Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
Глава 23
Кай пролежал под вертолётом всю ночь – даже успел вздремнуть. Примерно в четыре утра он услышал шум двигателей. Он подобрался, затаился и прислушался: непонятно, кто и зачем приехал. Когда донёсся скрип открываемых ворот, стало ясно: скорее всего, кого‑то хрен понёс на ту самую базу, которая ему была нужна.
Светить личиком ему не улыбалось. Хорошо, что ещё стояла темнота. Оглядевшись, он выбрал ближайшую, самую тёмную тень и затаился в ней – и как раз вовремя: прибывшая делегация направилась прямиком к вертолёту. Пара человек тащила какие‑то ящики и грузила их в машину. Вместе с ними приехал и пилот – тот, похоже, не горел желанием ночевать возле вертолёта и, видимо, откисал где‑то в гостинице.
Когда ящики загрузили, пилот забрался в кабину, запустил и стал прогревать двигатели. Грузчики‑солдатики развернулись и укатили в неизвестные дали.
«А вот это хорошо, – подумал Кай. – Меньше глаз – меньше палева».
Выбрав подходящий момент, он подобрался к вертолёту и вцепился в погрузочный крюк. Попыхтев и попримириваясь, раскорячился, воткнул когти в кузов, напряг тело и замер. И, как оказалось, ещё не понимал, насколько путешествие будет «удобным».
Пока вертолёт стоял на земле, всё было ещё относительно удобненько. Но в воздухе машину бросало и вертело – вроде бы не сильно, но для того, кто в этот момент висел на кузове, ощущения были более чем ощутимыми.
– Ух ты, так вот что испытывала корова в «Особенностях национальной охоты»
Тут, пожалуй, стоило от всей души поблагодарить свою мутантскую природу. Мышцы не забивались и не уставали – точнее, усталость, наверное, всё‑таки появлялась, но регенерация тут же перекрывала все негативные эффекты. И стоит заметить: удобно не было ни капли. «Ну его нафиг так путешествовать», – мысленно выругался Кай.
При этом сам вертолёт давал неплохую тень, в которой легко было спрятаться. Вряд ли солдатики в тот момент пристально высматривали, не прицепился ли какой‑нибудь придурок к кузову. Сто пудов, он был тут один такой.
Долго ли, коротко ли они летели – Кай не считал. Уже начало рассветать, а рассмотреть пейзажи не получалось: по бокам его закрывали панели кузова. Всё, что он мог видеть, – пролетавшие внизу деревья и иногда мелькавшие силуэты водной глади.
Звоночком скорого прибытия стал шум водопадов. Это был как раз тот звук, который он когда‑то видел в фильме, – и как раз то, что он и ждал услышать. Звук удовлетворил его надежду: он там, где нужно. Кай максимально прижался к кузову и подумал, кому бы помолиться, чтоб никто не посмотрел вверх и не заметил его. «Вот сейчас придёт какой‑нибудь кондуктор и потребует с него билетик», – пронеслась в голове невесёлая мысль. Но снова повезло: ни у кого не возникло желания смотреть на снижающуюся вертушку, рискуя получить килограммы пыли в глаза. Так что он благополучно долетел и замер, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Пока вертолётик разгружали, Кай морщил мозг, прикидывая, как бы аккуратненько вылезти и пробраться туда, откуда можно будет оценить обстановку и нигде не спалиться. В какой‑то момент ему даже пришла в голову мысль, что он просто гений тактики: вроде бы всё продумал… А вот как действовать на месте – другой вопрос. Теперь он висел, как бельё на прищепке, и «втыкал», что делать дальше.
– Ладно, поныли – и хватит, – пробормотал он. Кай и правда не любил сложных планов.
Он выждал ещё несколько секунд, пока не стихнет основная вибрация, и только потом осторожно выглянул. Перед ним была не просто база – это оказался укреплённый комплекс, встроенный в склон горы. Бетонные стены, решётки, прожекторы, вышки… И повсюду – военные в форме, с автоматами: насторожённые, быстрые.
«Точно Страйкер. Не лесозаготовка и не рейнджеры», – усмехнулся про себя Кай. Наконец‑то он оказался там, куда стремился.
Бесшумно соскользнув с борта, он приземлился на носки и тут же ушёл в тень бетонного парапета. Здесь было проще: меньше открытого пространства, зато больше углов, ниш, технических люков. Кай двигался, как тень, используя каждое укрытие, каждый поворот, каждое пятно темноты.
Коридоры базы были пустынными, но не безжизненными: в стенах гудели трубы, мигали аварийные лампы, где‑то вдалеке слышались голоса и шаги. Кай шёл, ориентируясь на звук, на запах, на едва уловимые вибрации пола.
Поворот, ещё один… Стальная дверь с кодовым замком. Рядом – панель видеонаблюдения и камера, направленная на вход. Кай замер, оценивая ситуацию. Дверь не открыть без кода, камеру не обойти без риска. Но чуть в стороне он заметил вентиляционный короб – достаточно широкий, чтобы в него пролезть, и, фу, сук… достаточно грязный, чтобы никто не проверял его каждый день.
Повздыхав над злой судьбинушкой, Кай снял решётку, скользнул внутрь и пополз по узкому проходу, стараясь не задевать стенки. Металл скрежетал под пальцами, пыль летела в нос, но он не обращал внимания. Главное – двигаться тихо.
Вентиляция вывела его в технический отсек – низкий, тёмный, забитый кабелями и трубами. Отсюда уже было слышно не просто голоса, а крики. И среди них – один особенный. Даже не крик, а что‑то вроде того звериного вопля из старых фильмов про Тарзана: громко и мощно. Только здесь за этой мощью Кай своим звериным чутьём слышал боль. Крик был протяжный, отчаянный, какой‑то вымученный, что ли, – и невероятно громкий.
Понимая, что это орёт батя, Кай едва не сорвался с места, чтобы ворваться туда и устроить кровавую баню – поотрезать всё лишнее всем подряд. Но вовремя одёрнул себя.
Он метнулся, нашёл нужную дверь и прижался ухом к металлу. За ней слышался гул аппаратуры, голоса, отрывистые команды. И снова – крик.
«Сейчас не время для героизма», – прошептал он себе, в этот момент ненавидя самого себя за вынужденную осторожность.
Это был один из ключевых моментов в судьбе Росомахи. Да, он надеялся его предотвратить, потому что неясно в этой вселенной, адамантий ядовит или нет и как он вообще подействует на Джеймса. Ну, раз уж карты легли так, что он не успел, теперь оставалось только ждать.
Кай отступил в тень, отыскал укромную нишу между двумя шкафами с оборудованием и замер. Отсюда он видел коридор, дверь и все подходы – и мог следить за происходящим.
Минуты тянулись невыносимо медленно. По коридору прошли двое техников, затем – группа охраны. Потом дверь открылась, и из неё вышел человек в белом халате с планшетом в руках. Он выглядел спокойным и собранным, будто только что и не слышал никаких криков.
Дверь снова закрылась, и на базе воцарилась тишина – та самая, что бывает перед бурей. Кай сидел в темноте, не шевелясь, и напряжённо прислушивался.
– Ну же, Джеймс! Живи! – мысленно повторял он. Да, он помнил этот момент по фильму. Но одно дело – быть посторонним зрителем, а совсем другое – быть сыном того, кто сейчас лежит в этом сраном баке, залитый жидким металлом прямо в тело, буквально наживую. Организм Джеймса сейчас был в шоке и словно выбирал: жить ему или нет.
И тут Кай услышал этот звук: «пик». Сначала одинокий, но решающий. А затем снова: «пик», и ещё раз: «пик». Сердце забилось, и приборы отчётливо это фиксировали.
– Ну вот, напугал, старый… Поживём ещё с тобой, – тихо выдохнул Кай.
А потом прозвучала следующая, в чём‑то даже решающая фраза:
– ДНК его у нас есть. Эксперимент удачный, и мы можем его повторить. Сотрите ему память.
«О, жаль, не взял попкорн. Сейчас что‑то начнётся», – мелькнула в голове горькая усмешка.
И да, началось. В лучших традициях их семейки.
– Гра! – зарычал Логан.
Шинк‑шинк – повыскакивали адамантовые когти: топ‑один этого сезона. И понеслась душа в рай… «Жена в…» – Кай оборвал эту мысль: жены тут не было. Зато запчасти местного персонала очень быстро дополнили скучный интерьер комплекса.
Автоматные очереди высекали совсем не музыкальный звук, и Росомахе это явно не нравилось. Поэтому он довольно быстро прекратил эту «симфонию» – радикально. Вместе с кусками автоматов… и рук, которые их держали.
Было видно, что первая волна ярости у Джеймса уже начала утихать и к нему понемногу возвращался рассудок. Он начал плавно двигаться к выходу из комплекса. Пытаться пересечься с ним сейчас и сказать: «Здравствуй, папа, я твой сын» – чистая глупость. Поэтому Кай потихоньку преследовал отца, прячась в тенях. На него никто уже особо не обращал внимания: похоже, все были слишком впечатлены голым «батей» и разбегались кто куда, явно опасаясь его ярости.
Ну а дальше – коронный прыжок через водопад в озеро. Блин, а как он вообще плавает? У него же теперь скелет просто тяжеленный: по идее, он должен идти на дно…
Ну да ладно. Доверимся канону.
А куда же свалил сам Кай? Он занял уже пригретое место под вертолётом. Ему хотелось, чтобы старики, которых убил Зеро, пожили ещё. Так что на этот раз вертолётик далеко не улетит.
Ещё смотря фильм, я вспомнил, как задавался вопросом: а как они его нашли? Был вариант, что это было сделано через спутники. Но сомнительно, потому что мы в Канаде – природа тут, по идее, неплохо экранирует всевидящий глаз. Но, как оказалось, я не учёл, что это мир – Marvel, который хоть и не явно, но всё же опережает технологически наш мир. И здесь уже вояки вовсю используют дроны – так они Джеймса и нашли. Так что я даже поскучать успел, пока Зеро вместе с группой не начал паковаться в вертолёт. Ну и группа была не только на вертолёте – я слышал, как командиры низового звена распределялись по экипажам на хамвики и громко инструктировали солдатиков, обозначая квадрат, в который нужно выдвигаться. По идее, машину – в смысле вертолёт – должны были внимательно осмотреть перед операцией, но видимо суета и срочность сделали своё дело: на скипидаре солдатики просто загрузились в технику и стартанули. Моего вертолёта это тоже коснулось, так что я опять получил незабываемую возможность почувствовать себя мухой на радиаторе. Когда мы уже вылетели, меня начало одолевать сомнение: просто всё это время я пытался сначала принюхаться, но у меня ничего не получилось – работа двигателя, выхлоп, ветер, всё это сбивало обоняние. Потом я начал прислушиваться – это тоже оказалось сложно, всё по тем же причинам, но я уже умел концентрироваться, постепенно отсекая все лишние звуки. Я начал слышать, что происходит в кабине, и вот ведь нюанс – с***, Зиро в вертолёте не было.
Получается, он на одном из хамвиков, сейчас подъезжает к ферме тех старичков, что выручили Джеймса. Мне сверху, в принципе, было видно эти машины – вояки двигались кучно, не отрываясь друг от друга. Поэтому я решил применить другой метод. Я впал в полутранс и открылся энергиям, как учили в Кунь-лунье. И сразу увидел его в одной из машин. Да, я сам недавно только понял, что через восприятие ци можно выявлять мутантов. Всё дело в том, что практически всем, более или менее сильным мутантам, ген X даёт своего рода порт подключения к различным измерениям, откуда они и берут энергию для своих чудо-способностей. И да, меня, как и Джеймса, – эта участь тоже не миновала. Всё это время с момента ритуала, где меня пытались воскресить, я каждый день по нескольку раз разгребал последствия в медитациях, и когда моя энергетика немного «устаканилась», я и заметил новый, так сказать, канал. Хотя в моём случае это не канал, а «каналище». Думаю, и у Логана что-то такое же. Ради эксперимента я проверил свою мысль, сосредоточившись на энергии, которая текла по этому каналу, – нанёс себе глубокий порез, и тут же по этому каналу поток энергии немного ускорился, рана тут же затянулась. Ну, не надо быть гением, чтобы проследить связь. Так что нас, мутантов, помимо физиологии, питает ещё и некая энергия – подозреваю, что у всех разная. А ещё подозреваю, что если бы у меня изначально всё это было – мастером ци я бы не стал никогда. Я бы просто не смог концентрироваться на собственной энергии, получая такой буст извне.
Так вот, оперируя этими новыми для себя знаниями, я и убедился, что Зиро находится не в вертолёте, а в машине снизу. Не знаю, как далеко мы сейчас от фермы тех милых старичков, и знать особо не хочу. Нужно решать вопрос прямо здесь, чтобы никто не пострадал. Подгадав момент, когда вертолёт был чуть впереди машин, я, решившись, отцепился от вертушки и полетел вниз.
* * *
Джеймс сидел на мотоцикле в амбаре у людей, приютивших его, и думал.
– Почему всё время так получается? Стоит поверить, что возможна нормальная, счастливая жизнь с любимой, – приходит кто-нибудь из родственничков и всё ломает. Сначала Ромулус отнял у него Итсу, теперь Виктор убил Кайлу. Такое ощущение, что он проклят. Но сейчас у него есть шанс сломать этот порочный круг. Да, хотя бы Виктору он отомстит. Кто знает – глядишь, и до «дедушки» доберётся.
Скрипнула дверь амбара. В проёме стоял приютивший его пожилой мужчина.
– Выспался?
– А, да, – кивнул Логан.
– Ты похож на того, кто задумал недоброе. Знаешь, что бывает с теми, кто ищет крови?
– Что?
– Они её находят. Всегда есть выбор.
– У меня уже нет.
– Ерунда, – категорично заключил пожилой мужчина и кинул Джеймсу свёрток, который держал в руках. Тот поймал и развернул. Это оказалась…
– Это куртка моего сына, – сказал пожилой. – Надень.
Джеймс не мешкая поднялся и примерил куртку. Она оказалась ему как раз впору, и выглядел он в ней круто.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он.
– Да, – довольно крякнул дед. – Хочешь прокатиться на моём звере? Проверить подвесочку?
– Проверить? – Логан с счастливой улыбкой, не дожидаясь, пока благодетель передумает, уселся на железного монстра.
Подвеска мотоцикла протестующе скрипнула.
– А ты… тяжёлый.
– Да, я недавно прибавил, – улыбаясь, ответил Джеймс.
Дверь в амбар снова скрипнула. Вошла пожилая, но всё ещё красивая супруга хозяина.
– Доброе утро! – жизнерадостно объявила она, занося поднос с завтраком.
– Доброе, – ответил их гость, привставая с мотоцикла.
– О, ты… Ты выглядишь замечательно, – сказала она.
И в этот момент где-то в лесу прогремел взрыв. Он был в отдалении, но тем не менее хорошо различимый. Логан подобрался, глаза сузились, весь его вид был настороженным. Чутьё – звериное чутьё – заворочалось. Опасность. Нужно проверить и увести отсюда. Решил Джеймс.
– Я… проверю? Можно взять мотоцикл?
– Да, конечно. Возьми, только будь осторожен.
– Буду, – коротко и уверенно.
Мотоцикл завёлся сразу и помчал его к новым приключениям.
Мотор был мощный, чувства самосохранения у него практически не было, поэтому доехал до места, откуда шёл дым, он быстро. Уже подъезжая, услышал канонаду выстрелов, а выехав на небольшой холм, знатно охренел…
Глава 24
Сорок метров свободного падения. Вертолёт шёл на скорости сто двадцать, земля неслась навстречу. Я сгруппировался, втянул подбородок, выпрямил тело – стрела, копьё, снаряд. Ветер ревел вокруг, но внутри я давал себе установку на бой. Чтобы был именно бой, а не «мясо» на деревьях, хотя хищник внутри меня предвкушал. Ци стянуто к центру, все три даньтянь раскручиваются, энергией напитываю тело целиком и создаю локально небольшие щиты в тех местах, которые примут основной удар. Он падал рассекая воздух, как нож падает в воду: без сопротивления и звука.
Цель – крыша первого «хамви».
Ноги вошли в металл между турелью и передним краем, как два лома в масло. Крыша промялась, амортизаторы лопнули, кузов просел, передние колёса врубились в грунт. Удар – и Кай уже раскинул восприятие на всё поле боя: всё замедлилось, каждый противник стал контуром, который загорелся перед внутренним взором, каждая пульсация стала отчётливой. Пулемётчик на турели – не знаю модель, крупнокалиберный, лента в патронном ящике – его ци вспыхнула тревогой, тело дёрнулось обернуться. Но мысль – не движение. Между «заметил» и «повернулся» лежала доля секунды. Я уложился в неё.
Правая рука – горизонтальный взмах. Когти рассекают ремень безопасности и горло одним движением. Голова откинулась назад, держась на куске шеи, кровь ударила фонтаном в небо. Тело ещё сидело в турели, руки на рукоятках, как будто продолжало стрелять, – но нет. Его контур погас мгновенно, как гаснет свеча: был огонёк – и нету.
Второй номер расчёта – молодая женщина, короткая стрижка – её ци метнулось, как вспышка молнии: страх, паника, рука к кобуре на бедре. Эх, извини, подруга… Враг не имеет пола. Левая рука прошла сквозь прозрачный люк крыши, как сквозь лёд, когти нашли запястье и проткнули. Рванул вниз и в сторону. Кисть отделилась от руки. Пистолет упал на крышу. Кровь из перебитой артерии хлестала на потолок салона, на лица людей в бронежилетах.
Кай нырнул в салон через разбитый люк.
Трое на откидных сиденьях.
Ближний – крупный, в кевларовом шлеме, с дробовиком. Его контур уже вскипал, мышцы дёргались, тело рвалось встать. Я подал немного энергии и вонзил когти правой руки под ключицу, а после опустил руку вниз. Кевлар, ткань, кожа, мясо – всё разошлось, как застёжка-молния. Кишечник выскользнул тугим мокрым канатом и упал на пол салона. Солдат ещё жил секунду – достаточно, чтобы увидеть свои внутренности и закричать. Контур его бился мгновение, как птица в руках, – и погас.
Волна разошлась по салону, плотная, давящая. Не страх – хуже. Бессилие. Ощущение запертого в горящем доме, когда руки опускаются сами, когда тело понимает раньше мозга, что выхода нет. Трое оставшихся почувствовали, как ноги стали ватными, как пальцы разжались на оружии.
– Спеклись, вояки, – ровно отмечаю и продолжаю движение.
Второй – водитель, обернувшийся через сиденье, – получил локоть в горло. Щитовидный хрящ хрустнул, тело обмякло, голова повисла под неестественным углом. Ремень держал мёртвого, как ремень безопасности держит манекен в краш-тесте. Контур моргнул и исчез. Глаза стеклянные, рот открыт.
Третий – молодой, лет двадцать с хвостиком, веснушчатый. В карих глазах животный ужас, автомат в дрожащих руках – единственный, чья ци ещё цеплялась за сопротивление. Он выстрелил. Три выстрела, короткая очередь. Одна пуля в плечо, две в грудь.
– А молодец. Боль была далёкой, как эхо в горах. Кай даже не замедлился – мясо само: срасталось и стягивалось. Крови даже толком не было, мутация латала тело без сбоев и задержек.
– Молодец, – повторил Кай. – Не побежал.
Он взял парня за лицо. Когти вошли под челюсть, в мягкое, в язык, в нёбо. Рывок – и голова отделилась от шеи, держась на куске позвонка и сухожилия. Бросил её на пол салона, где она покатилась, гулко стукаясь о рифлёное железо. Последняя искра этого тела погасла в его ладонях.
Четыре секунды. Трое мертвы. Пятеро – в задней части салона.
Я направил импульс ци волной. По салону машины словно буря прошлась, вырывая куски панелей и сгибая всё, что не обладало высокой прочностью. Пугая тем самым бойцов до усрачки. Один из пятерых бросил оружие и схватился за ручку двери. Кай позволил – пусть бежит, он воин, а не палач.
Остальные четверо держались. Приказ или дисциплина – не важно, они выбрали сами. Я шёл сквозь них.
Правая рука – горизонтальный взмах. Когти рассекают горло первого от уха до уха. Кровяной веер окрасил стенку салона. Контур погас.
Левая – апперкот, когти входят снизу в подбородок второго насквозь, выходят через макушку. Тело стоит, как марионетка без кукловода, и медленно оседает. Его ци словно вышла вместе с когтями – я это почувствовал, как чувствуют тепло ушедшего из комнаты человека.
Третий бьёт прикладом в висок – ну как бьёт… Пытается. Я же сейчас их всех ощущаю, ухожу на полшага, доворачиваю корпус, выбрасывая ногу – его колено жутко хрустит, открыв для себя новый путь сгибания. Он орёт дико, аж захлёбывается, а я хватаю приклад, тяну на себя. Солдат падает вперёд – уже моё колено в лицо. Нос, скулы, глазницы – крошево. Тело падает к ногам.
Последний. Полноватый, рыжий. Казённый нож – тупой, стандартный. Его ци дрожала, как пламя на ветру, но держалась: злость, отчаяние, и под ними, глубоко, что-то похожее на мужество. Кай оценил. Поймал запястье, выворачивает, ломает в локте. Кость выходит наружу – белая, мокрая – и я резко отрываю руку нахрен. Парень кричит, хищник внутри меня жмурится от удовольствия. Бью его его же отрубленным предплечьем по голове, мощно, чуть-чуть вливая ци, дважды. Хватает. Контур гаснет.
Тишина. Дизельный движок гудит. Кровь – её много – собирается в лужу на полу и течёт к задней двери.
Снаружи какой-то шорох. Сбежавший солдат? Цокот чего-то железного по железу. Граната! Подпрыгивая, словно камушек по воде, прямо в салон залетела граната… Взрыв.
Одиноко стоящий солдатик с оружием на изготовке стоял и трясся от страха. Он трясся и молился, чтобы этот демон сдох. Но сегодня молитвы не работали. Из зева развороченной машины спокойно вышел молодой человек. Высокий, накаченный, он шёл пружинистой походкой, словно спортсмен на Олимпийских играх. Казалось, его вообще ничего не смущает.
Солдатик открыл огонь, отстрелял весь магазин, но с ужасом осознал, что ни одна пуля не достигает цели. В местах попаданий было видно какие-то вспышки – как будто какой-то щит не даёт пулям сделать своё дело. А тем временем демон приблизился, протянул руку и проникновенно сказал:
– Дай.
Солдатик, трясясь от страха, отдал ему автомат с пустым магазином.
Получив в руки оружие придурка, я тяжело вздохнул. О чем он думал? Трудно сказать, возможно надеялся что его снова пощадят.
– А ведь мог бы жить.
И ударил его по дурной башке наотмашь, его же автоматом, как бейсбольной битой. Голова просто разлетелась. Мда…
Вертолёт не ушёл.
Я почувствовал его раньше, чем услышал. Четыре контура над головой – и все горели ярко для меня. Решимостью.
«Интересно, они вообще поняли, что их режет не Джеймс?»
Пилот заложил вираж, возвращаясь. Он видел дым, видел крен первого «хамви», видел тело, свисавшее с турели. Стрелок за бортовым пулемётом развернулся, и крупнокалиберная очередь прошла по дороге, поднимая фонтаны грязи и щепы.
Кай прыгнул к корпусу машины и укрылся за ним. Очередь прошла над головой, разнесла заднюю стенку «хамви» в решето.
Вертолёт заходил на второй круг. «Ждать? Не, это не ко мне.»
Он запрыгнул на крышу, выдернул мёртвого пулемётчика из турели – тело сползло, как мешок с песком – и встал за пулемёт. Лента целая. Патроны в ящике.
Вертолёт шёл прямо на него. Стрелок бил очередями. Пули секли воздух в полуметре, рикошетили от капота. Кай прижался к турели, вывел ствол на цель и нажал на гашетку.
Пулемёт заревел. Крупнокалиберные пули – бронебойные, с вольфрамовым сердечником – полетели в вертолёт. Я бил короткими очередями, и каждый раз перед нажатием – выдох, толчок ци через руки, через ствол, через прицел. Это не секретная техника, а импровизированная – на концентрацию: рука не дрожит, глаз не мажет, пуля идёт туда, куда указывает разум.
Первая очередь прошла по корпусу – бронеплиты приняли, искры, звон. Вторая – по кабине. Лобовое стекло разлетелось, но пилот уцелел. Третья – Кай поднял ствол.
По ротору.
Одна пуля нашла хвостовую балку. Вторая – редуктор. Третья – срикошетила. Четвёртая – попала в хвостовой винт. Металл лопнул, лопасти разлетелись, и хвост вертолёта дёрнулся в сторону, как будто его ударили кнутом.
Вертолёт начал вращаться. Авторотация. Ротор ещё тянул, но без хвостового винта – неуправляемое вращение, юла в небе. А я чувствовал контуры внутри: два пилота – паника, ци бурлит, ищет выход, как кровь из артерии. Стрелок – застыл. Командир – единственный, кто пытался взять управление. Вертушка прошла над деревьями, задела лопастями макушку сосны, обломала ветви и рухнула в лес в ста метрах от дороги. Удар. Скрежет металла и взрыв – топливные баки рванули, столб огня и чёрного дыма встал над верхушками деревьев. Четыре контура погасли одновременно – как спички, задутые одним выдохом.
Кай встал с турели. Посмотрел на пожар. Сзади визг тормозов.
Второй «хамви» затормозил в сорока метрах. Пулемёт на крыше развернулся, ствол ходил туда-сюда. Башенный стрелок открыл огонь – крупнокалиберные пули разнесли первый «хамви» на куски. Стекло, металл, тела – всё смешалось в грохочущем месиве.
Но меня уже там не было.
Я напитал ци и так разгорячённые мышцы и, как кузнечик, подпрыгнул в последний момент – был в воздухе, летел над дорогой, сокращая расстояние. В полёте настраивался на новые контуры второго «хамви»: тринадцать контуров, и один из них – какая-то непонятная кракозябра. Зиро. Я перенаправил ци и приземлился на капот, как кот на перила – мягко и точно, без потери баланса.
Ноги на решётке радиатора, руки – на стволе пулемёта. Ствол… Б***, раскалён! Но я же «на пафосе» – направил ци к ладоням, и боль отступила. Сжал – металл застонал, сминаясь в художественное нечто.
Пулемётчик с вытаращенными глазами пытается отскочить. Нет уж, хватит! Я дёрнул за ремень, притянул, провёл когтём по горлу. Фонтан крови – и бедняга захлебнулся, упал на крышу, держась за шею. Контур моргнул – и погас.
«Хамви» рванул с места – водитель в панике дал по газам. Я вонзил когти обеих рук в капот и упёрся ногами. Ци – в ноги, в спину, и через стопы – в землю. Как корни пустил – стал деревом. Корень в земле, ствол в металле. Двести лошадиных сил против мутанта.
Бронемашина остановилась, хотя колёса визжали, буксуя! Радиатор лопнул, пар рванулся вверх, неприятно ударив жаром по лицу, но я превозмогал – стоял, как скала, и металл капота выгибался вокруг пальцев. В итоге я просто рванул капот на себя. Лист оторвался с грохотом. Двигатель – открытый, парящий, ревущий – передо мной. Я вспомнил, как когда-то экспериментировал с наковальней, и, паскудно улыбнувшись, повторил «короночку». Импульс вошёл – как будто лазером шваркнуло: поршни, шатуны, коленвал – всё разлетелось мелкими расплавленными брызгами. Двигатель не замер, он просто испарился вместе со всеми крепежами, частью коробки и лонжеронами.
Дверь открылась.
Первые двое вышли быстро, скоординированно – один слева, один справа, прикрытие огнём. Профессионалы. Их ци горела ровно, по-военному, без паники. Пули попали – плечо, бедро, живот. Кай не замедлился. Он направил ци к ранам – так боль отступала быстрее всего и тело слушалось: ткани срастались, кожа стягивалась, кровь запекалась и останавливалась. Регенерация – его личное чудо, но если ему помогать, то вообще конфетка.
Первого достал в прыжке – когти правой вошли в грудину и вышли из спины вместе с куском позвоночника. Выдернул. Контур погас в ладони, как уголёк из костра, брошенный в воду. Человек осел, словно пустой мешок.
Второй отходил, стреляя. Я шёл на него – пули впивались и вылетали с другой стороны, оставляя мокрые дыры, которые затягивались. Мне почему-то захотелось попонтоваться. Я видел его контур, ощущал, как страх пробивался сквозь дисциплину, ци дрожала, как струна на грани разрыва. Дойдя, взял за шею и поясницу и сломал через колено. Позвоночник хрустнул, тело сложилось не в ту сторону. Ци вышла из тела и рассеялась, как дым.
Третий, четвёртый, пятый – с другой стороны. Третий бежал с гранатой. Его ци – яркая, горячая, самоубийственная. Хмм… Будем дальше нагонять жуть. Я бросил отрубленную ногу первого – тяжёлую, с какими-то обвесами на остатках штанов – и попал в лицо. Солдат пошатнулся, граната выпала. Тут же подхватываю и кидаю в салон.
Взрыв. Снаряды детонировали. «Хамви» – огненный шар, обломки веером. Четвёртый и пятый накрылись осколками и ударной волной. Один – без ног, кричал, его поле металось, как пойманная птица. Другой – горел, не двигался, контур уже гас.
Я стоял, залитый чужой кровью, и прислушивался к потокам энергий – их слегка покорёжило взрывом.
И тут я понял, что такое дождь из пуль, пока я, как последний олень, тупил, изображая Дэдпула. Зиро, который, оказывается, уже был снаружи какое-то время. Ждал. Смотрел. Оценивал. И теперь отрабатывал по мне со всех стволов, не давая сосредоточиться. Хорошо хоть черепушку я укрепил, а то пораскидал бы мозгами. Гад вообще не промахивался и бил практически не останавливаясь в голову и шею – наверно, хотел её так перебить. Высокий, худой, в чёрной тактической форме. Лицо – спокойное, выверенное, как маска. И куча пистолетов, разных, в кобурах по всему телу развешаны, как игрушки на ёлке.
Его энергия – как сквозняк в закрытой комнате: ровная. Он, походу, вообще не парится. Идеальный контроль.
– Ну и кто ты такой? – сказал Зиро. Голос спокойный, даже будничный. И при этом не прекращал стрелять. Пуля – в левый глаз. Пуля – в правый. Третья – в горло. Четвёртая – в сердце. Четыре выстрела за полторы секунды, каждый – смертельный для обычного человека.
Левый глаз взорвался болью. Правый – тоже. Горло захлебнулось кровью. Грудь пробита. «Да что там за калибр, б***?» Ну да, он не пустил пули глубоко в голову, мозг цел. Но в таком положении сконцентрироваться на ци всё сложнее. Он упал на колено.
Зиро перезарядил. Руки – автомат, без единого лишнего движения. Мушка на затылок.
– Регенерация. Знаю. Поэтому стреляю, пока держишься.
Пуля в затылок. Пуля в спину, между лопаток. Пуля в поясницу. Я лежал в грязи и думал: может, спустить с поводка своего дикаря? Ему-то точно на боль пофиг, а то что-то я себя переоценил. Тело дёргалось от ударов, белый дракон на руке начал тускнеть. А чёрный наливался антрацитом…
Он втянул остатки ци к центру – к даньтяню, к ядру – и запер, как запирают дверь перед бурей. «Нет, устраивать тут вечеринку в стиле „Халк“ я не буду.» Регенерация… Делала своё: мясо срасталось, нервы восстанавливались, кости сплавлялись. Направил энергию к глазам – и глазные яблоки формировались заново, белые, чистые, как новорождённые. К горлу – и хрящ сросся. К груди – и пулевые отверстия затянулись, выдавив свинец наружу, как занозу из пальца.
Зиро подошёл. Встал над ним. Пистолет к виску.
– Разочарование.
Я посмотрел на него, уже обоими глазами. Лицо у меня сейчас было жутким – все в крови, вокруг новых глаз непонятное нечто, натекшее из старых. А я произнес, широко улыбаясь ртом в котором прямо в этот момент отрастали новые зубы:
– Аста – ловиста, бэби!
Тело Зиро распалось – не пополам, но почти. Верхняя часть – голова, плечо, рука – отделилась от нижней и упала в сторону. Нижняя стояла секунду, как будто не понимая, потом рухнула на колени и завалилась.
Кровь. Тёмная, густая, собиралась в грязи и перемешивалась с тем что текло туда же из вскрытого брюха, как масляное пятно. Взгляд Зиро уже затухал, но еще видел эту неаппетитную картину. – Ну вот ты и познакомился со своим внутренним миром. Мрачно подумалось мне.
А позади него стоял, стряхивая с когтей кровь, Логан. Стоял и пристально вглядывался в лицо Кая. У него была догадка, кто перед ним. Всё же сходство было сильным, но он не знал, что и думать, поэтому:
