Текст книги "Тень темной госпожи или суккуба в Хогвартсе (СИ)"

Автор книги: Аэлика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 42 страниц)

– Гарри!

Он не мог ей ответить – не хватало воздуха. Тяжелая гладкая масса навалилась на него и придавила. Гарри чувствовал, как змея скользит по нему, мощная, мускулистая…

– Нет! – выдохнул он.

– Да, – прошелестел голос. – Да… держжжу… я тебя держжжуу…

Тут в игру вступила Тиана. Она неожиданно для всех возникла из темноты, всё ещё держа в руку кинжал, и бросилась на змею. Та зашипела от боли, пытаясь одновременно и удержать Поттера, и напасть на наёмницу. Гарри не мог освободить руки, которыми отталкивал змею, обернувшуюся кольцом вокруг него, выжимавшую из него дух с такой силой, что крестраж вдавился в тело – кружок льда, пульсирующий собственной отдельной жизнью так близко к обезумевшему от страха сердцу, а разум затопила волна холодного белого света. Все мысли куда-то пропали, дыхание прервалось, в потоках ослепительного света потонули чьи-то далекие шаги и весь мир… Металлическое сердце стучало у него на груди, он летел, летел на крыльях своего триумфа, не нуждаясь ни в метле, ни в фестралах…

Гарри вдруг очнулся в кисло пахнущей тьме. Нагайна отпустила его. Он вскочил и увидел силуэт змеи на фоне освещенной лестничной площадки. Змея метнулась вперед, Гермиона с криком отскочила; отраженное заклятие ударило в занавешенное окно, и стекло разлетелось вдребезги. В комнату хлынул морозный воздух. Рядом утирала с лица кровь Тиана, с каким-то опасным блеском в глазах вновь кидаясь в атаку. Гарри пригнулся, уклоняясь от нового ливня осколков, под ногу ему попало что-то вроде карандаша… волшебная палочка! Гарри схватил ее, но змея уже вползала в комнату, молотя своим страшным хвостом.

Гермионы не было видно, и Гарри подумал было самое худшее, и тут раздался громкий треск, мелькнула красная вспышка, змея взметнулась в воздух, задев Гарри по лицу. Одно за другим разворачивались тяжелые кольца – вверх, вверх, к самому потолку. Гарри взмахнул волшебной палочкой, и вдруг шрам пронзило болью такой силы, какой не было уже несколько лет.

– Он близко! Гермиона, Тиана, он сейчас будет здесь!

Одновременно с криком Гарри змея, бешено шипя, плюхнулась на пол. Обрушились какие-то полки, на Гарри посыпались осколки фарфора, он перепрыгнул через кровать и схватил темную фигуру, в которой узнал Гермиону. Она вскрикнула от боли, когда он потащил ее назад, через кровать. Змея вновь подняла голову, но Гарри знал, что близится нечто похуже змеи. На змею вновь накинулся смертоносный вихрь, в котором с трудом угадывался силуэт Умбры с острой сталью в руках. Змея метнулась вперед опрокидывая Тиану в то самое мгновение, когда Гарри бросился к двери, таща за собой Гермиону. Гермиона швырнула в змею заклинание в тот момент, когда под её телом исчезла Тень. Она вновь возникла через мгновение, утаскивая в коридор Гарри и Гермиону.

Заклятие Гермионы разнесло в пыль зеркальную створку платяного шкафа и заметалось по комнате, отскакивая от стен и потолка; Гарри опалило тыльную сторону руки. Осколок стекла рассек ему щеку, когда Тень, волоча за собой Гарри и Гермиону, прыгнула с кровати на туалетный столик, а оттуда через разбитое окно – в пустоту. Вопль Гермионы зазвенел в ночи, они перекувырнулись в воздухе…

А потом шрам Гарри словно взорвался, и он был Волан-де-Мортом, он промчался через зловонную спальню и вцепился в подоконник длинными белыми пальцами. У него на глазах лысенький мужичок, щуплая тетка и вцепившаяся в них тёмная фигура перекувырнулись и растаяли в воздухе, и он закричал от ярости, и крик его смешался с визгом девчонки, отдаваясь далеко среди темных садов, перебивая колокола, славившие Рождество…

***

Змея шуршала по грязному, замусоренному полу, и он убил мальчишку, и все же он сам был этим мальчишкой…

– Нет…

А теперь он стоит у разбитого окна в доме старой Батильды, захваченный воспоминаниями о своей великой потере, и у ног его скользит по битому стеклу и фарфору огромная змея… Он смотрит вниз и видит… нечто невероятное…

– Нет…

– Гарри, все хорошо, все в порядке!

Он наклоняется и поднимает разбитую фотографию. Вот он, вор, неведомый воришка, которого он столько времени ищет…

– Нет… Я уронил ее… Уронил…

– Гарри, все хорошо. Очнись, Гарри!

Это он – Гарри. Гарри, не Волан-де-Морт. А то, что здесь шуршит, – не змея. Он открыл глаза.

– Гарри, – прошептала Гермиона. – Ты как… нормально?

– Да, – соврал он.

Он был в палатке, лежал на нижней койке под грудой одеял. По тишине и особому холодному блеклому свету, падавшему сквозь матерчатую крышу, чувствовалось, что скоро рассвет. Гарри был весь в поту, даже простыни и одеяла намокли.

– Мы удрали.

– Да, – сказала Гермиона. – Тиана переместила нас. Пришлось задействовать заклинание Левитации, чтобы уложить тебя на койку, я никак не могла тебя втащить. Ты был… Ну, в общем, ты был немного не того…

Под ее карими глазами залегли фиолетовые тени. В руке у Гермионы Гарри заметил губку – она обтирала ему лицо.

– Плохо тебе было, – заключила она. – Совсем плохо.

– Давно мы оттуда смотались?

– Несколько часов прошло. Уже почти утро.

– А я, значит, был… без сознания, что ли?

– Да не то чтобы, – замялась Гермиона. – Ты кричал, и стонал, и… и вообще, – закончила она таким тоном, что Гарри стало совсем не по себе. – Я еле сняла с тебя крестраж, – сказала Гермиона, явно стремясь переменить тему. – Он прямо-таки прилип к твоей груди. Там даже отметина осталась. Ты прости, мне пришлось применить заклинание ножниц, иначе не получалось его оторвать. Еще и змея тебя укусила, но ранку я промыла, обработала бадьяном и ещё каким-то противоядием Тианы…

Гарри стащил промокшую от пота футболку, бросил ее на пол и осмотрел себя. Чуть повыше сердца виднелся багровый овальный ожог от медальона. На запястье он разглядел подживающие ранки от змеиных зубов.

– А куда ты положила крестраж?

– К себе в сумку. Пусть он лучше пока там полежит.

Гарри откинулся на подушки и посмотрел в ее осунувшееся, посеревшее лицо.

– Не надо было нам лезть в Годрикову Впадину. Это все я виноват, Гермиона, прости.

– Ты не виноват; я тоже хотела там побывать. Я вправду думала, что Дамболдр там оставил для тебя меч.

– Угу… Видно, мы ошиблись.

Они немного помолчали.

– А где Тиана?

Гермиона молча бросила взгляд в сторону. Парень тоже посмотрел туда. Там была Тиана. Она сидела перед зеркалом в пол оборота по пояс раздетая. Вся её спина была пронизана осколками, которые девушка один за другим вытягивала из своего тела уже несколько часов.

– Она нас уже не в первый раз спасает, – тихо проговорила Гермиона, чувствуя себя виноватой. Она представляла какую боль сейчас испытывала Тиана. – Но она отказалась о помощи…

– Это я виноват…

– Что там было, Гарри? Что произошло, когда она отвела тебя наверх? Змея пряталась на втором этаже? Выскочила, убила ее и напала на тебя, да? – девушка поспешила переменить тему.

– Нет, – ответил Гарри. – Она и была змеей… Вернее, змея была ею… С самого начала.

– Ч-что?

Гарри закрыл глаза. Он все еще чувствовал запах Батильдиного дома, от этого все случившееся казалось ужасно ярким и реальным.

– Наверное, Батильда уже довольно давно умерла. А змея… была у нее внутри. Ее оставил в Годриковой Впадине Сама-Знаешь-Кто, чтобы караулила. Ты была права: он знал, что я туда вернусь.

– Змея была внутри Батильды?

Гарри снова открыл глаза: у Гермионы было такое выражение, как будто ее сейчас стошнит.

– Люпин говорил, что мы столкнемся с магией, которую и представить себе не могли, – пробормотал Гарри. – Она не хотела разговаривать при тебе, потому что говорила-то она на змеином языке, все время говорила на змеином, а я и не заметил, я же ее понимал. Как только мы поднялись наверх, змея известила Сама-Знаешь-Кого, я все слышал мысленно, я почувствовал, как он обрадовался и велел меня схватить… а потом…

Гарри вспомнил, как змея выползала из шеи Батильды. Не обязательно Гермионе знать все подробности.

– …она преобразилась, обернулась змеей и бросилась на меня.

Он посмотрел на следы от зубов.

– Ей не было приказано убить меня, только задержать, пока не явится Сама-Знаешь-Кто.

Если бы только он сумел уничтожить змею, все было бы не напрасно… С тоской на сердце он сел и откинул одеяла.

– Нет, Гарри, тебе же, наверное, надо отдыхать!

– Это тебе надо выспаться. Не обижайся, но вид у тебя кошмарный. А я уже в норме, могу подежурить. Где моя волшебная палочка?

Она наклонилась, подняла что-то с пола и показала ему. Палочка из остролиста переломилась надвое, только стержень от пера феникса удерживал обе половинки вместе. Гарри взял палочку в руки, словно это было живое раненое существо. Он не мог собраться с мыслями, все терялось в тумане страха и неуверенности. Гарри протянул палочку Гермионе:

– Почини ее! Пожалуйста!

– Гарри, вряд ли я… когда она вот так сломалась…

– Пожалуйста, хоть попробуй, Гермиона!

– Р… репаро!

Отломанная половина приросла на место. Гарри взмахнул палочкой.

– Люмос!

Вылетели несколько искорок и сразу потухли. Гарри прицелился в Гермиону:

– Экспеллиармус!

Волшебная палочка Гермионы, слабо дернувшись, осталась у нее в руке. Палочка Гарри не выдержала ничтожного магического усилия и снова переломилась пополам. Гарри смотрел на нее с ужасом. У него не укладывалось в голове то, что было перед глазами. Волшебная палочка столько с ним пережила…

– Гарри, – прошептала Гермиона еле слышно, – прости, пожалуйста… Боюсь, что это я ее… Понимаешь, когда мы убегали, змея кинулась на нас, я швырнула в нее Взрывающим заклятием, а оно отскочило и… и, наверное, зацепило…

– Ты же не нарочно, – машинально ответил Гарри. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, раздавленным. – Ничего… что-нибудь придумаем.

– Гарри, вряд ли ее можно починить, – со слезами проговорила Гермиона. – Помнишь… помнишь, у Рона сломалась волшебная палочка? Когда вы разбились на машине? Ее так и не смогли исправить, в конце концов пришлось покупать новую.

– Ладно, – сказал он фальшиво-бодрым голосом. – Пока что буду одалживать твою. На время дежурства.

Гермиона, заливаясь слезами, протянула ему свою волшебную палочку. Она так и осталась сидеть у его постели, а Гарри выбрался наружу, больше всего на свете мечтая оказаться как можно дальше от нее.

***

Всходило солнце, над головой раскинулось огромное выцветшее небо во всей своей чистоте и беспредельности, равнодушное к Гарри и его страданиям. Он сел у входа в палатку и глубоко вдохнул умытый воздух. Просто быть живым, смотреть, как солнце поднимается над блистающими снежными холмами, – это же величайшее сокровище на земле, но Гарри сейчас был неспособен его оценить. Все в нем онемело от сознания страшной беды – потери волшебной палочки.

Перед ним лежала укутанная снегом долина, в сверкающей тишине разносился далекий колокольный звон. Гарри, сам того не замечая, впился пальцами в собственные руки, как будто старался победить физическую боль. Он несчитанное множество раз проливал свою кровь, однажды лишился всех костей в правой руке, и нынешнее путешествие оставило шрамы у него на груди и на запястье вдобавок к тем, что уже были на руке и на лбу, но никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным, голым и беззащитным, как теперь, словно у него отобрали большую часть магической силы. Он совершенно точно знал, что ответила бы Гермиона, расскажи он ей об этом: волшебная палочка может не больше того, что умеет сам волшебник. Только она ошибается, она ведь не видела, как волшебная палочка Гарри сама собой повернулась, точно стрелка компаса, и выстрелила во врага струей золотого огня. Теперь его больше не защищает родство двух волшебных палочек. Раньше он сам не понимал, как сильно полагался на эту защиту.

Гарри вытащил из кармана половинки волшебной палочки и, не глядя, сунул их в мешочек Хагрида, висевший у него на шее. Мешочек был уже битком набит разными бесполезными обломками. Гарри нащупал сквозь ишачью кожу свой старый снитч и чуть было не поддался искушению выбросить его вон. Упрямо хранящий свою тайну, бесполезный, никчемный, как и все, что оставил ему Дамболдр…

– Гарри! – Гермиона подходила нерешительно, как будто боялась, что он ее заколдует ее же собственной волшебной палочкой. Вся заплаканная, она присела рядом с ним на корточки, держа дрожащими руками две чашки с чаем и еще что-то объемистое зажав под мышкой.

– Спасибо, – буркнул Гарри, принимая чашку.

– Можно с тобой поговорить?

– Да, – ответил парень, чтобы не обижать ее.

– Помнишь, ты хотел узнать, что за человек был на фотографии? Так вот, у меня тут книга…

Она робко положила ему на колени “Жизнь и обманы Альбуса Дамболдра” – новенький, идеально чистый экземпляр.

– Как? Откуда?

– Валялась в доме у Батильды… Из нее торчала вот эта записка.

Гермиона прочла вслух несколько строк, набросанных ядовито-зелеными чернилами:

– “Дорогая Батти, спасибо за помощь. Дарю экземпляр книги, надеюсь, тебе понравится. Ты все мне открыла, хотя, быть может, не помнишь об этом. Рита”. Я думаю, книгу принесли, когда настоящая Батильда была еще жива, только, наверное, читать уже не могла.

– Да, наверное.

– Ты все еще сердишься на меня? – спросила Гермиона. Из глаз у нее снова текли слезы; Гарри понял, что его злость, должно быть, отразилась на лице.

– Нет, – тихо сказал он. – Нет, Гермиона, я знаю, что это вышло нечаянно. Ты замечательная, ты нас вытащила оттуда живыми. Если бы не ты, я бы сейчас уже был мертв.

– Нет, – покачала головой девушка. – Мы были бы мертвы, если бы не Тиана…

Слёзы с новой силой потекли из её глаз от чувства вины.

– Ну и что за сырость ты тут разводишь, Гермиона? – уставшим, но весёлым голосом проговорила вышедшая к ним Тень. На её истерзанное тело была накинута свободная рубаха, почти не касающаяся повреждённой кожи, которая заживала под действием зелья.

Она улыбнулась сквозь слезы. Гарри постарался ответить тоже улыбкой, а потом уткнулся в книгу. Обложка плохо гнулась – очевидно, книгу еще ни разу не открывали. Гарри перелистал страницы, отыскивая фотографии. Та, которую он искал, попалась почти сразу – молодой Дамболдр и его красивый приятель дружно хохотали над какой-то давно забытой шуткой. Тиана тоже с интересом заглянула в книгу и перевела взгляд на подпись: “Альбус Дамболдр вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Грин-де-Вальдом”.

Когда Гарри прочел последнее слово, у него отвисла челюсть. Несколько долгих секунд он изумленно таращился на страницу. Грин-де-Вальд. Друг Дамблдора! Гарри покосился на Гермиону. Она тоже смотрела не отрываясь на напечатанное имя, как будто не верила своим глазам. Потом очень медленно оглянулась на Гарри.

– Грин-де-Вальд?!

– Чем чёрт не шутит, – сразу нахмурившись проговорила Тиана. -А у них весьма изощрённое чувство юмора.

========== Глава 56. ==========

Пропустив остальные фотографии, Гарри принялся листать ближайшие страницы – не мелькнет ли еще раз роковое имя. Скоро он отыскал его и начал жадно читать, но быстро запутался. Чтобы хоть как-то понять смысл, нужно было вернуться назад, и в итоге он оказался в начале главы под названием: “Общее благо”. Они с Гермионой вместе стали читать.

“На пороге восемнадцатилетия Дамблдор покинул Хогвартс в расцвете славы. Староста школы, лучший ученик, лауреат Премии Варнавы Финкли за выдающиеся успехи в наведении заклятий, представитель британской молодежи в Визенгамоте, удостоенный Золотой медали за эпохальное выступление на Международной алхимической конференции в Каире, Дамблдор планировал для завершения образования предпринять кругосветное путешествие совместно с Элфиасом Дожем по прозвищу Вонючка, своим недалеким, но преданным приспешником в школьные годы.

Молодые люди остановились в лондонском “Дырявом котле”, намереваясь на следующее утро отправиться в Грецию, но внезапно Дамболдр получил с совиной почтой известие о смерти своей матери. Вонючка Дож, не пожелавший беседовать с автором этой книги, поделился с читающей публикой своей сентиментальной версией дальнейших событий. Он преподносит смерть Кендры как трагедию, а решение Дамболдра об отказе от путешествия как благородное самопожертвование. И действительно, Дамболдр сразу же вернулся в Годрикову Впадину якобы для того, чтобы заботиться о младших брате и сестре. Но какова на самом деле была его забота?

– Он был просто больной на голову, этот Аберфорт, – вспоминает Энид Смик; ее семья жила в то время на окраине Годриковой Впадины. – Никакого сладу с ним не было. Надо бы, конечно, его пожалеть, все-таки сиротка, да только он вечно бросался в меня козьими какашками, а сам хохочет-заливается. Помоему, Альбус не шибко-то за него переживал, хотя я, почитай, и не видала их вместе.

Чем же занимался Альбус, если не присматривал за буйным младшим братиком? Надо полагать, по большей части следил, чтобы сестра не вырвалась из-под надзора. Хотя прежняя тюремщица скончалась, в жизни несчастной Арианы Дамблдор не наступило перемены к лучшему. За пределами семьи почти никто не подозревал о ее существовании, кроме разве что немногих доверчивых друзей вроде Вонючки Дожа, кто готов был проглотить историю о ее “слабом здоровье”.

Еще одним таким доверчивым другом семьи оказалась Батильда Бэгшот, автор широко известных научных трудов по истории магии, много лет прожившая в Годриковой Впадине. Разумеется, Кендра отвергла первые попытки Батильды наладить добрососедские отношения, однако несколько лет спустя писательница прислала сову Альбусу в Хогвартс, находясь под впечатлением от его статьи о межвидовых превращениях в журнале “Трансфигурация сегодня”. Завязалась переписка, которая привела к более близкому знакомству со всей семьей Дамболдров. Ко времени своей смерти Кендра из всей деревни соглашалась поддерживать общение с одной только Батильдой.

К несчастью, блестящий ум Батильды под конец жизни заметно притупился. “Огонь горит, но в котле пусто”, – сказал мне о ней Айвор Диллонсби, или, если воспользоваться более приземленным выражением Энид Смик, “совсем свихнулась бедная старушка”. Тем не менее проверенные долгим опытом журналистские приемы позволили мне извлечь крупицы реальных фактов, на основе которых и удалось воссоздать всю эту скандальную историю. Батильда, как и вся магическая общественность, объясняет преждевременную кончину Кендры неправильно сработавшим заклинанием – это же объяснение приводили позднее Альбус и Аберфорт. Кроме того, Батильда, как попугай, повторяет утверждения родных о слабом здоровье Арианы. И все же я не зря потратила усилия, добывая сыворотку правды! Батильда Бэгшот – единственная, кому известна тщательно охраняемая тайна Альбуса Дамболдра, и сейчас об этом впервые узнает читающая публика. Мое открытие ставит под сомнение столь любимый поклонниками образ Альбуса Дамболдра – непримиримого противника Темных искусств, борца за права маглов и прекрасного семьянина.

В то самое лето, когда Альбус вернулся в Годрикову Впадину главой осиротевшей семьи, к Батильде приехал погостить внучатый племянник – Геллерт Грин-де-Вальд. Имя Грин-де-Вальда пользуется заслуженной известностью: в списке самых опасных волшебников всех времен и народов он уступает только Сами-Знаете-Кому, явившемуся поколение спустя, чтобы потеснить его с первого места. Впрочем, террор Грин-де-Вальда не затронул Британию, и потому подробности его прихода к власти здесь мало кому известны.

Грин-де-Вальд получил образование в Дурмстранге – эта школа славится своей терпимостью в отношении Темных искусств. Он рано проявил блестящие способности, так же как и Дамболдр. Однако вместо того чтобы направить эти способности на получение премий и наград, Геллерт Грин-де-Вальд избрал для себя иные цели. Даже руководство Дурмстранга не могло смотреть сквозь пальцы на его рискованные эксперименты, и в шестнадцать лет Геллерт Грин-де-Вальд был исключен из школы и уехал. До недавнего времени было известно только, что Грин-де-Вальд “несколько месяцев провел за границей”, но теперь мы можем объявить открыто: Геллерт отправился навестить двоюродную бабушку, проживавшую в Годриковой Впадине, и там, как это ни поразительно, у него возникла крепкая дружба не с кем иным, как с Альбусом Дамболдром.

– Помоему, он был чудесным мальчиком, что бы там ни случилось после, – откровенничает Батильда. – Естественно, я познакомила его с бедным Альбусом, которому так не хватало общества сверстников. Мальчики сразу подружились.

Что верно, то верно! Батильда показала мне сохранившееся у нее письмо, которое однажды глухой ночью Альбус Дамболдр прислал Геллерту Грин-де-Вальду.

– Да, хоть они и проводили целые дни за разговорами – им было о чем порассуждать, они ведь оба такие умницы! – я частенько слышала по ночам, как сова стучится клювом к Геллерту в окошко, приносит записочку от Альбуса. Ему не терпелось поделиться новыми идеями.

И что же это были за идеи? Они способны глубоко шокировать пламенных сторонников Альбуса Дамболдра. Вот перед вами мысли семнадцатилетнего героя, изложенные в письме к его новому лучшему другу (факсимиле письма можно увидеть на странице 463):

Геллерт!

Твой тезис о том, что правление волшебников ПОЙДЕТ НА ПОЛЬЗУ САМИМ МАГЛАМ, на мой взгляд, является решающим. Действительно, нам дана огромная власть, и, действительно, власть эта дает нам право на господство, но она же налагает и огромную ответственность по отношению к тем, над кем мы будем властвовать. Это необходимо особо подчеркнуть, здесь краеугольный камень всех наших построений. В этом будет наш главный аргумент в спорах с противниками – а противники у нас, безусловно, появятся. Мы возьмем в свои руки власть РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА, а отсюда следует, что в случае сопротивления мы должны применять силу только лишь в пределах самого необходимого и не больше. (Тут и была главная твоя ошибка в Дурмстранге! Но это и к лучшему, ведь если бы тебя не исключили, мы бы с тобой не встретились.)

Альбус

Пусть это письмо удивит и ужаснет легионы поклонников, но оно ясно доказывает, что Альбус Дамболдр в свое время мечтал ниспровергнуть Международный статут о секретности и утвердить власть волшебников над маглами. Какой удар для всех, кто превозносил Дамблдора как великого защитника маглов и лиц магловского происхождения! Красивые речи о правах маглов становятся пустыми словами в свете новых разоблачительных данных. И в каком недостойном виде предстает сам Альбус Дамболдр, строящий планы мирового господства в то время, когда ему следовало бы оплакивать умершую мать и заботиться о судьбе сестры! Несомненно, найдутся желающие во что бы то ни стало помочь Дамболдру удержаться на треснувшем пьедестале. Они станут лепетать, что он, дескать, все же не привел свои планы в исполнение -должно быть, он одумался, изменил взгляды… Однако истина куда непригляднее.

Не прошло и двух месяцев, как великие друзья Дамболдр и Грин-де-Вальд расстались и не встречались вновь до своего легендарного поединка (подробнее об этом см. гл. 22). В чем причина внезапного разрыва? В самом ли деле Дамболдр одумался и объявил Грин-де-Вальду, что не желает более принимать участия в его замыслах? Увы, ничего подобного.

– Полагаю, это случилось из-за смерти бедняжки Арианы, – говорит Батильда. – Ужасное несчастье потрясло нас всех. Геллерт был у них, когда это произошло, и прибежал ко мне просто-таки сам не свой. Сказал, что завтра же возвращается домой. Страшно расстроился. Я организовала для него портал, и больше мы с ним не виделись. Альбуса смерть Арианы совсем пришибла. Братья потеряли всех своих родных, остались одни на свете. Неудивительно, что порой они срывались. Аберфорт обвинял Альбуса, будто тот виноват в случившемся, – вы знаете, так бывает с людьми в тяжелые минуты. Да Аберфорт и всегда был с сумасшедшинкой, бедный мальчик. И все-таки сломать нос родному брату прямо на похоронах – это уже выходит за всякие рамки! Кендра не пережила бы, если бы увидела, как ее сыновья дерутся возле мертвого тела ее дочери. Жаль, Геллерт не смог остаться на похороны… Хоть поддержал бы Альбуса…

Кошмарная потасовка у гроба, о которой знают лишь немногие присутствовавшие на похоронах Арианы Дамболдр, вызывает ряд вопросов. Почему Аберфорт Дамболдр винил Альбуса в смерти сестры? Был ли это нервный срыв убитого горем молодого человека, как уверяет Батильда, или для его выходки имелись реальные основания? Грин-де-Вальд, исключенный из Дурмстранга за нападения на других учеников, едва не повлекшие за собой человеческие жертвы, бежит из страны всего через несколько часов после гибели девушки, причем Альбус (возможно, под действием стыда или страха) в дальнейшем уклоняется от встречи с ним до тех пор, пока его не вынуждает к этому давление магической общественности.

Насколько известно, ни Дамболдр, ни Грин-де-Вальд никогда не упоминали о своей недолгой юношеской дружбе, однако нет сомнений, что Дамболдр пять лет всеми способами избегал прямого столкновения с Геллертом Грин-де-Вальдом, несмотря на продолжавшиеся все это время исчезновения, несчастные случаи и прочие бедствия. Что ему мешало – остатки прежних дружеских чувств или страх разоблачения? Быть может, Альбус Дамболдр скрепя сердце отправился на битву с человеком, которым в юности восхищался? И как все-таки умерла таинственная Ариана? Пострадала случайно в ходе некоего Темного ритуала? Узнала нечто такое, чего ей знать не полагалось, о планах захвата власти, которые строили двое друзей? Неужто Ариана Дамболдр оказалась первой жертвой, погибшей “ради общего блага”?”

Здесь заканчивалась глава. Гарри поднял голову. Гермиона, как и Тиана, дочитала страницу раньше него. Она выдернула книгу из рук Гарри, явно испуганная выражением его лица, и захлопнула не глядя, словно прятала что-то непристойное.

– Гарри…

Он молча покачал головой. У него как будто сломалась какая-то внутренняя опора. Точно так же было, когда ушел Рон. Он верил Дамболдру, считал его воплощением добра и мудрости, а теперь все это рассыпалось прахом. Сколько еще можно потерять? Рон, Дамблдор, волшебная палочка с пером феникса…

– Гарри! – Гермиона словно подслушала его мысли. – Гарри, что я тебе скажу. Конечно, это… не очень приятное чтение…

– Да уж, не то слово.

– Но ты не забывай, Гарри, это все пишет Рита Скитер.

– Ты ведь прочла его письмо к Грин-де-Вальду?

– Я… Да, прочла.

Она запнулась, с несчастным видом баюкая чашку чая в замерзших ладонях.

– Наверное, это хуже всего. Батильда считала, что у них были одни только разговоры, но “Ради общего блага”? – это же был лозунг Грин-де-Вальда, которым он оправдывал все свои зверства. А тут… Получается, Дамболдр и навел его на мысль. Говорят, даже над входом в Нурменгард была надпись: “Ради общего блага”.

– Что это – Нурменгард?

– Тюрьма, которую Грин-де-Вальд построил для своих противников, – отозвалась Тиана.

– А в конце концов сам в нее сел, когда Дамболдр его победил, – подтвердила Гермиона. – И все равно ужасно думать, что идеи Дамблдора помогли Грин-де-Вальду прийти к власти. С другой стороны, даже Рита Скитер признает, что они были знакомы не больше нескольких месяцев, причем оба тогда были совсем молодые и…

– Я так и знал, что ты это скажешь, – бросил Гарри. Он старался не срывать на ней злость, но трудно было справиться с голосом. – Так и знал, что ты скажешь: “Они были совсем молодые”. Им было столько, сколько нам сейчас! Мы рискуем жизнью, сражаясь против Темных искусств, а он в нашем возрасте обнимался со своим лучшим другом и строил планы, как бы захватить власть над маглами!

У Гарри больше не было сил сдерживаться, он вскочил и заходил кругами, чтобы хоть немного успокоиться.

– Я его идеи не защищаю, – сказала Гермиона. – Всякое там “право на господство” – все это просто чушь, та же самая “Магия – сила”. Но, Гарри, у него только что умерла мать, он был так одинок…

– Одинок? Он не был одинок! У него был брат, а еще сестра-сквиб, он ее держал взаперти…

– Вот этому я не верю, – твердо сказала Гермиона и тоже встала. – Не знаю, что с ней было не так, но я не думаю, что она была сквибом. Дамболдр, каким мы его знали, никогда бы не допустил….

– Дамболдр, каким мы его знали, не рвался к господству над маглами! – заорал Гарри, так что несколько черных дроздов сорвались с деревьев и с криками закружились в пасмурном небе над вершиной холма.

– Он изменился, Гарри, я тебе говорю! Просто изменился, и все! Может, в семнадцать лет он и верил в эту ерунду, но вся остальная его жизнь была посвящена борьбе против Темных искусств! Именно он, и никто другой, остановил Грин-де-Вальда, он всегда голосовал за защиту маглов, за права волшебников из семей маглов, он с самого начала сражался Сам-Знаешьс-Кем и погиб в бою!

Книга Риты Скитер лежала на земле между ними, и Дамблдор на обложке печально улыбался обоим.

– Гарри, прости, но, помоему, ты злишься, потому что Дамблдор сам тебе об этом не рассказал!

– Может, и так! – рявкнул парень и обхватил голову руками, то ли чтобы сдержать свою ярость, то ли защищаясь от обрушившегося на него разочарования. – Подумай сама, чего он от меня все время требовал, Гермиона! Рискни жизнью, Гарри! И еще разок! И опять, и снова! И не жди никаких объяснений, ты должен слепо мне верить. Поверь, я знаю, что делаю, поверь, хоть я тебе не доверяю! Ни разу он не сказал всей правды! Ни одного раза!

– Поттер! – холодный голос Тианы отрезвил парня. Девушка потирала виски, не на кого не глядя. Гарри подобрал упавшую в снег волшебную палочку Гермионы и снова сел у входа в палатку.

– Спасибо за чай. Я додежурю свою смену, а вы идите в тепло.

Гермиона подобрала книгу и ушла в палатку, но, проходя, легко провела рукой по его макушке. Гарри закрыл глаза. Он ненавидел себя за то, что ему так хочется, чтобы ее слова были правдой, чтобы Дамболдру в самом деле было на него не совсем наплевать.

Тиана ещё постояла какоето время. Потом развернулась и собралась уходить. Но перед тем как оставить парня, она повернулась и проговорила:

– Знаешь Гарри, я ведь родом не отсюда, – начала она, глядя куда-то в пустоту. – У нас говорят и думают об умершем либо хорошо, либо никак. И я считаю это правильным, ведь слова уже ничего не изменят… Как в прочем и какие-либо действия.

Она скрылась в палатке, оставляя Поттера наедине с самим собой.

***

– Где мы?

Гарри разглядывал окружившую их чащу,Тиана уже накладывала защитные заклинания, а Гермиона раскрыла сумочку и принялась вытаскивать оттуда палаточный шест.

– Королевский лес Дин, – ответила она. – Мы сюда однажды ходили в поход с мамой и папой.

Здесь на ветвях деревьев тоже лежал снег и было жутко холодно, но хоть ветер не так бушевал. Гарри, Тиана и Гермиона почти весь день просидели в палатке. Для тепла жались поближе к весьма полезному в хозяйстве синему пламени, которое мастерски создавала Гермиона; его можно было брать в руки и переносить с места на место в стеклянной банке. Ближе к вечеру опять повалил снег, даже их укромную полянку покрыла белая пороша.