Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)
– Доставлять что?
– Это – не твой вопрос. Твой вопрос – «да» или «нет». «Да» – свидетельство через неделю, SIN – через две, водительские – через месяц. «Нет» – дверь открыта, забудь, что был здесь.
Мысли закрутились в голове. Работать на Вонга – значит быть связанным, это минус. Быть должным – это тоже минус. Но он ведь сам хотел тут задержаться и разнюхать местность? Деньги за «доставку» тоже были бы весьма кстати. Не только на документы – на жизнь. На еду, на жильё, на дорогу. Канада большая, а он пока на своих двоих.
– Что доставлять и куда? – спросил Кай.
Вонг улыбнулся. Впервые. Нешироко – уголок рта, тень.
– Чай, – сказал он. – Травы. Иногда – письма. Иногда – посылки. Из точки А в точку Б. Без вопросов, без лишних глаз. Ты – подходишь. Лицо азиатское, в Чайнатауне не выделяешься. В порту – тоже. Руки – сильные. Ходишь – тихо. Я вижу.
– Хмм. Ты видишь много для того, кто продаёт чай.
– Я продаю не только чай, – сказал Вонг. – Но это – тоже не твой вопрос. Твой вопрос – «да» или «нет».
– Да, – сказал он.
– Хорошо, – Вонг встал. – Имя. Какое имя ты хочешь на свидетельстве?
Он не думал особенно, ему не нужно придумывать, оно у него есть – своё. Итсу ярко предстала в голове, она положила руку ему на щёку и сказала: – Я назвала тебя…
– Кай, – сказал он. – Кай Ясу. Корейское. Мать – китаянка, отец – кореец. Родился в отдалённом посёлке, в северной Британской Колумбии. Домашние роды, не зарегистрированы вовремя. Отложенная регистрация.
Вонг кивнул.
– Возраст?
– Двадцать четыре.
– Год рождения?
– Тысяча девятьсот сорок седьмой.
– Двойное имя – корейское и китайское. Родители – иммигранты. Посёлок – без больницы. Отложенная регистрация. Правдоподобно. – Вонг записал. – Свидетели – два. Один – я. Второго – найду. Старик из Чайнатауна, который помнит «семью Ясу» из Принс-Руперта. Не придётся даже врать – просто вспомнит то, чего не было. Это его работа.
– А если клерк позвонит в Принс-Руперт?
– В Принс-Руперте – маленький офис. Клерка зовут Харрисон, он пьёт, и у него нет телефона в кабинете. Письмо – да, но ответ – через неделю, и ответ будет: «Записей не найдено, что не редкость для отдалённых общин». Этого достаточно.
Кай – нет, хватит! Если решил, то решил. Даже в мыслях теперь нужно избавляться от «привычки».
Кай смотрел на Вонга и понимал: этот человек – не подделыватель. Этот человек – система. Маленькая, отлаженная, с людьми на каждом уровне. Клерк, свидетель, почта, архив. Не подполье – инфраструктура.
– Через неделю, – сказал Вонг. – Приходи. С деньгами – двести пятьдесят, остальное – потом, работой.
Он открыл дверь – ту же, заднюю, из переулка – и вышел. Укрылся в тени переулка, мокрого и тёмного. К запаху всё ещё трудно привыкнуть с его обонянием – дождь размывал мусор и какие-то специфические реагенты по улице. Где-то рядом шумел Пендер-стрит, крик торговца, автомобильный гудок.
А Кай стоял в переулке и думал.
Теперь он Кай Ясу, двадцать четыре года. Корейско-китайский метис, родившийся в северной Британской Колумбии. Неделя. А потом – SIN, водительские права, и, как только чуть оботрётся, – дорога. Канада большая, «Батя» где-то там, в ней, остаётся только надеяться, что ему за это время не вышибли мозги.
Глава 22
Резиденция Ромулуса пряталась в складках Аппалачей, это был не замок и не крепость, а скорее что-то среднее: римская вилла, вросшая в скалу, словно кто-то пытался пересадить имперский мрамор на американский гранит а тот не принял, но и не отверг. Просто врос.
Фасад, самая «фишка» – четыре колонны коринфского ордера, между ними бронзовые панели с барельефами: волчица, кормящая близнецов. Орел, терзающий змею. Ликторские связки с воткнутыми топорами. Над входом, отлитая в бронзе, надпись: Senatus Populusque Romanus – сенат и народ Рима. Не намёк. Декларация.
Ромулус так себя и видел – не теневым кукловодом, а императором. Пусть уже без территории, без легионов, без сената, но с имперским размахом и имперским же самомнением. Ностальгировал мужик, часто «купался» в воспоминаниях, в этом была его сила, и в этом же – его слабость.
Внутри, в глаза сразу бросались мозаичные полы, чёрно-белые, с геометрическими узорами, которые при долгом рассматривании превращались в спирали, а спирали – в чешую. Как логическое продолжение стены из тёмного дерева и камня, кое-где фрески, уже потемневшие от времени: сцены триумфа, сцены охоты, сцены, которые при свете факелов казались живыми.
Пахло воском с корицей и чем-то старым – не пылью, а временем. В главном зале – возвышение на котором стояло «понтовое» кресло. Почему понтовое? А потому что Ромулус принципиально не называл его троном, но выглядело оно именно так: тёмный дуб, инкрустация слоновой костью, серебряные волчьи головы на подлокотниках. А по бокам – двое безликих в плащах, не стража, а скорее тень. Люди с пустыми лицами и прямыми спинами, будто их выпилили из того же камня, что и колонны.
Ромулус сидел, когда Мураками вошёл. Вид принял пафосный: плащ, напоминающий тогу – плотная ткань, почти военного кроя, серебряная застёжка в виде волчьей головы. Рожа холеная, взгляд спокойный, но в линии рта читалось раздражение. Холодное, как лёд на стекле: режет, но не звенит.
Мураками прошёл по мозаичному полу, остановился в пяти шагах от возвышения. Не склонил голову, не поклонился. Кивнул – как равный равному, как командир, приезжающий на переговоры к другому командиру.
– Ромулус, – сказал он ровно, с ожиданием.
Ромулус чуть сузил глаза. Привык, что к нему обращаются иначе.
– Мураками. Редкий гость. Что привело «палец» Руки в мои владения?
– Совет, – ответил Мураками. – Совет Руки постановил информировать тебя о новом факторе. О неучтённом факторе.
Он сделал паузу. Ромулус не шелохнулся, но его взгляд стал острее.
– Говори.
И Мураками рассказал – версию, которую они составили на совете. Не всю правду а лишь свою точно выверенную, как клинок, отточенный с двух сторон.
– Внук, – сказал Ромулус. – Тот, кого вы готовили для себя а в итоге «просрали» и дали ему уйти в Кунь-Лунь. Он жив, не погиб при вашей попытке захвата, а ушёл. Да не просто ушел, а еще и перебил ваших бойцов и исчез?
– Последний след Хоккайдо, после – ничего. Но мы предполагаем, что он направился за пределы Японии. Возможно, в Америку.
Ромулус медленно провёл пальцем по подлокотнику – по серебряной волчьей голове, от морды до загривка.
– «Мы предполагаем», – повторил он. – Не «мы знаем». Предполагаете.
– Да, – спокойно ответил Мураками. – Потому что предположение – это всё, что у нас есть. Он не оставил следа, который мы могли бы отследить нашими обычными методами. Он обучен. Он знает, как мы работаем. И он знает, что за ним будут охотится.
– Знает, – кивнул Ромулус. – И это делает его проблемой. Не большой. Но раздражающей.
Он встал. Подошёл к стене, где висела впечатляющая карта – не современная, а скорее стилизованная, с булавками и пометками, выглядевшая одновременно как военная карта и как произведение искусства. Палец остановился на Тихоокеанском северо-западе.
– Потомок, – произнёс Ромулус, будто пробуя слово на вкус. – Мальчишка, которого вы готовили по своей программе, лепили из него убийцу. Бойца который должен был стать инструментом. И теперь этот инструмент гуляет где-то на свободе, а ведь почти наверняка он ищет «отца».
Мураками молчал. Он ждал, куда Ромулус повернёт разговор.
– Ты понимаешь, – продолжил Ромулус, – что сейчас – не время для неучтённых факторов? Джеймс почти готов. Страйкер уже практически ввёл его в программу. Ещё немного – и всё, что я строил годы, замкнётся. А тут – этот.
Он произнёс «этот» с таким выражением, будто Дакен был не человеком, а мухой что так и норовит оказаться в супе. Чем-то, что нужно убрать, но что жужжит достаточно громко, чтобы портить аппетит.
– Он один, – сказал Мураками. – Без поддержки, без связей, даже без родственников насколько я знаю. Даже если он обучен, он всего лишь – один человек.
Ромулус повернулся. На этих словах в его нутре дрогнула струнка звериного чутья, что то не так? В его взгляде мелькнуло что-то – не страх, но настороженность. Настороженность человека, который слишком долго жил и видел разное в жизни, ему не хотелось допустить даже тени шанса, что его планы могут быть похерены.
– Один человек, – повторил он. – Да. Один. Но ты только что сказал, что он перебил группу. Группу – не одного человека. И что он знает, как вы работаете. Это не «один человек», Мураками. Это – неконтролируемая переменная.
Он замолчал. Постоял. Потом – медленно, будто приходя к решению, которое он уже принял, но ещё не озвучил, – вернулся к креслу и сел.
– С другой стороны, даже тренированный воин – ничто против меня, – произнёс Ромулус, и в его голосе не было бравады. Была констатация. – Если он обычный человек. Обученный, талантливый, опасный – но обычный. Он не – волк, просто собака с плохим характером.
Мураками кивнул, стараясь не выдать внутреннюю дрожь. Еще слишком свежо в памяти было как эта «собака» его одним движением прикончил. Но он понимал: Ромулус сейчас говорил не ему. Он говорил себе. Убеждал себя. И Мураками видел это – видел, как за каждым словом стоит не уверенность, а попытка её достичь.
– Хорошо, – сказал Ромулус, и голос его снова стал деловым. – Совет Руки предложил мне информацию. Я её принял. Теперь – вопрос: что вы предлагаете делать?
– Совет не предлагал действий, – ответил Мураками. – Совет предложил информацию. Решение – за тобой. Это твой регион, твоя сфера и потомок тоже твой. Мы не вмешиваемся, если только ты не попросишь
Ромулус чуть прищурился. «Не вмешиваемся» – это было вежливое «мы не собираемся тратить свои ресурсы на твою проблему, пока она не станет нашей». Он понял. И не стал делать вид, что не понял.
– Помощь, – кивнул он. – Возможно. Но сначала поищу его сам.
* * *
Итак, я варюсь в этом гуано уже месяц. Месяц! Блин, чего только я не повидал. Вот уж не думал что под понятие «чай» будет входить как реальный травяной сбор, так всякие сомнительные грузы вплоть до стремных личностей, которых хотелось не сопровождать, а тут же, в ближайшей – подворотне прирезать. Довелось и кулаками помахать не раз, благо умею. А то в некоторых моментах было бы потно. Раскрывать свой уровень рука-нога-машества я не хотел, как и регенерациию. Поэтому и потел по «Станиславскому», а потом набычившись просил премию у «насяльнике».
Принюхаться хотел, ага. Ну, если не шевелить эмоции, то вчера мой китайский шеф отдал мне все документы, еще и зарплату отсыпать, дед не забыл. Все это время между мини приключениями я как мог изучал местную географию. Потому что как бы мне не хотелось, с когтями на «голо» лететь и спасать своего лохматого папаню, но вот куда епте? Где его тут искать? Как я не морщил мозг, а кроме как «скалистых гор», где он жил с симпотной Кайлой, я ни чего больше не припомнил. А гор тут в Канаде до хрена! И даже сужение до «скалистых» хоть и помогло, но не сильно. Это не одна гора, а несколько, причем они то же часть «Канадских кордильеров». Тут куда не плюнь попадешь в горы, и как его тут искать?
Потом я припомнил, что батя тут еще и топориком махал, значит сужаем до мест где идет вырубка. Ну да, ептеть, это сильно помогло, ага. Вырубка сейчас тоже активно шла практически везде, тут сейчас очень активно прокладывают железные дороги, на что нужно много леса. Ну и торгуют понятное дело.
Так я и кипятил мозги ежедневно, пытаясь выдавить хоть что-нибудь из памяти и привязать это к текущим реалиям и географии. Что еще могу припомнить? Ну в фильме была специфическая гора из которой фонтан бил и в озеро впадал. Логан еще в этот водопад, сверкая задом, прыгал. К этой горе летели на вертолете, а вот вертолет он помнил. Обычный и довольно распространённый у пиндосов «Хьюи». И вот уже это оочень влияло на картину. У «хьюика» запас топлива примерно плюс – минус на пятьсот километров. Исходя из того что Страйкер, прилетел за Логаном на вертолете и на нем же его забрал, выходит что нужно искать на карте место где сходятся известные кусочки пазла.
Должны сойтись «Скалистые горы», активная вырубка леса, рядом должна быть гора с водопадом и озером, а так же должен быть городок. Все это в радиусе сто пятьдесят – двести пятьдесят километров.
Посидев пару ночей над картами, улучшив произношение местного матерного и выпив немерено кофе я, хочется верить, вычислил нужное место. Мне нужен городок Джаспер, что в провинции Альберта. Вроде бы все пути ведут туда, так что помахав китайскому шефу лапкой, я ломанулся на вокзал за билетом.
Да, Кай сам удивился что дед его спокойно отпустил. Были мысли что придется оставлять за собой трупы, но обошлось. Лицо «в черточку» не стал лезть в бутылку, даже предложил заходить в гости «если что.»
На Ж/Д вокзале все сложилось удачно, он с утра пришел за билетом и уже днем отправка. Голому собраться – только подпоясаться. Вещи со съёмного жилья собрал быстро, ещё и по мандражировать с часик до поезда успел.
– Ну удачи мне. «Батя» я еду. – Подбодрил себя Кай и откинулся на пассажирском кресле погружаясь в дрему.
Кай прибыл в Джаспер между утром и обедом – дорога заняла примерно двадцать два часа. Долетел, так сказать, с ветерком. Поспал, поел, опять поспал, потом поел – и оп, приехал.
Городок был откровенно небольшим, насквозь пропитан рабочей атмосферой. По сути, один большой спальный район. А основной род деятельности местных жителей – валка леса. Ну и инфраструктура соответствующая: чтобы у местных было всё необходимое, хоть и без излишеств.
Я сразу с поезда, как сраный веник, побежал по городу. Мне было важно понять: тот ли это город я нашёл, то ли это место, что я видел в фильме. Я перемещался по городу и искал… сам не знаю что. Просто хоть что-то знакомое, хоть что-нибудь, что дало бы отклик в моей дырявой памяти. Но ничего ярко не выделилось – обычный город, всё как и везде в маленьких городах Канады.
В конце концов, набегавшись и серьёзно засомневавшись, что я там, где нужно, решил промочить горло и зашёл в первый попавшийся бар. Там сидели уже хорошо подвыпившие лесорубы. Странно: день, а они уже выпившие. Они вообще работают? Но да ладно.
Я присел прямо у барной стойки, заказал пару больших бокалов с пивом и, аки кролик, развесил уши. Всё, что мне оставалось, – слушать, слушать и надеяться, что услышу что-нибудь, что выведет меня на верный след.
И вот удача повернулась ко мне нужным местом: пьянь, которая сидела в центре бара, разговаривала как раз о том, что мне было нужно.
– Да я тебе говорю, это мутант был, точно тебе говорю!
– Когти – во! – он их как вытянул, как махнул, я чуть не обделался!
– Да какой мутант? Ты был, походу, пьянее, чем сейчас.
– Да в смысле пьяный? Я и сейчас стёкол, как трезвышко!
– Не, мужики, они оба были непонятные! У второго тоже когти были, только не из кулаков торчали, а прямо из пальцев! Как херовый маникюр у моей жены Клауди. Ха-ха!
Я слушал этот пьяный трёп и ликовал. Всё-таки я там, где надо, и верно угадал город. Да ещё и попал почти в самое начало событий фильма.
Махом сообразив, что надо ковать, пока горячо, я повернулся к бармену и начал выведывать у него, рассказав «сказочку» про то, как мне дед завещал побывать в этих местах. Выспрашивал, есть ли здесь недалеко гора, прямо из которой бьёт водопад и впадает в озеро. И, ура, бармен не подвёл. Он повысил градус моего хорошего настроения ещё выше и рассказал – точнее, показал, – в какую сторону мне надо двигаться, чтобы добраться до искомой горы.
Кай вышел из бара, оставив за спиной гул голосов и терпкий запах прокисшего пива. Воздух в Джаспере был густым, пропитанным смолой и влажной хвоей – словно сам лес дышал прямо в лицо. Он шагал по узкой тропе, огибая штабеля свежеспиленных брёвен, и чутко прислушивался к каждому звуку: в голове всё ещё крутились слова того выпивохи про драку и когти. Если здесь и правда мелькнул Логан – значит, он на верном пути.
В памяти всплыл кадр из фильма: эпичная схватка, во время которой разносили в щепы целую лесозаготовку. «Может, сходить туда посмотреть? Вдруг Виктор оставил какие‑нибудь следы?» – мысль скользнула в сознание, почти сама собой. С одной стороны, в голове тут же возникал резонный вопрос: «На хрена мне это надо?» С другой – делать пока было нечего, а до базы Страйкера пешком добираться слишком далеко. «Ладно, пока буду осматриваться – может, какая идея в башку прилетит. Или хоть что‑нибудь другое…» – Кай невесело усмехнулся собственным мыслям.
«М‑да… Похоже, я нашёл ещё одну грань своей мутации. Видимо, я теперь провидец – бардак из брёвен отыскал сразу, он тут совсем рядышком». И правда, едва он приблизился, как тут же заметил суету местных лесорубов. Те крутились неподалёку, и по их хмурым лицам было ясно: им совсем не нравилось то, что они видят. Да и кому понравится, когда уже сделанную работу приходится переделывать заново? А работа тут определённо была: «Порезвились, дядька с батей…» – пронеслось в голове, и Кай невольно хмыкнул, оглядывая развороченные штабеля.
И тут из-за угла нарисовался я – и такой весь из себя красивый. Я сразу понял: мужикам я не понравился. Ну, понятно: я же не какая-нибудь хорошенькая девчоночка, чтобы всем нравиться. Но тут прямо агрессия перла. Ближайший из толпы – плюгавенький, на крысу похожий, – без раскачки подошёл ко мне практически вплотную, чуть ли не бодать пытался.
– Ты кто такой? Я тебя здесь раньше не видел!
– А ты что, здесь всех знаешь? – ответил я ему.
– Представь себе, да, всех! – рявкнул он.
Тут же разговор подхватил другой лесоруб – чернявый, бородатый, с явным некомплектом зубов:
– А ты что борзеешь? Тебе вопросы задают – отвечай!
– А я что, на допросе? – буркнул я.
– Но согласись, – вступил в разговор третий, – ты не местный. Какого-то хрена ты трёшься именно там, где вчера два ублюдка вот это вот всё устроили.
– Ага, – подхватил первый, – а может, ты такой же, как они.
– Какой?
– Ну… урод, – процедил плюгавый.
– Урод? Ты себя-то в зеркале давно видел?
– Мужики, по-моему, он слишком борзый. Надо ему указать его место.
Один из лесорубов обошёл Кая сбоку, другой сделал резкий выпад, пытаясь схватить за рукав. Кай скользнул в сторону, уходя от захвата с привычной лёгкостью: тело всё ещё жило рефлексами – даже не стараясь, он двигался быстрее обычного человека.
– Спокойно, мужики, я не с вами драться пришёл, – голос Кая звучал ровно, но в нём уже прорезалась сталь. – И я уже ухожу.
– А кто тебе сказал, что тебя отпускают?
Трое разом кинулись вперёд. Кай не стал уклоняться – он встретил их коротким, точным движением: ребром ладони ударил ближайшего по предплечью, выбивая инерцию; второй получил толчок в грудь, который отбросил его на штабель брёвен. Третий попытался замахнуться топором, но Кай перехватил рукоять, рванул на себя и тут же отпустил, толкнув лесоруба в плечо. Тот пошатнулся, но не упал.
– Хватит! – Кай шагнул назад, подняв руки. – Я не хочу никого калечить!
Но слова не подействовали. Чернявый, разъярённый тем, что его товарищей так легко раскидали, зарычал и бросился вперёд, выхватывая из-за пояса короткий тесак.
– Да ты ещё и шустрый! Ну, посмотрим, сколько ты продержишься, когда нас станет больше! – он свистнул, и из-за штабелей начали появляться новые фигуры – ещё пятеро, потом ещё. Толпа росла, как снежный ком, и все они смотрели на Кая с одинаковой смесью злости и любопытства.
– Ну и где же я вас всех хоронить – то буду? – попытался он их смутить.
Но желаемого эффекта не достиг. Понимая, что с такой толпой справиться, никого не калеча и не убивая, будет сложно, он решил применить сто первый приём каратэ – то есть попросту свалить. Кай резко развернулся и рванул по тропе в сторону леса, перепрыгивая через коряги и обходя поваленные стволы. За спиной раздался топот и крики:
– Держи его! Не дай уйти!
Лесорубы неслись следом, не разбирая дороги, ломая ветки и выкрикивая угрозы. Кай петлял между деревьями, чувствуя, как в груди закипает адреналин, а тело просит выпустить зверя наружу. Но нельзя: иначе этот лес покроет свежий слой фарша. Так что – контроль, и только контроль.
Тропа вывела его к просеке, и тут Кай замер на долю секунды: впереди, за редким кустарником, виднелась ровная площадка, огороженная сетчатым забором. На ней стоял вертолёт – с канадскими опознавательными знаками. Рядом – будка охраны и два солдата в форме, которые насторожённо оглядывались на шум. Это была военная или лесоохранная вертолётная площадка. И это был его шанс.
Кай метнулся к забору, нашёл удобное деревце, от которого получилось легко и бесшумно оттолкнуться. Он проскользнул внутрь, из полёта ушёл в мягкий перекат, тут же, пригибаясь низко к траве, словно кошка, прокрался к вертолёту и прижался к борту, сливаясь с тенью. Сердце, несмотря на ситуацию, билось ровно, как и дыхание, – тело знало, как экономить силы. Этот забег для него вообще не был нагрузкой.
Снаружи толпа лесорубов выбежала на просеку и остановилась, тяжело дыша.
– Куда он делся?! – рявкнул рыжебородый. – Он не мог просто испариться!
– Может, в лес ушёл? – предположил один из мужиков, тыча пальцем в чащу.
– Нет, он где-то тут! – не сдавался чернявый. – Ищите!
Солдаты у будки заметили суету: один поднял рацию, другой положил руку на кобуру.
– Эй! – окликнул старший из солдат. – Что тут происходит? Кто шумит?
Лесорубы переглянулись. Напряжение повисло в воздухе – столкновение с военными им явно не улыбалось.
– Да так, пустяки… – пробормотал плюгавый, отступая на шаг. – Чужак какой-то шнырял. Думали, это он вчера драку затеял.
– Чужаков тут не любят, – сухо ответил солдат. – Если кто-то нарушает порядок – пусть идёт в участок. А не устраивает самосуд.
Толпа замерла, потом начала медленно отходить назад, бросая косые взгляды на забор и вертолёт. Никто не хотел связываться с армией.
– Ладно, ладно, мы пошли, – буркнул чернявый, пятясь. – Счастливо, парни.
Солдаты проводили их взглядами, потом один из них кивнул напарнику, и они вернулись в будку.
Кай ждал, прижавшись к металлу, пока шаги и голоса окончательно не стихли. Только тогда он позволил себе тихо выдохнуть.
«Как же чертовски вовремя тут оказалась эта вертолётная площадка… Хмм… Вертолёт? Жаль, но пилотировать я не умею. А что, если?..» – присмотревшись к вертолёту, он удивлённо присвистнул – про себя, разумеется. – «Да это же тот самый „Хьюи“… И вояки на горизонте… Ну вот вопрос: могут ли здесь быть какие-то другие вояки, или это всё-таки те, что относятся к нужной мне базе? Ну, спрашивать у них явно не вариант… Что мне остаётся? Остаётся только и дальше играть в ниндзя и постараться вместе с этим вертолётиком улететь. Тут как раз в районе крепёжного крюка есть место, где можно бы уцепиться. Если прокатит, то видно меня будет только снизу… Вот только кто меня будет видеть? Эх… Почему-то я уже верю, что вокруг меня сформировалась сюжетная броня, поэтому на этой птичке у меня сто процентов получится долететь куда мне надо».
