Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
Глава 33
Разумеется, никто из росомах запасных штанов не носил. Поэтому Кай снял и дал свою куртку, и Ланговски, обмотав её вокруг бёдер, так и пошёл. Путь назад занял у них примерно часа два. За это время они ещё немного переговорили.
– Проф, ты сказал, что хотел повторить эксперимент Бэннера, ты о чём вообще?
Уолтер почесал затылок и начал рассказывать:
– В широких кругах об этом, конечно, неизвестно, военные скрывают, опасаясь пугать простых людей, но среди нас, учёных, особенно моей специальности, известно, что один учёный, Брюс Бэннер, в ходе экспериментов с гамма-излучением умудрился превратиться в здоровенного зелёного громилу, которому даже танковый выстрел в упор нипочём. Всё бы ничего – сила, мощь, ловкость, регенерация, всё на высшем уровне, выше просто некуда, – но есть одно «но»: гениальный учёный, человек, чей интеллект даже мне сложно осознать, в момент превращения полностью теряет себя, остаётся лишь какой-то дикарь, основной инстинкт которого – наказать обидчика. А все мы, люди, все мы злимся, вот только в случае Брюса любое «разозлиться» приводит к тому, что появляется зелёный парень и разносит полгорода в пыль. Вот как-то так.
Кай, который в принципе знал о Брюсе Бэннере и Халке и о том, что тот может, услышав версию со Сквоча, спросил:
– И вы, зная и понимая о возможных последствиях, всё равно решили повторить это безумие?
– Ну да, понимаю, как это звучит, и согласен с формулировкой «безумие», но всё же я учёный, а с Брюсом я в своё время был знаком, мы были друзьями, познакомились, когда я учился в Пенсильвании. Поэтому, зная этого человека, я предположил, что не всё там было так однозначно. Брюс не мог целенаправленно сделать то, что сделал. Вероятно, там была какая-то череда случайностей. Я же не собирался допускать случайностей, я хотел провести управляемый эксперимент, поэтапный. У меня не было цели превращаться в большого и зелёного, но карты легли иначе, и получилось то, что получилось. Однако я со временем понял, что получилось не совсем то же, что у Брюса. Моя установка и эксперимент сделали не конкретно меня монстром – она пробила портал, и уже сущность, которая была по ту сторону портала, помогла моей трансформации. Забавно, я ведь поначалу думал, что я оранжевый, потому что гамма-лучи проходили через северное сияние, как раз разыгравшееся около базы. Глупо, да?
– А почему ты не обратился к Департаменту Н? – спросил Логан.
Кай навострил уши.
– Что за Департамент Н? – спросил он.
Уолтер, тяжело выдохнув, сказал:
– Нарья, у нас с ней вышел конфликт, мы повздорили, подрались, в итоге я решил уйти, потому что… там бы добром не закончилось.
– Сноуберд решила с тобой конфликтовать? – переспросил Логан.
– Эй, мне кто-нибудь объяснит, что за Департамент Н? – уже психанул Кай.
– Ну… – Уолтер помолчал какое-то время. – Департамент Н – это правительственная программа. Когда различные суперы и всякие потусторонние сущности начали набирать массовый характер, мы решили тогда, что нам нужна своя команда, понимаешь? Буква «H» – от фамилии Хадсон. Джеймс Хадсон, его жена Хизер. Они это всё и создали. Официально – чтобы курировать супергероев на канадской территории. Неофициально – канадское правительство увидело, что в Штатах появляются мутанты, костюмированные психи и прочие, и решило: нам тоже нужна своя команда. Хадсон эту команду и собрал. Такие же люди с необычными возможностями. Логан, к слову, был одним из них.
– Да, было дело, – повторил Джеймс. – Но потом я решил уйти, да только Департамент так просто не отпускает.
– Ага, то есть стоп – в смысле, мы решили? – переспросил Кай. – Уолтер, ты?
– Ну да, да, – повторил Уолтер. – Я один из основателей. Именно в тот момент, когда я ещё был физиком, я имел немалый вес в государственных структурах. Вот, была создана Альфа-группа, а потом я тоже стал таким.
– Ну да, и пытался меня прихлопнуть самолётом, – бухнул Логан.
– Слушай, ну я же извинился, – повторил Уолтер. – Я же не знал, что ты… в общем, что у тебя были причины. Мне просто сказали, что ты дезертир.
– Ай, ладно, забили, проехали. Так что у тебя за дела со Сноуберд?
– Нарья, она… ты же знаешь её природу, она полубогиня, мама у неё из северных богов, а у них пунктик на Великих Зверей. Так вот, когда Нарья узнала, что источник моих сил – это Танарак… в общем, сам понимаешь.
– Сильно её бомбило?
– Она меня почти убила. Поэтому я и не пошёл к ним.
Кай шёл молча и слушал, попутно обрабатывая информацию. Департамент H – это было интересно. Если он до сих пор существует в каком-то виде, пусть и «под псевдонимом», значит, у канадского правительства есть структура, которая отслеживает сверхлюдей. А значит, рано или поздно они могут заинтересоваться нами. «Я думал, что знаю о Марвел. И что смогу быть готовым к любой гадости заранее. А оказывается, я нихрена не знаю». Нужно теперь учитывать и этих местных «мстителей».
Так, за разговорами, они и добрались до фабрики, оттуда вызвали машину, и уже в особняк попали, когда смеркалось. Вся компания своих были дома и встречали. Было видно, что все на взводе, особенно Эмма, та так вообще сверлила Кая встревоженным взглядом, словно чувствовала что-то. Когда они вошли, Кай почувствовал ментальный запрос от Эммы, чуть-чуть приоткрылся, и она мелкими, лёгкими касаниями начала бомбардировать сознание, проверяя физическое и эмоциональное состояние. Мужчина коротко отправил ей мыслеобраз, в котором объяснял, что с нами всё хорошо, мы разобрались с причиной проблем на фабрике, но что это ниточка, потянув за которую, нашли большие проблемы. «А, к слову, удобный навык – мы с ней тренируем быстрый обмен мыслями. Поначалу давался сложно, но сейчас мы даже не всегда общаемся вслух». Эмма округлила глаза, перевела взгляд и так же серией импульсов проверила Логана, но там чисто поверхностно – сам Логан в наши ментальные игры играть отказался наотрез, – а потом перевела взгляд на Ланговски, и уж тут выражение лица приняло просто неподражаемую эмоцию, мол, а это что за чучело. Ну ещё бы – интеллигентный профессор сейчас вообще не походил на титулованного учёного-физика: весь грязный, в разводах, в потёках крови, из одежды на нём лишь пододранные штаны да прикрытая промежность моей же курткой.
– Ты в порядке? – она посмотрела сначала на меня, потом на Логана, потом на Ланговски. На последнего уставилась чуть дольше, чем на первых двух. – А это кто?
– Это доктор Ланговски, – ответил Кай, проходя мимо неё в дом. – Физик. Время от времени – большой лохматый громила. Нуждающийся в штанах и ужине. В таком порядке.
– В таком порядке, – согласился Ланговски и попытался улыбнуться. Получилось криво: лицо было в грязи и крови. – Рад знакомству. Простите за… кхм, внешний вид.
Эмма смерила его оценивающим взглядом, потом посмотрела на меня. Я видел этот взгляд: «Ты опять притащил домой странного человека?».
– На кухне есть суп и хлеб, – сказала она. – Штаны… сейчас найду что-нибудь. Вы размер носите… э-э…
– XXXL, – подсказал её любимый.
– Кай!
– Что? Я констатирую.
Ланговски хмыкнул, и даже Логан позволил себе подобие улыбки. Эмма, покраснев, развернулась и пошла внутрь. Мы – за ней.
Они расселись все вместе в гостиной: Кай – в кресле, Эмма – на том же кресле, но на подлокотнике. Это была чисто их особая игра: вроде вместе, а вроде и напоказ – нет. Реми сел в кресло напротив них, как всегда, с бокалом чего-то спиртного в одной руке, а другой перебирал карту. Джеймс, как всегда, – с сигарой у камина, а Кайла рядышком с ним, опиралась на него спиной, в руках заготовила блокнот. Это уже её фишка – она всегда старалась накидать эдакий план, так ей удобнее было потом думать. Ланговски же, одетый и принявший душ, уселся на диван, ему принесли большую кружку кофе, куда Реми, щедрая душа, плеснул чего-то явно алкогольного.
– Итак, – начал Кай. – Кратко: у нас по фабрике бегали какие‑то твари размером с легковую машину, и это «мелочь», если верить нашему новому другу Уолтару Ланговски. Эта мелочёвка попала к нам не абы как, а из порталов, которые открывает какая‑то неизвестная гнида. И таких порталов уже открыто до едрени фени по территории Канады, а также ещё будет открыто для того, чтобы ослабить границу нашего мира, после чего к нам сюда залезет какая‑то неведомая «хатонь». Первые признаки заметил именно профессор Ланговски, для чего бегает по стране в образе небольшого Кинг‑Конга и рвёт на запчасти вражескую разведку, а также свои штаны.
На словах про штаны Ланговски смущённо прокашлялся, поставил кружку с кофе и дополнил:
– Я зарегистрировал вспышки гамма‑излучения и шёл по ним, отмечая по карте. Вспышки начались от Лабрадора до Гудзонова залива и далее к Монреалю. Поначалу это были просто небольшие излучения, потом мне стали попадаться первые твари – одна‑две; дальше – больше: две‑три, а сегодня было аж пять, что уже для меня создало некоторые проблемы. Я считаю, что это делает кто‑то целенаправленно, и этот некто – не человек, а что‑то разумное и, скорее всего, древнее.
Кайла чиркала тезисы в блокноте, Реми задумался настолько, что перестал крутить карту. Кай с Эммой замерли, сосредоточенно слушая, а Логан хмурился.
– Уолтер, а с чего ты решил, что это кто‑то древний? – спросил, выпуская дым, Джеймс.
– Тут уже стоит объяснять, кто такой я сам на данный момент. Дело в том, что я не мутант и не изменённый человек. Я своим экспериментом открыл похожий портал в измерение «Великих Зверей», где это почувствовал один из них и сплёл меня и себя через ту брешь. Теперь, когда я превращаюсь, то приобретаю тело – хоть и сильно ослабленную версию – одного из восьми этих самых зверей: Танарака. Он не управляет мной, но присутствует в сознании, отсюда и мои знания.
– Великие Звери, – повторил Логан, снова выдохнув дым. – Я о них слышал. От Сноубёрд, когда работал с Департаментом H. – Он повернулся к вопросительно смотрящей Кайле: – Она… ну, типа, божество такое, инуитское. Полубогиня. Её задача – защищать мир от этих тварей. Она мне как‑то рассказала, что Звери – это не просто большие монстры. Это сущности из другого измерения, где сила – это материя. Они из неё состоят, ей дышат. И им нужен наш мир, потому что их мир – это, грубо говоря, голая сила, а здесь есть материя, которую можно поглощать.
– И сколько их? – спросила Кайла, снова уткнувшись в блокнот.
– Восемь, – ответил Ланговски. – Тундра, Коломак, Танарак, Сомон, Кариок, Ранак, Толомак и Неоток. У каждого – свои особенности. Тундра – самый крупный, буквально состоит из земли, контролирует ландшафт. Коломак – зима, бури, холод. Танарак – тот, с которым я… связан. Сила и мощь, в основном. Сомон – их лидер, «Великий Ремесленник», управляет материей своего измерения и ещё много чего может. Кариок специализируется на гниении и распаде. Ранак – пожиратель, самый слабый, но ему нужен носитель. Толомак – огненный. А Неоток… Про него говорят, что он самый опасный из всех. Просто – чистая разрушительная мощь.
– Звучит как список боссов в RPG, – пробормотал Кай. – Где на последнем – «хардмод» с фазами.
– Что? – Кайла подняла бровь.
– Неважно. Продолжай, Уолтер.
– Да чего тут продолжать‑то? Кто‑то пробивает дырки в пространстве; когда их станет достаточно, получится большая дыра, из которой полезут эти самые «великие».
Все погрузились в мысли, переваривая перспективы.
Реми, как на уроке, поднял руку и, дождавшись внимания, начал:
– У меня серия вопросов: кто? Зачем? И когда?
– Не имею даже намёка на понимание, кто… – ответил Уолтер. – Это кто‑то, кто знает про «Великих Зверей» и при этом умеет работать с пространством между мирами. Кто‑то сильный и много знающий.
Кай усердно пытался шевелить извилиной. «Сильный, знающий, умеет в пространство. Кто? Почему‑то на ум пришла лысая мадам, но её обязанности как бы наоборот, нет? Может, маг‑отступник какой? Так та же мадам, если это магия, обязана была прекратить безобразие. Тогда Эль Сабах Нур? У него есть технологии каких‑то там Небожителей, сам он древнее говна мамонта и при этом телепат, маг, да много вообще кто, сильный – шо пипец… Только в каноне он не так действовал. И если здесь это ископаемое решило провести такую предварительную подготовку, то даже и не знаю, как такому противостоять… М‑да, накрутил сам себя».
– Кай, ты дома? – вернул мужчину к реальности голос Эммы.
– Ммм? Прости, я думаю.
– О, это замечательно, но, может, вслух?
– Вслух – вот что, – Кай выпрямился в кресле. – У меня есть две версии того, кто может стоять за этими порталами. Обе – дерьмо. Первая: это Апокалипсис.
– Кто? – Джеймс нахмурился.
– Эн Сабах Нур. Он же «Апокалипсис», древний мутант. Один из первых. Ему тысячи лет, и он обладает технологией инопланетной расы – Небесных, – которая даёт ему возможность манипулировать материей, энергией, открывать межпространственные врата. Его философия – «выживает сильнейший». Если он решил, что Великие Звери – подходящий инструмент для проверки человечества и мутантов на прочность, это вполне в его стиле.
– Как‑то ты дохрена о нём знаешь, – заметил Джеймс.
– Он – это как раз то, о чём я тебе вчера намекал, – ответил Кай и продолжил: – А вторая версия ещё хуже. Она звучит как «Я не знаю», и это страшно тем, что если условный «второй поганец» сопоставим с Апокалипсисом, при этом о нём мне неизвестно ничего, то и как с ним бороться – тоже непонятно.
Ланговски, следивший за мыслью Кая, проговорил:
– Есть и третий вариант, который вы не рассматриваете…
Он поймал на себе скрещённые взгляды и продолжил:
– Что, если это не мутант и не технология нашего мира? Что, если эти порталы научились открывать с той стороны?
– Это было бы херово… – опустошённый такой мыслью, вымолвил Кай.
– Нет, это было бы катастрофой! – поправил Ланговски. – В таком варианте нам бесполезно искать кого-то здесь. Остаётся лишь ждать прихода оттуда.
– Сколько времени у нас есть? – как будто бы подвёл черту Логан.
Уолтер как-то затравленно посмотрел на всех и проговорил:
– Если проколы будут появляться с той же частотой, то полгода, плюс-минус.
– Нам нужно готовиться именно к самому ху… кхм, плохому варианту, – уверенно начал Реми. – Я хочу сказать, что тренировки – это зачёт, но этого мало. Нужно оружие, много и мощного. Может быть, какая-то техника…
– Согласен, – тут же включился Логан. – А ещё нужны кадры. Ты говорил про команду «суперов». – Он повернулся к сыну.
– Говорил. Только за полгода где я их возьму? Да, «особенные» люди есть в наше время везде, но пока найдёшь, пока завербуешь и обучишь. Это время, которого нет.
– А что, если я скажу, что есть у меня на примете… скажем так, готовая команда? – подала голос Кайла.
– Эмм, да? – удивились все, даже Логан.
– Вы забыли, как два брутальных самца… в смысле, мутанта, – она проказливо улыбнулась, – спасли группу мутантов пять лет назад? Я не теряла связь с ребятами, и один из них в США сейчас входит в состав как раз-таки боевого отряда. Наподобие нашего, только у них там всё более «идейно».
«Да ла-адно, вот уж не думал, что канон настолько вцепится мне в зад. Зуб даю, она про "Скотти и Ко", Люди Икс которые, мда.»
– Это меняет наше положение с безнадёжного на «возможно вывезем», при условии, что мы договоримся с ними, – сказал Реми, вновь оживляя карту в пальцах.
– Что же…
Кай протянул эти слова, думая, как лучше всё провернуть. Сами Люди Икс ему нужны ещё и потому, что впереди «Апокалипсис», и вписаться в бой совместно было бы максимально верно. Плюс какой-никакой, а контакт с небедным и влиятельным «долькоманом» – тьфу, это про другого мозгоклюя же? Вроде да, ладно. В общем, в свете приближения возможных событий, контакт наладить надо. Но вот кто поедет?
– Кайла, ты можешь связаться и договориться о встрече? Полетим мы с Эммой. Если это те, о ком я думаю, то у них там сильный телепат имеется, а разум защищать умеем только мы.
– Ты никому не веришь, да? – спросила Кайла. – Хорошо, я свяжусь.
– А я должен верить? Я только вам верю, вы моя семья. Остальные, может, и хорошие, но пока не доказали этого, веры им нет. Да и потом с оглядкой.
– Правильная позиция, сын, – хлопнул Логан его по плечу и пошёл к бару.
– И последнее, – Кай обвёл всех взглядом. – Ланговски, ты теперь с нами. Не в смысле «в плену» – в смысле «в команде». Если тебе нужна база, лаборатория, место, где можно работать – у нас есть подземные этажи, пока пустые. Ты готов с нами работать? Оборудуй. Что нужно – найдём. Деньги у нас есть. А знания твои – бесценны.
Ланговски посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах была видна усталость, но и ещё там появилась надежда. Когда становишься отверженным одиночкой и вдруг находишь людей, которые не только верят тебе, но и готовы работать с тобой – это, наверное, как найти воду посреди пустыни.
– Я… – он запнулся. Потом кивнул. – Да. Спасибо. Я… буду полезен. Обещаю.
* * *
Их самолёт сел в аэропорту Ла‑Гуардия, который находился в одном из районов Нью‑Йорка, точнее, в Квинсе. Выйдя из самолёта, Кай учуял не очень приятный запах – такое ощущение, будто где‑то рядом находится мусорка. Он поморщился и, шумно выдохнув, подал руку вышедшей вслед за ним Эмме, и они спустились с трапа небольшого пропеллерного самолёта от какой‑то местной авиакомпании.
Кай ещё в Канаде отметил, что сам самолётик‑то был не очень: и краска облупившаяся, и хвостовое крыло подавало признаки ржавчины. В общем, где‑то там, глубоко в его русской душе, он почувствовал довольный хмык.
Они шли по асфальту аэропорта, как два аристократа. Кай – высокий, плечистый, спортивный, в джинсах по последней моде, в туфлях и кожаной куртке, слегка нараспашку, открывающей могучую грудь. Рядом с ним шла изящная высокая блондинка в приталенном белом пальто, из‑под которого выглядывали стройные ноги в белых брючках и туфлях на высоком каблуке.
Они шли неторопливо, осматриваясь. Со стороны смотрелось так, будто какие‑то представители небес спустились и решили пройтись по грешной земле чисто из научного интереса. Вроде бы и одеты не слишком царственно, но в то же время манера подать себя выделяла их.
Их встречали двое. Им даже не понадобилась табличка, чтобы понять, что это встречают именно их, так как одного из встречающих они узнали.
Скотт Саммерс изменился за это время довольно сильно: подрос, хотя ещё и не достиг полноценной взрослости, сохраняя черты подростка. Ну ещё бы – ему на вид лет семнадцать. Уже довольно высокий, но ещё худощавый, в легкоузнаваемых очках. В джинсовом костюме он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и высматривал в толпе людей знакомые лица.
Рядом с ним стоял довольно колоритный персонаж. И Кай его сразу опознал, хотя он ещё и не оброс синей шерстью: фигура и характерные черты лица его выдавали. Это был высокий, плечистый… даже не так – бочкообразный мужчина: не толстый, но здоровенные плечи и такие же ноги, слегка расставленные, как у кавалериста, выдавали в нём Хэнка Маккоя. Но, несмотря на свои физические стати, он вызывал приятное впечатление. У него было доброе, харизматичное лицо, и сам он создавал довольно интеллигентный вид в твидовом костюме. Он располагающе улыбнулся им, когда они подошли.
Саммерс тоже, глядя на них сосредоточенно, явно узнал и слегка неловко задал вопрос:
– Вы… Кай и Эмма? Я – Скотт, Скотт Саммерс. Вы помните?
Эмма приятно и тепло улыбнулась ему, а Кай, не дожидаясь паузы, тут же ответил:
– Да, малой, мы тебя помним, можешь не переживать. Я ещё тогда отметил твои стильные очки. Не думал, что тебя из Канады так далеко унесёт, да ещё и то, что ты пристроишься к таким же, как мы.
Хэнк, выслушав эту тираду, улыбнулся, заметив, как Саммерс слегка заалел от слов Кая и внешнего вида Эммы.
– Ну, я… я ещё тогда… ну, короче, это долгая история, – начал, слегка заикаясь, объяснять Скот.
– Тогда расскажешь нам её попозже, – подмигнул ему Кай.
– Хэнк Маккой, – мужчина шагнул вперёд и протянул руку. Пожатие было крепким, но контролируемым. – Рад знакомству. Профессор Ксавьер ждёт вас в школе.
«О‑ё‑ё… Циклоп и Зверь. Ну, понеслась», – Кай мысленно присвистнул, всматриваясь в обоих. Скотт Саммерс – будущий лидер Людей Икс, тот самый, который в фильмах расстреливает «лучами добра» всё, на что глаз ляжет. Сейчас – худощавый юноша, застенчивый и слегка неуверенный в себе, ещё слабо понимающий, кто он и что с ним будет. Хэнк Маккой – Зверь, гений, который в скором времени утеплится синей шерстью и станет одним из самых узнаваемых мутантов в мире. А пока – пиджак, очки и пожатие интеллигентного профессора. «Аж ностальгически как‑то: я помню тебя, Зверь, и других по фильмам. Но как оно всё здесь, в реальности?»
– Кай. Это Эмма. Спасибо, что встретили.
Эмма чуть кивнула, улыбнувшись одними губами. Она тоже приглядывалась, но, в отличие от Кая, знала меньше, зато отлично чувствовала: оба мутанты. И оба – не простые.
– Ну что, поедем? – спросил Кай.
Хэнк подхватился:
– Да‑да, конечно, пойдёмте.
И они пошли на выход из аэропорта.
Маккой повёл их к припаркованному автомобилю – большому американскому седану, Chevrolet Caprice образца, судя по всему, этого года: широкий, как баржа, с хромированным бампером и салоном, в котором можно было бы устроить небольшую вечеринку. Кай, полюбовавшись, забрался на заднее сиденье рядом с Эммой. Скотт сел впереди рядом с Хэнком, и машина выехала из аэропорта на шоссе.
Пока ехали, Кай во все глаза рассматривал Нью‑Йорк, и впечатление у него через какое‑то время создалось такое, будто бы он смотрит на раненого зверя, которого ранили, но не захотели добить, и теперь он лежит, хрипло дыша, и решает: пожить ему ещё или уже лучше сдохнуть и не мучиться.
Запах, который Кай уловил сразу же в аэропорту, был не просто так: как раз в семьдесят пятом‑семьдесят шестом году Нью‑Йорк переживал не самые лучшие времена. Это было время кризиса, финансового прежде всего. Долги города, по примерным подсчётам, были около двенадцати миллиардов долларов. Конечно же, это начало приводить к тому, что банки и кредитные организации перестали работать с городом, вливание денег приостановилось. Дальше – по нарастающей: начался процесс деиндустриализации. Ну, а если по‑простому – всё начало закрываться, как у нас в России в девяностых. Здесь была похожая картина: фабрики и производство закрывались, рабочие уходили. Это вело к тому, что налоги в казну города уменьшались, а расходы на социальные выплаты увеличивались, так как было много безработных.
Поначалу правительство города пыталось бороться с этим довольно тупо: начали замораживать зарплаты социальным работникам или задерживать их, сокращать рабочие места. И люди это всё видели и чувствовали. Соответственно, и отношения между собой, и к самому городу были весьма спорными. А недавно жара усилила эффект тем, что поджарила мусор, который городские службы уже давно не убирали, так как некому. От этого город «благоухал». Местами было ощущение, будто они ехали не по городу, а по свалке.
Манхэттен маячил вдали: небоскрёбы, те самые, с открыток, только сейчас они казались какими‑то… потёртыми. На многих – потёки от воды и грязи, кое‑где выбиты стёкла. Билборды – огромные, кричащие: рекламировали сигареты, «Кока‑колу», какой‑то фильм с обложкой в стиле диско. Граффити покрывало стены, заборы и даже вагоны поездов на эстакаде – не было поверхности, которую бы не разрисовали баллончиком. «Тагеры», как их называли, оставляли свои подписи на чём угодно: вагоны метро были сплошь разрисованы, отчего выглядели как движущиеся полотна абстракционизма.
Кай заметил несколько проституток, стоявших на углу совершенно открыто, прямо днём. И это был не какой‑то гетто, а вполне приличный район где‑то в Бронксе. На глаза Каю попались целые кварталы, стоявшие заброшенными: домовладельцы поджигали собственные дома ради страховки, а полиция давно махнула рукой. Сорок вторая улица, как рассказал ему Хэнк, была сплошь в дешёвых гостиницах и пип‑шоу – «самый скользкий квартал Америки», по выражению Rolling Stone.
Даже в относительно неплохих районах всё было не очень: мусор, бомжи, стены, разрисованные граффити, так что иногда казалось, будто бы едешь по какой‑то странной художественной галерее.
Кай рассматривал всё это и, не удержавшись, с лёгким сарказмом в голосе сказал:
– Да‑а, красивый город…
– Город в кризисе, – ответил Хэнк, не отрывая взгляда от дороги. – Муниципалитет чуть не обанкротился в семьдесят пятом. Вашингтон отказал в помощи, и Нью‑Йорк выжил буквально на одних кредитах. Теперь Рейган режет социальные программы – а они для этого города, сами понимаете… Но люди здесь крепкие. Они не сдаются.
Эмма всю дорогу тоже рассматривала город. Она была в Нью‑Йорке еще ребенком, сейчас для неё это было интересно, новый опыт. Но смотрела она не просто так, а сквозь призму своих особенностей: посылала небольшие импульсы телепатии – не чтобы прочитать мысли, а чтобы считать поверхностный фон. Этому её Кай научил: у него примерно по такому же принципу работает восприятие ци.
Они ехали, беседуя. Эмма, всё‑таки не выдержав, заметила:
– Очень много мутантов.
Кай перевёл взгляд на неё и спросил коротко:
– Заметила?
Она, улыбнувшись ему, ответила:
– Да. Пока ехали, я почти на каждой улице видела как минимум одного‑двоих. Даже здесь сейчас я вижу троих. Правда, они не знают, судя по поведению, о том, что они мутанты.
Хэнк, слушая их, хмыкнул:
– Добро пожаловать в большой город. Здесь действительно очень много мутантов, и действительно многие даже об этом не задумываются и не догадываются. Просто свои «особенности» объясняют себе тем, что они от природы странные. – При этих словах он слегка передёрнул плечами: похоже, и сам не так давно пережил этап принятия своих «странностей».
Они выехали из Манхэттена на север, через мост, и постепенно городской пейзаж сменился пригородным: дома стали ниже, деревьев – больше, улицы – тише. Вестчестер был совсем другим миром: зелёные лужайки, ухоженные заборы, особняки за ними. Не то чтобы роскошь, но – достаток, спокойствие и уверенность.
Кай глядел на это и мысленно сравнивал с тем Нью‑Йорком, который они только что миновали: два мира на расстоянии получаса езды.
– Далеко ещё? – спросила Эмма.
– Минут двадцать, – ответил Скотт, оборачиваясь. – Школа в Салем‑центре. Это за Вестчестером.
– Школа, – Кай повторил с лёгкой улыбкой. – Это что, школа‑интернат?
– Что‑то вроде, – Хэнк чуть усмехнулся. – Но не обычная. Вы поймёте, когда увидите.
Через какое‑то время машина свернула на грунтовую дорогу, обсаженную старыми клёнами, проехала мимо каменной стены с чугунными воротами и выехала на длинную аллею, в конце которой… стоял особняк.
Кай смотрел на него, и в голове крутилось: «Вот щас бы, как маленькая девочка, завизжать и тыкать пальцем: мол, это он, это он. Хе‑хе».
Да, как ни крути, а место культовое для него как бывшего фаната вселенной. Особенно.
Особняк был большим – куда больше, чем казался на экране. Трёхэтажный, в неоклассическом стиле, с колоннами у парадного входа, высокими окнами и мансардной крышей. Фасад – светлый камень, потемневший от времени, с лепными деталями, которые говорили о возрасте здания: не меньше полутораста лет, а то и больше. Перед входом – круглая площадка‑подъезд с клумбой по центру и дорожка, посыпанная гравием. По бокам – газоны, подстриженные, но не до казённости: чувствовалось, что тут живёт не корпорация, а семья. За домом угадывались деревья, какая‑то постройка – может, гараж или оранжерея.
Кай смотрел и сравнивал с тем, что помнил из фильмов: в кино особняк выглядел чище, идеальнее, с лоском компьютерной графики. А в реальности – трещина на одной из колонн, водосточная труба чуть перекошена, краска на ставнях одного из окон облупилась. Живой дом, в котором живут, а не декорация, по которой водят экскурсии. Это ещё больше било по мозгам: он тут во плоти, и вокруг «живое» место, и обитатели тоже живые, а не персонажи.
– Это… впечатляет, – сказала Эмма, и это было искренне.
– Это дом Чарльза Ксавьера, – ответил Хэнк, паркуя машину. – Его семья владеет этим поместьем уже давно. Чарльз превратил его в школу для детей, которые… отличаются от других.
– Мутантов, – спокойно сказал Кай.
Скотт обернулся и посмотрел на него сквозь рубиновые стёкла очков.
– Вы знаете это слово.
– Хах, Скот, я же не с ветки слез. Было бы странно, не знай я «определения» для таких, как я сам. Так что да, знаю, и не только это слово.
Внутри особняк оказался не менее колоритен: широкая мраморная лестница, портреты на стенах – какие‑то предки Ксавьера, судя по фамильному сходству, паркетные полы, которые скрипели в определённых местах, и запах – старого дерева, книг и чего‑то вроде воска. Как в музее, только тут живут. «Наверное, провинившихся заставляют смазывать эту красоту».
Когда они шли по коридору, Кай, внимательно рассматривавший всё, заметил на одной из дверей – которая, наверное, была дверью учебного класса, – расписание. Среди обычных названий было интересное название урока: «Контроль способностей». А на подоконнике рядом с дверью лежал комикс. «А они тут с чувством юмора», – подумал Кай.
Потом из‑за поворота коридора вышла девочка с явно азиатской внешностью. Когда они приблизились, та кинула заинтересованный взгляд на Кая, а потом, увидев Хэнка, махнула ему рукой, здороваясь, и прошла дальше.
И тут же перед ними что‑то вспыхнуло: лёгкая дымка непонятного оттенка и запах. Кай сразу его почуял: как будто бы сера и ещё что‑то непонятное – то ли гарь, то ли жареное мясо. Едва‑едва уловимо, однако всё‑таки он учуял в этой дымке.
В этой дымке появился парень. Хотя парня с ходу в нём признать было сложно: это было худощавое, высокое, явно ещё молодое существо, потому что, несмотря на габариты, лицо было слегка детским. С длиннющим хвостом и кислотно‑синей шерстью. На них посмотрели слегка удивлённые, наивные ярко‑жёлтые глаза. При этом паренёк, «да, после того как присмотришься, сомнения отпадают», смущённо улыбнулся.
Скот, увидевший этот манёвр, тут же начал пацану выговаривать:
– Курт, ты опять телепортируешься по особняку? Тебе же было сотню раз сказано, чтобы ты ходил своими ногами!
– Ой, Скот, ну ногами же так долго, – проговорил парень, и ещё раз полыхнула непонятного цвета дымка, в которой хвостатый парень исчез.
– Это Курт Вагнер, – пояснил Хэнк, не сбавляя шага, – привык. – Ночной Змей. Телепорт. И очень хороший мальчик, просто… подвижный.
– Я заметил, – Кай усмехнулся.
Эмма рядом чуть прикрыла глаза, и Кай почувствовал лёгкий ментальный импульс: она «прощупала» особняк. Поверхностно, деликатно, но полностью. Когда открыла глаза, в них мелькнуло что‑то похожее на уважение.
