Текст книги "Радикал (СИ)"

Автор книги: Bailante

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 41 страниц)

Рыжик умный, слишком умный. Его не нужно было просить. Поэтому Эми ничего не сказала.

Она зажмурилась. Лишь слух подсказывал ей, что в комнате что-то происходит. Пёс прошел к выходу, цокая когтями. Скрип повернувшейся ручки, когда его лапа легла на неё. Дверь открылась неслышно, но сквозняк и гул переполненной больницы сказали ей всё что нужно.

Рыжик ушёл. Стыд и страх поглотили её без остатка. Вскоре Эми свернулась калачиком на кровати. Закрыв лицо ладонями, она затряслась, беззвучно давясь слезами. Боль в голове ушла на задний план, когда она осознала, что наделала. Истоптала их странную дружбу, воспользовавшись его верностью в своих целях. Предала, не предавая.

Маленькая, мерзкая дрянь.

Грешница.

***

Несмотря на то, что мобильные телефоны ворвались в их жизнь внезапно, сама она вряд ли бы смогла дать ответ, спроси у неё кто, как они раньше жили без такого полезного инструмента. Половину её жизни мобильник был её спутником, функциональным устройством, с которым, наверное, уже никогда не выйдет расстаться, по крайней мере, расстаться мирно, без истерик и битья посуды. Но были в её жизни моменты, когда она ненавидела этот маленький предмет, вмещающийся в любом кармане.

В такие моменты этот весьма полезный и нужный в повседневности предмет становится раздражителем, от которого хочется избавиться как можно скорей, или хотя бы не слышать его и не чувствовать этой раздражающей вибрации в кармане.

Телефон зазвонил невовремя. Со всем невовремя. Она ещё не покинула Бульвар, только-только вырвавшись из задымленного пространства.

И эта мелодия, гнусная мелодия, от которой хотелось шипеть и плеваться ядом…

Но ничего из вышеперечисленного она сделать не могла. Ни выключить, ни выкинуть, и яду у неё не было, вопреки острословам. И проигнорировать его она не могла, мало того, что сама мелодия казалось, была создана, чтобы раздражать её слух, так и не ответить тёте было нельзя. Не в ситуации, когда город горит, и причина звонка наверняка заключается в волнении за неё и Эми.

Быстро выбрав место на крыше дома, окруженного высотными домами, она опустилась на крышу, поставив пса на лапы. Пока тот оглядывался по сторонам, обнюхивая новую для себя территорию, Вики достала из кармана школьного пиджака телефон.

– Слушаю.

Она попыталась придать голосу как можно более спокойный тон, надеясь скрыть, что только что вышла из боя. Признаваться тёте, что она убила с десяток японцев, в её планы не входило.

– Эми в больнице…

Вики сосредоточилась на вопросах, льющихся на неё из трубки телефона, стараясь следить за словами. Свои недостатки она знала и сейчас не тот случай, когда можно позволить себе сболтнуть лишнего или навести тётю на неверные мысли.

– Не знаю, собираюсь выяснить в ближайшие минуты…

Было сложно подобрать правильные ответы, не прибегая к прямой, а от того легкопроверяемой лжи, но Вики в конце концов справилась с этой задачей. По её задумке тётя должна была сама сделать вывод из её слов, что она сейчас вместе с Эми в больнице.

– Хорошо. – Вздохнула Вики, изображая недовольство.

Тётя сказала сидеть в больнице и не высовываться на улицу, а Вики, в свою очередь, должна была сделать вид, что ей это не по нраву. И как она могла понять, у неё всё получилось. Во всяком случае, голос тёти не звучал подозрительно, когда она прощалась. Буря миновала. Лгать по мелочи она привыкла, но никогда в её жизни её ложь не должна была спрятать нечто столь важное как убийство. Черт, до этого дня она больше всего переживала о том, как когда-нибудь придётся скрываться от мамы, если Дин все же сможет её соблазнить. В её мыслях это и было той самой грандиозной ложью, которая имеет хоть какие-то шансы на осуществление. О том же, что ей придется скрывать убийство, она никогда даже не помышляла. Что уж там, она никогда не думала, что по-настоящему на такое способна.

Странно жизнь повернулась. Утром она переживала, что её сестра лесбиянка, в тайне её вожделеющая, а сейчас думает, как бы скрыть кровь на своих руках.

Кровь на руках…

Виктория посмотрела на свои руки. Никогда она не била людей во всю силу и у неё как то из головы вылетело, что руки обязательно замараются, если пробить человека насквозь. Она осмотрела себя с ног до головы.

Оказывается, убивать людей голыми кулаками чертовски грязная работа.

– Кровь, – Простонала Виктория, скривив лицо. – Она даже в волосах.

А потом её взгляд упал на пса, пасть которого была вся в крови.

– Замечательно. Мне конец. Тебя усыпят, а меня выпорют и отправят в Клетку. Но сначала Эми меня проклянёт.

Обессиленно опустившись на корточки, Вики скрыла лицо руками, вцепившись в волосы на затылке.

Она думала. Думала, как можно в кратчайшие сроки исправить ситуацию и избежать вопросов и подозрений.

Тщетно. Даже если какой-нибудь чудик еще не увидел её, и не сфотографировал с окон домов разбросанных вокруг её стоянки, есть все шансы, что полиция заинтересуется: кто же это автор тех фатальных увечий, которые привели к смертям японцев? Она не знала как, но не сомневалась – этот клубок полиция раскрутит, и ниточка обязательно привёдет к ней. И как бы она не думала, она не нашла способа избежать обвинений, она даже не сможет подозрений избежать. Первый перекрестный опрос её и свидетелей в той же больнице выведут её на чистую воду. А затем обвинения, суд и Клетка. И разочарование в глазах семьи. Взрослые… может, и не открестятся от неё, но отношения будут уничтожены. Как же. Младший член Новой Волны массовый убийца. Несмываемое клеймо на репутации.

Смерть всей идеи.

Смерть Новой Волны как сплоченной группы.

Её не простят, она себя не простит, убив дело жизни её близких. Кузены? Почти тоже, но с небольшой скидкой. В любом случае, о таком же общении, какое было ещё сегодня можно будет забыть, и винить их она не сможет. Смерть репутации Новой Волны ударит и по ним. Эми, добрая сестра, в жизни никого не обидевшая… даже её Сила направлена на помощь другим, но только не ей… как она теперь будет смотреть ей в глаза? Что увидит сама, если посмотрит в них?

Вики вздрогнула, когда шершавый язык прошелся по её рукаву. Раздвинув руки, она увидела перед своим лицом окровавленную собачью морду.

– Мы замарались, да? – Криво улыбнулась Виктория, вытерев слёзы чистым рукавом. – Сильно замарались. Девочка-убийца и Пёс-людоед. Кровавый Дуэт Восточного Побережья. Встречайте! – Горько воскликнула Вики. – Только сегодня! Только на нашем телеканале! Как же…

Нос защипало, Вики против воли скривилась, снова заплакав. Осознание, что как раньше ничего не будет, ударило по чувствам, лишая желания что-либо делать. Её жизнь разрушена, остались только угольки, припорошенные пеплом старой жизни. Впереди ждут только боль и страдания её родни.

Вики была плевать, что ноги ослабли от напряжения, и она, в конце концов, упала на пыльный бетон. Бессознательно раскачиваясь из стороны в сторону, не понимала, что вот-вот начнет рвать локоны, накрученные на тонкие пальцы. Не понимала, что неосознанно сосредоточившись на боли, она не облегчит боль другую, имеющую иной источник. Всё, что она знала – это то, что боль физическая может немного притупить то… не чувство… осознание, что она всё испортила и всех подвела.

Испортила, подвела саму себя.

– Боже… – Из девичьего горла вырвался тонкий, едва слышный, неразборчивый стон – убей меня.

========== Часть 21 ==========

Комментарий к Часть 21

Начало главы – это всё ещё 30-е число. Войска не вошли в город. Оружейник не ходил в Паланкин.

Середина главы – ночь с тридцатого на тридцать первое. Оружейник уже полетел в Паланкин, но ещё не обнаружил тело Лабиринт. Чуть позже, этой же ночью, состоялась встреча Выверта с Лунгом.

Глава Двадцать Первая.

В преддверии войны. Часть Вторая.

30. 01. 2011. 19:03.

США. Штат Массачусетс. Броктон-Бей.

Всё имеет начало и конец.

Это до невозможного замыленное выражение имеет свойство приходиться к месту в любой ситуации. К ситуации, в которой оказалась Виктория Даллон это выражение тоже подходило. В то время как беспорядки на улицах набирали оборот, её истерика прекратилась. Чувствуя пустоту там, где совсем недавно были лишь боль и отчаяние, она поднялась на ноги, осматриваясь.

Пёс, скрутившийся у её ног, грузно поднялся вслед за ней. В этом действии девушка неосознанно уловила странное усилие, будто великан напрягает затекшие мышцы. Пёс у её сестры был по-настоящему странным. Это сейчас бросалось в глаза и виделось буквально во всём, что он делал. Впрочем, об этом она подумает когда-нибудь потом. Если это потом настанет.

Утерев лицо, она моргнула, наконец, приняв решение. Лежать и скулить о потерянном можно сколько угодно, и это точно ничем хорошим не закончится. Прошлого не изменить, и хоть будущее размыто, ей всё еще есть, что делать.

До того, как она предалась унынию, у неё были задачи. Но уже первая строка в коротком списке дел потеряла всякий смысл, а вторая из-за её ошибок многократно усложнилась. Она не может появиться пред сестрой в таком непотребном виде, она вообще ни перед кем не должна показываться, будучи по голову измазана в крови. Эту проблему нужно решать и решать до того как её потеряют.

Виктория огляделась.

Место, где оборвался её полет, она знала. И наиболее худшего места в её ситуации нельзя найти. Это был район из тех, что подконтрольны Империи 88. Впрочем, это стало бы гораздо большей проблемой, если бы она не могла летать.

Но даже умение летать не отменяло того прискорбного факта, что ей не долететь до дома не замеченной хоть кем-то. Стоит подняться в воздух, и есть все шансы, что кто-то увидит её, до того как она станет крошечной точкой в вечернем небе. Однако, оставаться тут, значит привлечь к себе ненужное внимание, а потому медлить нельзя.

– Готов к новому полету?

Вики склонилась над псом, потрепав его по холке. Пережитое потрясение, то, что они с ним сделали недавно… момент её слабости и страшный секрет, который знает только он… Всё это странным образом смыло всю неприязнь к этому животному.

Пёс не ответил, хотя Вики показалось, что он должен кивнуть в ответ. Но либо она слишком много от него хотела, либо он просто поленился.

Так и не дождавшись реакции от пса, она подхватила его на руки и взмыла вверх. Поднимаясь к облакам, она нахмурилась. Её внимание привлекло странное ощущение, к которому она поспешила прислушаться. Секунда размышлений и её полет остановился. Она летела быстрее, значительно быстрее, чем вчера и сегодня утром. И это при учете того, что в её руках пес, которого могут задеть перегрузки, должны, просто обязаны задеть перегрузки, если скорость её полета действительно та, какой показалась ей. Но пёс не демонстрировал никакого дискомфорта. Более того, пока они парят в воздухе, сильный ветер не касается его шерсти. Странно и не обычно.

Пообещав себе подумать о причинах этого явления, Вики начала оглядывать город, раскинувшийся под ней. Определив расположение своего дома, она пулей бросилась вниз, продолжая смотреть на спину пса. Действительно, его шерсть неподвижна, будто невидимый купол защищает его от сильных потоков ветра.

Вики сбилась в полете, застыв на половине пути до своей цели. Понимание родилось в её разуме, отозвавшись дискомфортом в затылке. Она поняла, у неё появились способности, которых не было ранее, а Рыжика действительно защищает невидимый купол, такой же щит, какой защищает её саму. Знание, вызревшее в её голове, сообщило об этом, наполнив разум деталями и нюансами её новых способностей.

Порадоваться обновке она не успела. Память услужливо напомнила ей о текущих проблемах, и о том, чем грозит ей нерасторопность.

Вики всерьёз задумалась о том, что чёрная полоса, в которую она угодила сегодня, наконец, закончилась, не успев окончательно похоронить её. Дома никого не оказалось, и Вики споро принялась пользоваться этой удачей.

Окровавленную одежду пришлось закопать на дне её тряпья, коим был полон её широкий бельевой шкаф. С этим она разберется позже, а пока остается только молиться, что никто не уловит тяжёлый приторно-металлический привкус в воздухе. Впрочем, стоило смыть с себя следы преступления, как вонь исчезла.

Ещё несколько минут у неё ушло на то, чтобы убедить Рыжика залезть в ванну. Он будто принялся измываться над ней, ни в какую не желая мыться. В том, что он решил посмеяться над ней, она поняла, когда Рыжик через пару минут борьбы прекратил всякое сопротивление и сам запрыгнул в наполовину наполненную ванну.

Чертыхнувшись, Вики схватилась за насадку для душа, задумав жестокую месть. Пес, наверное, увидел что-то в её глазах, потому-что через длинную секунду разразилась ожесточенная война не на жизнь, но на смерть, масштабы которой грозили перерасти рамки небольшой ванной комнаты.

Виктория Даллон выходила из ванной, бросая гневные искры из глаз, но губы её улыбались. Битва была жесткой, бескомпромиссной, обе стороны не знали пощады ни к врагу, ни к себе, и от того победа была только слаще. Однако, последствия побоища удручали, а собственные потери смазывали радость победы. Вики вышла из ванной комнаты насквозь мокрая и растрёпанная. Следом за ней, постоянно встряхиваясь, вышел отмытый Рыжик. От него несло горечью поражения и лавандой, а лоснящаяся шерсть казалась ему чем-то чуждым, от чего нужно избавиться поскорей, что он и делал, стряхивая воду с шерсти каждые пару шагов. Поражение бывает разным, бывает так, что победа может быть горше поражения, что он с энтузиазмом принялся демонстрировать глупой девчонке.

Ничего этого Виктория не знала, убежав в свою комнату, чтобы снова переодеться в сухое, от того картину представшую перед ней, когда привела себя в порядок, она встретила с нарастающим чувством полного обалдения. Иначе она сказать не могла, оглядывая гостиную и коридор.

Забрызганный пол, забрызганные стены. Несносный пёс забрызгал каплями воды всё, до чего успел дотянуться. Что уж там говорить, если её носки промокли, стоило ей только выйти за порог комнаты.

Найдя взглядом пса, что сидел у порога дома, изображая абсолютную невинность, Виктория прошипела, сжимая кулаки:

– Я тебе отомщу, мерзавец. Но не сегодня.

Пёс не повел и ухом, продолжая следить за ней парой черных глаз. Вики, успокоив и без того расшатанные нервы, выбросила устроенную собакой пакость из головы.

Ей ещё нужно доставить его сестре, пережить её гнев, за то, как она поступила с ней, и попытаться отвести от себя подозрения в убийствах на Бульваре. Последнее всё ещё казалось ей задачей невыполнимой, но первые две задачи она собиралась, во что бы то ни стало, исполнить, и потому пока что душить этого поганца не стоит. Пока что.

Вики лукаво зыркнула на пса, думая, что случайно уронить его с высоты второго этажа хоть и плохая идея, но довольно заманчивая.

Вики и раньше не жаловалась на скорость своего полета, вспоминая о том, что он медленный только на фоне таких титанов современности как Александрия. Но, едва не преодолев звуковой барьер, она по настоящему осознала, что раньше не летала, но ползала, словно черепаха.

Она почти поддалась чувству эйфории, вовремя вспомнив, что в её ситуации нужно не радоваться, но плакать. Она кожей ощущала, что времени становится всё меньше, и близится час, когда к ней придет Оружейник с парой наручников в свободной от алебарды руке. За это время нужно многое успеть сделать. До момента, когда её придут арестовывать, ей нужно сделать всё, чтобы минимизировать ущерб репутации Новой Волны. Да, изменить прошлое она не может, но будущее ещё не настало и это дает ей поле для маневра. Ещё бы придумать, как это сделать. На этом месте она, к сожалению, буксовала… она знала, что должна сделать что-то, но пока что совершенно не представляла что именно.

Но это дело подождет, сначала Эми и её пёс.

Опустив пса на крыше центрального госпиталя Броктон-Бей, Вики замерла, не сделав и шага к пожарному выходу. Её догнала мысль, которая должна была прийти к ней раньше, но видимо она сейчас летает быстрее, чем думает.

Вики растерянно взглянула на Рыжика.

– Я, всё-таки, дура.

Пёс подтвердил её слова коротко тявкнув.

– Смейся, смейся, подлец. – Проворчала она, оглядываясь на край крыши, – придется тебе ждать хозяйку на улице. Внутрь тебе нельзя.

Она вновь взяла пса на руки, и, подойдя к краю крыши, сделала ещё один шаг.

Свободное падение пришлось ей по вкусу не меньше ощущений от новых граней своих возможностей. Это непередаваемое чувство…

С шумом упав на асфальт, Вики улыбнулась. Её собственные щиты тоже стали крепче. Раньше бы она побоялась вот-так упасть на твердую поверхность с такой большой высоты, не боясь, что щит перегрузится от нагрузки. Теперь же её приземление действительно стало похоже на «геройское приземление» когда трескается асфальт или остаются вмятины. Она даже подумала, что ей жаль, что никто не записал этот момент на камеру. Ей захотелось посмотреть на себя со стороны. Она ожидала, что это выглядело внушительно…

Чувство радости угасло, вернув её в реальность. Отпустив собаку на землю, она направилась в сторону входа в больницу, и каждый следующий шаг от чего-то становился всё тяжелей.

***

Эми не помнила, как уснула, но хорошо помнила, как проснулась.

Она вздрогнула, но больше никак не отреагировала, когда слюнявый язык лизнул её ладонь, сомневаясь, что это всё ещё сновидение. Если это так, то она не хотела просыпаться. Но окончательно проснуться её заставил всё тот же язык.

Эми распахнула глаза.

Рыжик сидел у изголовья её кровати, будто никуда не уходил, и смотрел на неё так же как раньше, будто она не предала его.

– Прости меня?

Пёс ответил, приблизив голову к ней поближе. Эми уперла ладонь в его нос, надеясь остановить его до того, как снова почувствует его язык на своем лице.

– Перестань, – Улыбнулась она. – Стой же, остановись.

Пёс отстал. Подавшись назад, он снова сел у изголовья её кровати.

– Рыжик, я… мне так жаль, я не хотела, чтобы ты подвергал себя опасности. Я виновата перед тобой. – Эми всё ещё сомневалась, что разговаривать и тем-более оправдываться перед собакой – есть разумная мысль, в конце концов, девять против одного, что он даже не понимает её, являясь просто очень умным и очень странным псом. – Я такая дрянь. Отправила тебя рисковать собой, а вы ведь с Вики даже не терпите друг друга.

Пёс тявкнул, Эми напряглась, прислушиваясь. Ещё не хватало скандала с администрацией за то, что тут ошивается Рыжик.

–Ты хороший друг, – Эми погладила пса по голове, не став выговаривать за лай в том месте, где его даже быть не должно. Это не первая его «подстава» и она надеялась, что не последняя. – И человек из тебя вышел бы лучшим, чем я.

Пёс вывернулся, снова лизнув её ладонь. Эми фыркнула.

– Прекрати, я тут душу тебе изливаю, а ты лизаться лезешь.

Пес гавкнул, Эми замерла. Но беда снова миновала. Лай если и услышали, то реагировать на это не стали.

– Я… прости – Эми взглянула в черные глаза Рыжика. – Плохой я человек. Наверное, ты был прав, когда рвался тогда в окно. И мне не нужно было тебя удерживать возле себя.

Пёс не ответил, лишь преданно слушал её, либо ей казалось, что он слушает и даже понимает её слова. Но это не волновало Эми, ей нужно было высказаться. Она не могла позволить себе сделать вид, что то, как она недавно поступила – есть нечто нормальное. Нет, не было ничего хорошего в той подлости, на которую она пошла. А потому, она говорила и говорила, не в силах замолчать. Ей казалось, если она сейчас замолчит или не скажет того, что рвётся наружу, то окончательно потеряет частичку себя, ту частичку, что ещё имеет человеческий облик, не оскверненный её мерзкой натурой.

– …если ты захочешь уйти… я пойму. Я плохо с тобой поступила. Ты этого не заслуживал. – Закончила Эми, наконец, выговорившись.

Эми смотрела на Рыжика, перестав дышать. Но пёс не встал и не ушел, продолжая смотреть на неё. В конце концов, он ткнулся носом ей в руку.

– Спасибо, – Эми изобразила улыбку, а в памяти всплыла картина того, как она уже благодарила его, когда он не ушел. Сейчас он тоже остался с ней, и Эми себе пообещала, что больше не подведет своего друга. – Спасибо.

Дверная ручка неожиданно скрипнула, Эми испуганно перевела взгляд, понимая, что Рыжик не успеет спрятаться под кровать.

Дверь в палату приоткрылась, в проеме появилась белобрысая макушка сестры.

– Вики? – Вздох облегчения сорвался с её губ, до того как она вспомнила, что сейчас должна обижаться на сестру за тот удар шокером.

Сестра тихо прикрыла дверь, неотрывно глядя на Рыжика. Но до того как Эми поинтересовалась странным поведением сестры, та переключила внимание на неё.

– У тебя странный пёс. – Бросила она задумчиво. – Он пиздец, какой странный.

Эми хотела пожать плечами, но лёжа на боку это было сложно сделать, поэтому она бросила безразличное:

– Я заметила.

– И тогда ты знаешь, что пять минут назад я оставила его на улице? – Со скепсисом в голосе поинтересовалась Вики, – И он никак не мог обогнать меня, оставаясь незамеченным в больнице полной людей.

Эми посмотрела в глаза Рыжику, а потом вернула внимание на сестру.

– Мне всё равно. – Нет, ей на самом деле не было всё равно, но она не лгала себе, когда думала, что ей достаточно того, что он просто есть у неё. Она не могла себе позволить из-за простых подозрений потерять эту странную дружбу. – Ты пришла обсуждать моего пса?

Эми вспомнила, как сюда попала, и поэтому не смогла сдержать обиды. И Вики видимо всё же ощущала стыд за свой поступок. Объяснить как-то иначе то, что сестра низко опустила голову, пряча глаза, она не смогла.

Сестра тем временем, извиняться не спешила, вместо этого, подойдя к кровати, она села на пол, облокотившись спиной о её край. Согнув ноги, она уставилась на свои ладони.

Эми нахмурилась. Что-то с её сестрой было не так.

– Я не могла тобой рисковать. – Вздохнула Вики, сжав правую ладонь в кулак. —Прости, что ударила тебя шокером, но иначе ты начала бы вырываться.

– Это не похоже на извинение, – Ворчливо заметила Эми, не понимая, что не так с её сестрой. Её вид и голос – это не было похоже на обычную сестру. Она так сильно переживает, что ударила её шокером? Должно быть, в этом и есть причина.

– Повторись всё, – голос сестры её ожесточился, – я поступила бы также. Я не стану просить прощение за то, что спасала тебе жизнь.

Эми поняла, что не так с её сестрой. Легкое, неоформленное беспокойство переросло в страх за Вики. У неё всегда был легкий характер, это чувствовалось в её движениях, в жестикуляции и слышалось в её голосе, в том, как она говорит. Но сейчас ничего этого не было. Но, если ей не стыдно за тот удар шокером, то чего она стыдиться? Ведь её лицо выражало вину меньше минуты назад, она это точно помнит.

– Вики? – Прошептала Эми, её ладошка коснулась плеча сестры. То вздрогнуло, но больше Вики никак не отреагировала. – Что-то случилось?

– Да, – Рыжик всё это время сидевший неподвижно, лёг, опустив голову на лапы. Вики потрепала его по голове, кисло улыбнувшись. – Случилось.

Эми молчала, не зная, что делать, что сказать. Всё в её сестре кричало, что что-то случилось, но её организм был в порядке, это она уже проверила. Но что тогда случилось? Кто-то умер? Нет, Вики не стала бы молчать о таком.

Или стала бы…

– Вики, не молчи…. – Нетерпеливо произнесла Эми, беспокойство нарастало в ней, угрожая взять верх над её мыслями. – Кто-то… умер? Вики!

– Нет, – Вики покачала головой, продолжая водить ладонью по голове Рыжика. Тот, вопреки всем ожиданиям, не возражал. Это тоже было ненормально, Эми была уверена, что они друг друга терпеть не могут. – Все живы. Наверное… я не знаю, в городе идут бои. Я не знаю…

– Но что когда случилось? – Эми негодовала. И раньше в городе случались массовые разборки, из-за которых сестра никогда сильно не расстраивалась.

– Всё нормально Эми. Пожалуйста, не наседай. – Глухо отозвалась Вики, уперев взгляд в пол. – Ты иногда бываешь такой занозой…

Вики медленно поднялась. Бросив на Эми виноватый взгляд, она прошептала:

– Прости меня, Эми. – Вики подошла к двери, взявшись за дверную ручку, она снова посмотрела на сестру. – Не лезь в неприятности, и не загоняй себя больше. Это не идет на пользу твоей коже. Да и вообще… вредно постоянно работать. Прости меня.

– Вики, постой! – Дернулась Эми, но Вики закрыла дверь.

Тихо матерясь, Эми вскочила с кровати, умудрившись не запутаться в одеяле, и не упасть от боли в голове. Но выскочив в коридор, она поняла, что опоздала. О том, что тут была сестра, говорили лишь удивленные лица людей, мимо которых пронеслась сестра и колышущиеся занавески у открытого окна.

– Вики…

Не теряя ни секунды, Эми бросилась назад, к телефону, который должен был быть в её вещах.

Телефон нашёлся быстро, гораздо дольше она тупила, уставившись в список контактов. Кому звонить она не знала, но точно понимала, что матери она не позвонит. Да и отцу тоже звонить смысла было мало. Нет, отцу можно было… но, нет… просто нет.

Она попыталась позвонить Вики, но её телефон оказался выключен, а потому она набрала номер единственного члена Новой Волны, которому хоть как-то доверяла, не считая сестру.

Тётя ответила не сразу, но журналисты не сильно лукавили, когда назвали Сару Пелхэм «Фотонной мамочкой». Беспокойство, чувствующееся в её голосе, когда она ответила на звонок… голос её приемной матери никогда не звучал так, когда дело не касалось Виктории, а приемный отец всегда был слишком глубоко погружен в собственную депрессию, чтобы растрачивать беспокойство на кого-то ещё помимо себя.

– Тётя Сара! – Взволнованно выпалила Эми, едва услышав вопрос тети. – Вики! С ней что-то случилось, она куда-то улетела, и… я не понимаю, что с ней происходит…

Долгие минуты ушли на то, чтобы объяснить тёте ситуацию. Эми сбиваясь, иногда переходя на крики, ответила на все вопросы тёти, всё глубже скатываясь в панику.

Ещё долго она сидела на кровати, до боли сжимая телефон. Тётя пообещала поискать сестру, привлечь к этому остальных, тех, кто не сильно занят сейчас, разгоняя враждующие стороны на улицах города.

Ночь вступила в свои права неожиданно. Вики так и не объявилась, и никто не знал, куда она делась. Эми старалась не думать о самом плохом, но это получалось с трудом. Сон не шёл, и только Рыжик, переместившийся на кровать, хоть как-то спасал её от падения в панику. Полночи она пролежала, не сомкнув глаз, а когда уснула, её разбудило шевеление Рыжика и тихий едва заметный, перестук твёрдой подошвы туфель о пол.

Эми распахнула глаза, рывком оторвав голову от подушки; едва заметная фигура человека, стоящего у стены, напомнила ей о рассказе Тейлор.

– Ни на минуту нельзя оставить, уже вляпалась в неприятности. – Донеслось до неё саркастичное замечание.

Больших усилий ей стоило превратить улыбку в непроницаемую маску. Но с голосом она не справилась, вспомнились события прошедшего дня.

– Тебя не было сегодня, – Бросила она укоризненно. Обида прорвалась наружу, обида и облегчение. – Ты подставил меня перед сестрой.

***

Когда Смит покинул здание СКП, машина Грега уже ждала у обочины.

– Всё сделал? – Спросил Смит, падая на заднее сидение.

– В лучшем виде. Посылка ждёт в твоём кабинете. – Голос водителя хоть и звучал бодро, но скрыть усталости не мог.

– Хорошо, давай в штаб. Нужно отдохнуть немного.

– Тут ты прав. – Грег, поняв, что этой ночью его точно никуда не погонят, повеселел.

Машина тронулась, Смит поморщился от вернувшейся боли в груди. Ему казалось, что приступы с каждым разом усиливаются. И он уже начал сомневаться, что прошлая ночь не была ошибкой.

Не проехав и полумили, Грег остановил машину у парадной безликого офисного здания, правительством выкупленного у застройщика ещё в две тысячи девятом году. И, если месяц назад, ввиду необходимости соблюдения хоть какой-то конспирации, оно слабо подходило под его нужды, то сейчас ситуация изменилась. Ему нужен был штаб в пределах Даунтауна и стены этого офиса прекрасно подходят почти под все требования, даже не смотря на то, что обороняться внутри стеклянных стен – та ещё задачка. Но и тут всё было не так просто.

– Давай на стоянку, дальше я сам. – Отдав распоряжение, Смит покинул машину.

В холле никого не было, если не считать двух пар дежурных, коих успели расставить по постам. Двое у входа в здание, двое у единственного работающего лифта; все прочие подъемники уже должны быть отключены, как и перекрыты все лестницы, в том числе и пожарные.

Рослые мужчины в закрытых бронированных костюмах никак не отреагировали на его появление, что было не удивительно. Слишком уж в этих костюмах они получились неповоротливы. Цена за шанс держать удары не самых сильных Бугаев.

Двери лифта раскрылись, Смита поприветствовал мягкий женский голос, пожелав ему доброго вечера.

Напрасно, его вечер добрым уже не будет.

В лифте, вдали от глаз Грега, припав к зеркальной стене, Смит достал из внутреннего кармана коробок с обезболивающими и укрепляющими средствами. Бросив горсть таблеток в рот, он поморщился от горького привкуса.

Взглянув в свое отражение, он криво ухмыльнулся. Отражение в свою очередь покачало головой.

– Не стоило этого делать, – Отражение зашевелило губами, Смит услышал знакомый голос в своей голове. – Кто же закончит твоё дело, когда ты сгинешь?

– Ты и закончишь, Пелид. – Отмахнулся Смит, припав затылком к холодному стеклу. – Мне ведь и так недолго оставалось?

– Тебе оставалось достаточно, чтобы ты сам успел закончить свои дела! – Отрезало отражение, перечеркнув воздух рукой. – Но ты решил убить себя раньше отмеренного срока!

– Отмеренный срок… – Глянув отражению в глаза, Смит выплюнул. – Ты сам знаешь, знаешь лучше, чем все на Земле, что Нить Судьбы изменчива! Меня могут пристрелить в любой момент. Так что нет… нет никакого отмеренного срока!

– Может быть, – Пожал плечами Смит внутри зеркальной поверхности. – Но ты убил себя вернее любой пули. Она могла ещё долго искать тебя и так и не найти. Вчера ты сам себя прикончил!

Смит промолчал, не спеша с ответом. В чем-то Пелид был прав. Он был во многом прав, но Смит соглашаться с этим не спешил.

– Оно начало давить на меня. Потихоньку подтачивает рассудок. Эта ярость, жажда убивать, она моя, я знаю, но и твоей там было достаточно. – Выдохнул Смит, стуча своим затылком по стене. – И твоя сила, я её чувствую. Она уже давно просачивается в меня, пульсирует в жилах. Ты сам говорил, что так и будет. Но на днях… я никогда не чувствовал такого подъема…

– Подъема? – Удивилось отражение. – Идиот! Эта сила не для этого мира и точно не для людей, иначе бы я… иначе бы ты мне никогда не понадобился.

– Но я есть, – Озвучил Смит очевидное. – И твоя сила журчит в моих жилах. Да, вчерашнее было глупостью, признаюсь. Но я хотел попробовать, каково это – быть… Богом.