Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
– Кто ты?
– Кхе. – Сплюнув кровь, я выпрямился. – Ну, здравствуй, отец.
Глава 25
– Кто ты? Вопрос прозвучал как хлёсткий удар – короткий, жёсткий, наполненный непонятными интонациями. Логан стоял в трёх шагах, когти всё ещё были снаружи, кровь Зиро капала с них в грязь. Он не убирал их. Тут уже что-то инстинктивное: он не нападал, но демонстрировал угрозу. Глаза – те самые, звериные, жёлтые – смотрели в лицо Кая так, будто пытались просверлить его насквозь. Искали ложь, угрозу или следы того, что я – подделка?
Я сплюнул кровь – свою и не свою, уже не разберёшь – и выпрямился.
– Ну, здравствуй, отец.
Тишина. Только трещал горящий лес, да далёкий гул воды. Это че, аж сюда шум водопада добивает?
Логан не моргнул. Он вообще, кажется, не дышал. Секунду, две, три – и потом:
– Ты сейчас серьёзно?
– Серьёзнее некуда, – я вытер рот тыльной стороной ладони. Когти убирать не стал. На всякий случай. – Я знаю, звучит бредово. Но если бы я хотел тебя убить – у меня была масса возможностей, пока ты был занят посвящением в «металлисты», например. Я бы не стал спасать тебе задницу и потом представляться.
– Мне задницу спасать не надо, – отрезал Логан, и это прозвучало почти обиженно. Когти чуть дрогнули – не убрал, но и не шагнул вперёд. – Я не просил о помощи.
– Не просил. Но она тебе была нужна.
Он зарычал. Не по-человечески – коротко, низко, из грудной клетки. Звук, который нормальные люди не издают, и воспринимался как «отвали», так хищник на своей территории предупреждает. Я узнал этот рык, сам так умею.
– Слушай сюда, – Логан шагнул ближе. На один шаг. Когти – между нами. – Я уже видел достаточно народу, которые называют себя моими «родственниками». И почему-то они считают своим долгом портить мне жизнь, убивать женщин, которых я любил, пытаются сделать из меня своё подобие. Так что если ты думаешь, что можешь подойти, сказать «папа» и…
– И что? – я тоже шагнул. Не назад – вперёд. Навстречу. – И получу когти в глотку? Ты же это хорошо умеешь? Я тоже умею! Только потом оба будем жалеть, когда ярость отступит и у руля встанет человек, пока мясо будет срастаться, долго и неприятно.
Он замер. Я видел, как его ноздри расширились: он принюхивался. Запах. Мой запах. В нём было много его самого – тот же ген, та же химера, тот же привкус зверя и дикой крови. Он это чувствовал. Не мог не чувствовать. И промолчать не смог.
– От тебя пахнет… – он не договорил. Ноздри сузились. – Как от меня. Но не совсем.
– Да ты б**дь гений! Может потому, что я наполовину от тебя, «папочка», а наполовину – от мамы? Думаешь, ты единственный, кто в своей жизни… – я не стал уточнять. Не сейчас. Не стоя над трупом.
Логан смотрел на меня – и что-то в его лице дрогнуло. Не расслабилось, нет. Просто… сдвинулось. Как будто под маской зверя на секунду проступило что-то другое – что-то тёплое и давно похороненное.
– Итсу, – буквально выдохнул он, не сумев удержать имя, – не просто звук, который прорвался сквозь все блоки и стены, сквозь стёртую и не очень память. Он спохватился – челюсть сжалась, глаза сузились. – Не твоё дело.
– Моё, – тихо сказал я. – Потому что Итсу – моя мать. И мне очень не нравится, что ты говоришь о ней «не твоё дело».
Повисла тишина. Тяжёлая, как свинец.
Логан смотрел на меня. Я смотрел на Логана. Между нами – три шага, два трупа, горящий лес и огромная, беззубая пустота, которую ни один из нас не знал, как заполнить словами.
– …Ты на неё похож, – сказал он наконец. Голос был другим. Не мягким – Логан не умел мягко. Но… не таким режущим. – Не лицом. Чем-то… другим.
– Я знаю.
Он отвернулся. Прошёл два шага в сторону. Потёр лицо – ладонью, грубо, как будто стирал с него что-то. Когти убрал. Неосознанно, не замечая. Я заметил.
– Ладно, – сказал он в пространство. – Допустим. Допустим, ты… – он запнулся на слове «сын», как на косточке. – Допустим. Что ты тут делаешь? Зачем сбил вертолёт, зачем перерезал этих…
– Затем, что Страйкер – проблема, которую нужно решать совсем не так, как это обычно делаешь ты. Он играет с тобой, путает, а ты идёшь к нему как баран на веревочке. А надо – по-другому.
– А ты знаешь, как «по-другому»?
– Я знаю, где его база. Знаю, что он задумал. И знаю, что Кайла – жива.
Логан обернулся так быстро, что я еле успел удержать себя на месте. Не отшагнуть. Не дёрнуть когти. Потому что в его глазах в ту секунду горело такое, от чего хотелось бежать не оглядываясь.
– Что?
– Кайла жива, – повторил я. Спокойно. Ровно. Как будто это не была бомба. – Страйкер использует её. Она мутант, её способность – тактильное гипнотическое внушение. Она не предавала тебя по своей воле. Её заставили. И прямо сейчас она – инструмент в его руках. Ещё один.
– Откуда ты…
– Потому что я знаю, как всё закончится, если ты пойдёшь туда на одних инстинктах. Ты ворвёшься. Ты убьёшь охрану. Страйкер включит Кайлу – и она скажет тебе уходить. И ты уйдёшь. Потому что ты не сможешь её убить. А она не сможет не подчиниться. И Страйкер это знает. Это его план. Ты – не герой в этой пьесе, Логан. Ты – марионетка.
Тишина. Длинная, как коридор базы Страйкера.
Логан сжал кулаки. Когти вышли – и убрались. Вышли – и убрались. Он этого не контролировал, и я видел, как его трясёт. Не от ярости – от бессилия. Зверь внутри хотел крови, а человек – хотел, чтобы я врал. Потому что ложь была бы проще. Понятнее. А правда… правда была хуже всего, что он слышал за последние сутки.
– Ты… – он начал, сорвался, – ты мне сейчас говоришь, что… что всё это… что она…
– Я говорю тебе, что у тебя есть шанс. Но не если ты полетишь туда, как раненый бык на красную тряпку.
– Не смей, – рыкнул он. Шагнул ко мне. Когти – наружу. Я не шевельнулся. – Не смей указывать мне, что делать. Я не ребёнок.
– А я не учитель. Я – твой сын!
Он остановился. Рядом. Близко. Я чувствовал его дыхание – тяжёлое, рваное. Чувствовал его ци – бурлящую, как лава перед извержением, и словно бездонную – как же дохрена у него «ци», это вообще законно? А ещё я чувствовал запах – свой запах, свой, но другой. Отцовский.
Мы стояли так – два зверя с когтями, в крови, посреди горящего леса – и ни один не отступал.
– …У тебя её глаза, – сказал Логан. Тихо. Почти шёпотом. И убрал когти. Медленно, как будто делал это впервые.
Я выдохнул.
– У меня твои когти. Будем считать, что мы квиты.
Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка – тень улыбки, намёк, эхо. Но я видел.
– Что ты знаешь про Страйкера? – спросил он. Голос – ровный. Деловой. Он переключился. Зверь – не ушёл, но отступил на шаг, уступив место солдату. Тому, кем Джеймс Хоулетт был до того, как стал Росомахой.
– Укреплённый комплекс, встроенный в склоне горы, – начал я, – бетон, сталь, вышки, камеры. По периметру – два взвода охраны, тяжёлое вооружение. Внутри – лаборатории, операционная, камера сдерживания и…
Я не договорил.
Потому что из-под тела Зиро – точнее, из того, что от тела осталось – донёсся голос. Чуть скрипучий, сухой и мерзкий. Рация. У Зиро была рация, и она работала.
– Зиро. Зиро, отвечай. Что у тебя? У меня пропал сигнал с конвоя. Зиро, ты его достал?
Страйкер. Голос Страйкера.
Логан замер. Я замер. Вся поляна замерла – даже огонь, казалось, потрескивал тише.
– Зиро. Отвечай. Логан мёртв?
Повисла пауза. Страйкер ждал. Где-то в бетонной утробе горы он стоял перед мониторами и смотрел на чёрный экран, где ещё минуту назад было изображение с беспилотника.
Логан подошёл к телу Зиро. Нагнулся. Выдернул рацию из кармана тактического жилета – небрежно, как выдирают сорняк. Пальцы в крови. Нажал на передачу.
– Зиро не может подойти к телефону, – сказал Логан. Голос был низкий, спокойный, как у человека, который уже всё решил. – Но я жив. И я иду к тебе, Страйкер.
Тишина на том конце. Долгая, тягучая.
– …Логан? – голос Страйкера не дрогнул. Но я услышал – через рацию, через помехи – как он сглотнул.
– Ты хотел зверя, – сказал Логан. Медленно. Чеканя каждое слово, как выбивают буквы на надгробии. – Ты его получил.
Он помолчал. И почему-то начал как-то оценивающе посматривать на меня. Я сразу вспомнил классику: «Что вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут. Вот смотрите… Вы на мне дыру протрёте!» (И. Васильевич меняет профессию) В его взгляде было что-то новое. Не доверие – нет, доверие он никому не давал просто так. Но… интерес. И что-то ещё, чему он сам не мог дать имени.
– Даже с избытком, – добавил он.
Бросил рацию в грязь. Раздавил каблуком.
Поднял голову. Посмотрел на пожар, на трупы, на дорогу, которая уходила к горизонту – к водопаду, к горе, к базе, ко всему, что его ждало.
– Поехали, – сказал он.
И пошёл к мотоциклу, который стоял у холма.
Я смотрел ему вслед. Широкие плечи, сжатые кулаки, тяжёлая, катящаяся походка – как у человека, который несёт на себе вес, который не видит никто.
«Ну, – подумал я, – вот и всё. Мы – команда, но временно. Он наверняка думает, что со мной делать». Надо и мне это обдумать…
Я стряхнул кровь с когтей, убрал их и пошёл следом. А сзади догорал кусочек леса, дымили остовы разбитой техники и лежали уже полностью затихшие тела.
* * *
– Чувствуй себя как дома, – буркнул Батя.
– Но не забывай, что в гостях, – с ухмылкой спросил я.
– На ходу схватываешь.
Мы находились сейчас в доме у Джеймса. Целый день добирались, и, да, сам бы я вряд ли нашёл эту берлогу. Она стояла на приличном удалении от города – он сам её построил. А вот обстановка говорила о женской руке: уютненько, по-домашнему.
Мотоцикл Логан с явным внутренним сопротивлением вернул благообразному деду. Тот вместе с женой недоумённо «повтыкали» на меня, мол, а это кто? На что папа коротко бросил:
– Родственник.
И тут же перескочил на тему:
– Надо домой добраться.
Дед без проблем довёз нас до вокзала. Там уже я оплатил дальнейший путь к отцовской берлоге, а от его городка оставался лишь небольшой марш-бросок по лесу. И вот теперь мы хмуро смотрели друг на друга.
– Расскажи ещё раз про охрану комплекса, – начал Логан.
– А зачем? – задумчиво протянул я, попивая крепкий кофе.
– В смысле? Нужно выковырять оттуда Страйкера и узнать о Викторе и Кайле!
– Не-а. Если там нас теперь что-то и ждёт, то только хорошо подготовленная ловушка. А Страйкера там уже нет, сам подумай: Уильям знает, что тебе известно, где комплекс, знает, что ты на него зол. Ты ему сам об этом сказал: «Граа! Я большой и страшный зверь, я приду за тобой», – кривляясь, закончил я свою мысль.
– И что теперь? Отпустить? – с рыком в голосе спросил папаша.
– Нет. Такую гниду надо задавить, пока он не учудил чего-нибудь позабористее. Он, по сути, ставит эксперименты на людях под патронажем армии США. Вряд ли у себя в стране ему так вольготно это делать, как здесь. Плюс логистика: ради тебя одного базу целую строить невыгодно. Значит, тут где-то есть у него еще нора. И в то же время без результатов куда ему деваться? Не-ет, он где-то тут, в Канаде. Вопрос лишь в том, где именно.
Джеймс, чьё лицо, пока я говорил, выдавало целый калейдоскоп эмоций, когда я закончил, задумался.
– Я не знаю, где он засел. Но я знаю того, кто может знать.
Я, благодаря своим знаниям из фильма, тут же понял, о ком он. Но виду подавать не стал, поэтому спросил:
– Кто? Где? Когда? Фамилия, имя, размер сапог?
Джеймс коронно приподнял одну бровь.
– Чего? – добавил он тут же для ясности.
– А, забей. Когда и куда едем?
Батя помолчал, достал из коробки на тумбочке сигару, «шинкнул» кончик когтем и, подпалив, глубоко затянулся.
– Завтра с утра и поедем, – сказал он решительно.
– Фу, как ты с нашим-то обонянием это шмалишь? – искренне не понимал я: от одного присутствия рядом с дымящим меня выворачивало.
– А ты попробуй. Ай, да ладно тебе, что, боишься сдохнуть от рака?
– Странный ты, папа. Обычно родители детей отговаривают от вредных привычек.
Тем не менее я всё же решил попробовать и понять, в чём тут прикол. Поэтому повторил его действия под его насмешливым взглядом.
Затягивался я медленно, словно пытался отпить из только что закипевшего чайника. Ну… Блин, как бы вам описать… В чём «прикол», я понял. В прошлой жизни я был грешен и курил. И, как любой курильщик, не раз пытался бросить – и, как большинство таких отважных, срывался. Так вот, те, кто умеет курить и при этом долго не курил, после первой затяжки чувствуют удар по мозгам – как от опьянения. Не хочу описывать долго: кто знает, о чём я, поймёт, а кто не знает… Оно вам и не нужно, поверьте.
Так вот, у меня регенерация. Что это значит? А то, что весь вред, наносимый мне «табачком», тут же залечивается. Амплитуда – примерно секунда. То есть каждая, мать её, затяжка для меня – как первая…
Насмешливо, посматривая на моё охреневшее лицо, Логан проговорил:
– Обоняние то же восстанавливается.
А затем посерьёзнел и спросил:
– Она жива?
– Кайла?
О, а прикольное у него сейчас лицо. Похоже, он только сейчас понял всю соль ситуации. Я‑то его сын от другой женщины, которая его до сих пор любит, между прочим. А у него тут любовная трагедия вокруг другой бабы. Хех, будь я вспыльчивым юнцом, это могло стать проблемой. Но я понимаю, что маму он, по сути, похоронил.
– Нет, – справившись с эмоциями, сказал он. – Итсу. Она жива?
– Да. Мы с ней десять лет «гостили» у клана убийц. Потом сбежали, и сейчас она в другом измерении – там, где время не властно над сроком человеческой жизни.
– Это где?
Сказать, что Росомаха удивился, – это ничего не сказать. Расширенные глаза и охреневший голос он даже скрыть не пытался.
– Кунь-Лунь. Именно там я обучался работать с «ци».
– Это невозможно, – уверенно сказал Джеймс. – Я в своё время несколько раз пытался, как и Виктор. Все мастера, кто брался нас учить, пришли к выводу, что из‑за нашей природы это нереально.
– А я и не был таким изначально. И, вытащив когти, добавил:
– Стильный маникюр у меня всего лишь второй месяц. Поэтому-то в своё время от меня и отвалил дедуля.
– Дедуля?
– Ага, Ромулус. Это именно с его подачи ты меня в детстве не катал на качельках.
– Гррр… Шинк, шинк! – вскочил взбешённый батя. Ух, хорош, ух грозен…
– Остынь! У нас вроде сейчас другая задача, верно?
Логан вышел на улицу и выместил злость на дровах, лежавших у дома. М-да, и что теперь – опилками камин топить?
Вернулся он уже с осмысленным взглядом.
– Полегчало?
– Да. Сейчас другая задача. Но мы к этому ещё вернёмся!
А рано утром мы поехали к его, как он выразился, «сослуживцу Джо».
Пы. Сы: Да знаю, вся глава сплошной диалог. Но хотя бы так, не освятить взаимоотношения «Росомах» не мог. Ну и какой ни какой, а «обоснуй» некоторых моментов.
Глава 26
Город после лесных запахов воспринимался особенно ярко. Чем обычно славен утренний город? Правильно – запахом выхлопа от машин, которые везут народ на работу. И кофе: его пьют как дома – чтобы проснуться, так и на работе с той же целью или чтобы «настроиться».
Кай шагал рядом с Джеймсом по тротуару, покрытому трещинами, и крутил головой, впитывая эти подробности чувствительным носом. Маленький городок, канадская глубинка: пара баров, заправка, доска объявлений, на которой большая часть листовок уже выцвела, а также спящий у ночной забегаловки выпивоха, до которого никому нет дела.
– Так почему ты ушёл из отряда? – продолжил начатый ещё по дороге сюда расспрос Кай, когда они свернули на тихую улицу. Ему не хотелось давить, но молчание затягивалось, а он терпеть не мог тишину.
Логан не обернулся. Его спина была напряжена – не от ветра, а от вопроса.
– Тебе-то что?
– Ну, интересно. Я ж как-никак плод твоего… гм, генетического вклада. Хочу понять, откуда у меня вот это всё. – Он повёл скрюченными, на манер когтей, руками в воздухе. – Не в смысле когти, а в смысле характера.
– Ты себе льстишь.
– Я себе много чего льщу. Это часть обаяния. Так что, история будет? Только не «надоело». «Надоело» – это как надпись на надгробной плите. Ты ушёл из элитного спецотряда. Значит, было что-то конкретное.
Джеймс шёл чуть впереди, руки в карманах куртки – той самой, подаренной стариком. Шаг не замедлил, но плечи чуть поднялись. Признак, что вопрос попал.
– Страйкер, – сказал он наконец. – Стал совсем другим. Или всегда был таким, а я просто не хотел видеть. Операции стали грязнее.
– Лагос, – произнёс он после паузы. – Деревня в Нигерии. Страйкер сказал, что там база боевиков. Её не было. Там были люди. Просто люди. Женщины, дети. И Страйкер это знал.
Кай промолчал. Он и по фильму помнил что-то такое, но услышать от первого лица – другое дело.
– Виктор, – продолжил Джеймс, – после зачистки смеялся. Не от нервов, не от адреналина. Я видел, что он всё больше впадает в безумие. Просто… ему нравилось. Но не мне. Я к тому моменту уже понял, что мы не солдаты. Мы инструменты, а инструменты не решают, что им резать.
– И ты ушёл?
– Оружие оставил. Всё. Просто встал и пошёл.
– А я-то думал, у нас в семье проблемы с коммуникацией – это семейное. Оказывается, ты просто гением общения был ещё до моего появления.
– Заткнись.
– Всё, молчу.
Он замолчал. Но ненадолго – не его конёк.
– А Джо – он как? Нормальный мужик?
Помолчали с минуту.
– Джо странный. Но ему можно доверять. Он ушёл после, ему тоже надоело быть инструментом. Мутант, как они. Только у него другой дар – телепортация. Содержит боксёрский зал. Легальный бизнес. Ну, относительно легальный.
– А Страйкер его не трогает?
– Страйкер всех трогает, если захочет. Вопрос – когда.
Кай подумал, что «вот-вот. И он боится, что „когда“ – это скоро», но вслух ничего не сказал.
Зал Джо нашёлся на тихой улице, в старом кирпичном здании с облупившейся вывеской. С вывески, покачиваясь, свисали прибитые пара старых боксёрских перчаток. Изнутри доносился грохот груш и мерный стук рук о мешки. Джеймс толкнул дверь, и они вошли.
В нос ударила гамма запахов: пахло потом, кожей и старым линолеумом. По центру – ринг, вдоль стен – груши, скакалки, зеркала. Несколько парней тренировались в углах, ещё один колотил по мешку с таким остервенением, будто тот лично его обидел.
И посреди всего этого – Джо. Невысокий, кряжистый, с бритой головой. Единственное, что выделялось на лице этого афроамериканца, – густые усы и брови. Он поднял глаза, прищурился, и его тёмный взгляд мгновенно их оценил. Особенно Кая.
– Логан? – Голос хрипловатый, как у человека, который прокурил лет двадцать. – Ты живой? Надо же. А я думал, тебя уже кто-нибудь прикончил.
– Ещё нет. Здравствуй, Джо.
– Здравствуй. – Джо перевёл взгляд на Кая. – А это кто?
– Со мной, – сказал Джеймс, снова использовав эту универсальную формулировку.
– «Со мной», – передразнил Джо. – Информативно, но знаешь? Мне похер.
– Пфф, – демонстративно закатил глаза Кай.
– Мутант? – спросил Джо.
– Ага.
– Чей?
– Его, – Кай кивнул на Джеймса. – Сын.
Тишина в зале стала оглушительной. Даже парень у мешка перестал колотить. Ну ещё бы: мало того что внешне они были сверстниками, так ещё и по габаритам Кай слегка превосходил далеко не маленького Джеймса.
– Ты это знал? – Джо уставился на Джеймса.
– Теперь да, – процедил тот.
– Ну и денёк, – Джо почесал затылок. – Ладно. Ты по делу или просто мимо проходил?
– Страйкер. Он натравил на меня Виктора. Зачем? Мне нужна информация.
– Виктора? Чёрт. Он совсем рехнулся…
Джо помрачнел. Имя сработало, как туча на солнечный день. Он подошёл к холодильнику, открыл и кинул им по бутылке пива.
– Что с ним было, когда я ушёл? – спросил Логан, сделав «пшш», открывая бутылку.
– Виктор тогда совсем с нарезки слетел. Ты его бросил! Так он считал. Убивал вообще без раздумий, всё хотел доказать, что лучше тебя. Сам-то я вскоре ушёл, надоело ловить… – Он осёкся.
– Ловить кого? – опередил вопрос Джеймса Кай.
– Не важно, – попытался съехать с темы Джо.
– Эй! Ловить кого, Джо? – усилил нажим Логан. – Отвечай мне!
– Ловить таких, как мы… – выдохнул он с болью.
– Мутантов, – уже продолжил Кай. – Учитывая, что этот ушлёпок ведёт опыты на людях… Вы ловили ему подопытных?
– Он говорил, мы приносим пользу, защищая людей от мутантов.
Видя, что Логан начинает заводиться, Кай решил направить разговор в нужное русло.
– Где его база? Та, про которую никто не должен знать. Вы же куда-то привозили пойманных?
– Их, упакованных, увозил Виктор. Но есть один мужик, – Джо помолчал, будто взвешивая. – Фред Дюкс. Был в отряде. После того как всё развалилось, он… ну, ты его помнишь. Крупный парень.
– Помню.
– Он общался с Зеро. И приходит заниматься в этом зале. Скоро, кстати, подойдёт. Но просто так он не расскажет. Он… упрямый. И обидчивый.
– Я поговорю, – сказал Джеймс.
– Поговори. Только аккуратно. Он большой. Очень большой.
Фред Дюкс, он же Блоб, стоял у ринга и наматывал бинты на руки. Кай увидел его и на секунду замер: даже будучи готовым, даже зная по фильму, вживую Фред выглядел внушительнее. Огромный, не просто толстый, а именно огромный, как человеческая гора. Кожа бледная, одутловатая, но под ней угадывалась не жировая масса, а что-то спрессованное, неестественно плотное. Руки – брёвна. Кулаки – небольшие арбузы.
Кай открыл восприятие ци – и контур Фреда ударил, как печка. Энергия была направлена не наружу, а внутрь: на уплотнение, на броню, на неуязвимость. Не атакующий мутант – оборонительный.
– Это Дьюк? По-моему, этот парень съел Дюка… – охренело выдавил Джеймс.
Фред поднял голову, увидел Джеймса. Лицо, до этого сонное, бесстрастное, вспыхнуло.
– Логан? Вот так встреча.
– Привет, Фред.
– Ты хорошо выглядишь. А кто это с тобой?
– Со мной, – коротко ответил Джеймс.
– Тоже мутант? – Фред покосился на Кая.
– Тоже, – кивнул Кай.
– Зачем пришёл, Логан?
– Информация. Где база Страйкера.
Фред замер, потом медленно поднял голову.
– Будешь уходить, не забудь закрыть дверь.
– Я не уйду просто так. Просто помоги и скажи, где она, упырь, – и всё.
– Ты назвал меня пузырём? – Фред словно бы ещё больше начал раздуваться. – Не скажу. Хочешь информацию? Иди сюда. – Фред повернулся к Джеймсу, указывая на ринг. – Ну?
Джеймс снял куртку и протянул Каю.
– Подержи.
– Аккуратно, – хмыкнул Кай, принимая куртку.
Логан ступил на ринг. Кай стоял у канатов, держал куртку и смотрел. И одновременно сканировал окрестности. Привычка. Чутьё – звериное, мутантское – посапывало, но пока молчало. Никаких аномалий поблизости. Пока.
Бой Джеймса с Фредом был… зрелищным, в своём роде. Фред не торопился. Его масса была оружием сама по себе: каждый удар – столкновение с грузовиком. Логан уклонялся, наносил удары, но кулаки отскакивали от Фреда, как теннисный мячик от бетонной стены.
– Сильно бьёшь, – сказал Фред, когда Логан влепил ему апперкот, который отправил бы обычного человека в кому на неделю. – Щекотно.
– Заткнись, – процедил Джеймс и ударил ещё.
Кай наблюдал и думал. Джеймс бил правильно – быстро, точно, в печень, в подбородок, в солнечное сплетение. Но Фред принимал всё на корпус, и его мутация работала как амортизатор: кинетическая энергия рассеивалась, поглощалась, гасилась. Бить его кулаками было всё равно что бить подушку, набитую бетоном.
Потом Джеймс сделал то, чего Фред не ожидал. Он перестал бить и начал тянуть. Обхватил за плечи, сместил центр тяжести, потащил. Не дал опереться. Фред засопротивлялся, упёрся, но Джеймс был быстрее – рывок, ещё рывок, и Фред поехал по канвасу, как айсберг по палубе.
– Эй! Ты что делаешь?!
– Сейчас поймёшь.
И двинул. Фред оказался на спине, на канатах, и Джеймс не дал ему подняться, всем весом вложившись в удар ему в голову. Уфф, а вот это его проняло – он явно поплыл.
– Ладно! Ладно! – Фред замахал руками. – Хватит! Я скажу!
Джеймс отступил, тяжело дыша.
– Говори.
– Остров, – Фред сел, отдуваясь. – Три-Майл-Айленд. Там у него всё. Лаборатории, камеры, оборудование. Он там держит мутантов, экспериментирует. Он… он собирает их силы…
Фред помолчал и продолжил:
– Есть один парень. Рэми. Охранники прозвали его Гамбитом, потому что он всегда обыгрывал их в карты. Мутант: заряжает энергией карты, взрывает что угодно. Шустрый, умный. Он сбежал, говорил про Монреаль.
Джеймс скинул перчатки, Кай вернул ему куртку. Тот натянул, повёл плечами.
– Едем?
– Едем.
Кай задержался, оглянувшись на Джо. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел им вслед. Его контур ци горел ровно – без тревоги, но и без покоя. Как человек, который знает, что беда придёт, и просто ждёт.
Кай подумал «что нужно поберечь себя, Джо», но вслух ничего не сказал.
Монреаль встретил их жарой, джазом и запахом бобов. В отличие от канадской глуши, здесь всё было живым: улицы гудели, люди суетились, а неон мигал даже днём, будто не замечая, что солнце ещё не село.
Гамбита нашли не сразу. Кай, честно говоря, вообще не понял, как Джеймс его вычислил, но отец шёл по следу, как по записке: свернул там, обошёл здесь, остановился у неприметного здания с вывеской, которая гласила что-то про «клуб» и «покер». Место выглядело как раз тем, где человек с погонялом «Гамбит» должен чувствовать себя как дома.
Игорный клуб. Тёмный зал, прокуренный, с низким потолком и зелёным сукном на столах. По углам – автоматы, мигающие огоньками. За центральным столом шла крупная игра, и в центре её, развалившись на стуле с видом хозяина жизни, сидел худощавый парень в длинном плаще. Тёмные волосы, тонкие черты, глаза, которые смотрели с ленивым весельем хищника, уверенного, что добыча уже в ловушке. Карты мелькали в его пальцах, как живые.
Рэми ЛеБо. Гамбит.
Кай остался у входа, в тени. Ему не нужно было лезть внутрь – отец справится с разговором. Или не справится, и тогда… ну, тогда будет как обычно.
– Гамбит, – голос Джеймса был ровным, но тяжёлым. – Мне нужно поговорить.
Рэми поднял глаза. Карты замерли.
– А я тебя знаю, нет? – протянул он, растягивая слова с южным акцентом. – Не припомню, чтоб звал в гости.
– Ты сбежал с острова. Три-Майл-Айленд. Мне нужно знать, как туда попасть.
Карта в пальцах Рэми дрогнула. Кай заметил, как по её краю побежала розовая искра – едва заметная, как бисеринка росы.
– А кто сказал, что я оттуда сбегал, mon ami?
– Фред Дюкс.
– А, Фредди. – Гамбит откинулся на стуле. – Значит, тебя Страйкер послал?
– Нет. Страйкер забрал у меня всё. Мне нужна база.
– Красивые слова, – Рэми встал. Плащ распахнулся, открыв длинную палку, пристёгнутую к бедру. – Но я не доверяю красивым словам.
Кай подумал, что Гамбит пафосный мерзавец, но вслух ничего не сказал.
Карта вспыхнула.
Кай рванулся вперёд, но поздно – взрыв отбросил Джеймса к стене, пол разлетелся щепками и пластиком. Гамбит ушёл в сторону, выхватил палку, и между ними завертелась быстрая, грязная драка: карты летели, взрывались, Джеймс уклонялся и шёл вперёд, как танк, – не быстро, но неотвратимо.
Кай шагнул в зал, но в этот момент чутьё заворочалось, и он учуял запах… Хмм. А запах-то знакомый, похожий на их с Джеймсом. Не в зале. Снаружи. Да ладно? Канон настиг, что ли?
Кай развернулся и выбежал на улицу. У входа в клуб висел яркий фонарь, свет которого ударил в глаза, и он на долю секунды зажмурился, а когда открыл, увидел.
Джо.
Джо стоял у входа в клуб, прислонившись к стене. Видимо, пришёл следом – или ждал поблизости, не доверяя ситуации. И перед ним, с когтями наружу и улыбкой, от которой хотелось помыться, стоял здоровенный мужик, не уступающий в габаритах Каю. Виктор.
Они о чём-то говорили. Джо явно нервничал, а вот «дядя» наслаждался страхом собеседника. Виктор усмехнулся и поднял руку. Когти блеснули в свете ночного фонаря.
Кай не думал. Тело решило раньше мозга. Центры силы крутнулись в унисон, ци хлынула по каналам, как вода через шлюзы, и он влетел между Виктором и Джо, принимая удар.
Когти Крида вошли в грудь – все пять, глубоко, вместе с ладонью, – и вышли из спины. Боль вспыхнула остро и резко, как ожог, а потом разошлась волной по телу. Кай не закричал. Вместо этого он посмотрел Виктору в глаза – с близкого расстояния, в тридцати сантиметрах, – и улыбнулся. Кровавой, зубастой улыбкой.
– Привет, дядя, – прохрипел он. – Не вовремя ты.
Виктор дёрнулся – он не привык к такой реакции. Его когти сидели в чужом теле, а чужое тело не падало. Не кричало. Улыбалось.
– Какой… – начал он.
Кай не дал договорить. Правая рука снизу – когти в живот, глубоко, до позвоночника. Виктор вздрогнул, зашипел, и его рука дёрнулась внутри Кая, разрывая ткани. Боль вспыхнула снова, но Кай уже стянул ци к центру, глуша её, чтобы не отвлекаться: раны заживут и так. Сейчас – бой.
Он рванул руку вверх – разрезая брюшную полость от паха до грудины. Кишки Виктора выскользнули наружу и повисли, как мокрая верёвка. Но Крид не упал. Разумеется. Регенерация – их семейный бзик – уже работала: края раны дрожали, ткани тянулись друг к другу, стягивая разрез.
Виктор зарычал – низко, утробно, как медведь, – и рванул когти из груди Кая. Мясо потянулось за ними, рёбра хрустнули. Кай стиснул зубы, отпустил – и ударил ногой. Прямо в открытую рану.
Крид отлетел в боксёрский мешок, висевший у стены клуба. Мешок лопнул, песок посыпался на асфальт. Виктор рухнул, и Кай видел, как его кишечник втягивается обратно, прямо с песком, как края раны сходятся и мясо сплетается, закрывая разрез.
– Уводи людей! Вон! – рявкнул Кай на Джо, не оборачиваясь.
Джо дёрнулся. Телепортация – моргнул, и его уже не было. Хорошо.
Виктор поднимался. Он уже стоял, наклонившись, сжимая живот. Но глаза – глаза не были весёлыми. В них горело признание.
– Когти, – сказал он. – Ты мутант.
– Ага. А ты сейчас огребёшь, – Кай решил не играться. Он считал, что противник слишком опасен, поэтому решил всё закончить так же, как когда‑то с Мураками: сосредоточиться – импульс…
Чего?
«Витек» не спешил развеиваться на ветру. Да, удар дошёл, вот только всё, чего Кай добился, – небольшое рассечение и несколько сломанных костей.
Виктор бросился. Быстро – быстрее, чем обалдевший Кай мог ожидать. Тело двигалось не как человеческое, а как кошачье: прыжок, рывок, удар. Когти – веером, сверху, в лицо и шею.
Кай ушёл. Не уклонился – ушёл. Влево, на полшага, разворачиваясь корпусом. Когти прошли в сантиметре от щеки. Удар ребром ладони в солнечное сплетение – с вложением ци: энергия прошла сквозь плоть, как камень сквозь воду. Диафрагма спазмировала, воздух вышел из лёгких с хрипом.
Хмм… Так прошло, но опять-таки слабее, чем ожидалось.
Виктор сложился пополам. На секунду – открыт.
Левая рука – горизонтальный взмах. Когти прошли по спине, от левой лопатки до правой, рассекая кожу, мышцы, до рёбер. Кровь брызнула веером, спина раскрылась, как разрезанный арбуз.
Крид упал на колено.
Но не упал.
Его регенерация была жуткой. Кай видел, как края раны дрожат, как мышцы тянутся друг к другу, как нити ткани сплетаются. Пять секунд – и от раны осталась тонкая розовая линия.
