Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
Глава 35
До самой вырубки доезжать не стали, за пару километров остановились, вышли из машины. Все были мрачными. С обонянием был порядок: не только у Логана и Кая, Хэнк тоже учуял кровь и тоже примерно обрисовал своим в машине, что их ждёт впереди. Они переглянулись, тихо определились, кто за кем идёт, и двинулись. Впереди был Логан, буквально на полшага, за ним – Кай, потом уже шли Скотт, Джин и Эмма, замыкал Хэнк с Реми. Курт же потихоньку «блинковал» то слева, то справа от них, не уходя далеко.
Шли недолго, осторожно, стараясь не наступать на ветки, буквально минут пятнадцать, и вышли на свежую вырубку. Картина, конечно, была, что называется, за душу берёт. Как именно выглядели вырубки в семидесятых годах? Ну, не будем охватывать Россию и другие страны – конкретно в Канаде и конкретно в этот отрезок времени. Благодаря технологическому буму вырубка представляла собой полутехнологическое действо. То есть это не была куча мужиков с топорами. Вернее, они там всё же были, но, помимо них, на вырубках присутствовало много техники: спецтехника и грузовики с прицепами под вывоз стволов деревьев. Причём именно в этих годах стали вывозить не только крупные стволы, но и мелочь тоже подбирали, так как развивалась целлюлозная промышленность. Здесь были даже машины для прокладки дорог через лес, так как вывозить всё это было нужно достаточно интенсивно, и одна дорога с этим не справлялась. Уже применялись тяжёлые и многофункциональные лесозаготовительные машины: такие агрегаты могли сами валить дерево, обрезать сучья, складывать ветки и грузить стволы для транспортировки.
Всё это привело к тому, что рубка леса была очень интенсивной и довольно безжалостной: не было деревцев, которые оставляли на потом. Была лишь большая поляна с техникой самого разного направления и назначения. И что же увидели ребята, когда пришли? Техника на поляне присутствовала частично, потому что она была разорвана в клочья. Где‑то стояла вмятая кабина, из которой торчал ствол дерева, а из‑под этого ствола текли потёки крови. Где‑то сама машина находилась не на земле, а торчала на дереве, буквально согнутая пополам, обнимала ствол огромного дерева и так и осталась там висеть. Это лишь единичные примеры того, что можно было увидеть на этом побоище. Не было ни одного целого клочка, не было ни одного выжившего. Вся поляна была усеяна телами: кто‑то расплющен, кто‑то раздавлен, кто‑то порван пополам. И почерк был довольно знакомый. Кай уже видел, так сказать, этот стиль боя, и ему очень не нравилось то, что он видел. Мало того что сама картина брала за душу, так ещё и возможный автор картины не радовал.
Они все стояли посреди этой кровавой бойни, и каждый боролся с чем‑то своим: что Росомаха, что Кай, одурманенные запахом крови и видом внутренностей, сейчас усмиряли своих внутренних хищников. Даже у Хэнка мелькнуло что‑то такое. Остальные же, наоборот, всеми силами пытались удержать содержимое желудков внутри себя, потому что им ещё предстояло разобраться, кто это всё натворил, а потом – разобраться с тем, «кто» всё это натворил. Поэтому они начали медленно продвигаться дальше, туда, где слышали странный звук. Он не был похож на что‑то привычное и не был характерен для леса: это было нечто вибрирующее и одновременно звенящее, словно огромная струна под высоким напряжением, за которую кто‑то дёргал.
Они крались сквозь поляну на звук, и Логан первый учуял знакомые запахи. Он повернулся к сыну и сказал:
– Чую, чую ту же вонь, что была от тех тварей на фабрике, помнишь?
Кай сосредоточился и кивнул:
– Да, очень похоже.
Он попытался растянуть своё восприятие энергии и чуть не ослеп: в том направлении, откуда шёл гул, потоки энергии словно взбесились. Это чем‑то напоминало северное сияние, которое кто‑то взял и перемешал блендером. В общем, «вырвиглазно». Он попытался сначала разобраться во всём этом хаосе, но от этого у него начало мутиться в сознании и подташнивать, так что он бросил эту затею. Однако вывод для себя сделал: что‑то там творится совершенно нездоровое и неправильное.
И вот они пересекли кровавую вырубку, и картина, что перед ними предстала, поразила всех. Они увидели поляну – или, точнее, то, что было поляной: сейчас это больше походило на кратеры, оставшиеся после артобстрела. Посреди этого хаоса стоял Уолтер Ланговски… Хотя нет, это был не Уолтер – это был Сасквоч: два с половиной метра шерсти и мышц, огромный, ярко‑оранжевый великан. Это он издавал тот странный гул, который напомнил Каю горловое пение – только тут не песня, а несколько нот.
Сасквоч весь светился: вся поверхность его тела излучала мерцающий багрово‑красный свет, который отделялся от его фигуры и поднимался вверх, к разрыву. К огромному разрыву – не такому, как те, которые они уже встречали, а какому‑то неправильному, словно вывернутому. Это было похоже не на портал, а будто бы на рану в теле, которую взяли и вывернули наизнанку. И цвет подходящий, и вид, и ощущения. Этот разрыв светился тем же багровым светом, что и сам Сасквоч.
Хэнк хотел окрикнуть его, но Кай его остановил. Он шепнул ему:
– Присмотрись. Это не Уолтер. Глаза… У нашего Сасквоча глаза всегда были человеческими, разумными, а здесь, видишь, это глаза зверя, но никак не человека, и добром из них не веет.
Хэнк присмотрелся и опустил плечи, признавая правоту Кая. А действие тем временем продолжалось: от вывернутого разрыва, словно паутинки, начали струиться потоки энергии, распространяясь на всю поляну. И на кончиках этих паутинок начали возникать мелкие проколы. Вот эти уже были знакомы – с такими они сталкивались. Из этих проколов полезли твари – да‑да, те самые вонючие любимцы Логана. Они тут же начали курсировать по лесу, по поляне, возбуждённо тянуть носами. Твари чувствовали запах крови и мяса и сразу же потянулись в сторону бойни, устроенной уже… Не было никаких сомнений – Сасквочем.
– Твою мать, – выдохнул Реми. – Это что же получается? Всё это время все эти порталы открывал…
– Уолтер, – сказал Кай.
– Ты уверен? – хрипло спросил Логан.
– А сам не видишь? Не хочу быть капитаном очевидностью. Здесь прямо перед нами – покрытый с ног до головы человеческой кровью и кишками Сасквоч, вокруг которого бегают знакомые нам страхолюдины. Между ними нет агрессии, следовательно, они союзники. Дальше – сами разрывы. Ты ведь не сомневаешься, что это разрывы? Мы сами же только что всё видели. Так что да, я теперь уверен.
– И что будем делать? – хмуро спросил Маккой.
– Как что делать? Вариантов‑то особо нету: нужно выбить дерьмо из Уолтера и зачистить всех этих тварей.
– Что это за свечение вокруг него? Это не похоже на гамма‑излучение, это что‑то другое, – сказал Хэнк.
– Да, ты прав, это не гамма. Это энергия Великих зверей. Ну, конечно! Пазл сложился… – сказал зло Кай. – Он же сам нам говорил, что связан с Танараком, прямо так ведь и сказал, бл*дь! Что тот сплёл их через портал и его сила – от Танарака. Но ведь ничего ж не бывает просто так, верно? Видимо, он своего рода аватар Великого Зверя здесь и, сам того не подозревая, выполнял волю того, с кем связан. Или же вообще в моменты превращения Танарак может использовать его тело как своё, будто марионетку. Мы с вами сейчас видим как раз это. Перед нами не Уолтер, перед нами сам Танарак. И если, сука, я прав, то там, за разрывом, тоже он, только в своей настоящей форме. Нужно прервать это всё, иначе рискуем столкнуться с одним из восьми великих. – Заключил Кай. – Работаем быстро и жёстко. Логан, Реми – вы чистите тех тварей, что уже вылезли. Не дайте им расползтись. Скотт, Джин – поддержка с дистанции. Курт – эвакуация, если кто‑то отхватит по‑серьёзному. Хэнк – ты со мной. Мы – к Уолтеру. Нужно разорвать его связь с Танараком, иначе эта дыра расползётся так, что не заткнём.
– А я? – Эмма.
– Ты, солнце, – щит. Если из портала вылезет что‑то крупнее этих ушлепков, давишь им на мозги, как мне, когда я не хотел покупать ту рубашку…
– Кай! – рявкнула Эмма.
– Шучу. Держишь, сколько сможешь. Потом – в алмаз и в ближний бой.
Эмма кивнула и переключилась. Кай увидел, как её кожа пошла кристаллическим блеском.
– Пошли, – Кай шагнул на поляну.
Первую тварь, которая заметила их и бросилась навстречу, встретил Логан. Адамантовые когти вошли в череп, как в масло, и тварь взвыла коротко, но не спешила подыхать. Кровь – тёмная, почти чёрная – брызнула, и Логан, скривившись от вони, рванул когти вниз, вспарывая тварь от морды до грудины. Тварь дёрнулась и затихла.
– Бл*дь, они всё так же воняют! – рыкнул он, отряхивая руки.
– Так и привыкнешь! – Кай уже подбегал к Уолтеру.
Ещё одна тварь бросилась на него сбоку – из‑за дерева, с молниеносной скоростью. Кай ушёл с линии атаки, резко сменив траекторию, и ударил вдогонку «фирменным» импульсом – «чёрный» дракон полыхнул, разрывая чужое ци. И тварь потеряла голову буквально: уродливая башка покатилась, а тело, набравшее разгон, влетело в ствол, и дерево хрустнуло. Кровь – шипящая, кислотная – брызнула, обжигая землю.
Следующую кракозябру взял Реми. Серия заряженных карт влетела в тварь, как стая ос: взрыв за взрывом, и от той остались лишь дымящиеся куски. Гамбит же перекатился, уходя от брызг крови, и встал, отряхиваясь.
– Мерзость, – процедил он, доставая посох. – Четвёртая – моя.
Четвёртая, самая крупная из «щенков», бросилась не на Реми, а на Скотта. Юноша не дрогнул: поднял руку к очкам, и рубиновый луч ударил из глаз – концентрированный, мощный. Тварь и опомниться не успела, как луч прожёг ей бок насквозь, и та рухнула, дёргаясь в судорогах.
– Есть! – крикнул Скотт, и в его голосе появился кураж. – Их ещё сколько?!
Кай не ответил – он уже был у Сасквоча.
Ланговски стоял на коленях, и бордовое свечение, пульсирующее из его тела, было таким густым, что воздух вокруг дрожал. Его глаза были закрыты, рот открыт, и из горла шёл низкий, утробный звук – вибрация, от которой у Кая заныли зубы.
– Уолтер! – Кай крикнул, вкладывая в голос ци, чтобы пробиться сквозь что угодно. – Уолтер, слышишь меня?!
Нет ответа. Свечение не дрогнуло.
– Он не слышит, – Хэнк, подбежавший следом, анализировал ситуацию мгновенно. – Что‑то… что‑то использует его. Как канал.
– Я вижу, – Кай пригляделся. На уровне ци картина была яснее: связь, которая шла от Сасквоча вверх, в трещину, была не односторонней. «Некто» тянул энергию из Уолтера, выкачивал, как насос. И при этом защищал и вливал поток в разлом, расширяя трещину. Сасквоч был не просто каналом – он был живым ключом, который кто‑то поворачивал в замке. Своего рода преобразователь в нужный спектр.
– Всё херово, связь надо рвать срочно! – Кай сформировал импульс. – Хэнк, когда я ударю – оттащи его. Тупо в сторону. Он здоровый, но вариантов нету. Рванёшь – и тащи назад.
– Понял, – Хэнк встал за спиной Сасквоча, упёрся ногами.
Кай вложил ци в обе руки: «белый» – щит, чтобы не получить ответочку; «чёрный» – разрывающий импульс, направленный не в Уолтера, а в саму связь, в ту нить, которая шла от его груди к трещине. Кай вломил…
Импульс пошёл – и даже в физическом мире был слышен хруст, когда тот столкнулся с чем‑то. Не с Уолтером – с тем, что было по ту сторону. Связь дрогнула, и из трещины хлынуло давление – такое, что Кая, словно тряпку, отшвырнуло на три метра. Он перекатился, встал, сплёвывая кровь – из глотки, что набралась там от давления.
– Сука, бл*. Тварь по ту сторону – сильнее, чем я думал, – прохрипел он. – Оно держит его.
– Тогда нужно ещё, – Хэнк, не отлетел только потому, что вцепился в оранжевую шерсть Сасквоча и держался, как бульдог, рванул. Изо всех сил. Мышцы Хэнка были нечеловечески сильны, и Сасквоч сдвинулся – на полметра, на метр.
Связь дрогнула. Трещина в небе чуть сузилась. И тогда из неё раздалось… Что‑то…
Что это, звук, Кай догадался лишь по тому, что оглох: видимо, барабанные перепонки лопнули. Не вой, не рык – рёв. Такой силы, что деревья вокруг поляны пригнуло к земле, как от урагана. Логан, который добивал последнюю тварь, замер. Скотт схватился за голову. Джин вскрикнула и упала на колени: телекинез, который она инстинктивно подняла, чтобы защититься, не выдержал, и давление прорвалось. Курт, на дереве, вцепился в ствол так, что когти впились в кору.
– Что это?! – заорал в панике Скотт.
– Это – он, – указал Кай в разлом. Он ещё не слышал, но догадался, о чём Скотт спрашивал. А потом слух восстановился, и он услышал, как звон, что издавал портал, прекратился.
Трещина в небе расширилась: рваная, мерцающая бордовым, – и из неё хлынул поток тёмной, почти чёрной энергии, которая сформировалась в нечто.
«Здравствуй, жопа, Новый год», – подумал Кай.
Нога. Огромная, покрытая оранжевой шерстью, с когтями, каждый из которых был длиной с ладонь Кая. Потом – вторая. Потом – тело.
Пять епучих метров. Не два с половиной, как Уолтер в форме Сасквоча. Ублюдок возвышался над ними – полноценный Великий Зверь, вышедший из своего измерения в наш. Оранжевая шерсть – но не живая, скорее как застывшее пламя, в котором мерцали тёмные жилы. Тело – гора мышц, покрытых чем‑то между чешуёй и шерстью. Руки – толщиной со ствол взрослого дуба. Морда – оскаленная пасть с зубами размером с нож. Глаза – багровые буркала, горящие, как угли в кузне. И от него шла давящая сила – первобытная, древняя, от которой ци в теле Кая завибрировала, как струна.
«Страшно. Мозг в ступоре. Как с этим, бл*дь, биться? Тут надо баллистическими ракетами утюжить долго и вдумчиво. А я что – буду в рукопашку его ковырять? Серьёзно, сука?»
Танарак ступил на поляну, и земля под ним просела. Он выпрямился во весь рост – и его голова была выше деревьев. Бордовое свечение, которое шло от Сасквоча, теперь шло и от него – но в обратную сторону: Танарак втягивал его в себя, как вода втягивается в воронку. И Сасквоч… сжимался. Оранжевая шерсть пошла рябью. Танарак положил руку на голову Сасквоча – как отец, который хочет, чтобы ребёнок замолчал. И перед тем как лицо того скрылось в руке великана, Кай увидел, что Уолтер пришёл в себя, в шоке оглядываясь. А потом Ланговски закричал – видимо, это было очень больно.
Связь, которая шла от Танарака к Уолтеру, – та самая связь, которая давала ему форму Сасквоча, – втянулась обратно, как нить, которую вытягивают из ткани. Оранжевая шерсть втягивалась. Тело уменьшалось. И через секунду на коленях сидел уже не великан, а крупный, измотанный мужик в разодранной одежде. Великан отшвырнул его небрежно. Ланговски пролетел несколько метров и перекатившись несколько раз, остановился. Затем, приподнявшись на четвереньках, в шоке присел на колени.
– Он забрал… – Уолтер поднял руки – обычные, человеческие руки, – и в его глазах – шок и смесь противоречий. А потом он, как подкошенный, рухнул на землю без сознания.
Танарак выпрямился и зарычал. Низкий, утробный звук, от которого задрожала земля и посыпались листья.
«А ведь буду», – обречённо подумал Кай и начал действовать.
– Все – к нему! – заорал он, и его голос перекрыл рык. – Бейте по ногам, по рукам – по чему угодно! Хоть хер оторвите, но не дайте ему развернуться!
Логан не стал ждать. Сто тридцать килограммов адаманта и мышц рванули вперёд, как торпеда, и врезались в бедро Танарака. Шесть когтей вошли в плоть – но неглубоко: под шерстью и мышцами было что‑то, что сопротивлялось даже несокрушимому металлу. Логан рванул когти вниз, вспарывая бедро от паха до колена, и тёмная кровь хлынула.
Танарак качнулся – и ответил, опустив руку.
Удар был такой, что Логан ушёл в землю по пояс. Пол под ним – нет, земля, это была поляна – просела, и Росомаха застрял, как пробка в бутылке. Рёбра хрустнули, и из носа и рта брызнула кровь. Регенерация работала – уже сращивая раны, – но от силы удара и безумной боли Логан потерялся.
– Батя! – Кай не стал ждать.
Ци в ноги, ци в кулаки, «белый» – щит, «чёрный» – импульс. Он подлетел так, словно им из пушки выстрелили, удар пришёлся Танараку в подбородок снизу. Кай вложился от души: кого другого разорвало бы. И голова великана дёрнулась – а из пасти вылетел зуб размером с кулак Кая, с кровью и осколками.
– Вот так, сука! – Кай не остановился: крутнул ногой – подсечка, бесполезно, ноги – что те сваи – тут же ушёл с линии ответного удара. Мах Танарака прошёл в сантиметрах, и воздушная волна отбросила Кая к деревьям. Он влетел в ствол, хрустнуло – рёбра, опять бедненькие рёбра – и оттолкнулся, возвращаясь в бой.
– Реми! Работай!
Гамбит не задержался. Серия заряженных карт влетела в бок Танарака – взрыв за взрывом, каждый как граната. Шерсть запеклась, на боку появились чёрные подпалины, но Танарак не упал. Он повернулся к Гамбиту, и Реми, который дрался со многими и многими, в этот момент дал себе зарок проверить потом штаны на предмет небоевых жидкостей. Потому что в этих багровых глазах был не гнев. Там был голод.
– О, пи**ец, – Реми отпрыгнул, и правильно: когти Танарака прошили дерево, за которым он стоял секунду назад, насквозь. Ствол разлетелся щепками.
– Скотт! Луч – в голову! – крикнул Кай, перекатываясь.
Скотт не тупил. Рубиновые стёкла вспыхнули, и луч ударил Танараку в плечо. Шерсть вспыхнула, плоть задымила. Танарак зарычал – и повернулся к Скотту, и юноша, стоящий на краю поляны, рядом с великаном казался совсем маленьким.
– Скотт, двигайся! – Хэнк врезался в парня, сбивая с ног и уводя из под атаки, за секунду до того, как когти Танарака снесли ствол дерева, росшего позади. Дерево рухнуло, крона накрыла бы их, но Джин вскинула руки, и телекинез удержал ствол в воздухе. Её трясло от напряжения, из носа капнула кровь, но она держала.
– Уходите! – крикнула она. – Я не могу долго!
«Бамф!» – Курт появился из ниоткуда, схватил Скотта и Хэнка под руки и исчез. Через секунду все трое материализовались на другом конце поляны, за каменным выступом. Курт рухнул на колени, разгоняя звёздочки – телепортация с двумя пассажирами на такое расстояние выжала его, – но отошёл быстро, поднялся, доставая мечи.
– Джин, бросай! – крикнул Кай.
Дерево тут же рухнуло. Рыжая упала на задницу, задыхаясь. Хэнк уже был рядом, подбежал к ней, проверил.
– Перенапряглась. Ей нужно несколько минут.
– У нас, бл*дь, нет «нескольких минут»! – Кай снова ударил лохматого Годзиллу – импульс «чёрного» дракона в уже повреждённое плечо, расширяя рану от луча Скотта. Тёмная жижа, что заменяла твари кровь, хлынула, и Кай отскочил, стряхивая то, что на него попало. Кровь Танарака была ядовитой – не так сильно, как у мелочи, но жгла руки даже сквозь ци‑щит.
Танарак взревел и ударил. Это была та же хрень, которой он бил из разлома, – волна, ментально‑звуковая, от которой у Кая снова лопнули барабанные перепонки и тут же срослись. «Белый» старался как мог, помогая, но щиты пошли трещинами. Грей, которая едва пришла в себя, отлетела назад, словно мячик, который пнули. Хэнк повалился, поймав и удерживая её.
Скотта тоже вырубило: из его ушей и носа ручейком текла кровь.
«Рэйд щас ляжет, надо дебаффнуть босса. Бл*дь, какая же херня в голову лезет…»
– Кайла! – крикнул Кай в рацию. – Скажи Чарльзу: ментальный удар! Пусть попробует давить обратно!
– Эмма, займи безопасную позицию и создай мост для Чарльза.
Та кивнула и без лишних слов рванула, прячась среди раздолбанных грузовиков, где перешла из алмазной формы в обычную и начала работать как ретранслятор и усилитель для Ксавьера. Стоило ей начать это делать, как Танарак замедлился. Чарльз не чирикался с ублюдком, как он обычно это делает, – сейчас он бил по мозгам великана наотмашь, от души. А заодно и прикрывая группу от давления Великого Зверя. Все взбодрились, и Кай, пока громила наслаждался новыми ощущениями, накопив побольше ци, выдал «короночку» в колено Танараку. И это прекрасно сработало против дезориентированного существа, чья суть иномирная. Колено зверя разнесло на мелкие кусочки костей и кровавые брызги.
Вылезший из ямы в этот момент грязнючий и вонючий Логан не стал теряться. Он подскочил к припавшему на одну ногу великану и врубился в его ещё не зажившее плечо.
В это же время Кай запрыгнул на лохматую спину, втыкая когти с обеих рук в шею громилы. Он гнал поток своей ци, стараясь ослабить защиту противника.
Логан же тем временем вёл все шесть своих когтей вниз – из раненого плеча до локтя. Его залило кровью, кожа шипела и облазила, а затем снова нарастала. Однако Джеймс, уловив, что сопротивление его лезвиям почти нет, пользовался моментом на полную, рассекая плоть и уже почти отделив руку.
Танарак, едва отойдя от боли в пострадавшей ноге, теперь словил приход от остатка руки, взбесился и провернул тело так быстро и мощно, что Кай еле удержался на спине. Росомаху же швырнуло в уже и так покорёженный деревообрабатывающий агрегат, где тот снова притих, восстанавливаясь.
Но и ублюдок тоже восстанавливается – Кай видел, что края раны начали опять стягиваться. Он осмотрел поле боя, увидел, что Саммерс очнулся. А ещё заметил Гамбита, который держал уже ярко светящийся посох. «Ух ты ж мой сладкий круассан, красавчик! Подготовил атаку и ждёт момента».
Кай и сам открыл внутри себя все краники на полную: его глаза, обычно янтарные, сейчас налились светом. Ярко‑янтарную радужку пересекли зелёные вертикальные зрачки, как у рептилии. Драконы на руках стали прожигать рукава куртки.
– Курт, унеси Уолтера. Он беззащитен, – начал он отдавать по рации команды.
– Скотт, давай, родной. Жги плечо на все деньги!
– Реми! Посох в рану после Скотта, когда я подпрыгну.
«Памф» – и Уолтера затягивает Ночной Змей во вспышке, унося того подальше.
«Жжжих» – зашипело мясо Гигантского ублюдка в опять не успевшем восстановиться плече. Скотт выдал всё, что смог, и осел, опять теряя сознание. Кай видел это всё, вцепившись в орущего от боли Танарака, и, как только увидел оседающего Циклопа, он перевёл взгляд на Реми. Кивнул тому и подпрыгнул…
Гамбит не задержался. Посох загорелся – полная зарядка, до предела, весь боевой потенциал, на который был способен. Он прыгнул, в воздухе раскрутил посох и вогнал его в разорванную рану – как копьё.
Взрыв был чудовищный. Плечо, часть груди Танарака разорвало. Куски плоти, шерсть, кости полетели во все стороны. Реми отшвырнуло, он влетел в остатки деревьев и сполз, но извернулся и встал на четвереньки – живой.
Кай же, находясь в этот момент в воздухе над тушей великана, отправил по «их с Эммой» ментальному каналу приказ Чарльзу вложиться в удар по максимуму, прямо сейчас. И Чарльз, соединённый в данный момент с Эммой, не медля, ударил.
Кай тоже не стал ждать. Он уже бил, приземляясь на врага, вкладывая в последний импульс всю энергию «чёрного» дракона, которую копил, – и ударил в открытую рану. Ци пошло внутрь, как сверло, прокладывая себе путь к ядру. К тому, что было для Танарака «сердцем», центром его силы, – и эта гадость рванула…
Его швырнуло и ударило об один из грузовиков. Кузов согнулся, и из вмятины торчало изломанное тело, заливающее кровью остатки колёс.
Затухающим зрением, прилагая чудовищные усилия, чтобы просто не отключиться, Кай увидел его.
Танарак стоял на одном колене, шатаясь, и из его раны – огромной, незакрывающейся – хлестала тёмная кровь. Его тело дрожало. Портал за ним – мерцающая, рваная трещина – пульсировал, и Кай видел, как он сужается.
Великий Зверь посмотрел на Кая. Багровые глаза – мутнеющие, угасающие – встретились с его. И Кай почувствовал, что это не конец. Танарак не умирал окончательно – он уходил. Уходил, потому что впервые за тысячелетия кто‑то смог дать ему отпор и причинить настоящую боль.
Он откинулся назад, в портал. Рваная трещина сомкнулась. Воздух дрогнул, запах – кислота, мускус, озон – ударил последней волной и начал рассеиваться.
Тишина.
Кай выдохнул, облегчённо отпуская сознание и уходя в забытьё. Драконы на руках – оба – погасли и свернулись, как раненые змеи. Они тоже устали.
Эмма уже была рядом: она телекинезом аккуратно расправляла края кузова, высвобождая тело любимого. Как только у неё это получилось, она с радостью заметила, как тело Кая словно по волшебству начинает приобретать предусмотренные природой пропорции. Кости вставали на место и срастались, пощёлкивая; повреждённые сосуды выправлялись и восстанавливались. Мышечная ткань прямо на глазах сползалась на положенные места и пряталась под новой кожей. Первый его вдох она встретила, сидя с ним рядом. Опустилась на колени, её руки – тёплые, живые – коснулись его лица.
– Ты живой? – спросила, уже почти не сдерживая эмоций.
– Почти, – прохрипел Кай. – Проверь остальных, родная, пожалуйста.
Логан стоял рядом, отряхивая кору и грязь с волос.
– Живой, – буркнул он. – Но отмудохали меня качественно.
– Ага, – Кай сел, сплёвывая кровь. – Я тоже надолго запомню.
Скотт стоял у каменного выступа, бледный, с сорванными очками в руках. Хэнк держал Джин, которая пришла в себя, но была слаба. Курт сидел на корточках, прижимая хвост к себе, и его жёлтые глаза были огромными.
– Was zur Hölle war das? – прошептал он.
– Это, – Кай поднялся, шатаясь, – был ублюдочный Танарак. Великий, мать его, Зверь. Сущность из другого измерения. И он – тот, кто давал Уолтеру его силу.
– Он забрал её, – голос Ланговски дошёл до них откуда‑то сбоку. Уолтер сидел у дерева – голый, обмотанный какой‑то тряпкой. – Я чувствовал, как он забрал. Как вытащил – из меня. Изнутри. Будто хребет из меня выдернул.
Кай подошёл к нему, сел рядом.
– Уолтер. Послушай меня. Это не твоя вина.
– Моя! – Ланговски поднял руки – обычные, человеческие руки, но покрытые разводами чужой крови. – Я убил их и открывал порталы. Я. Не кто‑то другой. Я был… ходом. Вентилем. Через который он давил на границу миров. И я даже не знал.
– Именно, бл*дь! Не знал. Тебя использовали. Танарак связан с тобой с момента эксперимента! Ты сам это нам сказал, помнишь? Он мог влиять на тебя через эту связь – направлять, заставлять трансформироваться, открывать проколы и убивать, – и ты бы этого даже не заметил. Для тебя это было «снятие показаний». Для него – путь сюда.
– А с этим что прикажешь делать? – взревел плачущий мужчина, вскакивая на ноги и обводя побоище руками. – Они… Это же я… Я! Всех их… Я!
«Шлёп» – хлесткий удар по морде заставил Уолтера замолчать.
– Я! Я! Я! Головка от патефона! Понял? – Кай был зол и еле удержал силу, чтобы не вынести впавшему в истерику другу челюсть. – Каким местом ты?! Я не видел здесь тебя, я видел иномирную тварь, что сначала управляла тобой, а потом выкинула, как ненужную вещь. А вот Уолтера Ланговски, убивающего людей, я тут не видел! Чуешь разницу?
Так что подбери сопли, проф! Мы выкинули ублюдка, и он сам себе закрыл сюда дорогу, отключив тебя. Так что баста. Мы победили, живём дальше!
Уолтер словно кол проглотил: он замолчал, осмысливая.
– Спасибо, Кай… —
– Ой, да всё, потом обсудим. Тебе нужно в голове всё уложить. А нам всем отсюда сваливать, пока это вот на нас не повесили.
– Курт, – Эмма повернулась к нему, – будь добр, телепортируй нас к машинам, всех. По очереди. Я хочу кофе, душ и чтобы никто не трогал меня несколько часов.
– Jawohl, фрау Фрост, – Курт вытянулся по струнке, и даже хвост попытался встать по стойке «смирно».
– И штаны Уолтеру, – добавил Кай. – В таком порядке.
– В таком порядке, – устало кивнул Ланговски.
– Знаете, – Скотт, всё ещё бледный, всё ещё с трясущимися руками, но уже с какой‑то новой, странной решимостью в голосе, – профессор был прав. Нам действительно нужны были настоящие бои.
– Если то, что мне известно, сбудется, то это был не бой, малой, – Кай посмотрел на него. – Это была проверка. Бой будет потом. И он будет жёстче.
Скотт замолчал, переваривая. Потом кивнул.
– Тогда мы готовы.
Кай посмотрел на него – на этого юнца, который только что пережил встречу с существом из другого измерения, и да, стоит отдать должное, не убежал и не сломался. А сейчас говорит: «Мы готовы», – и подумал: «Может, из тебя и выйдет лидер, Скотт. Может, и выйдет».
– Поехали, – сказал он. – Домой. Обсуждать план. И… – он повернулся к рации. – Кайла, передай Чарльзу: мы возвращаемся. И скажи ему, что ему нужно услышать всё. Без купюр.
