останавливал. Гарри видел в первых рядах Дина Томаса и Невилла, Клару, за руку которой держался маленький Китто.

– Тролли, тролли, – пробурчал Годрик. – Что вы мне всё про эту пакость… А норманны что? Слизерина видел? А барона?

– У норманнов тихо, кони пасутся рассёдланные, – исправно отрапортовал Эдвин.

– Слизерин у себя в шатре, вроде как спит. Барона не видел.

– Магию не применяли? – строго спросил Годрик.

– Никак нет! – бодро отозвались оба братца хором. – Что мы, самоубийцы?

– А почему нельзя применять магию? – шепотом поинтересовался Гарри у Валери.

– Мы обнаружили висящую над полем колдовскую сеть – сигнализацию, наподобие той, что охраняет замок. Она срабатывает от применения любой магии, естественно, с нашей стороны. Вольдеморт опасается лазутчиков. Человек в мантии-невидимке, например, привлечёт к себе столько же внимания, как попавшаяся и дергающаяся в паутине муха. Мы даже насчёт мётел не были уверены, в них ведь тоже вложено колдовство Мастерса...

Гарри приуныл. Он только вспомнил про отцовский плащ и хотел предложить его разведчикам, хорошо представляя себе, в какой опасности находились братья Эгберты, добывая бесценную информацию в лагере врагов.

– Странно, что Салазара не видно, – размышлял вслух основатель Гриффиндора. – Я-то думал, тролли – его рук дело. Он как-то обмолвился, что знает на них управу. Верно, это он их созвал. Эх, старина Слизерин, – Годрик печально поскреб лысину. – Мог ли я подумать, что когда-нибудь мы будем воевать на разных сторонах…

Заинтересовавшись, Снейп передвинулся поближе к Годрику – его неприязнь к шотландцу, выражаемая столь откровенно с первой их встречи, утихла в условиях военной обстановки.

– Как Слизерин мог воздействовать на троллей? – спросил он. – Если мы будем знать, какой способ он использовал, возможно, придумаем, как противостоять этой напасти.

Годрик с кислым лицом прошептал что-то на ухо профессору. Тот поморщился – то ли от услышанного, то ли от запаха перегара, издаваемого основателем.

Валери тем временем приняла решение. Она встала, поднимая руку и требуя внимания. Влившиеся в большой зал и потихоньку рассевшиеся за столом хогвартчане смотрели на неё во все глаза. Крэбб и Гойл стыдливо затаились в уголке, неподвижные и огромные, как два медвежьих чучела. Парвати обхватила себя руками, словно ей было холодно. У Лаванды под глазами залегли синие тени. Клара зажала ладонью мордочку Северины, чтобы та не цокнула в самый неподходящий момент.

– Господа… и дамы. Возможно, в эту страшную ночь решается не только наша с вами судьба, но и судьба многих будущих поколений магов. Если сегодня мы позволим школе магии и волшебства погибнуть или, что еще хуже, перейти в руки Вольдеморта, перевес сил надолго окажется на стороне Зла. В наших силах не дать Тьме развернуть над землёй свои зловещие крылья, но для этого мы должны рискнуть. Серьезно рискнуть. Никто не может предсказать, какие последствия принесет применение заклятья Пяти Начал, какая сила освободится. Ответственность, которую мы сейчас должны взять на себя, нешуточная. Поэтому мы все должны высказаться. Я – за применение заклинания. Кто считает, что риск чрезмерен?

– Я, – произнесла Ровена, обводя всех серьёзным взглядом серых глаз. – Я – против. Почему мы думаем только о судьбе магов? А остальные люди? Что будет с ними? Для них этот риск неоправданно высок.

– Для людей выгоднее наша победа, а не поражение, – голос Валери звякнул металлом. – Если мы проиграем, Тьма распространится и на них. Кто-нибудь ещё против? Поднимите руки, кто – против?

– Я за заклинание, профессор, – тихо сказал Снейп.

– Я тоже, – Годрик.

– И я, – Хельга.

– Поднимите руки, кто – за.

– Я тоже… и я.. я тоже – за… и я… давайте попробуем… – загудели голоса, поднимались руки, лес рук. Кроме Ровены против не высказался никто.

Гарри подошел к Квинтусу. Тот был так занят своим трудом, что даже поленился рот раскрыть – просто поднял руку, присоединяясь к большинству. Гарри заглянул ему через плечо; Теофилус писал: «Тогда собрались защитники замка, могучие волшебники, держать совет, ибо почитали главным достоянием своим тех отроков и отроковиц, что на их попечении находились, и которым смерть грозила лютая. И поднялась тут Белая Дама, простерла руки ко всем благородным лордам и простым йоменам, что сидели в зале, и сказала: «О светлейшие сэры! Разве можем позволить мы Злу отнять у нас самое драгоценное, что мы имеем – наших детей и наше будущее? Разве можем мы позволить ему торжествовать, отплясывая на костях наших? Разве можем мы допустить, чтобы замок этот стал средоточием Зла и Тьмы зловещей?»

– Ну ты и мастер преувеличений! – хмыкнул Гарри.

– А разве она не то же самое сказала? – наивно возразил Тео. – Я просто чуть-чуть приукрасил... Так же лучше, правда?

– Правда, – Гарри прикрыл глаза. Тот день, когда он впервые прочитал эти слова в книге, присланной Гермионой ему в подарок, со всеми подробностями встал в памяти. Валери, по рассеянности макающая в чай эскалоп, суд над Упивающимися, Свин с письмом и посылкой от Гермионы… Как давно это было! Не в этой жизни. Он читал Историю Ордена Феникса, не подозревая, что когда-нибудь ему придется самому участвовать в описанных событиях… Орден Феникса! Чёрт побери! Значит, сейчас они организуют Орден Феникса!

– Гарри, иди скорей сюда, – крикнул Рон. – Мы уже начинаем. Ну, читай, что надо делать, – поторопил он Гермиону.

– Я думаю, нужно соединить вместе все четыре предмета, – сказала та, разворачивая свиток пергамента, – вот, здесь сказано: «Четыре элемента из мира Теней должны соединиться воедино, и сила их хозяев, объединившись, замкнется в кольцо и даст возможность проявиться Пятому…» Дальше, собственно, идет само заклинание – десяток странных слова, смысла которых я не понимаю. Чем-то напоминает латынь: те же окончания, предлоги; но не латынь. Я перечитывала заклинание несколько раз, и оно врезалось мне в память, теперь я помню его наизусть.

– Тогда давайте действовать, – предложила Джинни, – Гермиона знает слова, четыре священных предмета у нас есть. Давайте возьмём их в руки, встанем рядом и поглядим, что получится…

Гарри шагнул к ним, размышляя, нужно ли в этот момент говорить об обнаруженном им временно-историческом парадоксе, участниками которого они сейчас станут, или ничего от этого все равно не изменится. Рон уже выдернул из ножен Эскалибур, который не забыл прихватить из лазарета, Джинни стиснула в руке чашу с остатками недопитого Гарри зелья.

– Гарри, а кинжал? – спросила Гермиона, нервно теребя кружева у себя на шее и борясь с застрявшей в них цепочкой.

– Он остался под подушкой, – растерянно сказал Гарри.

– Нет, Гарри, я принесла его, – впервые нарушила молчание Сьюзен. Она достала кинжал из складок платья и протянула юноше.

Гарри жадно схватил клинок, и тот в момент, когда его рука соприкоснулась с рукой девушки, между ними словно вспыхнула искра, И Гарри посетила престранная мысль, что кинжал словно не хочет расставаться со Сью. Но поразмыслить над этим ощущением он не успел: Рон уже тащил его к Джинни и Гермионе, которая, наконец, вытянула из ворота цепочку с хрустально-сверкающим кристаллом.

– Надо взяться за руки, – скомандовал Рон, – так, Джинни, ты берись за Гермиону, а правую руку давай мне, а ты, Гарри, возьми Гермиону за левую руку…

Все подчинились, при этом цепочка с камнем повисла между Джинни и Гермионой, брат и сестра Уизли поделили кубок, ладони Рона и Гарри сомкнулись на рукояти Эскалибура, а в кинжал, зажатый в кулаке Гарри, вцепились холодные пальцы Гермионы, уже начавшей нараспев читать заклинание:

– «Энлазарс синко де пило эльфаро, – бессмысленный речитатив то звенел гонгом, то ласкал шелком, – пер умбрас энгендрар квинтум… инмортал фьего…»

Если честно, Гарри до последнего момента не верил, что из этой затеи что-нибудь выйдет, но едва Гермиона произнесла последнее слово, как поток холодной голубовато-белой энергии заструился через замкнувшие круг руки. Почему Гарри был уверен, что поток этот холодный и именно голубовато-белой, он и сам не смог бы объяснить, тем не менее, он его видел и чувствовал. Ему начало казаться, что тела их плавятся и превращаются во что-то вовсе не человеческое, в сноп каких-то частиц – Гарри представлял их как снежинки, кружащиеся в снежном хороводе, ветром вечности несущихся по кругу, смешивая и сравнивая в единое целое их плоть, их души, мысли и судьбы. Скоро не станет ни Рона, ни Гермионы, ни меня… – успел подумать Гарри, и понял, что ему это нравится, вернее, ему – Гарри, это абсолютно безразлично, но поскольку так надо – а то единое, четвероликое существо, в которое он успел превратиться, без тени сомнения знало, что так надо – то и ему это нравилось.

А потом в центре метельного хоровода вдруг возникла человеческая фигура. Фигура подняла руку и гортанно-низким, странно знакомым – только память об этом знакомстве вёртким ужом ускользала из памяти – голосом произнесла:

– Один не в тех руках, а одного не хватает.

После чего Гарри – а он вновь ощутил себя именно Гарри – с неудовольствием и досадой почувствовал, как снежный танец замедляется, и вот-вот выкинет его наружу. Рука чуть не вывернулась локтем назад, клинок рванулся из ладони. Краем глаза он успел заметить, как увлекаемые непреодолимой силой, расцепляются руки Рона и Джинни, как распахнулись от потрясения глаза-озера Сьюзен… Кинжал хотел к ней. Та же сила швырнула самого Гарри внутрь круга, который неким загадочным образом остался неразрывным, и радужная круговерть закружилась уже вокруг него, то притягивая, то отталкивая. Снежинки по дикой траектории неслись перед его взором, он то слеп, то прозревал, сверкающие плоскости ломались и перекрещивались, впивались через зрачки прямо в мозг, превращаясь там в чудовищ, от которых не было спасения, потому что они были им самим. Наверное, нужно было закрыть глаза, чтобы преградить им доступ внутрь, но Гарри не успел, и все цвета спектра затеяли жестокую игру с его зрением.

Лиловый, зелёный, синий и солнечно-жёлтый – одного лишь красного не было среди них – наваливались на него поочередно, все наращивая интенсивность, пока глаза не сдались окончательно и не отказались определять цвета вообще. Перед ним повисла сияющая белая конструкция, извергающая языки ослепительного пламени.

«Огонь», – равнодушно подумал Гарри, и тут же мир взорвался алым, багровым, рубиновым, кирпично-красным. Горячая округлая тяжесть легла ему в руки, плечи тут же заныли, зато вернулось зрение.

Мир продолжал крутиться перед глазами, а может быть, вращался сам Гарри. Прозрачно-бледное лицо Сью с отрешённым взглядом проплыло перед ним – Сью в кругу, осознал он – сосредоточенный взгляд Рона, бисеринки пота на лбу Гермионы, каштаново-рыжая шевелюра Джинни…