Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
Глава 9
Его повели не утром. Обычно за ним приходили на рассвете – шесть пар ног, тот же ритм, тот же коридор. Сегодня пришли ночью. Три пары. Он проснулся сразу, слишком необычно было слышать кого-то в это время. И ритм движений был другой: быстрее, жёстче, без привычной паузы у двери, когда надзиратель проверял замок. Дверь просто открылась, и голос сказал:
– Вставай.
«Приехали… Кажется, пипец котёнку.»
Дакен встал. Не потому что приказали. А потому что нутром почувствовал и понял: отказ будет стоить дорого. Но не ему. Ей.
Он не знал, откуда пришла эта уверенность – не из слов, не из жестов. Из окружения. Из того, как холодные пятна на стенах стали гуще за последние два дня, как лампы в коридоре мигали чаще, как стражники у его камеры сменились на незнакомых: не местная охрана, а кто-то старше, из внутренней структуры. Что-то готовилось, и он был частью этого.
Коридор был тот же: семнадцать шагов до поворота, направо. Но сегодня повернули налево. Впервые за пять лет – налево. Дакен отметил и не подал вида. Левый коридор, нижний уровень. Тот, который не патрулировался. Тот, за которым – она.
Дакен лихорадочно, но одними глазами – рыскал, запоминал, анализировал. Он искал хотя бы намёк, чтобы понять, что их ждёт.
Лестница вниз. Двенадцать ступеней, не девять, как к тренировочному залу. Стены здесь были старше: блоки крупнее, швы шире, и холодные пятна не просто ощущались – их было видно. Едва заметный синеватый налёт, будто камень покрылся инеем, которого не касалось тепло. Магия. Та самая, которую он с первого дня называл «сквозняком, который не сквозняк». Здесь она была не фоном, а стенами. Дышала.
Ещё один поворот. Дверь – деревянная, тяжёлая, с железными полосами, она пахла чем-то странным, чем-то, от чего волосы на затылке начали вставать дыбом. За ней – свет. Не мерцающий, как лампы в коридоре, а ровный, оранжевый, но какой-то мёртвый. От него шло ощущение – словно оказался на рентген-аппарате. Проникающее и пугающее.
Дакен шагнул внутрь.
Зал был круглым. Небольшой – шагов двадцать в диаметре, – но потолок уходил вверх, теряясь в темноте, и от этого пространство казалось бездонным. Стены – камень, но не голый: на них были вытравлены символы, которые Дакен узнал не по значению, а по ощущению. Те же символы, что на пластине в покое Ромулуса, которые он видел однажды, мельком, через приоткрытую дверь. Символы Зверя. Они не светились – они глушили. Звук, тепло, мысль. Всё, что входило в зал, оседало, как пыль.
В центре – постамент. Каменный, низкий, с углублением, в котором лежал клинок. Не тренировочный деревянный меч, не короткий клинок стражника. Другой. Тёмный, будто вырезанный из тени, с рукоятью, обмотанной чёрной тканью. Дакен не знал, из чего он сделан, но тело знало, что это не сталь. Слишком лёгкий для размера, слишком матовый для металла. Он вспомнил – из другой жизни, с дивана и ноутбука, – клинки Мурамасы? Нет, не то. Другое время, другая мастерская. Но принцип тот же: оружие, которое режет не только плоть.
У постамента стоял «Палец». Без маски – впервые Дакен увидел его лицо. «Хмм. Тоже азиат. Взгляд липкий, как у моего начфина, словно я ему задолжал.» Мураками. Георгий узнал его – из всех Пальцев Руки, которых он помнил по комиксам, только этот японец подходил под описание. Худое, сухое, с глазами, которые не сверкали, а впитывали. Не злые. Не добрые. Пустые, как экран выключенного прибора. За ним – четверо ниндзя. Чёрные доспехи, безликие, неподвижные. Инструменты.
А у колонны, в трёх шагах от постамента —
Она.
Итсу стояла. Не сидела, не висела на цепях, не лежала – стояла. Прямо, как на встречах у щели, когда решила, что не будет гнуться. Двое ниндзя по бокам, стояли на расстоянии вытянутой руки, как часовые. Она была в своей одежде – не чёрной форме Руки, а в том, в чём её привезли десять лет назад: выцветшем, залатанном, но своём. Это тоже был знак. Они не сломали её настолько, чтобы она надела их цвет.
Дакен посмотрел на неё, и тёплое пятно вспыхнуло. Не ровно, не мерно – рвано, как сердце, которое пропустило удар. Она посмотрела в ответ. Глаза в глаза. Три минуты у щели раз в две недели – и вот сейчас, в этом зале, впервые за пять лет без перегородки. Он видел её целиком: похудевшую, с проступившими ключицами и запястьями, которые стали тоньше, чем он помнил. Но спина – прямая. Подбородок – поднят. Красивая. Как мужчина он понимал отца – в такую трудно не влюбиться. Страх в её глазах отсутствует, она злится.
И Дакен понял: её привели как рычаг, чтобы, если придётся, надавить на него.
В центре зала, на коленях – третий участник. Маг.
«Ведь маг же? Если по шмоткам судить. Ну или какой-нибудь монах Шаолиня.»
Дакен никогда не видел мага Камар-Таджа вживую. В прошлой жизни – на экране, в кадрах фильма, в картинках комиксов. Там они выглядели эффектно: мантии, кольца, искры. Здесь – человек на коленях, с руками, связанными за спиной чем-то, что не было верёвкой. Тёмный материал, будто лента из тени, обвивал запястья и предплечья, пульсировал в ритме, который не совпадал ни с сердцем, ни с дыханием. Подавитель? Блокиратор? Дакен не знал точного названия, но видел результат: маг не колдовал. Глаза – открытые, ясные, но не светились. Руки – неподвижные. Силы – нет.
Маг был не стар. Лет тридцать пять, может сорок. Европейское лицо, тёмные волосы, короткая борода. Одежда – не мантия, а обычная, дорожная: потёртая куртка, штаны, ботинки. Как в фильмах про восточных мастеров.
Его поймали в пути, не в Камар-Тадже. Заметили, схватили, привели. Для Руки поймать мага Камар-Таджа – редкость и показатель силы. Для Дакена – первый контакт с миром, о котором он знал лишь понаслышке.
Он осмотрел мага, как осматривал механизмы в прошлой жизни. Руки связаны – не освободится сам. На поясе – пусто. Кольца сняли. Но материал, который связывает руки, покрывает только запястья и предплечья. Пальцы – свободны. Если маг сможет пошевелить пальцами и если у него будет кольцо…
Дакен перевёл взгляд на ниндзя. Четверо. Двое у Итсу, один у двери, один у постамента. У того, что у двери, – короткий клинок на бедре, рукоятью назад. У того, что ближе к Итсу, – на поясе, между сегментами доспеха, что-то маленькое, металлическое. Два кольца, соединённых вместе.
Двойное-кольцо.
Дакен узнал его, спасибо памяти. Из той – другой жизни. Георгий видел его на экране сотни раз: маленькое, тусклое, неинтересное для того, кто не знает, что это. Два кольца, спаянных хитрой финтифлюшкой, фокус для портала. Само по себе – ничего. В руках мага – дверь в любую точку мира.
Деталь на верстак. Щёлк.
Мураками заговорил. Голос – ровный, без интонации, как метроном.
– Сегодня ты получишь то, ради чего тебя растили. Зверь примет тебя. Ты прольёшь кровь врага – и станешь частью того, что сильнее любого человека, любого мутанта, любой силы, которую ты знаешь или не знаешь. Это не награда. Это посвящение.
«Пфф. Да ну нахер! На хер вас всех, вместе с вашим Зверем, я на это не подписывался!»
Мураками сделал жест в сторону клинка на постаменте.
– Возьми.
Дакен подошёл. Три шага. Взял клинок. Лёгкий. Слишком лёгкий для оружия, которое должно убивать. Но лёгкость была обманом – он почувствовал, как ладонь немеет от прикосновения к рукояти. Не холод. Не тепло. Онемение. Будто клинок ел что-то из того, что делало руку живой.
«Палец» указал на мага.
– Убей.
Маг поднял голову. Посмотрел на Дакена. Пронзительно, не как жертва на палача – как диагност на пациента. Оценивал. Читал. Дакен узнал этот взгляд: так смотрел старший наставник в первый день, когда проверял реакцию. «Кто ты на самом деле?»
Итсу не шевельнулась. Но Дакен почувствовал – тем самым чувством, которое жило в тёплом пятне, нитью их связи – она напряглась. Ещё когда её сюда, в этот зал, вели, она всё для себя решила. И сейчас, стоя у колонны, просто ждала, как хищница, что выбирала момент.
Дакен стоял с клинком в руке и думал. Не о том, убить или нет – это было решено давно, в тот день, когда он лежал в камере и понял, в какой вселенной находится. Он думал о том, как. Как развернуть то, что должно было стать казнью, в то, что станет выходом. Ему совсем не улыбалось скормить душу какой-то твари, а тельце отдать в рабство Руки.
Факты – как детали на верстаке.
Факт: маг не может колдовать. Руки связаны подавителем, кольцо снято. Факт: двойное-кольцо на поясе ниндзя, стоящего у Итсу. Ближайшего к ней. Факт: Итсу – не маг. Не может активировать кольцо. Но может до него дотянуться. Факт: Итсу – воин. А теперь вопрос. Пять лет плена не убили в ней бойца? Как она отреагирует на его действия? Так ли он сам подготовлен, чтобы что-то сделать? И соображает ли маг достаточно, чтобы вовремя и главное «правильно» среагировать? А есть ли выбор? Всё – или ничего.
Детали сложились. Не в план – в схему. План – это слова. Схема – это механика. Сделай это, потом это, потом это. Каждое действие – шестерёнка, которая проворачивает следующую.
«Ну понеслась!» – подумал Дакен и начал.
Он поднял клинок. Медленно. Чтобы «Палец» видел: ученик слушается.
Шаг к магу. Ещё один. Маг смотрел снизу вверх, и в его глазах – не покорность, а вопрос. Дакен ответил взглядом, коротким, точным, в полсекунды. Взгляд, который говорил: «Не сейчас. Жди. Я не тот, кем они меня считают».
Маг моргнул. Один раз. Понял или нет – Дакен не знал. Но не закричал, не дёрнулся. Ждал.
Клинок – в правой руке. Левая – свободна. Ниндзя у Итсу – в двух шагах. Кольцо – на его поясе, в щели между сегментами доспеха. Дакен видел его периферией, как видел трещину в потолке каждый день: не глазами, а вниманием.
Он остановился перед магом. Поднял клинок. Мысленно закричал, а в реальности коротко глянул на мать.
И Итсу поняла. Она начала двигаться первой.
Не потому что Дакен подал сигнал – она сама выбрала тот же момент, всё совпало просто потому, что иначе не стоило и пытаться. Десять лет она жила среди этих людей. Разум запоминал: когда стражники расслаблены, когда напрягаются, когда их взгляд уплывает в сторону. Воинская выучка, женское чутьё – она не делила. Просто знала. Десять лет она смотрела на них, как смотрит мать на тех, кто держит её ребёнка: каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд. Сейчас всё внимание в зале было на Дакене, на клинке, на маге. На неё – периферийное. Фон.
Она не бросилась. Она просто переместила вес – с правой ноги на левую, чуть развернув корпус, как будто устала стоять. Естественное движение. Ничего не значащее. Ниндзя по бокам не отреагировали – потому что не было на что реагировать.
Потом она ударила.
Нога – в колено ниндзя, который стоял ближе. Смысла бить в корпус или голову не было, поэтому – в колено. Сустав. Точка, где броня не помогает, потому что сустав должен гнуться. Удар был коротким, без замаха, снизу вверх, и ниндзя провалился вперёд – не упал, но потерял баланс на полсекунды. Полсекунды – это всё, что было нужно.
Левая рука Итсу скользнула к его поясу. Пальцы – тонкие, но жёсткие, тренированные всю свою сознательную жизнь – нашли кольцо. Два металлических круга, соединённых вместе. Маленьких, тусклых, тёплых от чужого тела. Она сжала их и отдёрнула руку – за полсекунды до того, как ниндзя выпрямился.
Второй ниндзя среагировал. Но не на кражу – на удар. Его рука потянулась к клинку на бедре, и он начал поворачиваться к Итсу. Дакен не дал ему закончить поворот.
Дакен двигался не думая. Думать – это слова, а слова медленнее тела. Тело знало. Пять лет падений, перекатов, ударов, дыхания. Пять лет настройки детского механизма под взрослую память. И сейчас механизм сработал.
Клинок – тот самый, для убийства мага – Дакен не направил на мага. Он развернул его обратным хватом и шагнул к ниндзя, который тянулся к клинку. Детский шаг – короткий, быстрый, от бедра. Ниндзя не успел достать оружие: Дакен ударил его в сочленение доспеха – там, где наплечник крепился к нагруднику, где ткань, а не металл. Клинок вошёл неглубоко – детская рука, детская сила, – но противник дёрнулся, и его рука упала от пояса.
Не убийство. Помеха. Как заклинившая деталь в механизме: не сломана, но остановлена. «Что не съем – то по надкусываю, ссука.»
Маг понял. Со скрипом – но понял. Он видел, как мальчик, который должен был его убить, атаковал не его, а охрану. И он видел, как женщина у колонны бросила что-то – в его сторону, к ногам, на пол. Что-то маленькое, металлическое, звякнувшее о камень.
Двойное-кольцо.
Маг потянулся. Руки – за спиной, связаны. Но пальцы – свободны. Он перекатился и зашарил кистями, где – где оно? Есть! Нашёл кольцо на полу, сжал его между средним и указательным пальцами левой руки. Тёмный материал на запястьях пульсировал, сопротивлялся – магия Зверя давила, как вода на глубине. Но маг не пытался снять путы. Он тратил и так скромные сейчас силы на другое: вращал запястьями, медленно, концентрируясь, и между его ладоней – там, где связаны пальцы, где материал не покрывал кожу, – вспыхнула искра. Оранжевая. Маленькая. Живая.
Это было совсем иное, чем холодный огонь Руки. Настоящая энергия. Направленная не на разрушение, а на создание. Прямо сейчас – на открытие.
Итсу двигалась, она понимала, что умрёт, как только замрёт.
Ниндзя, в колено которого она ударила, выпрямился – он оказался без кольца, но с мечом. Без криков и ругани – просто атаковал. Короткий замах, горизонтальный, на уровне шеи. Итсу ушла вниз: не отскоком, а провалом – колени согнуты, корпус опущен, подбородок прижат. Клинок прошёл над головой. Она выбросила ногу снизу, под небольшим углом – в голеностоп – и ниндзя потерял опору.
Дакен оказался рядом. Их свела вместе логика боя – потому что они двигались в одном направлении, не сговариваясь. Как две шестерёнки, которые не видят друг друга, но зацеплены. Он толкнул второго ниндзя – того, которого уже резанул – в спину, перенаправляя его инерцию к первому. Два тела столкнулись. На полсекунды – хаос.
Маг кричал:
– Кольцо! Дай мне —
Он не договорил. Ниндзя у двери – четвёртый, тот, которого Дакен не задел – бросился к магу, реагируя на приказ. «Палец» командовал молча, жестом: убить мага, если нельзя подчинить Дакена. Заложник опасен, если он может колдовать.
Дакен не успевал. Ниндзя был быстрее, взрослее, тяжелее. Дакен не мог его догнать – но мог остановить. «Не успеваю, ептеть! На, сука!» Он бросил клинок. Уже не как оружие, а как препятствие. «Фу-х. Последний раз я так бросал гаечный ключ в Серёгу, когда тот опять синий на работу явился. И что обидно – Серёга тоже отклонился.» Клинок вращался в воздухе, короткий, тёмный, и ниндзя инстинктивно отклонился – от движения. Полсекунды – всё, чего добился, но чего уж там. Дакен влетел в эту полсекунду, как деталь в зазор: проскользнул между ниндзя и магом, принял удар на предплечье. Броня ниндзя – металл. Предплечье Дакена – кость, кожа, тонкая мышца. Боль вспыхнула. Кость не сломалась – но рука онемела от запястья до локтя.
Ниндзя замахнулся снова. Дакен не блокировал – нечем. Он сделал то, чему Длинный учил его пять лет: упал, но грамотно. Перекат через плечо, мимо ног ниндзя, и в перекате – его здоровая рука нашарила на полу короткий клинок, выпавший из руки первого ниндзя. Пальцы сомкнулись на рукояти. Выбитый хват, который Длинный ставил месяцами: плотно, жёстко, без зазора.
Он вскочил. Ниндзя разворачивался к нему. Дакен не стал ждать. Он шагнул внутрь – ближе, чем должен был, ближе, чем удобно для клинка, – и ударил. В пах, вкладывая инерцию движения, не великий вес, и пользуясь тем, что противник ему помог уже своим движением. Удар прошёл. Ниндзя застыл – как механизм, в котором заклинило последнюю деталь.
«С первым фрагом меня, бл*дь. От такого не очухается.»
Дакен выдернул клинок и обернулся.
Маг стоял на коленях. Руки за спиной – связанные, пульсирующие тёмным материалом. Но пальцы левой руки – с кольцом – были подняты. И между ними горело.
Оранжевый круг разрезал воздух. Не сразу – рвался, дрожал, магия Зверя давила, материал на запястьях мага пульсировал, сопротивлялся. Маг скрипел зубами, кровь текла из его носа, но круг рос. Ширился. И за ним – казалось, уже и забытый… Свет. Утренний, тёплый, живой. Улица. Каменные стены. Запахи специй, чая и пыли. Мир по ту сторону.
– Уходим! – голос мага сорвался. – Я не удержу долго!
Итсу схватила Дакена за запястье. Жёстко, как захват в борьбе, чтобы не потерять в суматохе. Её пальцы сомкнулись на онемевшей руке, и от этого сжатия – не боль, не тепло, а что-то третье, для чего у Георгия не было слова, а у Дакена не было необходимости: просто – связь. Реальная, физическая, после стольких лет кончиков пальцев у щели.
Они бежали. Три шага до портала. Итсу – впереди, тянула его. Дакен – на полшага позади, и в беге обернулся.
Мураками стоял у стены. Неподвижный. Он холодно провожал его взглядом. Старый колдун отмечал всё: его поведение, боевые возможности, потери ордена и пейзаж, открывшийся за порталом. Он уже планировал. «Ого. Суету наводить явно не его конёк. Мужик уже явно знает, куда мы прыгнули, и прикидывает дебет с кредитом – ловить или забить?»
Портал схлопнулся за ними, как выдох.
Они упали на камень. Тёплый камень. Солнечный. Дакен лежал, уткнувшись лицом в пыль, и впервые за пять лет чувствовал тепло, которое не шло от тёплого пятна внутри, а снаружи. От солнца. Настоящего, не лампа в коридоре, не символ на стене. Солнце.
Итсу лежала рядом. Не отпустила запястье – даже в падении не отпустила. Дакен повернул голову и увидел её лицо. Близко. Ближе, чем когда-либо у щели. Морщины, которых не было пять лет назад. Седая прядь у виска. Глаза – живые. Рядом.
Она разжала пальцы. Провела ладонью по его лицу – по щеке, по виску, по волосам, которые опять отросли и падали на глаза. Коснулась. Не кончиками пальцев через щель. Целиком. Как будто проверяла: настоящий. Не иллюзия. Не подмена реальности, которую Рука так хорошо умеет. Настоящий.
Дакен не двигался. Тёплое пятно внутри горело так, что перехватило дыхание. Он не контролировал лицо. Впервые за пять лет – не контролировал. И не хотел. Ревел, как ребёнок, да он и был ребёнком. Разум взрослый, но чувства и гормоны детские – чистые. Ребёнок нашёл мать и ревел от счастья и отступающего напряжения.
Маг лежал в трёх шагах, на боку, и тяжело дышал. Кровь из носа стекала на камень. Тёмный материал на его запястьях обвис, пульсировал вяло, угасал – без поддержки магии Зверя, вдали от зала ритуала, он терял силу. Маг стёр кровь тыльной стороной связанной руки и поднялся на колени.
Двойное-кольцо поблёскивало на его пальцах. Он снял его, повертел в руках. Посмотрел на открывшуюся картину – на Дакена, потом на Итсу. Потом снова на Дакена. Дождался, пока они немного успокоятся.
– Кто вы? – голос хриплый, сорванный, но ровный. Ни намёка на допрос, просто человек, который хочет узнать, с кем свела судьба.
Дакен сел. Тело болело: предплечье, рёбра, разбитая губа. Пыль на языке. Солнце слепит не привыкшие глаза. Он посмотрел на мага, и «Георгий» внутри – тот слой, который был не воспоминанием, а сутью, – отметил: маг не враг. Маг растерян и дезориентирован, как и они. Но не враг. Человек, которого только что спасли и который не знает, от кого и зачем.
Итсу села рядом. Прижалась плечом к его плечу. Тихо. Твёрдо.
– Мы те, кому нужна помощь, – сказала она.
Маг молчал. Смотрел на них – на женщину с прямой спиной и седой прядью, на мальчика с тёмными спокойными глазами и разбитой губой, и раненой рукой. Потом кивнул. Один раз.
– Меня зовут Тэо. Я из Камар-Таджа. – Он помолчал. – Я приглашаю вас погостить.
Он встал, пошатываясь. Кольцо – на пальце. За его спиной – каменные стены узкой улицы, где-то чуть в стороне шум людских голосов и много новых запахов, щекочущих восприятие. Город вокруг чем-то напоминал сказку об Алладине. Необычно и интересно.
– Тэо! А где мы вообще?
Мужчина на пару секунд остановился и вполоборота бросил:
– Катманду, Непал. Добро пожаловать.
Дакен поднялся. Взял Итсу за руку – не за запястье, а за ладонь. Её пальцы переплелись с его, и это было не как захват и не как рукопожатие. Это было как замок, который наконец встал на место.
Связь, та ниточка, что он чувствовал всё это время. Она загорелась, словно нить накаливания в лампочке. Теперь просто – свет. Постоянный. Их.
Он не оглянулся. Портал закрылся, и за ним остался каменный зал с символами Зверя, холодным огнём и «Пальцем», чей план был сломан. Это было позади. А впереди —
Впереди были горы. Солнце. Улица чужого и какого-то по-восточному волшебного города, первого посещённого им в этом мире. И маг по имени Тэо, который вёл их в легендарный Камар-Тадж.
Каждый день – ещё один шаг. Каждый шаг – ближе. Не к Кунь-Луню. К свободе.
