Текст книги "Иной путь хищника (СИ)"
Автор книги: Анатолий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
Его заливало, как будто кто‑то подменил в душе воду на бурдюк с кровью. Он старался не обращать внимания, вообще отрешился от зрения, полностью сосредоточившись на восприятии ци. Его целью был поток энергии, который отвечал за регенерацию. Он внимательно отслеживал в теле Уэйда ту силу, что и заставляла всё, что ему вживили, работать. И он нашёл. Нашёл и разорвал в клочья.
Уэйд остановился, замер. Его тело дёрнулось и обмякло, как марионетка, у которой резко отрезали нити. Регенерация умерла – или, скорее, замолчала, как мотор, у которого залило свечи. Раны перестали затягиваться. Кровь потекла из живота, из плеча, из головы, из всех тех отверстий, которые успел щедро наделать Кай.
– Знаешь, даже жаль. В некоторых версиях ты был неплохим парнем, – прохрипел Кай, вытирая кровь с лица. – Может, ты здесь был не таким уж и плохим до того, как из тебя сделали это?
Он стоял и тяжело дышал. За последние пару месяцев он даже успел отвыкнуть от того, что, оказывается, можно и устать. Раны затягивались: печень уже срослась, рёбра вставали на место, ожоги затягивались – всё приходило в норму, как будто он и не бился насмерть сейчас.
Пока приходил в себя, услышал шаги. Напряг восприятие: знакомый контур приближался.
Из‑за поворота вышел Джеймс Он шёл, чуть прихрамывая, в разодранной куртке, покрытой кровью – своей и чужой. Вокруг царила тишина. Виктора нигде не было видно.
– Всё? – спросил Кай.
– Виктор сбежал, – Джеймс сплюнул кровь. – Всё, как обычно: я его побил, а он сбежал. Может, когда‑нибудь ему это надоест? Что с пленными?
– Все живы. Я их отправил к Гамбиту.
Джеймс довольно кивнул и посмотрел на тело.
– А это кто?
– Ты сам не узнаёшь? Вроде бы кто‑то из твоих бывших сослуживцев.
Логан присмотрелся и протянул:
– А‑а, Уэйд.
– Да, он самый. В него напичкали кучу способностей: он и лазерами бил, и регенерировал, как мы, и телепортировался, как Джо. Ну, это из того, что я в бою понял.
– И ты его…
– Ну, как видишь, одолел.
– Как?
Кай посмотрел на свои руки, на кровь. На пальцах она уже подсыхала – и своя, и чужая. Костяшки уже зажили, когти втянулись.
– Семейной харизмой?
Логан хмуро посмотрел на него, укоризненно.
– Долго объяснять не хочется. Если коротко – да, он был силён, но он был сшит, понимаешь? А я нашёл швы и порвал их все.
На это Джеймс кивнул, не стал ничего переспрашивать – просто принял.
– Кайла?
– Жива твоя зазноба. По идее, уже в самолёте.
– Ну, значит, пойдём, пока Страйкер не активировал ещё что‑нибудь.
– А самому Страйкеру башку не отрежем?
– Его здесь уже и нет. Этот упырь знает, когда нужно сваливать.
Они чуть помолчали. Потом Джеймс протянул руку – не для рукопожатия, а для поддержки. Кай схватился за неё, и они пошли к выходу.
Снаружи – ночь, туман, запах гари. Самолёт стоял на площадке, винты вращались на холостых. Рэми высунулся из кабины.
– Давайте, падайте! Все на борту, а то я улечу без вас!
Кайла стояла у трапа, Эмма рядом – уже не в алмазной форме, обычная девочка, бледная и усталая. Скотт держал дверь, пропуская пленных внутрь. Увидев их, Кайла шагнула к ним ближе. Джеймс подошёл, встал рядом. Посмотрел на Кайлу. Та посмотрела на него. Между ними – что‑то, что Кай не стал трогать. Не его.
– Поехали, – сказал Джеймс.
Они уже собрались подниматься на борт. Когда услышали хлопки…
– Что за? – хрипло проговорил Джеймс. А ноздри его трепетали, он почувствовал его. Запах врага, запах того, кто постоянно разрушает его жизнь…
– Ты! – яростно прорычал он, мгновенно преображаясь в дикого зверя.
Кай не сразу понял, какая метаморфоза происходит с Логаном. Но, слегка влив ци в восприятие и заодно принюхавшись, он поразился. Обоняние, повинуясь его звериной сути, словно отдавало приказ: «Склонись перед Альфой». А ци высветила очень плотный и яркий контур, сообщая, что рядом – древнее и сильное существо. Когда он посмотрел на источник всех этих информационных потоков, то всё понял.
К ним, словно в дешёвом кино, шёл, разодетый в пух и прах, величественно и мягко ступая, – его, сука мать его за ногу, «дедушка» Ромулус.
Пы. Сы: конкретно в этой главе нейросеть только грамматику чистила. И кое где пересоставила предложения из моих же слов, из-за того что я видишь ли это сделал не правильно. Это я к тому, что мне интересно, насколько отличается стиль изложения. Жду комментарии, спасибо.
Глава 29
Старая гнида шёл по базе так, словно бы вся база, а возможно, и весь остров, здесь стоит только для того, чтобы он мог по нему пройтись. Разодет он, конечно, был… Костюмчик сидел на нём, как на новом русском: рукава закатаны, а на руках были массивные браслеты, которые покрывали предплечья полностью, до локтя. Цвет у них был характерный – явный адамант. А из браслетов торчали когти – примерно такие же, как у Логана, только чуть подлиннее и изящней, что ли. Аристократ, е**чий.
– О, Джимми, – протянул этот старый пёс, – ты всё ещё ходишь на двух ногах? А я думал, ты давно вернулся к корням: на деревьях лазишь, бананы собираешь. Ты же так и не развился дальше обезьяны.
Он сделал паузу, будто давая словам осесть в воздухе.
– Единственное, что у тебя вроде как неплохо получается, – это дети. Может, я зря убивал твоих баб? Может, тебя, наоборот, надо закрыть в питомник, чтобы ты делал мне внучков? А то у меня коллекция, знаешь ли, пока не полная.
Он говорил это всё, не сбавляя шага, шёл потихоньку, грациозно, и остановился, не дойдя до них метров пятнадцати. На его лице стала хорошо видна его улыбочка – широкая, недобрая и какая‑то равнодушно‑наигранная. Неприятная лыба.
Джеймс не ответил ему. Вообще было сейчас сложно отвечать. Было видно, что его ярость душит: мышцы вздулись под кожей, плечи напряглись, глаза навыкате, бешеные. Явно его зверь вот‑вот сорвётся с цепи.
Он пытался что‑то говорить низким, вибрирующим, рычащим голосом, но было сложно понять что. Всё, что Кай услышал, было: «Ты… ты…»
В итоге Логан, резко, словно кто‑то щёлкнул переключателем, рванул вперёд.
Первый удар – как кувалда: прямой и тяжёлый. И, увы, такой же предсказуемый. Ромулус даже не стал отступать – просто чуть повернул корпус. Когти звякнули о когти, высекая искры. Первый размен прошёл жёстко, без лишних движений: Логан вложился злобно, яростно, а Ромулус просто принял его и спокойно обошёл, как ветер.
– Джеймс, ну же! Удиви меня чем‑то новым.
Ещё удар – снизу, с разворота. Тоже как‑то по‑деревенски. Похоже, ярость совсем мозг отключила.
Было видно, что Логан метил по рёбрам. Ромулус тоже заметил, ушёл в сторону. Когти чиркнули воздух – бесполезно. И тут же контратака: резко, молниеносно. Когти Ромулуса отчеркнули по груди – брызнула кровь, и тут же начала останавливаться, а раны стали стягиваться.
Кай не утерпел. Шаг вперёд. Из сжатых кулаков вышло по паре когтей. Он хотел броситься на помощь, но понимал, что нужно выждать правильный момент. Он напружинился, приготовился – и тут же в голове почувствовал какую‑то муть, будто кто‑то попытался с ним говорить прямо в голове.
«Что за нахер? У меня что, шиза прогрессирует?»
Ещё пара секунд – и он понял, что давление растёт. Он стал чувствовать, как будто чьи‑то пальцы пытаются поковыряться у него в голове, шарят по углам, словно что‑то ищут. Телепатия.
«А ты полон сюрпризов, дедушка».
Он закрыл этот момент легко: раз кочегарил шан‑даньтянь и закрыл мысли с помощью ци наглухо.
Ромулус никак это не прокомментировал, но было видно по скривившейся роже, что какой‑то откат он словил.
ЛОГАН
Мир для Логана потерял краски. Боковое зрение исчезло. Единственный, кого его взгляд сейчас улавливал, – это Ромулус, существо, ставшее врагом всей его жизни. Сейчас он не помнил, как тренировался, как учился искусству меча и как превращал своё собственное тело в оружие изнурительными тренировками. Для него сейчас не было всех этих людских наук – было только два зверя: он и тот другой, которому он хотел разорвать глотку. И он всячески пытался вцепиться во врага. Удары неслись один за другим, когти так и мелькали. Враг, словно издеваясь, то убегал от всех атак, то уклонялся, то блокировал, а то и наносил удары в ответ. Больно, но терпимо.
После очередного размена Ромулус резко сместился в сторону – к Каю. Логан почувствовал неладное, рванул следом, но опоздал. На долю секунды опоздал. Он видел, как когти старого ублюдка вошли в шею сына – чисто, точно, как гильотина. Голова Кая отделилась от тела и покатилась в сторону Логана. А следом за головой упало и тело, из шеи которого фонтаном била кровь, заливая всё вокруг. Земля пропиталась ею.
Голова остановилась, и Джеймс увидел глаза сына – открытые и ещё живые, точнее, не успевшие умереть. В них мелькнуло что‑то – удивление? Да, обычное детское: он просто не верил, что это могло произойти с ним по‑настоящему. А потом глаза потухли.
Для Логана же словно весь мир замер. Вокруг кто‑то что‑то кричал, мелькали лучи прожекторов, какие‑то выстрелы – всё это стало далёким, нереальным, как будто кто‑то просто выключил громкость. Всё, что он видел, – это тело сына и кровь, много крови.
В этот момент он словно почувствовал, как внутри лопнули цепи, которые удерживали то немногое, что в нём было от человека. Он перестал ощущать себя как Джеймса. На месте его личности была теперь пустота. И это пустое пространство сейчас заполнял зверь – но не тот, которого он сдерживал годами, а что‑то другое, у чего не было даже намёка на разум: только ярость и злоба.
Он не стал кричать или рычать – просто бросился вперёд на тварь, которая только что убила его сына. Первый удар – сразу набегу, сверху вниз, забивая руками, с вложением всей массы тела, всей злости, которая и была его топливом. Когти вошли в плечо Ромулуса, прошли насквозь и вышли из спины. Кости захрустели, расходясь, мясо разошлось, выпустив фонтаны крови. Ромулус зашипел: ему было больно – впервые за весь бой. Он выглядел удивлённым, дёрнулся, попытался отступить, но Логан не пустил. Он повёл когти дальше вниз – от плеча к груди, разрубая плоть, как обёртку. Рёбра раскрылись, обнажили кости, кровь хлынула рекой.
Ромулус отшатнулся, вырываясь. Логан настиг снова: удар в лицо – с головы хрустнул хрящ, брызги крови полетели во все стороны. Мощно – коленом в живот, и Ромулуса от удара сложило пополам. Когтями вдогонку, снизу, – вспарывает живот, и кишки вываливаются грязным, мокрым канатом.
Противник падает на спину, катается по бетону, пытаясь избежать ударов и дать время регенерации подлатать себя. Кишки заползают обратно, мясо стягивается, кости срастаются. Но Росомаху это не устраивает. Он запрыгивает сверху, садится на грудь и бьёт, бьёт, бьёт снова и снова. Когти так и мелькают по лицу, по груди, по горлу – каждый удар наотмашь, с вложением всей злобы и массы тела. Лицо Ромулуса исчезает в кровавом месиве из костей, хрящей и открытого мяса. Но противник не спешит умирать: регенерация работает, месиво стягивается и вновь формируется в ненавистное лицо. Только это лицо уже не было растерянным – оно было злым и мрачным.
Ромулус выбрасывает когти с обеих рук и вгоняет их в бёдра Логана. Он начинает лихорадочно крутить их, разрывая мышцы и сухожилия, как мясорубка. Боль бьёт по разуму, но Логан даже не моргает. Он бьёт дальше: левой хватает противника за волосы, оттягивает назад и обнажает шею, а когти правой погружаются глубже в мясо, в хрящи, в позвоночник. Он начинает выворачивать всё это с целью оторвать голову. Хруст, скрежет – кость поддаётся, но регенерация Ромулуса работает быстрее: позвонки срастаются, мясо стягивается, и шея восстанавливается. Всё это происходит так быстро, словно Логан ничего и не делал, – будто издевательство.
Ромулус рычит, как зверь, и бьёт обеими руками в грудь Логана, выпуская когти прямо в лёгкие. Логан чувствует, как будто его прожаривают изнутри. Дышать стало нечем, в глазах потемнело, но он отказывается сдаваться. Хватает Ромулуса за запястье, вырывает его руки из своей груди и бьёт лбом – снова и снова. Кости трещат, глаза залило кровью – непонятно чьей. Логан бьёт и бьёт, не переставая. Ромулус дёргается, изворачивается и выбрасывает ногу: удар в живот отшвыривает Логана на несколько метров. Оба тут же вскакивают, оба в крови, в разорванных тряпках, регенерируют, затягивая раны.
Снова сходятся. Ромулус бросается вперёд, Логан встречает: когти в когтях, искры, скрежет адаманта. Удар, блок, удар, блок. Обмен ударами шёл интенсивно. Вот Логан достал плечо Ромулуса, а тут в ответ – чиркнул по горлу. Логан разрубает грудную клетку Ромулуса, рубит по бедру. Кровь с хлюпаньем летит во все стороны. Они катаются по земле и рычат, как два зверя, рвут друг друга на части.
Росомаха вгрызается в плечо противника зубами, рвёт мясо и отрывает его кусками. Ромулус, не ожидавший такого, воет, бьёт коленом в пах и отшвыривает его. Логан перекатывается и снова рвётся в бой. Он бьёт старого ублюдка об стену, крошит им бетон, рвёт когтями, дробит лицо. Ромулус пытался блокировать, контратаковать, но Логан не давал и шанса.
Отступал. Шаг, ещё шаг. Движения потеряли изящество. Он уже не пытался играть или дразнить – он выживал. И с каждой полученной травмой его лицо менялось: становилось жёстче, сосредоточеннее. Он как будто бы подходил к какому‑то краю. Но Логан этого не видел. Он вообще ничего не видел – только врага и цель: убить.
КАЙ
Кай вообще не понял, что произошло. Вот он готовится вступить в бой и помогать отцу. А вот уже сам отец прыгает на него. И, конечно же, он не успел среагировать, когда когти вошли в плечо, пробив его насквозь.
Кай заорал не столько от боли, сколько от шока. Он видел глаза отца, смотрящие прямо на него, и не видел в них ничего: пустоту, ни признания, ни мысли, ни человека – только зверя. Отцовские когти зашли в него по самое запястье.
– Папа! – вырвалось у него. – Какого хера ты делаешь? Это же я, Кай!
А тот словно вообще не слышит. Повёл когтями дальше вниз, разрубая его чуть ли не напополам.
«Больно, сука! Как же больно!»
– Остановись! Это я, твой сын!
Но он не слышал – или слышал, но не понимал. Кай это понял не сразу: трудно думать, когда тебя режут на ленты. Но постепенно пазл складывался. Перед тем как вся эта херня случилась, кто‑то пытался ковыряться в его мозгах. Очевидно, что это был сраный дедуля. Похоже, раз с ним не получилось, он решил подключиться к Логану: у того всегда телепатия была слабым местом, и Ромулус уже не раз пользовался этим.
Кай отшатнулся, вырываясь. Рубить на фарш отца желания не было. Но и жить хотелось.
Он пытался держать дистанцию и регенерировал, но Логан не давал передышки. Он снова сблизился – удар в лицо.
«Да блядь! Что ж ты такой твёрдый? А если бы я ци не вкладывал?»
Кай лихорадочно перераспределял потоки энергии ци по всему телу, помогая регенерации, чтобы восстанавливаться быстрее. Но батя давил. От удара в живот тело согнуло пополам. Тут же – вспышка боли. «Я вижу собственные кишки, которые решили проверить местный асфальт на мягкость».
Он падает на спину и начинает лихорадочно кататься, избегая новых ударов, чтобы хоть немного дать времени организму на восстановление. Видит, как кишки вернулись домой, а батя уже запрыгнул сверху – и включается режим отбойного кузнечного молота.
Разум затопило от боли, техники срывались. Всё, что у него получалось, – хоть как‑то защищать череп, иначе бы уже пораскидал мозгами по асфальту. Регенерация работала как бешеная: лицо восстанавливалось, и каждый раз в эти моменты он видел над собой глаза – мёртвые, пустые, звериные.
Собравшись, он вгоняет когти с обеих рук в бёдра Логана и начинает по максимуму превращать их в фарш в надежде дать себе хоть секунду, чтобы придумать хоть какой‑то план. Только Джеймсу, похоже, вообще похер. Он даже не моргнул, схватил за волосы, и, пока Кай тупил, обнажив шею, вогнал когти правой руки прямо через позвоночник.
Вот тут Каю стало по‑настоящему страшно. Он понял, что головешка сейчас отскочит. Чувствовал, как кости поддаются.
Выручил «белый». Он и так весь бой светился по максимуму, гоняя ци по организму, помогая его регенерации. А сейчас вообще аж глаза слепил. Регенерацию словно на другое топливо пересадили: она закипела и забурлила. Мышцы, сухожилия, артерии, вены, кости – всё срасталось сразу же за прошедшими когтями, создавая ощущение, что Логан и не наносил раны.
Кай рычит, как зверь, потому что в этот момент он и есть зверь, которого загнали в угол. Он бьёт обеими руками в грудь Логана, выпуская когти прямо в лёгкие. «Чёрный» вспыхнул, и по когтям вдогонку пошёл импульс ци, сжигая лёгкие отца нахрен.
«Может, хоть так, через боль, дойдёт».
Нет, не дошло. Росомаха хватает его запястье и вырывает из своей груди, тут же вбивая лбом его голову в асфальт – снова и снова. Глаза залило кровью, не видно ничего, а он долбит и долбит.
Кай дёргается, изворачивается, упирается ногой в тело берсерка и, дав небольшой импульс ци в ногу, отшвыривает отца подальше. Оба тут же вскакивают. От одежды остались одни воспоминания. Стоят, смотрят друг на друга, тяжело дыша, и регенерируют.
Кай стоит напряжённо, смотрит на отца. Логан же не видит его, не видит Кая. Он видит Ромулуса – это уже понятно. Кай чувствует через восприятие контур старого ублюдка: он стоит не так уж и далеко, в стороне, в тени, и наблюдает.
«Думай, голова, думай. Шапку куплю».
Они снова сходятся. Логан бросается вперёд. Кай встречает – когти в когти.
«Больно, сука! А если бы не „ци“, чтоб я делал? Он бы мои костяные ножички даже не замечал бы».
Адамант звенел, летели искры. Удар, блок, удар, блок. Они обменивались ударами, а Кай думал, как поставить мозги отца на место. И единственная идея, которая ему пришла в голову, – повторить фокус, как с тем мужичком‑водилой, которому он вынес мозг, убегая от «Руки». Лишь бы не переборщить и не спалить мозги отца насовсем.
Вот опять Логан достал плечо Кая. Тот отмахивается, вспарывает ему горло. Они обмениваются ударами дальше, падая на землю, рыча и разрывая друг друга на части. Вдруг отец просто берёт и вгрызается в его плечо, отрывая кусок мяса. Кай в шоке от такого воет, бьёт коленом в пах. Логан перекатывается и не даёт вообще опомниться сыну: хватает его за голову и начинает бить об стены, ломая бетон и круша кости лица.
Кай отмахивался, бил по болевым точкам, отвечал ударом на удар. С каждой травмой он понимал, что, если не начнёт биться всерьёз, до утра может и не дожить. Но в то же время он понимал, что где‑то там, за этим безумным взглядом, сидит его отец, которого он не мог убить.
А Ромулус стоял в сторонке, скрестив руки на груди, и улыбался. Кай это увидел и, повысив голос, крикнул тому:
– Улыбайся, старый пёс, пока можешь! Дай только время – я до тебя доберусь и вырву тебе твою челюсть нахрен!
Логан, уловив момент, подскочил и вмял кулак в грудную клетку Кая.
– Да б*я, батя, слышишь меня? Это я, Кай, твой сын!
Но реакции не было. Логан снова атаковал: быстрые серии ударов. Кай, озлобившись, немного отпустил «чёрного», принимая удары на блоки. Он чувствовал, как каждый удар отца отдаёт болью. Логан бил так, словно хотел не пробить защиту, а разломать саму землю, на которой он стоял.
Кай мог ответить сильнее. Физически они были равны. А может, даже Кай превосходил, так как мутацию получил уже будучи взрослым, тренированным бойцом. А если прибавить ци, то перевес явно на его стороне. Но это тот самый случай, когда победа принесёт лишь проигрыш. Логан не оставлял выбора: он бросался в бой снова и снова, и Кай отвечал, всё больше и больше опираясь не на «белого», а на «чёрного». Он начал вливать ци в каждую атаку, чтобы попробовать измотать отца.
Через какое‑то время он начал замечать, что эффект от его ударов начал накапливаться: раны Логана стали медленнее заживать, движения замедлились. Тот хрипел и рычал, но держать прежний темп уже не мог. Слишком много своего, деструктивного «ци» Кай внёс ударами в его тело.
Заметив это, Кай понял, что момент пришёл. Он притушил поток энергии от «чёрного» и начал разгонять энергию «белого», вкладывая именно этот спектр «ци» в удары. Он начал выцеливать голову Логана. Тот всё ещё отмахивался, всё ещё пытался разорвать Кая. Они всё так же наносили друг другу порезы и раны, но у Кая был план, и он его придерживался.
«А я переборщить боялся… Да его хрен пробьёшь!»
Импульсы проходили не с первого и не со второго раза, но постепенно эффект накопился достаточно, чтобы сознание Логана поплыло. Тот зашатался и схватился за голову руками.
– Джеймс! – крикнул Кай, вложив в голос всё, что мог. – Это я, Кай! Ты слышишь?
Логан дёрнулся. Глаза расширились, изо рта вырвался сдавленный, неверующий хрип.
– К… Кай? Ты… ты жив?
– Да, ёб твою мать! Да, я жив! Хотя ты очень старался это исправить!
Логан замер. Тело напряжённое, тряслось, как после электрошока. Он смотрел на Кая, и Кай видел в его глазах борьбу двух существ: зверя, которого натравил Ромулус, и человека, который пытался вырваться из клетки.
Кай повторил:
– Отец! – на этот раз в голосе было больше человеческого.
– Я… я…
– Да ты! Ты в курсе, что ты у меня чуть башку не снёс? Но только я у тебя слишком живучим получился – не вышло.
Кай криво усмехнулся.
Логан потухшим взглядом смотрел на свои руки, на когти, на кровь вокруг – свою и кровь сына. Кай видел, что в нём что‑то ломается – непонятно, в худшую или лучшую сторону.
– Сын… – Логан выдохнул, втягивая когти. – Он мне показал…
– Я примерно догадываюсь, что он тебе показал. Давай потом, ок? – Кай кивнул в сторону Ромулуса. – Потому что кое‑кто, похоже, отлично провёл время, пока мы тут разбирались.
Логан двинулся вперёд. Кай – за ним. Два кровавых месива с когтями, которые шли на одного старого ублюдка, и оба – оба – хотели одного и того же.
Старый пёс не стал ждать. Он поднял руку, как дирижёр, который даёт вступление, и что‑то там нажал.
И откуда‑то из глубины базы, из темноты, раздался звук. Металл о бетон. Что‑то, раздвигая завалы бетона и кроша мелкий мусор, оставшийся после всего их веселья, приближалось. Тяжёлыми шагами, ритмично так, ага. И вонь, нет, не так – ВОНЬ! Кай почувствовал его первым, даже раньше, чем через ци. Тяжёлый химический, с тошнотворной сладостью, как у гниющего мяса, смешанного с ржавчиной.
– Сукин сын, – прошептал Логан, и Кай услышал в его голосе не ярость, а что‑то хуже – узнавание.
Из‑за ангара вышла фигура. Два метра с лишним, белёсая кожа, красные, как у упыря, глаза, которые светились в темноте. Тело, ха‑ха, в красном, нечто смахивающем на купальник «Бората», правда, у этого кадра всё же были короткие штанишки. И от него… от него шла волна чего‑то, от чего Кая начало мутить с первой секунды.
– Аркадий, – процедил Логан, и когти выскочили рефлекторно.
Омега Ред не торопился. Он шёл медленно, тяжело, и из‑под предплечий, из‑под запястий начали выдвигаться щупальца.
«Что за стрёмный тип? Я думал, в Марвеле только Веном с тентаклями. Нет?»
– Джеймс, мне пипец как не нравятся эти вот штуки у него из рук, – Кай отступил на полшага.
– Я знаю, что это, – отрезал Логан. – Я с ним дрался, когда ты ещё…
Он не договорил. Омега Ред атаковал.
Первый удар – щупальце, как кнут, с хлопком прилетело в Логана. Тот ушёл, но принял на грудь второе. Адамантий выдержал, не дал ему на две части разлететься, но импульс швырнул Логана метров на пять, в стену.
Логан вскочил, но Кай заметил: медленнее, чем обычно. Он ещё не восстановился после трёпки от сына. А тут, похоже, хитрый хрен попался – Кай видел, как рана на плече Логана, которая должна была затянуться за секунды, сейчас продолжала кровить.
«Да что за *лядство? Почему меня так на изнанку выворачивает?».
– Почему твои раны не заживают? – спросил Кай. – Регенерация взяла выходной?
– У этого жертвы аборта на этих вот щупальцах карбонадий. Это металл, который глушит регенерацию.
– Ну просто охеренная ночь! И новые знакомства классные, сука. Ещё что‑то?
– Да. Он ещё споры выделяет…
– Споры? Это что, как гриб, что ли?
– Я не ботаник! Не знаю.
Хотя Кай уже и сам почувствовал, как что‑то давит на него – какая‑то химия? Это нечто, ну ладно, пусть будут споры. Они лезли в лёгкие и мешали дышать, в мышцах появилась скованность. Тело начинало сопротивляться, но медленно, слишком медленно. Кай попытался гонять ци – и тут же понял, что потоки сбиты, как радиоприёмник, поймавший помехи. «Ну просто противник мечты *ля. Он мне ещё даже не втащил, а я уже его ненавижу».
Омега Ред не давал передышки. Он работал как машина: щупальца хлестали по дугам, перекрывая секторы, загоняя обоих в тесноту. Логан бросился в ближний бой. Когти о карбонадий – скрежет, искры. Логан рубил, но карбонадий не поддавался, гнулся, а не ломался. Щупальце обвилось вокруг его правой руки – и Логана скрутило. Кай увидел, как лицо отца побелело, как глаза закатились. А вот Омега, наоборот, начал восстанавливаться.
«Он как вампир, жизнь высасывает? Надо звонить Блэйду, срочно».
Кай прыгнул, «чёрный дракон» на правой руке налился тьмой, напитывая когти ци по самое не балуйся. Удар. Он вогнал когти в щупальце, обвившее руку отца. Карбонадий поддался, но не порвался. Зато Омега Ред дёрнулся, почувствовав боль, – и ослабил хват. Логан не тупил, отпрыгнул, и Кай встал между ними.
И тут второе щупальце ударило его в спину. Но через пару секунд Кай почувствовал, как металл обхватил его торс, как сжался, и слабость. По ощущениям похоже на грипп в самой активной, сука, фазе: что‑то потянуло из него, как трубочка из стакана. Жизнь, энергию и даже ци…
Он заорал от шока. Прям паника накрыла, это страшно – из, казалось бы, неубиваемого и могучего резко опуститься до состояния жертвы. Потоки, которые он еле удерживал, рвались. «Белый» затухал, «чёрный» сбивался. Карбонадиевая радиация из щупальца лезла в него, как яд, и всё, что он мог, – это чувствовать, как регенерация замедляется, как раны, которые только‑только затянулись, начинают кровоточить снова.
«Нет. Нет, сука, не хочу!».
Кай рванулся, вогнал когти в щупальце, вложил всё, что мог, весь ужас и злость в «чёрного», – и разрубил… Карбонадий разошёлся, щупальце обмякло и отлетело, брызгая чем‑то маслянистым. Кай вырвался, откатился, и его вырвало. «Ох ты ж ни *уя себе, **ядь, да ну на *уй. В фильмах не показывают и не рассказывают, как это больно и страшно». Тело пыталось избавиться от яда, и это было унизительно и страшно одновременно.
Омега Ред стоял, смотрел на них обоих. Логан – на одном колене, тяжело дышит, регенерация еле теплится. Кай – на четвереньках, сплёвывает кровь и пытается собрать ци в кучу. Оба в состоянии нестояния.
– Жаль, – голос Омеги Реда был низким, с акцентом, и в нём не было ни злости, ни удовольствия. Как у сраного робота, просто констатация. – Ромулус сказал, что вы будете опаснее.
Кай поднял голову. Ромулуса у ангара не было.
«Где?..»
Он обернулся, ища взглядом, на восприятие сейчас надежды не было, – и увидел. Ромулус уже был на другом конце базы, у вертолётной площадки. Маленький, чёрный, быстроходный – похожий на военный «Белл», с уже вращающимися лопастями. Ромулус садился в него, не торопясь, как человек, который идёт на поезд, который всё равно его дождётся.
– Тварь, старый ты мудак! – Кая передёрнуло от злости. – Он уходит!
Логан повернул голову, увидел вертолёт – и зарычал. Он рванулся было в ту сторону, но Омега Ред встал на пути.
– Нет, – просто сказал Аркадий. – Вы никуда не идёте.
– Сраный ты барлог, чтоб тебя черти в аду имели! – крикнул по‑русски Кай от бессилия.
А Логан бросился в бой. Ноль тактики, столько же хитрости – чистая ярость. Омега принял: укороченное щупальце в ноги, подсечка, Логан летит на бетон. Второе щупальце обвивается вокруг горла. Логан хватает его, рвёт, но карбонадий не рвётся, а регенерация Росомахи с каждой секундой работала всё хуже. И Кай видел, как его отец – его неубиваемый, невозможный отец – начинает сдавать.
Кай попытался встать. Колени тряслись. Ци как движок, пошедший в разнос, – рычит, а толку ноль. Регенерация работает кое‑как. Он попытался выровнять внутреннюю энергию – и в этот момент щупальце ударило его в бок, отшвырнув на несколько метров.
«Да что ж ты такой твёрдый, сукин сын…»
Он лежал, смотрел в небо и слышал, как где‑то вверху набирает высоту вертолёт. Ромулус уходил. Спокойно, расчётливо, оставив им этого терминатора, как оставляют сторожевому псу кость, чтобы тот грыз, пока хозяин уходит.
«Лёжа я ни хера не сделаю, надо барахтаться».
Кай поднялся. Логан был на одном колене, «серая железяка» нависал над ним, щупальца обвивали обе руки. Высасывание шло полным ходом – Логан хрипел, дёргался, но не мог вырваться. Карбонадий делал своё: кожа Логана серела, раны не закрывались.
«Если я не сделаю что‑нибудь, ему хана. Совсем, по‑настоящему».
Ему реально было сейчас страшно. Через «не могу» Кай собрал всё, что у него осталось, наскрёб чудом собранную ци и через чёрного вложил в когти. Прыгнул.
Удар – в спину Омеге, в основание шеи. Когти вошли тяжело, как в бетон, но вошли. Кай вогнал импульс ци по когтям, прямо в тело урода.
Омега заорал. Впервые за весь бой – заорал, как зверь. Внутренности горели от непонятного воздействия, словно внутрь стекла насыпали, и он согнулся, выронил Логана, и оба щупальца хлестнули назад, пытаясь достать Кая. Одно ударило в плечо, выбив когти из шеи. Кай отлетел.
Но Логан упал, откатился, и Кай увидел, как отец поднимается – медленно, тяжело, но поднимается. Глаза мутные, тело еле слушается, но когти – когти на месте.
Они стояли бок о бок. Два избитых, отравленных, полудохлых мутанта, которые еле держались на ногах. Омега развёл щупальца в стороны, готовясь к новой атаке.
«Мы не вытянем этот бой. Не в таком состоянии. Сейчас как раз тот момент, когда должен появиться Бэтмен и всех спасти».
И в этот момент – звук. Свист, хлопок, и – взрыв.
Карта – обычная игральная карта, пиковый туз – влетела в щупальце Омеги и рванула… Как граната, и карбонадиевое щупальце оторвало на полметра. Аркадий дёрнулся, зашипел.
– Э! Э! – голос сзади, с крыши ангара. Южный, ленивый, с акцентом, который в этой ситуации звучал издевательски неуместно. – Я ж не предупредил, что играем?
«Ох, не Бэтмен ни хрена, но я пипец как рад этому французскому алкашу!»
Гамбит. Стоит на крыше и давит лыбу во все тридцать два. Пафоса у него, конечно, моё почтение: в одной руке посох, в другой – карта, светящаяся малиновым светом. Как, к слову, и глаза самого Гамбита.
– Слышу, тут вечеринка, а меня не позвали, – он спрыгнул с крыши, приземлился легко, как кошка, и крутанул шест одной рукой. – Это невежливо, mes amis.
Омега развернулся к нему. Щупальце – уцелевшее – хлёстнуло в сторону Гамбита, быстро, как кобра. Но Гамбит ждал и потому был быстрее. Он ушёл вбок – текуче, как ртуть, – и метнул три карты за один взмах руки. Каждая загорелась розовым перед тем, как покинуть пальцы.
