Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)
Глава 36
– То, что там произошло, действительно печально. Мне жаль, что мы не успели. – Голос Чарльза был наполнен грустью, он не играл, а действительно чувствовал долю своей вины. – Я… Я ведь ничего не почувствовал, хотя, каюсь, проверял. Но у Уолтера не было злых намерений, он действительно искренне старался помочь.
– А как можно увидеть то, чего нет? – задал вопрос Кай. – Ты смотрел в разум Уолтера, а злодеем был Танарак, чей разум видеть ты не мог.
Они сидели в гостиной, мрачные, и беседовали, предаваясь меланхолии. Помимо Кая и Ксавьера здесь также находилась Эмма – та расположилась на широком подлокотнике кресла Кая и цедила вино. Остальные разбрелись кто куда: в основном отдыхали, кто спал, а кто по укромным местечкам расползся.
– Как сам Уолтер? Он так и не пришёл в себя?
– Нет, – ответил Кай. – Он как по пути сюда отключился, так и не очнулся. Хэнк сейчас с ним в лаборатории колдует, пытается понять, что с ним.
– Так о чём ты хотел поговорить, «без купюр»?
– Сегодня я понял, что утаивать информацию – плохая идея. – Кай с мрачным выражением лица мощно глотнул дорогущего вина прямо «с горла» и продолжил. – Твой друг Эрик, ему грозит опасность, точнее, его семье в первую очередь. Он где-то в Польше, тебе его найти нетрудно будет. Но поспеши: если опоздать, он слетит с нарезки, и это будет кроваво.
– Ты не скажешь, откуда информация? – Чарльз буквально сверлил взглядом этого полного загадок мужчину.
– Не могу, друг. Если всё пойдёт по плохому сценарию, то ты можешь выдать лишнее врагу. Да не смотри ты на меня так! Просто поверь, я не просто так это делаю.
Эмма прижалась к Каю, обнимая и посылая успокаивающие волны в ментале.
– А ещё… Бл*дь… Я не знаю, как тебя предупредить и не подставить одновременно. Так, Алекс Саммерс сейчас где?
– Он в школе и…
– Отправь его куда-нибудь, иначе он может погибнуть. И усиль свои тренировки с Джин, помни, о чём я говорил.
– Кай, я не идиот. По твоим инструкциям выходит, что кто-то сильный в скором будущем может вывернуть мне мозг примерно как Уолтеру? Ты поэтому не хочешь мне подробности говорить?
– Да чтоб вас всех раком, гении сраные. Да! – психанул Кай.
– Если коротко, то вот-вот или уже проснётся древний и охренеть какой сильный мутант, который свернёт мозг четырём мутантам, попутно их усилив. Среди них будет Эрик Лэншер, а твои способности он решит отнять у тебя вместе с твоим телом. Уж очень они у тебя для мирового господства удобные.
Ксавьер задумался, что-то просчитывал в голове. Потом посмотрел на Кая.
– Я понял суть угрозы, вот только теперь ты лишил сам себя предзнания. И всё может закончиться не…
– Да хоть как поверни, а погибнет много людей! И большинство угробит Лэншер, он всю планету «раком» поставит.
– Мне кажется, тебе хватит алкоголя, – примирительно сказал Ксавьер. – Я тебя услышал и приму меры.
– А забей, меня он не берёт почти. Я на связи, держи нас в курсе, хорошо?
Чарльз кивнул. И в этот момент вошёл Хэнк – он присел на другое кресло и положил на колени кучу папок с бумагами, которые притащил с собой.
– Я бы хотел задержаться тут на несколько дней, Чарльз, – проговорил Маккой. – У Ланговски очень спорные показатели, мне нужно его понаблюдать.
– Что-то опасное? – подала голос Эмма.
– Честно, не знаю, – ответил Хэнк. – У Уолтера сейчас ДНК очень похожа на мою: у нас у обоих подавленная вторая физиологическая форма. Только у меня есть х-ген, который даёт энергию для трансформации, а у него нет. Поэтому есть вероятность того, что он спонтанно мутирует или…
– Умрёт? – спросил Кай. – А может, можно как-то дать ему х-ген? Ну или подкинуть энергии для перестройки организма?
– Эмм… Я не знаю, никогда такого не делал. Возможно, трансплантология, но донор? Да и как-то это… Не этично, попахивает…
– Допустить смерть друга попахивает, да. И не просто «попахивает», а воняет! Тебе напомнить, что перед тобой мутант-регенератор? Я тебе завтра чего хочешь в морозилке оставлю – хоть почку, хоть печень, тебе чего накидать? Только член не проси, это у меня слишком родной орган.
Эмма прыснула от смеха, а Маккой от такой речи побледнел и словил синий экран.
– Хэнк, очнись! Просто подумай – может, сыворотка какая-нибудь? Ты же себе мутацию откатываешь, так может, доработать и с эффектом наоборот?
Кай уже откровенно стебался, стараясь растормошить гения от науки, и тот на последней фразе подскочил, как будто ему гвоздь в жопу воткнули.
– Точно! Кай, ты гений! – и улетел в направлении лаборатории.
Чарльз проводил его взглядом и подвёл черту:
– Это надолго, теперь, пока не выдаст первый результат, не успокоится. – Потом перевёл взгляд на парочку и продолжил: – Мы завтра улетаем, держим связь и готовимся ко всему.
* * *
Лес у рабочего посёлка дышал летом и был таким ярким, что казался кусочком сказки. Только вот сказка, похоже, была из тех, что заканчивались плохо. Эрик стоял на коленях, руки завязывали кожаными ремнями, за спиной – жена и дочь. А вокруг – деревенские полицейские, страх и ненависть на лицах. Люди знали, с кем имеют дело, и потому пришли без металла: деревянные луки, верёвки, кожаные ремни. Ни ружей, ни пряжек, ни ключей – ничего, что он мог бы обернуть против них. Да он и не хотел крови, его единственное желание сейчас было, чтобы «они» жили. Но Нина не отпускала его. Девчушка вцепилась в его руку обеими своими, прижалась и умоляла не уходить. Десять лет ребенку, она не понимала, что такое страх отца, но душа ребёнка рвалась, когда папа говорит «не надо» голосом, которого она раньше не слышала.
– Папа, не отдавай им себя, – прошептала она. – Пожалуйста.
– Нина, иди к маме.
– Нет.
– Нина.
– Нет! – она ткнулась лицом ему в плечо. – Ты обещал. Ты обещал, что никто тебя не заберёт.
Эрик закрыл глаза. Он обещал. Он сидел с ней вечером, три дня назад, и говорил: «Никто меня не заберёт, птичка моя». И верил в это. Идиот.
Магда стояла позади дочери, лицо белое. Ей тоже хотелось выть, как волчице, и требовать отпустить мужа, но она смотрела на Нину, понимая, что дочь тоже особенная. Что Эрик может справиться, а Нина ещё слишком мала, и беречь необходимо прежде всего её. «Отпусти его. Не цепляйся за него. Отпусти – и он выживет. Мы выживем».
Нина не видела этого взгляда.
Полицейский Зденек, тот самый, который вчера пил с Эриком пиво на крыльце, держал в руках лук, тетива натянута, как и нервы у всех. Они все чувствовали опасность, они боялись Эрика. Однако он не единственный, кто мог причинить им вред. Нина не выдержала. Её боль, её страх – всё это вырвалось наружу, как у Эрика когда-то, в Освенциме, только иначе. Нина не двигала металлом. Нина звала своих друзей. Тех, кто всегда её понимал, и тех, кого она искренне любила.
И лес ей ответил.
Сначала – один ястреб. Потом – сова. Потом стая, десятки птиц, хищных, чёрных, – они обрушились на милиционеров с деревьев, с неба, рассекая воздух крыльями. А вдалеке уже был слышен рёв: к ним, ломая преграды, ломились крупные звери, стремясь защитить юную хозяйку. Магда, пытаясь успокоить дочь, крепко её обняла и шептала на ухо ребёнку, успокаивая её. Один из мужчин закричал – от острых птичьих когтей, разрывающих щеку, закрыл лицо. Зденек дёрнулся, лук трясся в руках, и тетива сорвалась.
А стрела полетела. Прямо в них, в мать с ребёнком…
Воздух внезапно стал плотным, как вода, и птицы – все разом – словно налетели на невидимую стену и зависли, трепеща крыльями. Стрела висела в полуметре от Магды, и Магда смотрела на неё, не двигаясь, боясь дышать.
Эрик почувствовал это раньше, чем увидел. Знакомое давление в голове – мягкое, тёплое, как рука на плече, которую не просил, но которой был рад.
Из-за деревьев, по тропе, в инвалидном кресле выехал Чарльз Ксавьер.
Тёмные волосы уже тронула первая седина, но живой и пытливый взгляд голубых глаз обежал всех присутствующих. Пиджак слегка расстёгнут, словно он одевался второпях. А позади Маккой катил коляску.
– Здравствуй, Эрик, – сказал Чарльз.
Эрик не ответил. Он смотрел на стрелу – она всё ещё висела в воздухе, дрожа.
Ксавьер чуть повёл рукой, и стрела мягко, как пёрышко, упала в траву.
Все выдохнули: как бы мужикам ни хотелось повязать опасного преступника, ребёнка же убивать они не хотели.
Нина тоже смотрела на Чарльза, и её хватка на руке Эрика ослабла – на секунду, на вдох.
– Кто вы? – спросил Зденек.
– Вы не нашли его, он уже скрылся, – ответил колясочник полиции, и те, повторив его слова, разошлись с слегка остекленевшими глазами.
– Эрик, – сказал Чарльз. – У нас мало времени.
Магнето повернулся к дочке. Та снова вцепилась в его руку – крепче, чем прежде.
– Нет, – сказала она. – Нет, папа.
– Птичка…
– Ты обещал! – закричала она, и ястреб над головой закричал вместе с ней, и стая взвилась, и Чарльз закрыл глаза – и птицы успокоились. Все. Разом. Как будто кто-то выключил звук.
Нина всхлипнула, удивлённая.
– Я не забираю его у тебя, – сказал Чарльз. Он обращался к Нине, не к Эрику. Голос мягкий, как для ребёнка, – потому что это и был ребёнок. – Я забираю всех вас. Тебя, маму, папу. Вместе.
Нина посмотрела на него. Потом на Эрика.
– Он не врёт? – шепотом спросила она.
Эрик стиснул зубы.
– Нет, – сказал он. – Чарльз не умеет врать.
* * *
– И всё-таки я не понимаю, Чарльз: откуда ты узнал, что нам грозит опасность? Ты следил за мной, а ведь обещал этого не делать!
Они, Ксавьер и Эрик, находились в кабинете директора школы, где Лэншер пытался уложить в голове цельную картину, но не получалось – не хватало информации. Вчера, когда они только прилетели, ему было не до этого. Пока они расположились, пока уладили часть бытовых моментов, наступила ночь, и усталость взяла своё. Сейчас же на свежую голову Эрик понял, что Чарльз не всё ему говорит. Это напрягало, поэтому, поймав того в кабинете, он и пытал друга.
– Эрик, я не следил, но в нашем мире много странного, тебе ли не знать? Мне подсказали, и я не медлил.
– Кто? Ничего не делается в нашем поганом мире просто так. Расскажи больше, я хочу понять. – Лэншер расхаживал по кабинету взад-вперёд, словно тигр, которому на хвост наступили. Он чувствовал тревогу, но не мог понять, где источник, поэтому и пытал друга.
– Мне-то ты веришь? – Чарльз обаятельно поиграл бровями, стараясь свести всё в шутку. Сбить настрой, а то не ровён час Магнето опять учудит на эмоциях чего. – Я уверен в источнике, и тебе всё расскажу, просто чуть позже. Тебе же сейчас нужно помочь семье обустроить…
Договорить он не успел, так как заметил позади Эрика, как в ниоткуда появившемся свечении стали проявляться три силуэта. Затем свечение пропало, а силуэты превратились в трёх явно мутантов.
В центре стоял крупный, даже очень, мужчина, закованный в какой-то технологический костюм – то ли экзоскелет, то ли просто кастомный доспех, было не очень ясно. Поверх брони был накинут дорогой по виду и стилизованный под египетские мотивы плащ с сейчас откинутым капюшоном. Откинутый капюшон демонстрировал широкоскулое лицо с серой кожей и синими полосами вокруг губ и глаз. Глаза же – два сплошных чёрных пятна на фоне белизны глазных яблок – они смотрели на всех властно и по-хозяйски, словно оценивая купленные товары.
Слева от великана стояла высокая, стройная мулатка. Девушка была одета несколько откровенно, словно контрастируя с эпатажной причёской: полностью белые волосы были уложены в дерзко смотрящий ирокез.
А справа стоял огромный, явно выше двух метров, громила. Он был в одних лишь штанах, и поэтому было хорошо видно белую, почти прозрачную кожу, под которой перекатывались литые мышцы. Пальцы рук оканчивались звериными когтями, а изо рта торчали внушительные клыки. Нос чуть приплюснутый, и крупные глаза – необычные, розовые, они словно насквозь просвечивали, нагоняя жуть.
– Хмм, Калибан, ты молодец. Мы наконец-то его нашли, – гулко произнёс серокожий великан, кладя руку на белокожего. – Пойдём с нами, Магнето, я помогу тебе исполнить твою мечту.
– Ты кто ещё, бл*дь, такой? – в шоке спросил обернувшийся Эрик. Чувство тревоги, что он испытывал в последнее время, сейчас просто орало, требуя валить подальше. Но семья… Устраивать тут бой – идея плохая. Он это понимал и сейчас в голове материл Чарльза с его тайнами.
– Я? Я ваш прародитель, настала пора вернуть этот мир нам, богам, и… Оу! Вот это да, я искал один бриллиант, а нашёл два. – С этими словами он перевёл взгляд на Чарльза. А тот уже трясся, отчаянно пытаясь не пустить в разум серокожего, но куда там. Сам же создал канал, пытаясь повлиять на него, и теперь терял контроль над собственной силой и памятью. Великан, пробив все щиты мимоходом, заметил в памяти телепата недавний разговор того с ещё одним мутантом.
– Интересно. – Он потянул нить памяти дальше и увидел бой с одним из существ, которого когда-то низвергал сам. – О, ещё интереснее.
В конце концов, обессиленный от неравной борьбы, Чарльз потерял сознание.
Эрик, увидев это, не выдержал: кабинет начал дрожать, весь металл в кабинете ожил. Магнето уже начал прикидывать, куда, кого, как и в какой последовательности, но поймал взгляд бледного, и ужас накрыл его. Образы всего самого худшего, что происходило с ним в жизни, переплелись со страхами о том, что может произойти. Он забормотал: «Нет, нет… Не надо, Нина!» Металл, зависший в воздухе, потерял «власть хозяина» и опал. Серокожий сделал пасс рукой, и Эрик тоже отключился.
– Мы забираем их обоих, – сказал он бледному. Тот подхватил тела, и вся компания исчезла в новой вспышке.
* * *
Уолтер очнулся через две недели. И нет, это, увы, было не как в больнице, полечили и выздоровел. Тут, скорее, наоборот. Беда была в том, что после фокуса Танарака Ланговски был похож на оторванный рукав от, ну, пусть будет, свитера. Шерстяного такого, ага. Так вот, свитер забрали, а рукав остался, и теперь по «шву» потихоньку распускается. Это Кай примерно интерпретирует то, что видел через ци. Что там с ДНК, несмотря на объяснения Маккоя, он так и не понял точно, а упрощенно – то же, что и он через ци видел. И его идея с сывороткой – это то, что могло бы решить вопрос. При правильно подобранном доноре, или «свитере», если так понятнее, сыворотка пришьет рукав, и все по идее будет тип-топ. Кай даже думал, что у них есть идеальный вариант: сам Хенк был похож на сасквоча, и думалось, что его ДНК встанут как надо, но нет. Тесты показывали начало реакции клеток: они под влиянием Гена-Х от Хенка, переданного через сыворотку, начали выстраиваться в новую структуру. Но в процентах на семидесяти сдыхали. Причины были не ясны, и тогда Кай, как истинный русский, предложил взять образцы всех, кто есть, и смешивать в произвольном порядке, пока не получится. Маккой покрутил у виска, мол, «че за бред?», на что ему было указано, что метод «академического втыка» вполне себе научный, он же экспериментальный. Хенк повздыхал, но сделал, и получилось, только структура выстроилась лишь в варианте ДНК Хенка плюс ДНК Эммы. «Хмм, у нас будет волосатый телепат?» Оказалось, не совсем: когда чудо-препарат ширнули в Уолтера, тот очнулся с ходу, только принялся орать матом и скулить от боли, попутно набирая массу. Это было похоже на его превращение в сасквоча. Только в этот раз вместо шерсти на увеличившемся до все тех же двух с половиной метров великане выросла алмазная броня, как у Эммы. Перестав дёргаться и разрушать лабораторию, Ланговски с удивлением уставился на свои руки и тело, а красив чертяка и грозен. Если Эмма была изящной статуей, то тут натуральный танк, эдакий алмазный голем.
Способность менять форму осталась при нем, так что, превратившись назад в человека, он попросил штаны… Да епта, задолбал уже, так на него их не напасёшься. Принялся на пару с Хэнком изучать, что у них получилось, а получилось удачно – направленная мутация. Правда, повторение с кем-то другим маловероятно, если только случай похожий будет, но это один на миллион.
Хенк уехал еще через неделю. А мы тем временем закончили создание фонда помощи семьям погибших на той вырубке. Да, нашей вины не было, но вся наша команда чувствовала причастность, и мы не смогли иначе. Хоть так помогли – раз спасти не успели.
А Кай закончил своё обучение, диплом был успешно защищен. Они его знатно «обмыли», после чего Эмма утащила Кая «праздновать» в Монт-Тремблан, где они провели несколько дней в настоящей романтике, только вдвоем.
Это было прекрасно, вот только на третий день их отдыха Кай почувствовал тревогу, чутье начало биться внутри, предвещая неприятности.
Проснувшись рано утром и не сумев отогнать поганое чувство, он решил прогуляться до озера. Чмокнув спящую девушку в красивый носик, он текучим движением бесшумно покинул кровать. Было рано, они находились в Лаврентийских горах, и он собирался к озеру. Там должно быть пипец как холодно, но Кай хотел именно этого: ему хотелось сейчас выморозить из своей дурной головы непонятные страхи. Поэтому он пошел лишь в спортивных штанах, даже обуваться не стал. С его бешеным метаболизмом ему в принципе замёрзнуть не грозило. Он шел, пытаясь через наслаждение красотой озера на фоне гор прочистить мозг. И в какой-то момент ему даже начало удаваться. Он вспомнил, как стоял вот так же, любуясь горами и тамошним рассветом в Кунь-Луне. Это была как бы веха жизни, которую он тогда провожал. «А что, если и сейчас так же?» Отогнав глупую мысль, вспомнил обещание матери, выполненное лишь наполовину. Отца-то он нашел, но вот как его в Кунь-Лунь вести? Мать вряд ли Кайле порадуется. «И уж точно бате гарема не видать, хех.»
Первые лучи солнца выглянули из-за гор и заиграли бликами по поверхности озера. Он любовался игрой света, вдыхал чистый горный воздух, одновременно прогоняя энергию и по меридианам через все три даньтяня. Вот уже несколько минут он чувствовал, что не один, только ни одно из восприятий не улавливало его. Лишь интуиция.
– Ну и долго ты будешь действовать мне на нервы? Или ты скрытый онанист?
Он услышал отчётливо: кто-то издал довольный «хмык». А потом он начал чувствовать: сначала давящее присутствие, как будто надел на себя тяжёлую сбрую, – вроде и терпимо, но давит. Затем уловил запах: пахло металлом и раскалённым песком. И наконец-то восприятие ци засекло в нескольких метрах от себя такой плотный водоворот энергии, что он почувствовал, как это самое восприятие начало сбоить. Это словно глазами смотреть на сварку или солнце, если так понятнее. «Охренеть, и вот это я собирался побеждать? Монстр, даже Великие Звери рядом с ним лишь щеночки… Пи**ец котенку.» И наконец он проявился в зрительном восприятии. «Похож на киноверсию, только пошире в плечах, мини-халк короче. Хотя он же вроде может менять себя как угодно, контроль собственных атомов – его родная сила.»
Гуманоидный, серокожий великан царственно восседал на каменном троне. «Как он его сюда припер?» Технологическая броня поблескивала в первых лучах солнца, а глаза… глаза были «жесть» какие неприятные, «как у мёртвой рыбы» – он смотрел на него и оценивал, складывалось ощущение, что ему нравится то, что он видит.
– Эн Сабах Нур, – Кай сказал это вслух, и его голос не дрогнул, ну, он на это надеялся. Драконы на руках шевелились, трепетали, но он старался сдерживать и их: они с ним единое целое, не нужно давать понять этой «хатони», как ему страшно.
Существо на троне – Апокалипсис – повернуло голову чуть набок. Медленно. И заговорило.
Голос был низким, резонирующим, как вибрация земли при землетрясении, он пробирал до костей. «Вот сука, он же просто говорит, а я себя дитём чувствую, хотя рядом с ним – да, точно, не помню, ему что-то около трёх тысяч лет.»
– Ты знаешь моё имя. Ты знаешь, что я есть, хотя почти все забыли. И ты знаешь, чего я хочу?
– Знаю, – Кай не стал отрицать. Бессмысленно.
– Ты – сильный. Твоё тело регенерирует. Твой разум закрыт. Твой ци – мощен. Ты – воин, который прошёл испытание, которое не прошёл бы ни один из твоих соплеменников. Ты выстоял против Великого Зверя – одного из восьми, которые старше меня. И ты – выжил.»
Пауза. Давление усилилось. Драконы вибрировали, и Кай чувствовал, как его барьеры – ци-стены, которые он строил годами – трещат просто от присутствия этого чудовища. Но он не хотел давать волю инстинктам, он понимал, что сейчас его давят по всем фронтам для того, чтобы он даже не помыслил о сопротивлении, головой понимал, осталось объяснить это своему внутреннему зверю, напомнить тому, что он, ссука, вообще-то хищник, мать его, а не мышь-полевка.
«Я предлагаю тебе силу. Не ту, что у тебя есть, – другую. Силу, которая тебя возвысит так, что даже Великие Звери не посмеют и смотреть в твою сторону. Силу, которая позволит тебе защищать тех, кого ты любишь. Силу, которая даст тебе то, чего тебе не хватило, когда ты бился с Танараком, – и ты знаешь, что не хватало. Больше не придется рисковать родными. Я предлагаю стать моим Вестником – Войной. И в обмен – ты получишь всё.»
Кай молчал, ему просто не хватало контроля на речь. Он боролся. Давление на его ци-барьеры было таким, что «белый» дракон уже не пульсировал – он дрожал, как лист на ветру. «Чёрный» метался по руке, словно змея в мешке. Его барьеры держали, однако ощущалось, что Апокалипсис не давит на полную. «Древняя Хатонь» показывал: стоит ему захотеть, и Кай будет сломан.
«Да вот хер тебе в сумку, урод!»
– Отказываюсь. – Твердо, с вложением ци в слова, ответил и приготовился умирать…
Апокалипсис не двинулся. Но давление – пропало. Мгновенно, как выключателем щелкнули. И от этого стало хуже: Кай понял, что это значит. «Сейчас начнётся…»
– Ты думаешь, что можешь отказаться? Глупое дитя, твоё согласие мне не нужно. Мне нужно – твоё тело.
А потом – боль.
Его разрывало на кусочки как физически, так и ментально. Что-то, что Кай для себя, исходя из воспоминаний, называл «Технологией Небесных», которая вросла в Апокалипсиса и была им, потянулось к Каю. Во всех спектрах восприятия он видел, как нечто спрутообразное врывается в него через мясо, через разум и через ци. Проникает в меридианы и ползет через центры силы, через драконов. Кай почувствовал, как «чёрный» дракон – его «чёрный», который был с ним с Кунь-Луня, который хранил его техники, помогал ему и был частью его – изменился, вырос и – вспыхнул. Не его обычным чёрным пламенем, а дополнилось еще какой-то энергией. Она переплавляла энергетическую сущность во что-то техно-органическое, «черный» стал живым металлом, который врастал в его руку. Кай закричал, больно и страшно, какая-то древняя «тентакля» ползала в нем и изменяла, перестраивала его. Каналы ци, которые шли по меридианам, – расширялись, переплетались с чем-то, что было не ци, а источником энергии «целестиалов». «Почему-то именно в этот момент он вспомнил, что технология, перекраивающая его, была именно из расы местных богов – Целистиалов. Видимо, мозг то же препарируется.» Чёрный дракон врастал в его руку, формируя структуры, которых там не было: каналы, трубки, жилы, которые светились синим, как линии на теле Апокалипсиса.
Левая рука – «белый» дракон – и тот не устоял. Белый, который хранил щиты, который лечил, который был его защитой, – вспыхнул белым, а потом – погас. И вместо него – то же: техно-органические структуры, врастающие в плоть, переплетённые с ци-каналами, но уже не его «родные», а чужие, намного крепче и сильнее.
Кай упал на колени. Его трясло. Когти вышли – и он увидел, как они меняются: костяные, грубые, – покрываются слоем чего-то, что было между металлом и хитином, синеватого, мерцающего. Не адамантий. Не металл. Что-то из технологии «целестиалов», что делало их прочнее и – проводимыми для новой энергии, которая текла по его венам.
Регенерация – он чувствовал, как она меняется. Потому что прямо сейчас его тело получало огромное количество ран. Они тут же регенерировали, появлялись и снова заживали, все быстрее и быстрее. Раньше – рана закрывалась за секунды. Теперь – за доли секунды. Но не это было главным. Главное – крепость организма. Его тело, перестроенное древней технологией, теперь не просто залечивало раны – оно попросту отказывалось получать травмы. Физическая мощь так же возросла в разы, как и скорость с восприятием. Еще не «супермен», но уже рядом.
Ментальный барьер, на который Кай сейчас очень сильно надеялся, так как не хотел терять себя. Он почувствовал, как ци-стена, возводимая годами, исчезает. «Пумф» – и нету. Сознание еще пыталось что-то делать и даже делало, лихорадочно, он собрал все своё «Я» и швырнул эдакий «бэкап» в их с Эммой канал. Однако последнее, что уловил еще «Кай», – это как канал грубо разрывается и разлетается. Техно-органическая структура, вросшая в его мозг, формировала нечто, что не было ни ци, ни телепатией. Это был – купол. Постоянный, автономный, работающий без его участия. Ни один телепат не мог его пробить. Ни один – не мог его найти. Он стал ментальным призраком.
А потом – пришло спокойствие. Уже не его. Чужое. Другой Кай почувствовал, что всё, что он делал, – мелко. Что его семья, его команда, его Эмма – это все не существенно, детский сад. И единственное, что имеет значение, – сила. Потому что лишь сильные имеют право на жизнь, а сильнейшие должны править сильными. Он теперь был одним из сильнейших.
Кай закрыл глаза. И когда открыл – они горели ярко-синим пламенем, как индикатор того, что его просто распирает от внутренней мощи.
Эмма проснулась от ужаса: она почувствовала, как их связь с Каем трещит по швам. Она скользнула по ней к любимому и ощутила сумбурно собранный ком ментальной энергии, который уже начал распадаться. Она на каком-то наитии подхватила это «нечто» и подпитала, удерживая в своем внутреннем пространстве. Сама же помчалась к Каю, но… Его не было, она ощутила лишь обрывок, который распадался как ненужный придаток. Ужас охватил девушку, первая мысль: «Погиб? Нет, он не мог, только не он, невозможно.» Эмма подскочила с кровати, разрушенная связь ей дала хотя бы одно – направление. Выскочила, едва накинув пальто, и понеслась со всей возможной скоростью. Выбежав к озеру, замерла…
Берег был весь изрыт, следов боя нет, но при этом ментал бурлил. Она чувствовала отголоски: здесь был Кай, и ему было очень плохо, а потом его не стало – это чуть не ввергло девушку в истерику. Но она своей же силой себя успокоила: «Не время для соплей, это я еще успею. Нужно понять, что случилось.»
Она уловила ментальный след еще двух существ. Один не скрывался, ему явно нечего было бояться: что-то могучее, настолько что недавний «Великий Зверь» побледнел в её памяти на его фоне. Его энергии вокруг было море, она подавляла и пугала до чёртиков. Второй мелькнул на мгновение и исчез полностью, словно его стерли из реальности, как и Кая.
И это все, что она смогла ощутить. Силы и хладнокровие начали её покидать, она упала на колени прямо в снег. Слезы уже не могла сдержать, истерика приближалась, а в голове билось: «Так он всё-таки погиб?»
