Текст книги "Радикал (СИ)"

Автор книги: Bailante

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 41 страниц)

– Орфей? – Эми хотелось недоверчиво улыбнуться, но она удержалась от этого, сохранив лицо. – Который про Эвридику?

– Ну, да. Я удивился, когда узнал, что мир помнит его.

– Хочешь сказать, что мы в царстве мёртвых? – Голос Эми сквозил скепсисом.

– Ничего я не хочу сказать, перерос. – Пожал плечами незнакомец, вновь завалившись спиной на песок. – Умные вопросы будут? В конце-то концов, едва ли сильнее всего прочего тебя должно волновать место, в котором ты оказалась.

– Я вернусь назад? С сестрой?

– Вернёшься, – Однозначно ответил мужчина. – Не потерялась на Тропе, значит вернёшься. И сестру заберёшь. Я бы её и так домой отправил. Утомила она меня. Дурная девка.

– Не помню, чтобы моя сестра была настолько… – Эми задумалась, формулируя мысль. – Несносной.

– Да что с тебя взять, удивлюсь, если ты узнаешь её, когда увидишь. Это место забирает такие вещи. Не все, но никогда не поймешь, что утратил, пока не столкнешься с этим нос к носу. Давай следующий вопрос.

– Что будет дальше? Со мной? Ты говорил, что Смит не стал убивать меня… не захотел.

– Сама решишь, что с тобой будет. Не маленькая уже. Но я бы все же принял предложение Смита. Та история с собакой… нехорошо получилось, на самом деле моя ошибка. Пёс все же мой.

– Рыжик твой? – Не смогла скрыть удивления Эми.

– У него другое имя. На Рыжика он сейчас и обидеться может. Впрочем, сколько он наворотил, что плевать на его обиды. Решено, и дальше будет Рыжиком. Хорошо придумала.

– Я не… – Эми тряхнула головой, поняв, что думает не о том. – Какие такие ошибки он совершил?

– Не было ему команды фокусы перед тобой показывать. У него одна роль была – семенить за тобой послушной собачкой и вырвать тебе глотку, если бы ты начала творить безобразия. Смит в одном прав – безумный биокинетик в городе, полном людей – это к беде. Но справедливости ради – когда он отдавал этот приказ, у него не было никакой уверенности, что тебя не придется убить. Это потом уже, когда Смит увидел, что ты не безнадежна, пёс получил приказ охранять тебя. Надеюсь тебе не нужно напоминать, что Смит не в игрушки играет?

– Нет, не нужно. – Помертвевшим голосом отозвалась Эми, поняв, что Рыжик был не шпионом, но её палачом. И если бы она действительно… впрочем, что об этом думать. Рушить город у неё никогда в планах не было.

– Не дуйся ты. Прими факт и иди дальше. И если это тебя успокоит, те охранники от СКП вовсе не тебя охраняли. Так живет мир, Эми. Любой мир. Цена доверия всегда имеет непомерно высокую цену. Потому никто никому не верит. Не имеют права. И если девочка говорит, что не может влиять на мозг и при этом может отрастить печень, ей никто никогда не поверит.

– Да, мне сразу полегчало. – Ворчливо отозвалась Эми. – А Рыжик, я ещё увижу его?

– А ты хочешь? – Мужчина приподнял голову, окинув её смешливым взглядом.

– Не знаю. – Неуверенно пожала плечами Эми.

– Захочешь, сообщишь Смиту, или мне. Ещё вопросы, или пойдешь уже к сестре? Утомлять начала. Вопросы у тебя скучные.

– Ну… – Хмыкнула Эми, вставая с шезлонга, – На нескучные вопросы я так и не услышала ответы.

– Не время получать те ответы. – Незнакомец отзеркалил её действия. Поднявшись на ноги, он поправил пиджак, и, обозначив кивок, произнес:

– Меня зовут Пелид. Не перепутай, когда встретишься со Смитом. Мы на самом деле разные, в чём ты успела сама убедиться. Дам подсказку: у меня глаза светлее.

Эми опешила, но припомнив, что когда не знаешь что делать – вспомни правила, она неуверенно выпрямилась.

– Эми Даллон, – Так же кивнула она, подозревая, что на протянутую ладонь он не обратит внимания. Едва ли в «его эпоху» так было принято.

– Да-да, помню, Эми Даллон, дочь кровавого ублюдка. – Кивнул Пелид. – Идём скорей. Твоя сестра места не находит себе. А я жду не дождусь, когда уже избавлю свой мир от её присутствия.

Пелид стремительным шагом пошёл вдоль берега; Эми пришлось прилагать усилия, чтобы поспевать за ним.

– Моя сестра не настолько несносна. – Прошептала она себе под нос.

– Ты не знаешь, о чём говоришь. – Уши Эми запылали огнём – она не ожидала, что он расслышит её. – Более того, поговорив с твоей сестрой пару минут, мне было откровение: мир уничтожат не хтонические твари, вылезшие из чрева земли, морских глубин или тьмы космических далей, нет, всё куда банальней. Мир уничтожат непоротые дети.

Эми прикрыла рот кулачком, задавив смешок. Она оценила незамысловатую шутку.

– И всё же, она моя сестра. – Сделав серьёзное лицо, возразила Эми, запомнив – у этого человека хороший слух.

========== Часть 27 ==========

Комментарий к Часть 27

Немного спешу закончить, поэтому, вероятней всего, ошибок в тексте будет гораздо больше, чем обычно.

Глава Двадцать Пятая. Часть Первая.

Шаг вперёд.

Время: 00:09. 01.02.2011.

Место: США. Новая Англия.

Дверь за спиной женщины закрылась, оставив её стоять в одиночестве у подножия лесной опушки. За её спиной, вместо привычной обстановки тайной базы, ширился мегаполис. Перед глазами распростёрся лес, в свете редких звёзд навивающий мысли о входе в потусторонний мир.

Ребекка тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли о детстве и книжках, в которых сказки были сказками, а самый страшный кошмар за пределами корок книг таился за дверьми бельевого шкафа.

Лучшим вариантом было взмыть над низко плывущими тучами и рвануть к горизонту, но сегодня этот вариант был одним из худших. Броктон-Бей особым предписанием правительства был закрыт для всех полётов, это касается и паралюдей, в первую очередь касается паралюдей. Огонь систем ПВО был для неё не страшнее комариного укуса, но необходимость войти в город незамеченной – была для неё приоритетной.

К их вящему стыду они не были осведомлены о том, имеются ли у Бойни шпионы в городах, в которые они решают наведаться, а потому рисковать не стоит. Информация о её появлении в городе может спугнуть Джека, и Ребекка в последнюю очередь хочет похерить такой шанс разобраться с этой поганью раз и навсегда.

В памяти всплыли слова Контессы о неопределенности будущего, если Джек не то что войдет в город, но даже приблизится к его границам. И стоило бы его отвлечь, перенаправить, как они иногда делали, если того требовал Путь, но в последнем Ребекка давно разочаровалась, как и Контесса в глубине сердца. Однако, сегодня Ребекка была согласна с требованием Пути.

Несмотря на риски, сегодня Джек снова направится туда, куда им нужно – но уже не к своему спасению, но к своей погибели. И Ребекка намерена принять в этом однозначно важном событии своё участие. О том, что её собственный путь может завершиться при встрече со Смитом, она предпочла не задумываться, гоня воспоминания о предупреждении Контессы прочь. В конце-концов, её жизнь – ничто, если собственная смерть даст шанс выжить человечеству. А потому, обдумав все предложенные Путем шаги, они с Контессой сошлись на самом продуктивном варианте, том, в котором конец света отодвигается ещё на некоторое время.

Ни одна ветка не шелохнулась, когда Ребекка размылась в воздухе. Лишь прелые прошлогодние листья завихрились над вздыбившимся снегом. Женщина неслась сквозь лес, осторожно огибая деревья, прекрасно осознавая разрушительную силу собственного тела. Бережливость пришла к ней не сразу, далеко не сразу она поняла, что ломать и крушить – это плохо. В начале, едва получив свой второй шанс, она редко давала критическую оценку тому, что делает, оправдывая все свои действия ошибочной в своей сути фразой «цель оправдывает средства».

Только потом, много позже, уже совершив миллион ошибок, она поняла, что это выражение не стоило даже жеваной бумаги. Потребовалось многому переучиваться, ломать рефлексы, чему-то вовсе научиться заново, но это того стоило.

Теперь бетон не крошится под её ногами, стены не сотрясаются, наводя случайных людей на мысли о землетрясениях, что за последние годы стали предвестником губительной силы зовущейся Бегемотом. И те же люди не лишаются барабанных перепонок от её ударов, пробивающих звуковой барьер.

Аккуратность – слово, ставшее для неё определением не жизненного пути, но способа двигаться по нему. Жизненно важное ограничение, которое она наложила на себя сама и не собиралась от него отступать.

Во всяком случае, без необходимости.

Понимание того, что ничего нельзя возводить в абсолют пришло к ней, как и прочие уроки, с опытом. С Губителями нельзя драться в полсилы, щадя окружающих; к сожалению, это же касается некоторых иных существ, по несуразной ошибке родившихся сильно похожими на людей, и по какому-то ещё большему недоразумению не подохших, когда у них был шанс. Во многом из-за последних по улицам начали бегать люди, похожие на героев комиксов.

Организация игры под названием Герои-Злодеи никогда не было их ошибкой. Это зло было вынужденным шагом, шансом вырвать из пасти судьбы еще минуту, час, день. Хоть как-то обуздать и перенаправить разрушительные порывы сверхлюдей, которых с каждым днём становится всё больше. Простейшим и кратчайшим в исполнении способом замылить глаза Сыну. Лишний год для человечества ценою в сотни ежедневно обрывающихся жизней, и редко эти смерти наступают мгновенно. Размен паршивый, но с математикой не поспоришь.

Две жизни больше одной, жизни шести миллиардов больше пары тысяч и даже миллионов. Да, что уж там, их план, зыбкий и ненадежный как замок из песка, никогда не предусматривал выживания даже десятой части человечества. В лучшем случае выживет достаточно людей, чтобы продолжить популяцию. Много ли это? Как посмотреть…

Ребекка на деле видела как многих и многих корежат осколки, превращая людей в нечто страшное, руководствующееся своей особенной, уже не человеческой, логикой. Польза от таких одна – бросить под ноги одному из Губителей, надеясь, что это выиграет секунду для других. Для тех, кого Триггер не извратил до неузнаваемости, оставив что-то, что позволяет им оставаться людьми хотя бы условно и с натяжкой. Таких, к сожалению, большинство из них, тех, кто уже не совсем человек. Триггерное событие меняет людей, и дело не в банальном ПТСР. Всё много проще и банальней – нельзя остаться тем же человеком, получив пятьдесят грамм к массе мозга, тем-более, когда у этой надбавки есть своя воля ещё менее человеческая, чем логика иных психопатов.

Она и сама изменилась. Едва вошедшая во взрослую жизнь девушка, ждущая неминуемой смерти в хостеле, никогда не мыслила о допустимости убийства людей, кем бы те ни были и чего бы ни совершили.

Всё изменилось в одночасье, даром, что растянулось на десятилетия. Давно нет счету убитым по её вине, давно нет надежды на искупление. Одна лишь мысль пульсирует на границе разума, позволяя идти дальше – та девушка, которой она была, умерла чистой, не запятнав своей души кровью невинных людей. А она, та, что зовется Александрией – кто-то другой, лишь издалека напоминающий погибшую. Ребекка с самого начала понимала всю глупость подобных убеждений, но лучше иметь такую шизофрению, но не иметь дел с собственной совестью. Много проще думать о себе как об инструменте, предназначенном для определенных целей и не думать, кем ты была и во что превратилась.

Вырвавшись из объятий леса, женщина в тот же миг припала к земле, резко остановившись. Полностью погасить инерцию не вышло – промёрзшая земля вздыбилась под её ногами; крупной шрапнелью разлетелась по округе.

Женщина, вглядываясь вдаль, внимания на это обратила не больше, чем положено, лишь разум отметил, что в условиях городской застройки в иной ситуации такой недосмотр выдал бы её с головой. Тут же, на опушке леса, некому было обращать на подобную мелочь внимания.

Остановилась она не просто так. Лес кончился, впереди чистое поле, припорошенное снегом, а за ним город. Но перед ним плотный заслон, и не стоит обманываться отсутствием сплошной стены. Технологии давно зашли так далеко, что никакие стены не помощники, если дело обернется лобовой, скоординированной атакой. В городе нет карантина, чтобы возводить серьёзные укрепления, но есть те, кто может направить атаку и прорвать любую стену, любую оборону. Контрольные посты, что возвели люди Смита в рекордные сроки, не имеют задачи остановить нарушителя.

Ребекка, не распрямляясь в полный рост, побежала вперёд, резко остановившись посреди поля. В такие моменты она жалела, что не имеет «набора Эйдолона» и о том, что технологии так быстро развиваются. Сегодня весь технический прогресс, буквально его остриё, играет против неё.

Ещё пару секунд она сверлила взглядом один из контрольных постов, что вынырнул из края горизонта, а потом она рванула вперёд, надеясь, что не пробьет звуковой барьер и что её не засекут при помощи спецсредств.

Ребекка остановилась, лишь на два квартала углубившись вглубь города. Небо не разорвал гул тревоги, и насколько она могла судить, дежурные группы не неслись по её следу.

Можно свободно выдохнуть.

Определившись со своим расположением, женщина крутанулась на пятке, плавным рывком размывшись в воздухе. Преодолев четыре мили меньше чем за пять минут, она вновь остановилась, осматриваясь по сторонам. Район вокруг неё определенно был центром города. И в конце длинной улицы определенно стояла штаб-квартира местного СКП, но женщине потребовались лишние секунды, чтобы увериться, что она не ошиблась улицей или даже городом.

Нет ни у одного отделения СКП бронетранспортеров. И их наличие прямо у входа в фойе значит лишь одно – Смит уже захватил над ним контроль.

Женщина не позволила себе удивляться скоростью работы Смита. Всего сутки он официально в городе, а связь с городом уже прекратилась, отрезав его от остального мира, и наверняка все остальные службы города также уже под его контролем.

Женщина дважды быстро стукнула зубами, в левом ухе зашипело – Дракон не заставила себя ждать, мгновенно подав голос.

Из-за оперативности, с которой был дан ответ, можно было бы подумать, что та непрерывно следит за этим каналом связи, но какие бы у Котла не были методы, своё дело они знают. Узнать всё о самом знаменитом и продуктивном Технаре мира им не составило особого труда. И скорость, с которой был дан ответ на запрос, не удивила Александрию. Роботы наподобие этой «женщины» способны и на большее.

– Я в городе, – прошептала Ребекка. – Дай короткий доклад по обстановке. Только важное.

Дракон, естественно, слышала о таинственном Котле, но едва ли даже этот робот мог подозревать Триумвират связью с организацией, существование которой так и не было подтверждено ни одним правительством мира. Это совсем не мешало тому самому Котлу пользоваться услугами робота, уважающего тройку знаменитых героев настолько, насколько вообще искусственный интеллект способен уважать.

Каким бы ни был совершенным искусственный интеллект, чего бы ни видела сама Ребекка за свою необычную жизнь, но поверить в разумность машины было так же невозможно, как поверить в миролюбивую сущность Сына. Притворство что первого, что второго было симулякром, призванным замылить глаза окружающими и не допустить эскалации конфликта, пусть причины у обоих индивидов для этого были разные. Но опять же, это не мешало Ребекке применить навыки Дракон себе в помощь. Как и притворство обоих вышеупомянутых существ не мешало Котлу пользоваться ситуацией. Большинству их инструментов не обязательно знать, кто ими пользуется.

Доклад Дракон не был длинным, и виной тут была не лаконичность слов машины, но скудность информации, которая имеется на «руках» помощника Ребекки. Город отрезан от любой связи, и всё, чем могла пользоваться Дракон было внутренней сетью СКП, которую не тронул Смит, не иначе как для того, чтобы не привлекать внимание раньше времени, а также спутниковое наблюдение. Ни о каких мобильных дронах Дракон над городом можно было даже не заикаться. Ребекка точно знала, система ПВО у людей Смита много совершенней иных устройств наблюдения имеющихся у США. Невозможный парадокс, но это было фактом, наводящим на вопросы о сути договора между Смитом и частью правительства Штатов и о том, кто же такие на самом деле эти люди, носящие символику армии США.

Дракон не сообщила ничего, что могло бы помешать следовать задуманному плану, а потому она двинулась вперёд, мимо штаба СКП. Не для того она скрывает своё присутствие, чтобы светиться перед людьми Пиггот.

Это они с Контессой выяснили почти сразу, путем короткой серии манипуляций с Путем. Для реализации задуманного она не должна попадаться на глаза сотрудникам СКП – установленный факт; возможно, и маскировка под простого гражданина обусловлена той же необходимостью.

Здание, в котором Смит устроил свой собственный штаб, найти было просто, по тем самым спутниковым снимкам. Убедиться в верности предположений не было чем-то невозможным – военной техники у штаба Смита было много больше, чем у штаба СКП, как и людей в тяжёлой броне.

Вид этих людей не вызвал снисходительной улыбки у Ребекки. Если бы армии имели шанс убить Сына, они бы сделали ставку именно на таких людей, которых она видит перед собой, а не на кучку разношерстных авантюристов, с дерьмом в головах вместо серого вещества. А ещё она знала, что именно люди в такой броне зачищали Эллисбург после бомбардировок. Видела и записи, переданные агентами, до того как тех зачистили. Содержимое записей впечатляло и ужасало.

По мнению Ребекки, три сотни таких вот парней в набитой современной техникой броне могут очистить этот город от банд, вместе с героями и Стражами СКП вместе взятыми, за неполные сутки. Но их под городом собралось больше тысячи. Из чего выходило, что Смит не собирался давать своим противникам даже тени шанса. От того, ещё горше было понимание, что все они бессильны против Сына, и что все попытки Смита навести в стране порядок имеют смысл лишь до той минуты, когда Сыну надоест изображать из себя блаженного.

Броня его людей хороша, но она станет не толще бумаги под ударами кулаков Сына. Сам Смит… едва ли он скрывает в себе Силу Триумвирата и чуточку больше, в любом ином случае всё, что он делает – бессмысленно.

Работа Смита – напрасный труд.

Ничто не выдало Ребекку – она стояла в тени дома, в сотнях футов от штаба СКП, она была аккуратна в своих движениях, но этого, выходит, было недостаточно. Её заметили, и случилось это не парой минут назад. Никаким иным образом она не могла объяснить той ловкости, с которой её взяли в окружение. Но удивило её даже не это, а то, как эти люди себя вели.

Её маскировка не обманула тех, кто взял её на прицел. Она поняла сразу – эти люди знают, кто перед ними стоит. Также она понимала – они не дрогнут, если она дёрнется в сторону. Их это не спасет, её скорость выше всего того, что может выдать нервная система человека, но… было одно но.

В компетенции Смита она уверилась ещё в тот день, когда смерть Нилбога стала фактом. В скрываемых им силах перестала сомневаться, когда едва живая Контесса вывалилась из портала прямо под её ноги. Заливая кровью всё вокруг себя, она изо всех сил сжимала разорванную артерию на своей шее.

Этот момент навсегда отпечатался в памяти Ребекки, став верным доказательством того, что и на Сына можно найти управу, раз опаснейшего члена Котла едва не убили скупым росчерком меча – оружия, давно ушедшего в историю. Также они в очередной раз убедились в том, что Путь может ошибаться и бездумно полагаться на него – гиблое дело. В тот день всей силы Пути к Победе хватило лишь на то, чтобы спасти Контессе жизнь.

Потому, помня о том, что Смит очень не прост и его люди могут скрывать за броней не менее смертельные секреты, она не стала делать глупостей и совершать лишних движений, когда дуло неизвестной винтовки уперлось ей в спину. Опыт ясно говорил – это дуло – уловка, призванная толкать дураков на ошибки. Проверять, прячется ли в тенях, кто-то, кто может смахнуть с неё голову она не стала, помня о том, что Путь к Победе ветвился на этом моменте.

Если она правильно поняла объяснения Контессы, с этой минуты всё зависит от неё самой. Потому, первым делом, она прервала связь с Дракон.

Смита долго ждать не пришлось… а может, он пришёл вместе со своими людьми. Так или иначе, его голос она слышала на записях, а потому без труда узнала обладателя голоса, раздавшегося за спиной.

– Своим появлением на моей территории вы нарушили мои планы на сегодняшнюю ночь, Александрия. Не самый лучший способ личного знакомства. – Донеслось до неё из-за спины. – Я мог бы назвать ваше появление – саботажем и не сильно бы покривил против истины. Вас спасает лишь то, что вы не стали афишировать своё появление, это бы в корне изменило ситуацию, чего я, увы, простить уже бы не смог.

Дуло винтовки перестало давить на лопатку, Ребекка выдохнула – пока что эскалация отменяется.

– Могу принести свои извинения, если они потребуются, после того, как я поделюсь с вами причинами своего визита.

Ребекка позволила себе повернуть голову, стараясь краем глаза посмотреть на Смита. Не получалось, этот человек словно был не там, откуда доносится его голос.

– Ах, эти извинения. Что мне до ваших извинений? Извинения нужны политикам и прочим пустобрёхам. Первым я не являюсь и всячески избегаю обвинений во втором, так что оставьте свои извинения себе. Лучше ответьте мне на вопрос: когда Старший директор СКП успела стать мутантом с паразитом в голове? Вас сложно узнать мисс Коста-Браун, но право слово, вам стоило взять свою маску на этот выход.

Миг потребовался Ребекке, чтобы осознать слова Смита и принять реальность, в то же мгновение она принялась действовать, уходя от возможной атаки, отдаваясь отточенным за годы рефлексам.

Но видимо она была не самым быстрым человеком в этом переулке. Она успела увидеть атаку, успела оценить хитрость противника, справедливо решившего, что удара снизу мало кто ожидает. Мышцы напряглись, готовые к прыжку, опыт требовал ответных действий…

Одернуть себя стоило ей огромных усилий. За долго до того как паралич полностью захватил её организм, Ребекка сама заставила себя застыть на месте, подставляясь под неизвестную атаку.

Спустя удар сердца она уже ничего не могла сделать и в тот же миг пришли боль и темнота. В беспамятство она провалилась без страха. Инструмент не умеет бояться. Такая роскошь не положена простому орудию.

До того как боль поглотила её разум, она напомнила себе о надежде, что Контесса не ошиблась, обдумывая предоставленные Путём к Победе Шаги и что она сама не совершает ошибку, выбрав один из предоставленных вариантов, тот в котором есть шанс не спасти всё человечество, но позволить пережить конец света чуть большему количеству людей, чем они могут рассчитывать сейчас.

***

– Всё же послали за мной Триумвират. – Бросил Смит, ни к кому не обращаясь. Затем, полуобернувшись, он посмотрел на соседнюю крышу. – Отбой. Возвращайся к выполнению последнего приказа. Это касается всех. Александрия, хотела того или нет, выиграла Лунгу пару часов существования, но это не значит, что ему позволено увидеть рассвет.

Клякса перехода открылась под ногами Смита, поглотив его меньше чем за секунду. Выплюнув его с другой стороны, она растворилась за его спиной, не оставив никаких следов. Смит направился вдоль тускло-освещенных коридоров, на ходу отмечая, что переход уже почти не причиняет неудобств. Ложка мёда в бочке дёгтя его проблем.

Путь не был длинным, пяти минут не прошло, как он оказался у толстых гермодверей, должных удержать попадания кумулятивных снарядов. Второго по силе члена Триумвирата они бы задержали ненадолго, но не зря же он пустил под нож сотни мутантов, пытаясь разгадать загадку паразитов и механику их воздействия на людей…

На всех можно найти управу, было бы время. Внутри стен этой базы Александрия не сильней слабенького бугая, способного разве что гвозди пальцами гнуть.

Ни рычагов, ни вентилей, ни панелей управления на дверях не было. Чтобы открыть очередной проход, Смиту пришлось делать запрос на Пульт, подтверждать полномочия, а потом три минуты стоять, ожидая пока сорокатонный гермозатвор откроется достаточно широко, чтобы он мог проскочить. Мог бы помочь переход, но в пределах этой базы использовать их допущено только в специально отведенных местах – одна из мер безопасности; не только Пелид и его люди умеют игнорировать стены. Дверь за его спиной закрылась, заперев Смита в пустом помещении. Это помещение – то место, где дозволено открывать переходы. Усилие воли – клякса перехода разрослась на поверхности стены, расположенной напротив. Смит шагнул в неё, чтобы выйти в очередной пустой комнате с ещё одной, но уже не такой прочной, дверью. То уже была обычная гермозатворка, открывающаяся по старинке – руками.

Преодолев последнее препятствие Смит, наклонив голову на бок, посмотрел в центр помещения, где неподвижно лежала его текущая проблема, вполне способная стать проблемой основной.

Не каждый день он задерживает высших руководителей СКП, и не каждый день он узнает, что те самые члены СКП нарушают собственные правила. Как ни посмотри, в этом ничего удивительного не было, правила пишутся не для тех, кто их пишет. Его удручало собственное упущение. Давно стоило проверить всех директоров СКП, отправив по их души ищеек. И оправдание, что у него и без того дел было невпроворот, сейчас работало плохо.

Уверенности в том, что короткое падение в воды Леты было для Коста-Браун таким же испытанием, которым оно является для всех прочих, у Смита не было, потому подходить к телу он не стал. Вместо этого он принялся ждать. Облокотившись о стену, он не сводил глаз с женщины. Исходя из продолжительности её падения, он предположил, что приходить в себя она будет минут десять.

Он ждал двадцать минут, спустя которые женщина зашевелилась на полу, возвестив о своём пробуждении болезненным стоном. Смит к этому моменту даже забеспокоился, подумывая о том, что исследователям прибавилось материала для изучения. В прочем, наблюдение за пробуждением этой женщины того стоило, уж больно необычным оно было.

Смит ждал, что она резко вскинется и бросится на него в бездумной атаке, помня о докладе операторов, заметивших чрезвычайно быструю цель, что бежала, почти касаясь порога за которым следует пробой звукового барьера. Она почти смогла пробежать незамеченной… вот только ту систему наблюдения придумывали и конструировали, оглядываясь на способности самых быстрых…

Смит так же ожидал, что Коста-Браун попытается скрыть момент своего пробуждения… но он совершенно не был готов к тому, что женщина, едва очнувшись, схватится за голову. Внезапно начав биться в конвульсиях, она закрыла ладонями глаз, тот самый, что по истории ей вырвала Сибирь. С течением времени агония женщины стихать не собиралась; она царапала себе лицо, будто пыталась избавиться от источника боли; каталась по полу, не зная, куда деться от мучений.

Минуту Смит смотрел на женщину, размышляя над вариантами действий. Через минуту, когда крики женщины уже стали резать слух, он, высказав свое мнение о сложившейся ситуации коротким вздохом, открыл переход в стене.

К женщине он подходил со всей осторожностью – даже ослабленная Александрия могла сломать ему хребет. Поднимая её на руки, он ждал многого, ждал ударов, ждал, что это была всего лишь талантливая игра, целью которой было заставить его приблизиться.

Он совсем не ждал, что Александрия, оказавшись на его руках, со всех сил обхватит его руками, продолжая надрывно кричать. И он совсем не ждал, что в попытке унять боль, она зубами вцепится в ворот его полупальто.

Она будто предчувствовала момент перехода. За секунду до того как паралич вновь захватил её тело, она сжалась, ещё сильней обхватив его руками. Ребра Смита затрещали, выбив из легких воздух.

Клякса вытолкнула Смита в другой части комплекса, более освещенной, более приятной и более людной. С карцером, из которого он вышел, это помещение роднило лишь одно, пусть и с оговорками. Если в тюремных помещениях силы паралюдей работали, но работали плохо, тут они и вовсе сходили на нет. Никому не нужно были инциденты, никому не хотелось успокаивать впавших в неистовство подопытных, случайно пришедших в себя в самый неподходящий момент.

Возможно, из-за этого женщина в его руках так и не пошевелилась, когда паралич перехода отпустил её. Смит, допустил мысль, что свою силу она получила, находясь чуть ли не на последнем издыхании.

Появление Смита в иной части комплекса не осталось без внимания. Из коридора высунулось сначала дуло винтовки, затем показалась голова дежурного. Из соседнего помещения появились люди в халатах.

– Сэр? – Задал вопрос еще один дежурный, выросший из-за спины первого бойца.

– Отбой тревоги, – Хмуро бросил Смит. Переведя внимание на ученых, он отдал приказ. – Реанимацию, срочно.

Приказ был выполнен с безукоризненной скоростью и точностью. Работающие тут люди не только паралюдей кромсают на запчасти, но и латают бойцов, а потому тут всегда имелись подготовленные помещения под нужды не только исследователей, но и обычных хирургов.

Скоро выяснилось, что сердце женщины действительно встало, едва они появились в помещении, ещё несколько минут и началась бы деградация мозга. Усложняло ситуацию и то, что её сердце представляло собой кровавый сгусток измочаленных мышц, который то и дело сбоил, отвлекая людей от попыток спасти ей жизнь.

Сорок минут длилась операция, в ходе которой состояние женщины кое-как стабилизировали – она больше не билась в судорогах и не кричала. Удручало лишь то, что это будет продолжаться лишь до момента, когда завершится действие общего наркоза.

– …пришлось удалить протез глазного яблока, – Делал доклад старший хирург. Высокий смуглокожий мужчина, один из тех, кого привел с собой Эакид. – Почки и печень, если не вдаваться в заумные термины, выглядят не лучше её сердца. Но вопреки её усилиям, нам удается поддерживать в ней жизнь. Но это не самое плохое в состоянии пациентки. Это лишь следствие.

– И что же самое плохое? – Проявил интерес Смит, невольно проведя черту между этой женщиной и собой. Его организм сейчас выглядит, наверное, даже хуже.

– Поврежденная опухоль мозга. Эта женщина уже мертва, чего бы мы не делали, постоянно поддерживать в ней жизнь мы не сможем. Болезнь, так или иначе, сожрет её окончательно.

– Вы сейчас говорите о Короне Паллента? – Уточнил Смит, уже понимая, что вопрос не стоил потраченного времени. Дело было не в Короне Паллента.

– Нет. Её паразит имеет аномалии, похожие на те отклонения, что мы наблюдали у так называемых “Дел-53”, но сейчас я говорю об обычной опухоли, которая травит её организм. Метастазы наблюдаются по всему организму. Если эта женщина была жива вне этих стен, то могу предположить, что её силы сохраняли ей жизнь. И если она не очередной наш подопытный, то могу предложить вернуть её туда, откуда взяли, ну или позволить умереть. Мы можем облегчить её уход, она ничего не почувствует.