Текст книги "Гарри Поттер и Лес Теней. Альтернативное окончание."

Автор книги: Constance_ice

Соавторы: Радомир Вастепелев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 71 страниц)

Подходя к ванной комнате, Гарри наткнулся на леди Фрир, которая уставилась на него, как на привидение – все были, очевидно, в курсе предстоящего ему завтра поединка.

– Гарри, тебя по всему замку ищут! – воскликнула она.

– Меня уже нашёл профессор Снейп, я только что от него, – невнятно пробурчал Гарри. Разговаривать с кем бы то ни было ему совершенно не хотелось.

– Хорошо, что с тобой всё в порядке! Рон и Гермиона давно вернулись, все уже беспокоятся, особенно мисс Валери, – леди Эдит сочувственно окинула взглядом его заляпанную одежду. – Тебе бы помыться и переодеться, – сказала она.

– Да, я как раз собирался, – пробурчал Гарри и поспешно скрылся за дверью, не дослушав последних слов.

***

«Ванная» представляла собой узкое помещение с громадным тёсовым корытом, в котором могли уместиться пятеро человек сразу. К всеобщему сожалению, в Англии одиннадцатого века ещё не изобрели ни ванны, ни горячей воды, текущей по водопроводным трубам, поэтому воду, каждый день приносимую работниками, приходилось нагревать самим с помощью заклятия, не забывая обновлять его каждый раз, как только она остывала. С этим неудобством Гарри уже смирился, поэтому он аккуратно прикрыл за собой дверь, наложил на нее Заглушающие Чары, чтобы шумом воды не разбудить своих соседей, и с помощью Переливающего Заклятия начал наполнять корыто водой из большого чана. Пришлось изрядно попотеть, но, в конце концов, вода в корыте дошла до самого верха.

" Калефакто", – пробормотал Гарри. Вода в импровизированной ванне забулькала, закипая, как в чайнике. Похоже, он немного переборщил, и ему придется садиться в кипяток, хмыкнул он, интересно, это тоже последствия выпитого им зелья? Пока вода остывала, Гарри отстегнул и аккуратно отложил ножны с бесценным кельтским клинком, стянул сапоги, швырнул их на деревянный топчан в уголке, прошлёпал босыми ногами к узенькой полочке у окна и при свете волшебной палочки зашуршал сложенными на полке мешочками с успокаивающими травами для ванны; сейчас ему как никогда нужно было расслабиться. Бросив в корыто горсть сухого чабреца пополам с тысячелистником и тертый корень валерианы, он с наслаждением почувствовал запах, исходящий от воды и принялся с остервенением срывать с себя одежду: проклятые узкие штаны полетели в один угол, промокшая от пота серая рубашка – в другой, мантия – в третий. При этом из складок выпала книжка бедняги Джеффри – о, Мерлин, Гарри совершенно забыл о ней. Надо было отдать цветок Снейпу. Ну ладно, это подождёт до утра. Юноша поднял книжку, осторожно положил ее на лавку, рядом с ней пристроил амулет Добби. Потом попробовал ногой воду – та уже начала остывать, развязал шнурок, стягивающий его отросшие до плеч волосы, – и с удовольствием опустился в корыто, отметив, что закон магла по имени Архимед сработал так хорошо, что потом нужно будет не забыть вытереть лужу на каменном полу. Гарри опустился с головой в ароматную воду, благо гигантские размеры корыта это позволяли, вынырнул, встряхнул непокорной шевелюрой и устало опустил голову на край деревянной лохани.

Думать не хотелось. После разговора со Снейпом он, даже отдавая себе отчёт в том, что нельзя допустить, чтобы Вольдеморт поверг прошлое в такой же ужас, как и его, Гарри, настоящее, все же был твёрдо уверен, что даже при всём его неистребимом желании покончить с этим чудовищем, шансы у него мизерны. Холодок пробежал у него по спине при воспоминании о том, что завтра ему суждено либо вонзить зачарованный клинок в плоть врага, почувствовать, как он входит в чужое тело, изгоняя из него жизнь, либо самому почувствовать в себе меч Вольдеморта. Зачем Снейп сказал, что судьба прошлого зависит от него, Гарри? Думал, что зацепит таким образом его тщеславие? Неужели Снейп до сих пор считает его таким самовлюблённым позером? Мальчиком-который-привык-быть-надеждой-всего-мира… На самом деле, упавшая на него ответственность давила тяжким грузом. Почему опять он? С другой стороны, именно он, Гарри нашел клинок, поэтому, возможно, его поединок с Тёмным Лордом определён самой судьбой. А если он всё же не справится? Нет, нельзя думать об этом. Он победит, он должен победить. Вначале свой страх, потом врага.

Врага, уничтожившего его родителей. Собиравшегося перерезать горло Сью. Пусть он станет убийцей, Гарри не сомневался, что поступит правильно. И сегодняшний рассказ Снейпа подтверждал это. Кто знал, что детство ненавистного профессора зельеделия таит столько страшных тайн? Вспомнив об этом, Гарри содрогнулся. Наверное, кроме Дамблдора этого не знал больше никто, но почему всё-таки Снейп поведал свою тайну ему, Гарри Поттеру, мальчику, которого он всегда презирал, которого унижал и ненавидел, потому что Гарри был сыном своего отца? Только ли раскрывающий сознание наркотик причиной тому? Гарри поднялся, чтобы добавить в ванну воды, и тут его прошиб холодный пот. Он подумал: а что если Снейп рассказал об этих событиях своей жизни не кому-нибудь, а ему, потому, что зельевару самому было страшно, и он хотел выговориться. Но, будучи слизеринцем, Снейп, возможно, понимал: завтра Гарри может не вернуться обратно, и этой истории всё равно никто не узнает. Гарри стоял с открытым ртом в остывающей воде, пока не почувствовал, что замерзает. Тогда он вздохнул, прибавил ещё воды и окончательно решил, что больше не будет думать об этом, потому что, как совершенно правильно выразился Снейп, на поле боя побеждает самый храбрый, а не тот, кто думает дольше. Думать времени уже не осталось, значит, он теперь может идти только вперед, отступать поздно. Гарри сел, откинулся на спинку корыта и, сонно глядя на свои острые колени, торчащие из воды, решил, что больше не будет ни о чем размышлять, потому что время сомнений прошло. Если ему нужно стать убийцей, чтобы Вольдеморт больше не причинил никому зла, он станет им.

" Калефакто мезус", – буркнул он, вдохнул запах валерианы и закрыл глаза, чувствуя, как вода вокруг него снова начинает медленно нагреваться. Голова стала тяжелеть от усталости, от запаха трав, и через несколько секунд Гарри задремал, угревшись в приятно теплой воде, поэтому не услышал, как осторожно приоткрылась дверь, пропустила маленькую хрупкую фигурку, закрылась снова, и чей-то тихий голос снова прошептал Заглушающее Заклятие. Босые ноги робко прошлепали по покрытому водой полу, и фигурка завозилась где-то в углу, складывая что-то на деревянный топчан. Только когда фигурка уронила один из гарриных сапог прямо в лужу и тихо ойкнула, Гарри осознал, что он в комнате не один.

– Кто здесь? – он потянулся за палочкой, но в темноте никак не мог её нащупать, шлепая ладонью по влажному полу. – Рон, это ты?

Фигурка затихла и испуганно скорчилась в уголке.

– Кто здесь? – уже громче повторил Гарри. Тут ему пришла в голову ужасная идея, он подумал, что это леди Эдит могла зайти, чтобы занести ему чистое белье. Или, он похолодел, кто-то ещё из девушек. Ведь, Снейп, наверное, уже поставил всех в известность о его возвращении. Хоть бы это оказался Рон! Он покраснел и заметался в лохани, пытаясь нырнуть по самые уши и одновременно выловить палочку на полу. В результате ничего не получилось: пытаясь достать укатившуюся палочку, он, покраснев от стыда, был вынужден привстать больше, чем по пояс, поскользнулся и плюхнулся обратно в корыто. – М-м-м… Леди Фрир, это вы? Гермиона? Отвернись! Спасибо за рубашку… только, ой!.. я не одет и… Черт… Ассио, манти…

– Это я, Гарри… – прошептала фигурка, – леди Фрир сказала мне, что ты вернулся.

Гарри, наконец, нащупал проклятую палочку, но при звуке этого голоса снова выронил её от ужаса. Он чувствовал, что покрывается краской от ушей до самых пяток, все ещё скорчившихся в воде.

– Сьюзен? – слабо переспросил он, возблагодарив небо за то, что в комнате темно. – Ты что тут делаешь? Не зажигай свет! – поспешно добавил Гарри, разглядев, что девушка пытается взмахнуть палочкой. – Я не… я купался, – пояснил он, судорожно забираясь в воду по самый подбородок. – То есть, я ещё купаюсь и… Ты принесла мне одежду, да? Извини, я не… могу встать, чтобы… чёрт, – пробормотал Гарри, пытаясь собрать в кучу плававшие в воде травы, чтобы хоть как-то прикрыть то, из-за чего он не мог встать.

– Я положила её сюда, в уголок, – пояснила Сью, показывая рукой на узелок с чистой рубашкой и штанами. Она изо всех сил старалась не смотреть на Гарри, и хотя было темно, ему показалось, что она тоже страшно покраснела.

– Ой, спасибо! – нервно сказал Гарри, все ещё пытаясь нырнуть поглубже и проклиная того идиота, который срубил лохань с такими неудобными стенками. – Сью, мне так неловко, в общем,… я уже сейчас… погоди… только обсохну, – и в этот ужасный момент он понял, что даже не взял простыни, чтобы вытереться. Он замолчал, в отчаянии пытаясь придумать выход из этой кошмарно неловкой ситуации, но в голове у него было пусто, к тому же он вдруг понял, что не чувствует ничего, кроме удивительно родного и щемяще желанного аромата мяты, который у него всегда ассоциировался со Сьюки, аромата, перекрывающего все запахи трав, которыми была наполнена ванна.

– Гарри… Мисс Валери мне сказала, что Вольдеморт вызвал тебя на… на поединок, и завтра ты должен выйти на поле против него. Это правда? – Сью разговаривала с ним дрожащим голосом, все ещё глядя в пол. Гарри смутился оттого, что она не отвернулась, но понял, что, видимо, она только что узнала от леди Фрир о его возвращении и так разволновалась, что забыла обо всём остальном.

– П-правда, – осторожно подтвердил Гарри, опять выронив в темноте палочку.

– Нет, – сказала Сью и подняла глаза.

– Что? – не понял Гарри и тут же спохватился. – Сьюки, не надо…

– Гарри, – она в два шага пересекла узкую комнатку и опустилась на колени прямо в лужу возле корыта. – Не ходи к нему. Не соглашайся! Нет!

– О Мерлин, Сьюки, осторожно, тут мокро! И, пожалуйста, мне неловко… – пробормотал Гарри, чувствуя, что не владеет собой.

– Обещай, что не пойдёшь! – её глаза при свете луны казались огромными, прозрачными, как озёра. – Он же убьёт тебя, – простонала она.

– Сью, милая, как я могу это обещать! – Гарри повернулся к ней, забыв, в каком он находится виде. – Это должно было произойти когда-нибудь. Вот завтра это и произойдёт. Он – или я.

– Ты ещё можешь отказаться, – прошептала девушка, впиваясь пальцами в край ванны.

– Тогда он бы назвал меня трусом, – тихо сказал Гарри. Его ладонь неожиданно для него самого легла на узкую ладошку Сью.

Сьюзен молчала и смотрела на него так долго, что этот момент показался Гарри вечностью. А затем её пальцы поднялись и погладили его лицо. Гарри показалось, что это ветер прошелестел над ним, он закрыл глаза, и представил, что снова стоит на поляне, полной звёздочек цветущих асфоделей, и ветерок шевелит его волосы, осторожно касается щёк, лба, кончиков ресниц, шеи, плеч… Он вздрогнул и открыл глаза, потому что понял, что это не ветер, что это его робко касаются губы Сью.

– Сьюзен… Сьюки, я…не надо.

– Ничего не говори, Гарри, – горячо прошептала девушка. Её расширившиеся глаза были так близко, что Гарри мог разглядеть в них свое лохматое, мокрое отражение. Она прерывисто дышала. – Ничего, ничего не говори…

Её пальцы спустились к нему на плечи, и он автоматически, следуя зову не разума, а другого, древнего, как мир инстинкта, наклонился и притянул её к себе. От Сьюки исходил аромат весенних цветов.

– Что ты делаешь, Сью? – Гарри показалось, что всё тело у него словно застонало. – Я же… я не смогу остановиться!… – отчаянно пробормотал он, зарываясь в её длинные светлые волосы и осторожно, будто боясь сделать ей больно, скользя губами по её шее ниже, к упругому теплу, где взволнованно билось её маленькое горячее сердце.

– И не надо… – свет луны проник сквозь светлую полупрозрачную ткань платья Сьюзен, когда она встала и шагнула к нему, в жаркую горьковатую дымку травяных ароматов. Тихо плеснула вода.

– А если завтра… если я не вернусь? – Гарри замер, но мучительное желание кричало, что завтра будет завтра, а сейчас он ещё жив. Они живы. И надежда тоже жива.

– У нас есть сегодня, Гарри. Сейчас.

Глава 37. Поединок.

Утро явно не задалось. На самом-то деле, это было отличное, просто-таки классическое весеннее утро. Остатки ночной грозы унеслись прочь безвозвратно, пламенеющее лазурью небо щедро изливало солнечные лучи на всё окружающее. Такое утро создано для прогулок по лесу вдвоём, когда можно идти по тропинке, держась за руки, говоря ни о чём, или просто молча слушая веселый птичий гомон и вдыхая запах распускающейся молодой листвы. И такое утро вовсе не создано для смертельных поединков на мечах с великими тёмными магами, заброшенными в средневековье джинами с чересчур богатой фантазией.

Возможно, будь это утро хмурым, серым, дождливым, Гарри лучше удалось бы сосредоточиться на предстоящем поединке. Но ощущение силы и энергии, которой дышала обновлённая природа, заставляла его чувствовать себя все более расслабленным и изнурённым. Мысли разбегались кто куда, как непослушные овцы у рассеянного пастуха. Что было неудивительно, учитывая, сколь напряжённой выдалась последняя ночь, и что те несколько часов, которые он мог использовать для сна (как и советовал ему Снейп), он употребил совсем для другого, может, и более приятного занятия, но восстановлению сил отнюдь не способствующего. Скорее, даже наоборот. Удовлетворённое разморённое тело не желало воевать, в голове лениво, словно клёцки в бульоне, плавали какие-то вялые размышления о чем угодно, кроме дела. Гарри испробовал разные способы взбодрить организм – облился ледяной водой (по совету Рона), выпил чашку какой-то гадости по настоянию Снейпа (как и всё, изготовленное мастером зелий, жижа не радовала ни цветом, ни вкусом, ни запахом). Гарри охотно променял бы сие средство на бальзам Сулеймана-ибн-Дауда, которым потчевал его вчера Джим, но последний, как нашкодивший кот, спрятался неизвестно где, а тратить последние силы на его поиски Гарри не собирался.

Вчера они со Сьюки так и заснули на лавке в ванной комнате, едва успев одеться. Заснул, вернее, Гарри – прямо посреди очередной слезной попытки Сью убедить его отказаться от боя с Вольдемортом. Не решившись разбудить его, девушка так и просидела рядом весь остаток ночи, точнее, утра, устроив голову юноши на своих коленях и робко поглаживая непослушные черные волосы. Так их и застал Рон. Из всех троих он выглядел наименее смущённым, поэтому милосердно отведя взгляд от пунцовых физиономий друга и Сью, сразу взял быка за рога:

– Гарри! Ты обязательно должен взять мой меч! Пойдем, съешь завтрак, и потренируешься. Сер Кедоген говорит, меч отличный, но баланс у него необычный – нужно привыкнуть.

И началось. Вокруг завертелся вихрь из людей и событий, на которые Гарри пытался как-то реагировать, но получалось плохо. Он отдал Снейпу три увядшие асфодели послушника из Монмута и рассказал, при каких обстоятельствах нашёл их. На реакцию профессора он почти не обратил внимания, а вот тот, разумеется, не спустил такое вопиющее равнодушие к собственной персоне и высказался – в том смысле, что «пренебрежение к советам старших и излишне активная во всех отношениях жизнь приводят к очень плачевным последствиям – моральному и физическому истощению, например» (завидовал, наверное, гад) и попотчевал его взбадривающей микстурой.

Потом за него взялись Ровена, Годрик и Кедоген. Пока Гарри, подгоняемый советами последнего, приноравливался к чудесному мечу Рона, неожиданно тяжёлому и действительно непривычно сидящему в руке, двое основателей выбирали ему обмундирование, до хрипоты споря о дамасском методе ковки стали и способах скрепления кольчужных колец, употребляя непонятные слова наподобие «хауберк» и «бармица». Насколько понял юноша, Годрик доказывал преимущества более лёгких, чем кольчуга, пластинчатых доспехов, связываемых ремешками, а саксонка Ровена, питая недоверие ко всему новомодному, убеждала, что не может быть ничего лучше доброй старой кольчуги, изобретенной кельтами ещё Мерлин знает сколько веков назад.

С мечом ему неожиданно помог Рон, улучивший минуту и шепнувший на ухо:

– Плюнь на всю эту чушь про баланс и центр тяжести. Просто расслабься и слушай его, Эскалибур сам подскажет тебе всё, что надо.

«Эскалибур? – удивился Гарри. – Ну да, так ведь звали меч Артура. Может, мне тоже надо сообщить мечу своё имя? Нам ведь обоим предстоит поединок…»

– О, достойный меч Эскалибур, я, рыцарь Гарри, рад оказанному доверию и почту за честь сражаться вместе с тобой! – почти неслышно прошептал Гарри и дело пошло на лад, рука и меч обрели необходимую гармонию, начали двигаться плавно и сильно, даже тяжесть металла перестала ощущаться. Вроде как ритуал представления их с Эскалибуром друг другу подействовал.

Скоро ему начали мешать взгляды собирающихся на заднем дворе зрителей. Дин Томас, сидевший на корточках с неизменным куском пергамента и углём, смущал его меньше всего. Зато, как скрип метала по стеклу, раздражали столпившиеся у стены однокурсники, пялившиеся на него и перешёптывавшиеся, (особенно старались Лаванда и Парватти, словно нарочно вырядившиеся в приметные светлые платья – тоже праздник нашли!). Слизеринцев было заметно меньше, Крэбб и Гойл вообще не показывались (неужели стыдно стало за дружка?). Годрик и Ровена продолжали базарить, перебирая груду наколенников, поножей и прочего железа. Раздосадованный обилием зрителей и начавший уставать Гарри решил, что пока не дошло до примерки (а до этого было, похоже, ещё очень далеко) знатоки шлемов, кольчуг и щитов могут обойтись и без него. Подойдя к Дину, он спросил:

– Опять наш бравый рыцарь? Или основатели?

Дин молча показал ему набросок – на рисунке был Гарри – только голова, зато в разных ракурсах. «Кошмар, – подумал Гарри, – ну и рожа… Неужели у меня такое отсутствующее лицо?»

– Не очень-то бравый вид, да? – спросил он вслух. Дин промолчал, что не обнадёживало. Если у него в самом деле такой … потусторонний вид, неудивительно, что у Сьюки все утро наворачивались слёзы от одного взгляда на него. Хорошо, что Гермиона её увела. Гарри долго бы не выдержал этого зрелища. Обидно, что сам он так и не смог успокоить свою девушку (в груди сладко дрогнуло от такой формулировки…), но Гермиона, несомненно, справится куда лучше… Стоп. Надо думать о поединке. Что же, Мерлин дери, всё-таки с ним творится? Почему окружающие люди за редким исключением вызывают у него только злость и досаду? Словно он, Гарри, сидит в какой-то стеклянной колбе, отрезанный от всего мира, а остальные находятся на другой стороне, и смотрят, и ждут, чем все закончится? Отчего так? Неужели он подспудно чувствует, что проиграет и банально завидует тем, кто останется жить?

Гарри стало стыдно своих мыслей. Кто, как не он, виноват в том, что Вольдеморт вообще оказался здесь, в прошлом? Наверное, в министерстве, предписывающем магам немедленно сдавать найденных джиннов, и карающем за ослушание Азкабаном, сидят неглупые люди. И Дамблдор предупреждал, как опасны любые изменения в истории… Так что – расхлебывать всю эту кашу должен именно тот остолоп, который её заварил. То есть, он, Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил (тьфу! ненавистное прозвище!), на которого с самого рождения столько людей возлагали свои надежды. Должен же он хоть как-нибудь их оправдать? Хотя бы попытаться? Пусть это случится почти за 900 лет до его рождения, пусть в его времени никто не узнает об этом, но он попробует победить Тёмного Лорда! Вдруг от исхода поединка зависит и будущее – то будущее, которое так недавно было его настоящим, в котором остался его Хогвартс, и родители Рона и Гермионы; в котором Дамблдор борется сейчас с дементорами. Для него будущее – не пустой звук, не абстрактное понятие, а реальные хорошо знакомые люди и их судьбы. Во имя этого будущего он должен сделать всё возможное. Гарри стиснул в кулаке украшенную мелкими рубинами рукоять меча. Но почему же периодически на него нападает это странное равнодушие, и все звуки доносятся, как через толстый слой ваты?

А может, это и есть боевой транс, о котором вещал Кедоген? Нет, в боевом трансе в голову не лезут абсолютно посторонние мысли, как например, вопрос, о чём сейчас беседуют стоящие у стены Валери и Снейп. На их лицах читались противоречивые чувства – некая неуверенность в синих глазах мисс Эвергрин и «я спокоен, мне всё равно» на каменной физиономии зельевара. Гарри устало опустил меч и направился к беседующей парочке. Надо же хоть парой слов перекинуться с мисс Эвергрин. Он был уверен, что и она хочет поговорить с ним перед… слово «смертью» внутренний цензор аккуратно заменил на «битвой».

– Кто бы мог подумать, что такое простое заклинание, как аппарирование, в другом веке работает совсем не так? Неужели рисунок созвездий так поменялся за это время? – услышал юноша конец фразы Валери.

– Не такое уж оно и простое, профессор, – проворчал Снейп, – вспомните – магам разрешается применять его только после достижения 18 лет. А что до причин, то рисунок созвездий остался практически таким же. Заклинание пришлось модифицировать из-за треклятой нейтронной звезды, взорвавшейся 50 лет назад. Через тысячу лет она превратится в Крабовидную туманность, а сейчас идиотский пульсар шпарит своим излучением на полную катушку, создавая жуткие помехи. Правильно сориентировать заклинание перемещения в таких условиях – сложная задача даже при наличии приборов, которыми я, увы, не обладал. Я чуть голову себе не сломал, пытаясь успеть решить эту проблему за имеющийся в моём распоряжении час, – профессор уставился на Валери, словно ломание головы в течение часа было вызвано исключительно её личным стервозным капризом.

– Знаете ли, мы тоже не лучшим образом провели этот час! – отпарировала Валери, – ожидание мучительной смерти со связанными руками вряд ли можно считать хорошим развлечением, – после этого она неожиданно сбавила тон и призналась:

– Но в любом случае, хочу вас поблагодарить, профессор. Я ведь ещё не сделала этого? Как бы то ни было, а спасением наших жизней все мы обязаны именно вам.

– Честно говоря, я тогда вообще вас не заметил – со стены замка не очень хорошо видно, да и ваш легкомысленный наряд сделал вас неотличимой от ваших же студенток, – Снейп не удержался от едкой реплики, к тому же явно противоречащей истине – мисс Эвергрин со своим белым платьем и высоким ростом даже со стены была заметнее знамени. (Но Гарри мог поклясться – профессор был тронут непривычно мягким тоном Валери).

– К тому же, вроде, вы должны были остаться на Инисавале, в роли законной жены этого… принца. Так что я спасал в первую очередь так называемых «детей». Кстати, вы напрасно продолжаете относиться к ним, как к детям – мы вчера уже обсуждали это. (Гарри был уверен, что в обсуждении речь шла именно о нём). Как вы могли убедиться, коллега, ни Годрик, – Снейп поморщился, – ни Ровена детьми их не считают – по крайней мере в нашем понимании.

В этот момент мисс Эвергрин увидела тихо подошедшего Гарри, и очевидно, поэтому пропустила выпад собеседника мимо ушей. Отвернувшись от Снейпа, она грустно улыбнулась юноше, и он был благодарен за то, что она не стала разыгрывать неестественную жизнерадостность. Никакого нарочито бодрого «доброе утро, Гарри!» – от Парватти или наивно-детского «Мы верим в тебя!» – от Клары.

– Я смотрела, как ты тренировался. У тебя хорошо получается. Устал? – она озабоченно проинспектировала взглядом всего Гарри – от макушки до пят, и покачала головой. Видимо, осталась не слишком довольна осмотром.

– Немного, – Гарри кивнул, раздумывая, как бы поудобнее увести мисс Эвергрин от Снейпа – почему-то он был уверен, что разговор о ночных приключениях с участием Глора лучше провести подальше от его ушей. Но Валери сама облегчила ему задачу:

– Пройдёмся? Может, поднимемся на стену? Тебя не обескуражат масштабы норманнского войска?

-Нет, – удивлённо пожал плечами Гарри (она что, держит его за малолетнего слабонервного слюнтяя? Или за девчонку?) – я же уже видел их ночью.

– Ах, да, вы же пролетали прямо над ними! Это была твоя идея – лететь спасать Гермиону? Или Рона?

– Обоих, – честно ответил Гарри и нахмурился: надежда, что предстоящий бой с Вольдемортом спасет его от выволочки за ночную эскападу, испарялась.

– Ну что я могу сказать, – вздохнула Валери, – надо бы конечно, выругать тебя как следует, но в итоге все хорошо, что хорошо кончается. Вообще-то, вы – молодцы, – признала она. – Гермиона мне все уши прожужжала, какие вы с Роном храбрые и мужественные.

Гарри смутился от неожиданных похвал и поспешил перевести разговор:

– Мисс Эвергрин, я ночью видел Глора: я встретил его и Добби на поляне, где раньше было святилище друидов. Вы знаете это место?

К его удивлению, Валери утвердительно кивнула:

– Да, я слышала об этом от Ровены. Она сказала, что там хорошо концентрируется энергия. Ты не отвлекайся. Ты же хотел мне рассказать про свои приключения с самого начала? (Вообще-то Гарри хотел остановиться только на встрече с Глорианом.)

– Вам же, наверное, Снейп вчера всё рассказал, – угрюмо предположил Гарри

– Профессор Снейп, – поправила Валери, – нет, профессор рассказал мне только то, что сам слышал и то очень вкратце. К тому же и ты, подозреваю, поделился с ним отнюдь не всеми подробностями, – Валери лукаво сощурилась, потом опять посерьёзнела – Да, мы с профессором весь вечер обсуждали эту ситуацию. Ваше с Роном исчезновение вызвало большой переполох.

Они добрались до лестницы, ведущей на восточную стену и начали подниматься. Валери, шедшая впереди, замолчала, и Гарри задал волнующий его вопрос:

– Но вы же не подумали, что я сбежал от Вольдеморта?

– Нет, – бросила Валери через плечо, в голосе сквозило удивление. – Я бы уж скорее обвинила тебя в безрассудности, нежели в трусости… Осторожнее, Гарри, тут нет ступеньки…

«Ну это уже переходит всякие границы, – подумал Гарри – опекают, прямо как инвалида. Мозга…»

– Да, когда барон предложил поединок и назвал твоё имя, а потом поднял забрало… – продолжила опекунша, нервно встряхнув головой, отчего отросшие золотистые волосы разметались на спине. – Это был убийственный сюрприз.

– Да уж, особенно, когда выяснилось, что меня нет на месте, – пробурчал Гарри себе под нос, но Валери услышала и остановилась.

– Ты знаешь, Гарри, – серьёзно сказала она, – мне стыдно тебе в этом признаваться, но я почувствовала облегчение, когда выяснилось, что тебя нет в замке. Я, как твой опекун, вовсе не в восторге, что тебе предстоит такое испытание. Я вообще изначально была против того, чтобы позволить тебе выйти на поле против Вольдеморта, но Годрик и Ровена были другого мнения, – Валери помедлила, – и профессор Снейп тоже. Здесь вы все уже не дети. И сами отвечаете за свой выбор и свои решения. Так что глупо было бы утирать вам сопли и пытаться уберечь вас от…, – она не закончила, и торопливо двинулась вверх по каменным ступеням. Гарри старался не отстать.

– А если бы я не вернулся? – спросил он и поправился. – Не вернулся бы вовремя?

– Мы обсуждали это, – не глядя, кинула мисс Эвергрин. – Северусу пришла в голову идея использовать заклинание трансфигурации, и он предложил заменить тебя и сразиться с бароном в твоём облике. Но потом наш бравый шотландец убедил профессора, что он сам лучше владеет мечом.

«Ого, какие страсти тут бушевали, – подумал Гарри. Снейп согласился быть трансфигурированным в него, Гарри – это дорогого стоит!»

Словно эхо, мисс Эвергрин продолжила его мысль:

– Видишь, какая конкуренция возникла за право побыть тобой. Но с учётом того, что Слизерин на стороне барона, такой обман был бы раскрыт… Гарри, скажи мне одну вещь, – она вдруг обеспокоенно обернулась, – ты точно понял из разговора Слизерина, что Вольдеморт лишился своей колдовской силы? Это очень важно, на этом построена вся наша стратегия твоего поединка.

– Ваша стратегия? Моего поединка? – повторил Гарри, не веря своим ушам. – Можно мне, как наиболее заинтересованному лицу, узнать о ней поподробнее? – язвительно осведомился он, ступая на последнюю ступеньку – лестница закончилась. За каменными зубцами расстилалось некогда зелёное, а теперь сплошь истоптанное лошадьми поле. В душе юноши снова начало закипать раздражение. Почему он ничего не знает, почему вопросы, напрямую его касающиеся, обсуждают без него?

– Ну, – замялась Валери, отводя глаза, – может быть, тебе лучше не знать об этом? Это больше касается тех действий, которые предпримем мы с профессором Снейпом, – ресницы на мгновение поднялись, взглянув на Гарри со странным, испытующим выражением. – Да, я забыла спросить: тебе ведь подобрали подходящую кольчугу и доспехи?

Это новое использование его, Гарри, в пассивном залоге, словно он был не более, чем предмет мебели, нуждающийся в достойном чехле, окончательно взбесило юношу.

– Чёрт подери! – заорал он, привлекая внимание солдат, что-то делавших внизу, напротив поднятого моста. Норманны прекратили свою деятельность и стали указывать на него друг другу. Но Гарри это не волновало, он бушевал:

– Что, в конце концов происходит?! Разве это не мой поединок? Почему я должен чувствовать себя марионеткой?! Или – как с Вольдемортом биться, так я уже взрослый, а как посвящать меня в ваши супер-секретные планы, так «тебе лучше не знать об этом, малыш» ? Имею я право знать, что вы собираетесь предпринять? А может быть, я не согласен?

Гарри перевёл дух и вдруг заметил, что на лице Валери играет ликующая улыбка. От изумления он поперхнулся. Валери оперлась спиной о каменный выступ, успокаивающе махнула рукой и произнесла:

– Наконец-то я вижу, что ты в нужной форме. Извини, что пришлось разозлить тебя, это был необходимый эксперимент, хотя, быть может и чересчур жестокий. Я видела, что ты спишь на ходу, либо витаешь где-то далеко – а с таким настроением на поле боя делать нечего, согласен? Теперь ты в норме и можно, наконец, поговорить о деле. Ты как?

Ошеломлённый Гарри, не найдя, что ответить, буркнул нечто невразумительное. Его провели, как мальчишку. Но в целом, он был только благодарен – «бульонное» настроение как рукой сняло, и сейчас, глядя на вражеский лагерь, он ощущал радостное, гневное возбуждение, он был готов к схватке. Противник внизу меж тем тоже готовился – фигурки норманнов сновали туда-сюда, как трудолюбивые муравьи, одни втыкали шесты и знамёна по краю поля, предназначенного для предстоящего поединка, другие строили непонятные сооружения, то ли осадные башни, то ли ещё что, третьи у края рва сколачивали плоты. Но обитатели замка тоже не дремали – один из почти готовых плотов на глазах у Гарри плавно взмыл вверх, и подобно памятному ковру-самолёту, горделиво покачиваясь, полетел вглубь поля, где и рухнул, придавив собой вражеский шатёр (к сожалению, пустой). Второй плот под шумок уполз и плюхнулся в ров, подняв тучу обжигающих брызг, вызвавших взвизги и ругань в стане строителей.