Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Три микровзрыва – в грудь, в плечо, в лицо. Омега качнулся, но стоял, железяка уверенно. Зато выделение спор сбилось – на секунду, на долю секунды, и Кай почувствовал, как давление ослабло.
Рэми давил, не давал передышки. Он двигался вокруг Омеги – быстро, кругами, как боксёр. Шест крутнулся, и Гамбит зарядил его прямо в полёте – металл вспыхнул розовым, и удар обрушился на щупальце, которое тянулось к нему. Контакт – и взрыв. Карбонадий не выдержал: щупальце разорвало посередине, и обрубок отлетел, брызгая маслом.
Омега заорал и бросился вперёд – прямо на Гамбита, выставив обрубки щупалец. Гамбит отступил, метнул ещё две карты. Взрывы отшвырнули Аркадия, но тот вскакивал, восстанавливаясь.
– Табаско! – крикнул Гамбит, не оборачиваясь. – Забери Джеймса и отходи в самолёт! Мы там уже всех лишних уложили спать. А этого я пока потанцую!
Кай схватил Логана за плечо. Логан рычал, пытался вырваться, рвался обратно в бой.
– Батя! Хватит! Он нас прикрывает!
– Я не оставлю…
– Ты сейчас сдохнешь, если не отойдёшь! Карбонадий тебя жрёт! Ты это чувствуешь? Ну?
Логан замер. Челюсть сжата, глаза бешеные, но тело его не слушалось – и он это знал.
– Хорошо, – выдавил Логан. – Но этого ублюдка я…
– В другой раз обязательно.
Кай потащил отца к самолёту. За спиной – взрывы, рычание Омеги, лязг металла и голос Гамбита, который комментировал бой так, будто играл в уличный баскетбол.
Омега бросился на Гамбита, выставив обрубки и размахивая ими, как хлыстами. Рэми скользнул вбок, и щупальце промахнулось – но не совсем. Кончик зацепил край плаща, и Аркадий дёрнул, потянул, пытаясь затянуть Гамбита в захват.
Гамбит не запаниковал, не стал вырываться. Он положил ладонь прямо на карбонадиевое щупальце – на металл – и сжал.
Кинетический заряд пошёл по карбонадию, как ток по проводу.
Щупальце вспыхнуло розовым изнутри – и взорвалось. Не в месте касания, а по всей длине, от запястья до кончика, сегмент за сегментом, как гирлянда. Карбонадий не выдержал кинетической перегрузки – металл раскрошился, разлетелся осколками, и Омега Ред зашатался, лишившись обоих щупалец.
А Рэми уже метал карты – пять, шесть, семь штук – веером, в голову, в грудь, в колени. Каждый контакт – взрыв. Аркадий шатался, без своих тентаклей он не мог восстановиться, и споры без подпитки слабели. Гамбит приближался, заряжая шест – обеими руками, и, не мудрствуя, вломил Омеге в основание черепа.
Разряд прошёл через всё тело здоровяка, тот выгнулся – и рухнул. Тяжело, гулко, и больше не двигался.
Гамбит опёрся на шест, переводя дыхание. Плащ дымился, рукав был разорван, на скуле – ссадина, которая уже начинала синеть.
– Merde, – выдохнул он. – Этот господин – грубый танцор.
Кай как раз вместе с остальными пленными грузил Логана в самолёт, отгоняя нервничающую Кайлу. Вокруг самолёта были раскиданы тела бойцов в необычном снаряжении. «Тут у них, похоже, свой замес был», – подумал Кай, рассматривая мини‑побоище. Как в самолёт заскочил Рэми.
– Спасибо, – сказал Кай.
– Не благодари, – Гамбит сложил шест, убирая его. – Я шёл на шум. Потому что вы не пришли на наш шум, понял, что и у вас там жарко. Интересный вечер.
Кай посмотрел туда, где несколько минут назад поднимался вертолёт. Точки уже не было – только звук, затихал где-то в небе.
– Ромулус, – сказал он.
– Кто? – Гамбит поднял бровь.
– Тот, кто всё это устроил. Он уже ушел.
Гамбит посмотрел на небо, потом на остатки базы и, в итоге, на Кая и Логана – двух окровавленных, полуразодранных, практически не стоящих на ногах мужиков.
– С косметикой и драматизмом ты явно переборщил, монами.
Глава 30
* Внимание, будьте предельно осторожны, в главе много «повседневности» *
Он стоял у зеркала в своём кабинете в Атланте и любовался собой, параллельно снимая один из адамантовых браслетов. Да, самовлюблённый, но за столько лет жизни Ромулус давно принял все свои качества и не считал ни одного лишним. Разглядывая себя, прокручивал в голове все недавние события.
Он уже видел отчёты по базе Страйкера. Видел и фотографии, что ему прислали отправленные им люди, пока он ещё летел в свою резиденцию.
«Забавно, что Аркадий чуть не разобрал моих самоуверенных потомков на запчасти. И лишь опять на удаче выскочили. Это, видимо, у них самая сильная способность… Удача, м‑да…»
Сам Омега, конечно, сильно пострадал: карбонадеевые импланты разрушены, тело тоже поломало сильно. На восстановление уйдут месяцы, если не годы. Зато жив. И ещё пригодится.
Мысль перепрыгнула опять на потомков. Джеймс, конечно, как боевая единица после программы «Оружие‑Х» вырос. Но вот то, как он это использовал… С его‑то боевым опытом и так бездарно слить, хоть и сильному, но совершенно «зелёному» сопляку. «Животное – сильное, злое, но тупое…» В общем, разочаровал.
А вот Дакен… О, этот кадр, наоборот, впечатляет. Да, это всё‑таки оказался именно он. Пацан, силу которого он лично пытался пробудить. Какое разочарование тогда и какой восторг сегодня ночью! Сила, навыки, мощь и умение пользоваться ци. То, что даже ему недоступно, но как? Как он просочился?
Ведь он всегда, всегда чувствовал подобных в себе. И Виктора, и Джеймса он почувствовал до того, как они пробудили свои силы. Да и они не первые, были потомки и до них, и тоже не избегали внимания родителя.
А тут осечка: ведь он не раз и не два прислушивался. Ну так и не почувствовал в Дакене зверя. А теперь, на тебе, пожалуйста. Он получил сильнейшего потомка из всех, что у него были. Но был нюанс, очень неприятный такой. Дакен оказался абсолютно невосприимчив к его телепатии. Ну и какой толк со всей его силы, если он не может его подчинить? Нет, разумеется, он не будет его отбрасывать. Наоборот, поиграть с новыми вводными даже интересно. И у него уже есть план, как действовать. Для начала нужно усыпить бдительность внука, дать ему поверить, что его больше никто не тронет. А самому тем временем нужно найти способ истощить, сломать или ещё как‑то воздействовать на эту его ци. И тогда он сможет добраться до мозгов потомка. Маленькое внушение – совсем незаметное, просто подменить в его мозгах его самого и Логана. И всё.
Да, досадно, что он пришёл не к нему за силой и влиянием, а к Логану. Почему? Быть семьёй Логана – это быть союзником. А быть семьёй Ромулуса – это быть инструментом. Он не хочет быть инструментом? Забавно: он уже им является, просто сам ещё этого не знает.
Ну что же, план наметили. Теперь – Бэрримор! Из тени в углу комнаты тут же проявился его помощник.
– Да, господин, слушаю, – вкратце спросил слуга.
– Свяжись с Мураками. Скажи ему, что я хочу знать всё, что происходило с Дакеном после того, как он вышел из портала. И если он будет петь прежнюю песню, скажи ему, что я доберусь до их ордена, и мало им не покажется. Пусть задумаются, хотят ли они войны со мной.
Передай также, что мне нужна вся их информация по ци – всё, что есть. И разошли наших агентов с тем же заданием: пусть землю носом роют, но найдут мне всё, что можно о методах воздействия на пользователей ци.
– Да, господин. Что‑то ещё?
– Да. Следи за Страйкером. И передай ему, что если он тронет Логана, я буду недоволен; если он тронет Дакена – я буду сильно недоволен; если же он тронет кого‑то ещё – мне похрен.
– Я всё понял, господин.
– Свободен.
* * *
Бар назывался что‑то там про бурого медведя, точнее не сказать, потому что вывеска была такая ободранная, что прочесть на ней что‑то – это подвиг. Сам бар был… Ну как это описать? Наверное, «каноничный» – подходящее слово. Деревянная массивная мебель, да, ободранная, потёртая, в каких‑то царапинах, но она из натурального дерева и массивная. Зал весь прокуренный, немножко пошарпанный. Ещё освещение такое, знаете: лампа, чем‑то напоминающая этакую большую лейку с лампочкой внутри, болтается туда‑сюда. А под этой лампой стоял бильярдный стол, тоже повидавший жизнь, с порванным сукном, но смотрелся он здесь вот прям круто, как в старых фильмах. А ещё здесь был этот… О, вспомнил! Джа‑бокс, ну, это типа автомата с музыкой. Он стоял в углу и выдавал что‑то заунывное, но местным нравилось. Ну и, конечно же, барная стойка, за которой стоял суровый дядька и натирал стаканы, как будто бы это профессиональный бзик у барменов такой, что ли?
Мы всей своей тёплой компанией выбрали столик в углу и сидели, расслаблялись.
Джеймс сидел рядом с Кайлой, и между ними шла какая‑то бессловесная химия: они перемигивались и переглядывались. Было видно, что между ними двоими накопилось много такого, чего не решить просто так, и поможет им только постель. Рядом с Кайлой сидела Эмма – уже без всяких спецэффектов, просто пятнадцатилетняя блондинка, обычная, по сути, хотя очень симпатичная. Она сидела и медленно цедила колу. Мы же с Реми сидели напротив этой троицы. Гамбит лениво подтягивал какую‑то янтарную жидкость из стакана и мыслями был уже где‑то явно далеко. Ну а я вместе с Логаном заказал небольшой бочонок пива и сейчас разминал сигару, готовясь закурить. Батя на это посматривал насмешливо и в ответ тоже потянулся к коробочке с сигарами.
– Ну… – решил Кай нарушить молчание, – эта ночь мне надолго запомнится.
– О, да! – в знак согласия поднял стакан француз. – Тут с тобой согласен на все сто! – сказал он и тут же замахнул из стакана.
– Давай обсудим будущее. Не мира, конечно, а наше, на ближайшее время, – продолжил Кай.
Джеймс после этих слов как‑то долго и задумчиво посмотрел на него. Он уже почти оправился после ран, нанесённых ему Омегой, но вот психологически пока не пережил то, что чуть не сотворил там, на базе. Вот только тут уже он сам разберётся (или не разберётся), но это его заморочка.
– Мы с Джеймсом и Эмми вернёмся домой, – сказала Кайла. Логан на эти слова согласно кивнул. – Там лес, горы, тишина – самое то, чтобы разгрузить мозг.
– Я только за, – прошептала в стакан Эмма. – Спокойствие – это самое то, что нужно.
Кай, глядя на них, почувствовал лёгкий укол зависти. Они были семьёй. Он тоже, по сути, был частью семьи, только тут всё сложно. Лезть к ним и ломать их мирок у него не было ни желания, ни права. Да и как мужик мужика он Логана прекрасно понимал.
– Отлично! Горы – это… круто. А я… – сделал он паузу, нагнетая драматизма.
– А ты что? – Логан не любил пауз и недомолвок.
– А вот я хочу осесть. Я всю свою жизнь учился сражаться и убивать. Потом убивал и сражался. А сейчас, когда задаю себе вопрос: «Чего хочу?» – да, жить я хочу, просто жить. И понятно, что для этого нужно что? Образование, работа. Вот думаю получить образование.
– Образование? – весело рыкнул Логан. – Ты? Тот, кто уговаривал меня прыгать из самолёта без парашюта? Он вроде как подкалывал, но в глазах у него при этом отчётливо было видно уважение.
– Ой, да ладно! С каких это пор образование должно мешать «лёгким увлечениям»? Ньютон вон тоже был авантюристом.
– Ньютон не прыгал из самолётов, – хохотнул Логан.
– Только потому, что в его время не было самолётов! А так бы, я уверен, он наверняка бы не отказался.
Реми после этих слов хрюкнул в стакан, слегка подавился, откашлялся и спросил:
– Образование – это хорошо, монами. Вопрос в том, кем ты хочешь быть: инженером, доктором, может быть, бухгалтером?
Кай чуть помедлил, формулируя ответ. Ведь, по сути, он уже был инженером, причём широкого профиля. Да, там, в другой жизни, он умел и знал много чего, кое‑где на очень приличном уровне. Только его знания – это знания две тысячи двадцатых годов, а сейчас – тысяча девятьсот семьдесят первый. Сейчас и учат по‑другому, и работают, и думают. Всё по‑другому. И нет компьютеров, которые смогли бы рассчитать деталь. Нет даже каких‑то готовых методик, о которых он уже давно знает и многие из которых для него уже история. Сейчас же есть чертёжные доски, логарифмические линейки и сами инженеры, которые считают вместо компьютеров.
– Я… Я хочу быть инженером. Конструктором.
– Это здорово… Но из твоих же слов я поняла, что… У тебя вообще‑то есть документы? – спросила Кайла.
– Да. Мне в Ванкувере один китаец из тамошнего Чайнатауна сделал документы. Причём настоящие, с помощью какой‑то там лазейки. Так что да, по документам я Кай Ясу.
Джеймс, услышав фамилию, хмыкнул:
– Ясу… По‑корейски «зверь». Ты серьёзно?
– Ну, по тем же документам я наполовину кореец. Так что, особенно учитывая мою наследственность, да, мне кажется, весьма символично.
Кайла кивнула, принимая ответ, а потом как‑то замерла и задумалась. Мимика лица говорила, что в голове у девушки шла какая‑то мыслительная работа, при этом она как‑то странно стала поглядывать на Эмму.
– Подожди. Ты сказал «образование»? «Университет»?
– Да. Его не дают за красивые глазки, придётся учиться, – подмигнул он девушке.
– А Эмма?
Её сестра подняла на неё удивлённые глаза, ещё ничего не поняв.
– А что Эмма? – спросила девочка.
Зато Кай уже начал догадываться, что ушлая «мачеха» решила на него прицеп повесить.
– Тебе вообще‑то тоже надо учиться. Ещё год школы – и колледж. Я ведь прекрасно помню, что дома ты не успела доучиться, когда нам пришлось убегать от нашего «ублюдочного» батюшки.
Та явно вскинулась, чтобы начать возражать, но Кайла была непримирима, как каток:
– Не спорь! Пойми, это ведь твоё будущее. Без образования тебе будет очень сложно пробиться, особенно с твоими особенностями.
– Да я… Я ещё сама не знаю, чего хочу.
– Вот годик в школе доучишься, глядишь, и определишься. Мы с Джеймсом к тому моменту что‑нибудь придумаем с твоим колледжем.
«Забавный эффект: говорит Кайла, а краснеет Эмма».
– Кай, – не сбавляла оборотов Кайла, – ты раз уже определился, на кого учиться. Может быть, подумаешь о том, чтобы там и школа была рядом? Ну, понимаешь, чтобы Эмма была под присмотром?
– О, дорогая мачеха моя, я абсолютно ничего против не имею, но я не совсем местный. Тут, скорее, вам подсказать надо.
– Университет Макгилла, – напомнил о своём присутствии Рэми.
Все повернулись к нему, и он продолжил:
– Это здесь, в провинции Квебек. Университет сильный, есть инженерная программа, и, что самое важное, там поступить легче, чем в Штатах. Ах да, школа там тоже имеется. И я могу помочь с документами девочке – по той же схеме, что и Каю, сделаю.
Кайла сидела, что‑то прикидывала и, поглядывая на Кая, успокаивалась.
– Завтра мы начнём подготовку к школе. У меня есть небольшой счёт в банке, на первое время Эмме хватит, а потом я смогу ещё отправлять. Кай, а ты?..
– Устроюсь на работу. Я здоровый мужик, ещё и неутомимый. Канада сейчас постоянно что‑то строит, найду, где пристроиться. Для меня совмещать учёбу с работой не проблема.
Логан одобрительно кивнул, с долей гордости.
– А что будем делать со Страйкером и этим… родственником вашим? – озабоченно спросила Кайла.
– А что мы можем сделать? – вопросом на вопрос начал отвечать Кай. – Лично я слабо представляю, где их искать и как достать. Страйкер – высокопоставленный военный США, наверняка сейчас законопатился в ещё какую-нибудь «секретную базу».
– Ромулус тоже никогда не афишировал, куда приходить к нему на чай, – хмуро добавил Логан. – Я уже пытался не раз его найти… Были причины. Но ни разу у меня это не получилось.
– Значит, остаётся, как в шахматах, ждать их хода, – сказал задумчивый Рэми. – Я в этом городе… кхм, скажем так, сейчас набираю определённый вес. И постараюсь организовать пригляд за всеми нами. Не ждите многого, просто мы узнаем о шевелениях в нашу сторону.
– Это уже немало. Главное – не терять связь и быть готовыми, если что, прийти друг другу на помощь, – проговорил, наморщив брови, Кай. – Да, и вот ещё что. Мы с вами, если задуматься, не слабая боевая группа. Позже, как устроим немного жизнь, предлагаю подумать о совместных тренировках и боевом сглаживании. Я, в принципе, считаю, что вместе мы – сила, и нужно это использовать. Возможно, мы сможем вырасти во что-то большее.
Все задумчиво переглянулись: стало понятно, что спонтанная идея ни у кого не вызвала отторжения.
– Это годная идея, – проговорил Джеймс. – По опыту скажу, что жить спокойнее, зная, что спину тебе есть кому прикрыть.
Все согласно кивнули, и на том тему пока и закрыли.
А Гамбит решил подитожить:
– Чудно. Завтра начинаем операцию «Диплом». Я делаю документы Эмме. Кай ищет работу и поступает. Кайла и Логан ищут жильё. За несколько дней, думаю, справимся, а там посмотрим.
– Рэми, спасибо тебе. Ты нам сильно помогаешь, – обняла его Кайла.
– Это вам спасибо. Там… Вы помогли отдать и мой долг тоже.
Через неделю Джеймс и Кайла уехали. Девушки долго стояли, обнявшись, и старшая что‑то долго шептала младшей. Фиг его знает, что. Французский я пока не выучил. Потом она и до меня добралась, даже щемануло где‑то в душе: уже и не чужие…
– Береги её, пожалуйста, – попросила Кайла.
Кай не стал изображать ёжика, на «вы».
– Обещаю.
– И себя тоже береги.
– О, а меня вообще фиг обидишь.
Она отстранилась, улыбаясь, а Джеймс как‑то неловко и бочком приблизился. Долго мне пытался что‑то донести взглядом, но я лишь поднял бровь его же жестом. Тогда он крепко пожал мне руку и потрепал по плечу.
– Мы многое не обсудили и не рассказали друг другу. И я…
– Всё ок, бать. У нас много времени, успеем ещё. И письма никто не отменял.
– Да, точно.
Они уехали, мы помахали им вслед и переглянулись.
– Ну вот, мы и одни?
– Ага. Остались, – подтвердил Кай.
– И что теперь?
– То же, что и всегда! Попробуем захватить мир! – и, развернувшись бочком, начал двигаться, напевая: – Вот Пинки, вот Пинки, вот и Брэйн, Брэйн, Брэээйн… Кхм… Бряк.
– Что? – проговорила словившая «синий экран» девочка. – Эй, подожди меня!
* * *
Жильё они, побегав, всё же нашли в первый же день в районе Сен‑Лоран, буквально на одной улице, через три дома друг от друга. Ему досталась небольшая квартирка – творчество Франсуа Монсару, если проще, то мансарда. Чердак, короче, ага. Хотя и уютный, сейчас это решение в моде, и у него там, в принципе, было всё, что нужно для жизни.
А для Эммы подобрали комнату в доме одной благообразной дамы за шестьдесят. И Кай этому порадовался: у такой и голодная не будет, и не забалует.
На второй день он сидел на кровати и перебирал свои документы. Хорошо хоть с ними у него было всё в порядке: не подделка, а настоящие. Кай Ясу, гражданин Канады, двадцать четыре года. Всё чин‑чинарём. Осталось проверить их в канцелярии университета, что он и двинулся делать. Он сложил бумажки в папку, убрал их в куртку. И, глянув на старые часы («десять утра»), понял, что пора начинать притворяться нормальным человеком.
Хлебом‑солью университет Макгилла своих абитуриентов не встречал. Здесь явно всем было на него пофиг. Университет был старым, по‑своему крутым. И какой‑то вес здесь имели лишь те, у кого было «имя» и деньги. Старинные каменные фасады, колонны, гаргульи, которые смотрели на студентов, словно всё‑всё про них знают. В общем, здание внушало прям какой‑то трепет. Кай поймал себя на мысли, что ему хочется здесь учиться.
Войдя в приёмную комиссию с папкой, с документами в руках, он как будто бы ожидал, что его сейчас разоблачат. Смешно: разоблачать‑то нечего, у него всё в порядке, он гражданин Канады. Всё в рамках закона. Но привычка… Привык он ждать подвоха.
Однако клерк – пожилой, прилизанный мужчина в очках – молча принял документы, так же молча их просматривал, нигде не хмыкнул, не приподнял бровь. Абсолютно индифферентно просмотрел всё, достал печать, шлёпнул по бумагам и сказал:
– Инженерный факультет у них отдельный. Офис на 3‑м этаже – вам туда. Вот это направление, отдадите тамошнему секретарю, она вам расскажет, чего и где заполнить. Идите, молодой человек.
Кай удивился: ну надо же, вот так просто – «идите». Бюрократия съела его документы и даже не поморщилась – тихо и спокойно.
У инженеров на третьем этаже атмосфера была привычной. Молодые люди сновали туда‑сюда, переговариваясь на смеси французского и английского; тихие споры, шуршание папок, бумаг. В принципе, он это уже проходил – ничего особо не изменилось.
Он подал документы в канцелярию. Там молодая секретарь всё просмотрела, проверила и спросила его:
– Вы на какую конкретно хотите специальность?
– Я хочу стать инженером‑конструктором, – ответил он без запинки.
– У нас места есть, но предупреждаю: конкурс высокий. Мы смотрим не только на документы, нам бы хотелось увидеть и какие‑нибудь рекомендательные письма. Они у вас есть?
Смешно, но они у него были: его старый китайский шеф подготовил и такую подушку безопасности. Эти рекомендательные письма проверялись, в принципе, так же, как и некоторые документы, – по звонку. Могли позвонить, а там специальный человек, сверяясь со своим списком, отвечал именно то, что нужно, именно о тех, о ком спрашивали. «Да уж, Влада Чижова на них нету. Хе‑хе».
– Хорошо. Вот возьмите, вот эти формы и анкеты. Заполните: адрес, контакты, укажите предыдущее место работы или, возможно, текущее место работы. Да, в общем, там всё написано, разберётесь. И да, нам обязательно нужно подтверждение из бухгалтерии о том, что оплата за первый семестр проведена. Бухгалтерия у нас на первом этаже.
После муторного заполнения бумажек мужчина спустился в бухгалтерию, где выяснилось, что оплата за семестр составляет пятьсот долларов. Пересчитав свои деньги, он понял, что у него их всего триста пятьдесят. Благо, что здесь допускалась авансовая система. Расставшись с тремястами долларами, Кай, взгрустнувший, но не упавший духом, отправился искать работу.
Нет, Кай понимал, что учёба – не дешёвое удовольствие. И, в принципе, предполагал, что придётся потратиться. Правда, одно дело, когда предполагаешь, и совсем другое, когда кошелёк от голода начинает кусаться. До семестра у него оставалось чуть больше двух недель. В принципе, достаточно, чтобы подзаработать. Осталось только найти что‑нибудь подходящее.
Он шёл по улице, глубоко дыша. Влажным воздухом. Монреаль в это время года был серым и мокрым. Люди проходили мимо в плащах с поднятыми воротниками. Вокруг периодически бибикали автомобили американских марок.
Сам райончик, по которому он шёл, был, ну, не сказать, чтобы из крутых, но и далеко не трущоба – хороший район. Вот только, какой‑то социальный, что ли, или спальный? В общем, не промышленный. Кай затруднялся сделать определение. А ему нужно было что‑то вроде рабочего района.
Как и в большей части городов, стоило уйти с «красивых улочек» в сторону и спуститься буквально на несколько кварталов, как он увидел то, что искал. Проходя по улице Онтарио, если верить покосившейся вывеске, Кай увидел гараж – большой, такой просторный. На нём висела вывеска: «Требуется помощник». Из самого гаража было слышно звон ударов металла о металл, а потом услышал шкварчащий звук сварки.
Он постоял, прислушиваясь и решился. Прошёл внутрь и увидел дюжего мужика. Тот был немолод, достаточно высок, плечист, суховатого телосложения. Но было видно, что тот ещё силён и жилист. Как раз в этот момент мужчина обрабатывал только что сваренную деталь.
Не прерывая работы, мужик мерно помахивал щёткой по металлу и постукивал по шлаку самодельным сварочным отбойничком. Заприметив вошедшего, он спросил:
– Ты по поводу работы?
– Да, – ответил Кай.
Тот оглядел визитера внимательно.
– А что делать умеешь?
– В принципе, всё могу.
– «Всё» – это очень широкое понятие. Хитро прищурился мужик.
– Ну, как тебе сказать, отец? Могу варить, нарезать, умею читать чертежи, умею делать чертежи. Да и, в принципе, со всем инструментом на «ты». В общем, если обобщить: могу разобрать, могу собрать. За свою работу всегда готов держать ответ.
Мужик посмотрел на него, довольно крякнул:
– Экий ты молодец! А, разрекламировал то себя… Хорошо. А на деле посмотрим. Неделя испытательного срока тебя устроит?
– Да, конечно. Это вполне справедливо.
– Тогда слушай. Вообще, я занимаюсь, грубо говоря, сдельной работой. Не всегда и не всем по карману заказывать большие промышленные бригады – многим нужно что‑нибудь по мелочи, и тогда они идут ко мне. Список того, что я делаю, довольно большой: это может быть что‑нибудь из дерева, из металла… Вот, у меня… Ещё, к слову, кузня есть, но не здесь, а чуть за городом – а то там очень шумно. Раньше я ещё и монтажами занимался: ставил то, что изготовил. Но сейчас староват уже. Посмотрим, как ты себя проявишь. Может быть, как раз, если у тебя руки откуда надо растут, на себя и возьмёшь это дело. Ну, деньги, понятно, тоже твои будут, мне – только процент. Как тебе условие, пойдёт?
Для Кая такие условия были просто царскими. По сути, ему предлагали стать шабашником. Если он хорошо себя проявит сейчас, то потом, когда начнёт учиться, вполне сможет договориться так, чтобы работать в удобное для себя время. А уж с его навыками работа – просто класс. Плавающий график да и неплохая возможность притереться в городе, осмотреться, понять, кто чем дышит, чем занимается, – идеальный вариант. Поэтому он, особо не думая, согласился.
Было видно, что старик – свойский работяга, и гнилья в нём не чувствовалось. Дядьку звали Сэм. Про себя Кай даже усмехнулся: «Ну надо же, я буду работать на дядюшку Сэма!»
Они договорились, что он выйдет на свой первый день завтра – в подходящей одежде – и они приступят к работе. Тогда заодно и оценят его навыки.
Воодушевлённый, он помчался в сторону дома, по пути забежав в лавку, которую приметил раньше. Там как раз торговали всяким рабочим – как инвентарём, так и спецодеждой. Выбрав удобные, хорошо сидящие по фигуре штаны, комбинезон и пару плотных рубах, он также подобрал ботинки. Не обошёл вниманием и головные уборы и, улыбнувшись, прикупил себе кепку – как у главного героя «Мимино». Глянув на себя в зеркало, он едва сдержался, чтобы не рассмеяться: вид у него был колоритный – здоровенный, подкачанный, в рабочей одежде и с полу азиатской рожей. «Красавец»
На следующий день, когда он пришел к Сэму в мастерскую, тот погонял его по базовым понятиям, тыкая пальцем в инструмент и спрашивая, что это и зачем. Через полчаса мини-испытания остался доволен, и уже в течение нескольких дней Кай смог ему доказать, что «могёт»: поначалу он, используя записки самого Сэма с размерами, быстренько, прямо при нем, накидал чертеж не особо сложного крылечка, с масштабностью и специализированными нюансами. Потом тут же по этому чертежу, прямо у него на глазах, используя его же инструмент, в течение дня, и изготовил крылечко. Сэм был впечатлен – он понял, что ему судьба подогнала настоящий джекпот и что, если этот паренек у него останется, то работать ему самому станет намного легче. К моменту отъезда Джеймса и Кайлы Кай настолько смог доказать Сэму свою профпригодность, что уже начал ходить с ним на замеры, показывая несвойственное для его возраста понимание и профессионализм.
Сэм пришел к решению, что так они и будут работать: Кай будет мерить и приносить ему чертежи, а потом будет с готовыми изделиями ездить уже на монтажи – так Сэм снимет с себя необходимость бегать по городу. Кай был не против, потому что для него это как раз-таки было удобно, позволяло изучить город и людей, да и денежку несло хорошую. Сэм не стал жадничать, а поделил все по-честному, учитывая рабочий вклад каждого.
К началу учебного семестра Кай уже полностью внес все деньги за обучение, прикупил себе еще несколько комплектов, как ученической, так и рабочей одежды, успел завести несколько полезных знакомств и примелькаться в городе, а также взял себе за правило каждый день заскакивать к Эмме, узнавая, как ее дела, как ее успехи с оформлением в школе, и оказывая ей, а точнее – хозяйке дома, в котором она жила, – помощь. А иногда просто заскакивал на чай или кофе.
Мадам Элизабет, у которой жила Эмма, была дамой несколько строгой, но это было лишь первое впечатление. На самом деле она была достаточно доброй и душевной женщиной. Она поначалу грозно хмурила глаза на Кая, но, когда поняла, что их с Эммой связывает настоящая дружба, а не «брачный гон» Кая, оттаяла. После этого совместные чаепития и посиделки стали довольно естественным событием в их жизни.
Что, впрочем, не мешало самой Эмме частенько заскакивать в гости к Каю. Подруг она завести еще не успела, и ей явно было тоскливо. Поэтому девочка, любившая сладости, частенько покупала в пекарне различные выпечки и захаживала к парню, где рассказывала ему про то, как прошел ее день, что нового узнала или увидела: у нее, в отличие от Кая, было чуть побольше времени, она много гуляла по городу и его окрестностям и с удовольствием делилась всем увиденным с Каем, иногда задерживаясь у него на несколько часов.
Кай был взрослым мужчиной, а «в душе еще взрослее», и, в принципе, пока что не видел в таком поведении Эммы проблему. Просто она тянулась к нему, как к единственному близкому человеку, не более. Чего греха таить, ему тоже была девочка симпатична. Она стала в его жизни этаким лучиком беззаботности и непосредственности.
Так день за днём, и вот уже Эмма стала погружаться в школьные заботы. А он сам готовился к первому дню в университете.
