Текст книги "Тень темной госпожи или суккуба в Хогвартсе (СИ)"

Автор книги: Аэлика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 42 страниц)

Тиана частенько оставляла их, гуляя где-то по окрестностям или просто сидела на улице. И почему-то именно в это время с ними изъявляла желание пообщаться Алисия. Благодаря ей они узнали, что Снейп постоянно сталкивался с глухим сопротивлением части учеников. Джинни и самой Алисе запретили прогулки в Хогсмид. Снейп возобновил старый указ Амбридж о запрете собираться вместе трем и более ученикам и об обязательной регистрации ученических организаций. Так же Алисия жаловалась на не выносимого, по её словам, учителя-садиста, преподающего Боевые Искусства.

Погода портилась, становилось все холоднее. Они не решались подолгу оставаться на одном месте, поэтому из южной части Англии, где разве что по ночам слегка подмораживало, им пришлось переместиться в другие районы. То их забрасывало в горы, где хлестали дожди вперемешку со снегом, то на болота, где палатку залило ледяной водой, то на крохотный островок посреди шотландского горного озера, где их за ночь засыпало снегом чуть ли не по самую крышу.

В окнах домов уже мигали огоньками рождественские елки, и наконец наступил вечер, когда Гарри снова отважился заговорить о единственном, на его взгляд, оставшемся направлении поисков. Они только что закончили необычно вкусный ужин: Гермиона в мантии-невидимке навестила ближайший супермаркет (причем добросовестно положила деньги в кассу), и Гарри надеялся, что она станет более сговорчивой, наевшись спагетти болоньезе и консервированных груш. Кроме того, он предусмотрительно предложил на пару часов отдохнуть от крестража, который висел теперь на спинке кровати. Тиану, как он думал уговорить тоже будет не сложно.

– Гермиона? – осторожно начал парень.

– М-м?

Она устроилась в продавленном кресле со “Сказками барда Бидля” в руках. Рядом сидела Тиана, опять что-то записывая в блокнот. Гарри не мог себе представить, что еще можно выжать из несчастной книжонки, не такой уж, кстати, и толстой, но Гермиона, как видно, все пыталась что-то расшифровать – рядом с ней на ручке кресла лежал раскрытый “Словник чародея”. Гарри кашлянул. Точно так же он чувствовал себя несколько лет назад, когда собирался с духом, чтобы спросить профессора МакГонагал, можно ли ему пойти в Хогсмид, хотя Дурcли так и не согласились подписать для него разрешение.

– Гермиона, я тут подумал…

– Гарри, ты можешь мне помочь?

Она явно его не слышала. Гермиона наклонилась вперед и протянула ему книгу.

– Посмотри вот на этот символ, – она ткнула пальцем в страницу. Вверху располагался, должно быть, заголовок очередной сказки, а над ним было изображено нечто вроде треугольного глаза, зрачок которого пересекала вертикальная черта.

– Гермиона, я же не изучал древние руны.

– Знаю, но это не руна, и в “Словнике” ее нет. Я думала, это просто глаз нарисован, а теперь что-то сомневаюсь. Смотри: знак выполнен чернилами, кто-то его нарисовал в уже готовой книжке. Вспомни, ты никогда не видел его раньше?

– Да нет… – Гарри присмотрелся поближе.

– Дайте мне посмотреть, – отозвалась Тиана. Она всмотрелась в рисунок и нахмурилась. – Вы действительно не знаете этого знака?

– Мне он кажется смутно знакомым, – проговорила Гермиона.

– Это знак Грин-де-Вальда, – припечатала наёмница. Гермиона уставилась на неё, разинув рот.

– Что?!

– Точно! – одновременно с ней ударил себя по лбу Гарри. – Это тот самый символ, который был на шее у отца Полумны! Мне Крам рассказывал…

Гарри пересказал свой разговор с Виктором Крамом на свадьбе Билла и Флер. Гермиона была потрясена, а вот у Тианы это никаких особых эмоций не вызвало.

– Символ Грин-де-Вальда? – Гермиона переводила взгляд с Гарри на загадочный знак, Тиану и обратно. – Не слышала, чтобы у Грин-де-Вальда был какой-то особый символ. Ни в одной книге об этом не упоминается.

– Об этом символе известно только тем, кто хоть раз был Дурмстранге, – ответила ей Тень.

Гермиона вновь умолкла, сосредоточенно разглядывая непонятный знак. Гарри сделал еще одну попытку.

– Гермиона!

– М-м?

– Я тут подумал… Я хочу побывать в Годриковой Впадине.

Гермиона посмотрела на него как-то отрешенно, наверное, все еще размышляя о таинственном символе из книги.

– Да, – произнесла она. – Да, я тоже об этом думала. Я тоже так считаю.

– Ты хоть слышала, что я сказал?

– Конечно. Ты хочешь побывать в Годриковой Впадине. Я согласна с тобой. В смысле, я тоже не представляю, где еще он может быть. Это рискованно, однако чем больше я думаю, тем более вероятным мне кажется, что он там.

– Э-э… кто – он? – удивился Гарри. Гермиона посмотрела на него с не меньшим недоумением.

– Да меч, конечно! Дамблдор наверняка знал, что ты захочешь туда вернуться, и потом, все-таки Годрик Гриффиндор там родился…

– Правда? Гриффиндор родился в Годриковой Впадине?

– Гарри, ты вообще хоть раз открывал “Историю магии”?

Тиана мысленно усмехнулась.

– Э-ээ… – ответил он, улыбаясь, кажется, в первый раз за несколько месяцев; лицевые мышцы уже отвыкли от такого выражения. – Может, и открывал разок, когда покупал… но не больше того.

– Ну, знаешь, мог бы и догадаться, раз деревня названа его именем, – отрезала Гермиона совсем прежним тоном. Гарри уже ждал, что она сейчас отправит его в библиотеку. – Вот подожди, в “Истории магии” об этом кое-что рассказывается…

Она принялась копаться в бисерной сумочке и наконец извлекла оттуда старый школьный учебник – “Историю магии” Батильды Бэгшот – и отыскала нужную страницу. Тиана прослушала весь зачитываемый ей отрывок, погружаясь обратно в свои мысли. Когда девушка вернулась к миру сему, разговор явно зашёл куда-то другую степь.

– Помнишь, что говорила Мюриэль? – спросил Гарри.

– Кто? – не поняла Гермиона, которую спрашивали.

– Ну, эта… – парень запнулся, ему не хотелось упоминать Рона. – Двоюродная бабушка Джинни. Которая сказала, что у тебя костлявые лодыжки.

– А-а, – отозвалась Гермиона.

– Мюриэль сказала, что Батильда Бэгшот и сейчас еще живет в Годриковой Впадине.

– Батильда Бэгшот… – пробормотала девушка, водя пальцем по рельефно исполненному имени Батильды на обложке “Истории магии”. Тиана наблюдала за ними. – Ну что ж, пожалуй…

Она внезапно ахнула, да так, что у Гарри все внутри оборвалось; он выхватил волшебную палочку и обернулся, готовый увидеть, как из-под входного клапана высовывается чья-то рука, но там ничего не было.

–Что? – спросил он, наполовину испуганно, наполовину с облегчением. – Ты больше так не делай! Я уж думал, к нам в палатку лезут Пожиратели смерти, не иначе…

– Гарри, а что, если меч у Батильды?! Что, если Дамболдр отдал его ей на хранение?

Гарри задумался.

– Возможно, – отозвался он. – Ну что, выдвигаемся в Годрикову Впадину?

– Да, только нужно всё как следует продумать, – ответила Гермиона.

– А ты Тиана? – обратился парень к наёмнице. – Пойдёшь с нами?

– Поттер, если ты ещё не понял, то я в принципе за любой кипишь, – скучающим тоном отозвалась она. И уже себе под нос: – Главное чтоб ты не убился.

***

Они собирались явиться в Годрикову Впадину под покровом темноты, поэтому приняли Оборотное зелье, когда уже смеркалось. Гарри превратился в лысоватого пожилого магла, а Гермиона – в его худенькую, похожую на мышку жену. Бисерную сумочку со всеми их пожитками, кроме крестража, висевшего у Гарри на шее, Гермиона засунула во внутренний карман пальто, застегнутого на все пуговицы. Гарри накинул на них обоих мантию-невидимку, и они провалились в знакомую удушливую тьму. Тиана тоже была где-то неподалёку – незримая для всех, но при этом присутствующая.

Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, Гарри открыл глаза. Они с Гермионой стояли, держась за руки, посреди заснеженной дороги. В темно-синем небе слабо мерцали первые звезды. По сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные к Рождеству. Чуть впереди золотистый свет уличных фонарей указывал центральную площадь деревушки.

– Сколько снега! – прошептала Гермиона под мантией. – Как же мы не подумали? Столько старались, наводили маскировку, а теперь за нами останутся следы! Придется заметать.

– Я этим займусь, идите, – раздался голос Тени. Гарри и Гермиона до сих пор не могли понять её магии, но на прямую не спрашивали.

Они пошли вперед. Морозный воздух обжигал лицо, а непонятно откуда взявшийся ветерок заметал следы. Любой из коттеджей, мимо которых они проходили, мог оказаться тем самым, где когда-то жили Джеймс и Лили, а может быть, сейчас жила Батильда. Гарри разглядывал парадные двери, засыпанные снегом крыши и крылечки и пытался понять, помнит ли он их, зная в глубине души, что это невозможно, ведь ему едва исполнился год, когда его забрали отсюда. Он даже не был уверен, можно ли еще увидеть их прежний дом. Гарри не знал, что происходит после смерти людей, на которых было наложено заклятие Доверия.

Вдруг улочка свернула влево, и перед ними открылась уютная деревенская площадь. Вся она была увешана гирляндами разноцветных фонариков, посередине высился обелиск, его частично заслоняла покачивавшаяся на ветру рождественская ель. Рядом виднелись несколько магазинчиков, почта и паб; на дальней стороне площади драгоценными каменьями сияли цветные витражи в окнах маленькой церкви. Ноги скользили на плотно утоптанном за день снегу. Через площадь спешили во всех направлениях жители деревни, мелькая в свете уличных фонарей. Когда открывалась дверь паба, оттуда доносились музыка и смех; из церквушки послышался рождественский хорал.

– Гарри, а ведь сегодня сочельник! – воскликнула Гермиона.

– Разве?

Гарри давно потерял счет времени. Они уже несколько недель не видели газет.

– Точно, сочельник, – сказала Гермиона, не отрывая взгляда от церкви. – Они… они, наверное, там, да? Твои мама и папа… Вон кладбище, за церковью.

Гермиона, видно, почувствовала сомнения Гарри, она схватила его за руку и потянула вперед, в первый раз взяв на себя инициативу. Посреди площади она вдруг остановилась.

– Гарри, смотри!

Гермиона показывала на обелиск. Стоило им приблизиться, как он преобразился. Вместо стелы с множеством имен перед ними возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у нее на руках. На головах у всех троих белыми пушистыми шапками лежал снег. Гарри подошел вплотную, вглядываясь в лица родителей. Он и представить себе не мог, что им поставлен памятник… Так странно было видеть самого себя в виде каменного изваяния. Счастливый, веселый малыш без шрама на лбу…

– Пошли, – буркнул Гарри, насмотревшись, и они снова повернули к церкви.

Переходя через дорогу, Гарри оглянулся через плечо – статуи опять превратились в обелиск. Ближе к церкви пение слышалось громче. У Гарри перехватило горло, ему так ярко вспомнился Хогвартс: Пивз, распевающий похабные песенки на мотив хоралов, прячась в пустых доспехах, двенадцать рождественских елей в Большом зале, Дамболдр в шляпе с цветами, которую он достал из хлопушки, Рон в свитере ручной вязки…

На кладбище вела узенькая калитка. Гермиона как можно тише отворила ее, и они с Гарри протиснулись внутрь. По обе стороны скользкой дорожки перед входом в церковь лежали сугробы нетронутого снега. Гарри и Гермиона обошли здание кругом, стараясь держаться в тени под ярко освещенными окнами. За церковью тянулись ряды надгробий, укрытых голубоватым снежным одеялом в крапинках алых, золотых и зеленых искр от озаренных витражей. Гарри подошел к ближайшей могиле, стискивая волшебную палочку в кармане куртки.

– Смотри, здесь какой-то Аббот – может быть, дальний родственник Ханны!

– Тише ты! – шикнула девушка.

Они сняли мантию-невидимку и побрели дальше среди могил, увязая в снегу, нагибаясь, чтобы рассмотреть надписи на старых надгробиях, то и дело всматриваясь в темноту – не следит ли кто за ними. Тиана мрачно скользила по теневым дорогам за ними.

– Гарри, сюда!

Гермиона отстала от него на два ряда; проваливаясь в снег, Гарри вернулся к ней. Сердце тяжело бухало в груди.

– Они?

– Нет, но ты посмотри!

Она показывала на темный надгробный камень. Тиана тоже проявилась,наклонилась и разглядела на мерзлом, в пятнах лишайника граните надпись “Кендра Дамблдор”, даты рождения и смерти, а чуть пониже “и ее дочь Ариана”. Еще на камне было выбито изречение из Библии: “Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше”. Значит, Рита Скитер и Мюриэль не совсем переврали факты. Дамболдры действительно жили здесь, а некоторые и умирали. Гермиона и Тиана наблюдали за Гарри, лицо которого оказалось в тени.

– А он точно не говорил… – начала Гермиона.

– Нет, – отрезал Гарри. – Давай искать дальше. Почти сразу из темноты их окликнула Тиана:

– Гарри, Гермиона, подойдите-ка на минуточку.

–Что? – спросил Поттер.

– Смотрите.

Могила была очень старая, запущенная, Гарри с трудом разобрал имя. Гермиона всмотрелась туда же, куда смотрела Тиана, и указала на символ, выбитый чуть ниже.

– Гарри, это тот знак из книги!

Гарри вгляделся: изображение сильно стерлось, имя почти не читается, но вроде там действительно что-то вроде треугольника.

– Ну да… может быть…

Гермиона зажгла огонек на конце волшебной палочки и осветила имя на надгробии.

– Тут написано Иг… Игнотус, кажется.

– Я пойду поищу родителей, ладно? – сказал Гарри не без яда и двинулся дальше; а Гермиона так и осталась стоять, согнувшись над заброшенной могилой. Тиана решила проследовать за парнем, не особо надеясь, что эта вылазка пройдёт без приключений.

***

Гарри уходил все дальше среди могил и каждый раз, приближаясь к очередному надгробию, замирал от волнения и ожидания. Темнота и тишина вдруг словно сделались глубже. Гарри огляделся, невольно подумав о дементорах, но тут же сообразил, что пение в церкви смолкло, болтовня прихожан затихает вдали, на деревенской площади. Кто-то погасил огни в храме. Из темноты донесся звонкий голос Гермионы:

– Они здесь… совсем рядом.

Они двинулись на голос девушки. Могила оказалась всего через два ряда от Кендры и Арианы. Надгробие было из белого мрамора, как и у Дамболдров, оно словно светилось в темноте, так что читать было легко. Гарри не пришлось опускаться на колени, ни даже наклоняться, чтобы прочесть выбитые в камне слова.

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года – 31 октября 1981 года

Лили Поттер. 30 января I960 года – 31 октября 1981 года

Последний же враг истребится – смерть.

Гарри читал медленно, словно у него больше не будет возможности понять смысл надписи. Последние слова он произнес вслух.

– “Последний же враг истребится – смерть”… – жуткая мысль вдруг обдала его холодом. – Это ведь лозунг Пожирателей смерти! Почему он здесь?

– Тут совсем не тот смысл, что у Пожирателей смерти, Гарри, – мягко сказала Гермиона. – Имеется в виду… ну, ты знаешь…

– Жизнь после смерти, – проговорила за неё эти слова Тиана.

Вдруг полились слезы, парень не успел их удержать; горячие, обжигающие, они мгновенно замерзали на щеках и не было смысла вытирать их. Пусть текут, что толку притворяться? Гарри стиснул губы, уставившись на снег, скрывающий место последнего упокоения Лили и Джеймса. Теперь от них остались только кости или вовсе прах, они не знают и не волнуются о том, что их живой сын стоит здесь, так близко, и его сердце все еще бьется благодаря их самопожертвованию, хотя он уже готов пожалеть, что не спит вместе с ними под занесенной снегом землей.

Гермиона взяла его руку и крепко сжала. Он не мог на нее смотреть, только сжал ей руку в ответ и судорожно глотнул ночной воздух, изо всех сил стараясь снова овладеть собой. Гермиона повела волшебной палочкой, и перед ними расцвел венок рождественских роз. Гарри подхватил его и положил на могилу. Как только выпрямился, сразу захотелось уйти; он ни минуты больше не мог здесь выдержать. Гарри положил руку Гермионе на плечи, а она обхватила его за талию, и они молча пошли прочь, по глубокому снегу, мимо матери Дамблдора и его сестры, мимо темной и тихой церкви к узенькой, невидимой вдали калитке. Тиана тенью скользила за ними.

Комментарий к Глава 54.

Всех с пятницей тринадцатого!))

========== Глава 55. ==========

– Гарри, Гермиона, стойте!

– В чем дело?

Они только что поравнялись с могилой неведомого Аббота.

– Там кто-то есть! Кто-то на нас смотрит, я чувствую. Вон там, где кусты.

Гарри и Гермиона застыли на месте, держась друг за друга и всматриваясь в плотную черноту, окаймляющую кладбище. Они ничего не могли разглядеть.

– Ты уверена?

– Я видела, там что-то шевелилось.

Гермиона высвободила руку с волшебной палочкой.

– Мы же вроде маглы, – напомнил ей Гарри.

– Ага, маглы, которые только что положили цветы на могилу твоих родителей! Гарри, там точно кто-то есть.

Гарри вспомнил “Историю магии” – считается, что на кладбище обитают привидения. Что, если… Но тут он услышал шорох и увидел, как с потревоженной ветки куста осыпается снег. Призраки не могут передвигать снег.

– Это кошка, – парень не знал кого больше хочет успокоить себя или девушек. – Или птицы. Если бы там были Пожиратели, мы были бы уже мертвы.

Тиана не стала спорить, но была на стороже, готовая в любую минуту среагировать на малейшую угрозу.

Вот ведь подкинула работу, госпожа Смерть! Как будто мне своих проблем и одной потенциальной самоубийцы мало было!

Они двинулись на выход. Гермиона и Гарри накинули на себя мантию-невидимку, а Тиана вновь ушла на теневые дороги. У паба стало ещё больше народу. Народ толпился на площади, распевая хорал. В окнах домов за занавесками виднелись рождественские ели. Гермиона утянула Гарри в одну из тихих улочек.

– Как нам найти дом Батильды? – спросила Гермиона. Она чуть-чуть дрожала и все время оглядывалась через плечо. – Гарри, ты как думаешь? Гарри!

Она дернула его за рукав, но Гарри не слушал. Тиана тоже не могла отвести взгляда от темной массы в самом конце ряда домов. Вдруг парень рванулся вперед, волоча за собой Гермиону; она то и дело поскальзывалась на льду. Но Тиана там оказалась раньше них, перемещаясь по теневым дорогам.

– Гарри…

– Смотри… Гермиона, смотри!

– Я ничего не… Ой!

Очевидно, заклятие доверия умерло вместе с Джеймсом и Лили. Живая изгородь успела здорово разрастись за шестнадцать лет, прошедших с того дня, когда Хагрид забрал маленького Гарри из развалин, что лежали среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом и покрыта снегом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто; Гарри был уверен, что именно там ударило отраженное заклятие. Они с Гермионой и Тианой стояли у калитки и смотрели, запрокинув головы, на разрушенный дом, который когда-то, наверное, не отличался от соседних коттеджей.

– Не понимаю, почему его не отстроили заново? – шепнула Гермиона.

– Может, его нельзя отстроить? – ответил Гарри. – Может, это как раны, нанесенные темной магией, их ведь нельзя исцелить.

Он высунул руку из-под мантии-невидимки и взялся за ржавую, запорошенную снегом калитку – не для того, чтобы открыть, а просто чтобы коснуться хоть части этого дома.

– Ты же не пойдешь внутрь? Помоему, это опасно, он может…

– Смотрите, – Тень прервала девушку.

Должно быть, прикосновение Гарри привело в действие чары. Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы на деревянной доске гласили:

Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.

Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц, приходивших почтить место, где избежал смерти Мальчик, Который Выжил. Кто-то просто расписался вечными чернилами, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений магических граффити, скопившихся за шестнадцать лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже. “Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!”, “Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!”, “Да здравствует Гарри Поттер!”.

– Свинство – портить вывеску! – возмутилась Гермиона. Но Гарри так и сиял.

– Это же здорово! Мне нравится, что они так написали. Я…

Он резко умолк. Тиана резко обернулась, а в её руках сверкнула сталь, но нападать девушка не стала. Пока. К ним приближалась, ковыляя, тепло укутанная фигура. Она выделялась четким силуэтом в отсветах фонарей с центральной площади деревни. Похоже было, что это женщина, хотя судить было трудно. Она двигалась медленно – возможно, боялась поскользнуться на утоптанном снегу. Сгорбленная спина, грузное тело, шаркающая походка – все говорило о глубокой старости. Гарри и Гермиона молча стояли, наблюдая, как она подходит ближе.

Тиана ждала, что старуха свернет к какому-нибудь коттеджу, однако в глубине души инстинктивно чувствовала, что она этого не сделает. Старуха остановилась за несколько шагов от них и застыла столбом посреди дороги. Гермиона могла бы и не щипать Гарри за руку, он и так понимал, что старуха вряд ли из маглов. Она смотрела прямо на дом, невидимый для всех, кроме волшебников. Пусть даже она волшебница, все равно довольно странно выходить из дому морозной зимней ночью только ради того, чтобы полюбоваться на развалины. Между тем их с Гермионой и уж тем более Тиану видеть она не могла, по всем законам нормальной магии. И все же у наёмницы было необъяснимое чувство, что она точно знает, где они. Только эта тревожная мысль мелькнула у неё в мозгу, старуха подняла руку в перчатке и поманила их. Гермиона теснее прижалась к Гарри под мантией:

– Откуда она знает?

Гарри покачал головой. Старуха поманила снова, с удвоенной энергией. Тень могла бы придумать множество причин, почему откликаться не следует, но подозрения по поводу того, кто такая эта старуха, становились сильнее с каждой секундой, пока они стояли друг против друга посреди пустынной улицы. Наконец Тиана проявилась, не спеша убирать оружия, и заговорила – Гермиона даже подпрыгнула от неожиданности.

– Вы Батильда?

Закутанная фигура кивнула и снова поманила пальцем. Гарри и Гермиона переглянулись под мантией. Гарри вопросительно поднял брови, Гермиона тревожно кивнула. Тиана посмотрела на них, кивком спрашивая, идём или нет.

Они сделали шаг и закутанная фигура поковыляла прочь. Миновав несколько домов, она свернула в калитку. Тиана, Гарри и Гермиона прошли через сад заросший, как и тот, на который они только что смотрели. Повозившись с ключом, старуха открыла дверь и отступила, пропуская их вперед.

От нее скверно пахло, а может, это от дома. Гарри сморщил нос, боком протискиваясь в дверь и стягивая мантию-невидимку. Оказавшись рядом со старухой, он заметил, какая она низенькая; согнутая от старости, она была ему по грудь. Старуха закрыла за ними дверь – синеватые костяшки пальцев резко выделялись на фоне осыпающейся краски – и уставилась Гарри в лицо. Глаза ее, затянутые бельмами, прятались в складках полупрозрачной кожи, лицо было все в красных прожилках сосудов и старческих пигментных пятнах. Непонятно, могла ли она что-нибудь вообще видеть, а если и могла, то разве что лысеющего магла, чью украденную личину носил сегодня Гарри. Старуха размотала побитую молью черную шаль, открыв реденькие белые волосы, сквозь которые просвечивала кожа. Запах старости; пыли и немытого тряпья стал еще сильнее.

– Батильда? – Гарри повторил наёмницы.

Она опять кивнула. Гарри вдруг почувствовал, как ожил медальон у него на груди, сквозь холодное золото ощущался пульс. Может быть, то, что скрывается внутри, почуяло угрозу? Батильда, волоча ноги, прошла мимо них, толкнув по дороге Гермиону, как будто не видела ее, и скрылась в комнате – надо полагать, гостиной.

– Гарри, что-то я сомневаюсь, – зашептала Гермиона.

– Смотри, какая она мелкая. Если что, мы с ней уж как-нибудь справимся, – ответил Гарри. – Слушай, я тебе не говорил, она немного не в себе. Мюриэль сказала, что она выжила из ума.

– Иди сюда! – позвала Батильда из-за двери. Гермиона дернулась и схватила Гарри за руку.

– Все нормально, – успокоил он ее и первым вошел в гостиную.

Батильда ковыляла по комнате, зажигая свечи, но все-таки здесь было очень темно, не говоря уже о том, что безумно грязно. Под ногами скрипел толстый слой пыли, а нос Гарри различил, кроме запаха затхлости и плесени, нечто гораздо худшее, вроде протухшего мяса. Да когда же в последний раз к Батильде кто-нибудь заглядывал поинтересоваться, не нужна ли ей помощь? Она, кажется, напрочь забыла, что владеет магией – свечи зажигала неуклюже, одной рукой, рискуя поджечь обвисшую кружевную манжету.

– Давайте я, – предложил Гарри, отбирая у нее спички.

Батильда молча смотрела, как он зажигает свечные огарки, расставленные на блюдечках по всей комнате, на шатких стопках книг и на чайных столиках среди растрескавшихся плесневелых чашек. Последнюю свечку Гарри обнаружил на пузатом комодике, где теснились фотографии. Вспыхнул огонек, отражение заплясало в пыльных стеклах и на потускневших серебряных рамках. Изображения на снимках чуть заметно зашевелились. Пока Батильда возилась с дровами у очага, Гарри прошептал:

– Тергео!

Пыль с фотографий исчезла, и сразу стало видно, что с полдюжины самых больших и вычурных рамок пусты. Интересно, кто вынул фотографии – сама Батильда или кто-нибудь другой? Тут Гарри бросился в глаза один снимок, стоявший сзади. Он схватил фотографию. Из рамки на Гарри смотрел, лениво улыбаясь, веселый вор с золотыми волосами, сидевший когда-то на корточках на подоконнике в мастерской Грегоровича. И тут Гарри вспомнил, где он видел это лицо, – в книге “Жизнь и обманы Альбуса Дамболдра”, рука об руку с молодым Дамблдором. Там же, наверное, и все остальные фотографии, Рита Скитер их прибрала.

– Мисс… Мисс Бэгшот! – позвал её взволнованный парень. – А кто это?

Старуха молча воззрилась на снимок, потом на Гарри.

– Вы знаете, кто это? – повторил он очень громко и раздельно. – Этот человек? Вы его знаете? Как его зовут?

Батильда тупо смотрела на Гарри. Он почувствовал глухое отчаяние. И как это Рита сумела ее разговорить?

– Кто этот человек? – громко повторил он.

– Гарри, что ты делаешь? – спросила Гермиона.

– Тут на фотографии тот самый вор, ну, который украл что-то из мастерской Грегоровича! Пожалуйста, вспомните! – взмолился он. – Кто это?

Старуха все так же молча смотрела на него.

– Зачем вы позвали нас, миссис… мисс Бэгшот? – спросила Гермиона, тоже повысив голос. – Вы что-то хотели нам рассказать?

Батильда словно и не слышала Гермиону Она, шаркая, подступила к Гарри и движением головы указала на дверь.

– Вы хотите, чтобы мы ушли? – спроси Гарри. Она повторила свой жест, однако на этот раз ткнула пальцем сперва в него, потом в себя, потом в потолок. – А, понял… Помоему, она хочет, чтобы я поднялся с ней наверх.

– Ладно, пошли, – сказала Гермиона. Но стоило Гермионе двинуться с места, Батильда на удивление энергично затрясла головой и снова указала на себя и на Гарри.

– Она хочет, чтобы я пошел с ней один.

– Почему это? – резко спросила Гермиона. Ее голос звонко разнесся по освещенной свечами комнате. Старуха качнула головой от громкого звука.

– Может, Дамболдр не велел ей давать меч никому, кроме меня?

– Ты думаешь, она на самом деле знает, кто ты?

– Да, – ответил Гарри, глядя сверху вниз в обращенные к нему белые глаза. – Думаю, знает.

– Ну хорошо, только возвращайся поскорее, Гарри.

– Ведите, – сказал Гарри Батильде.

Она как будто поняла, во всяком случае, заковыляла к двери. Гарри оглянулся и ободряюще улыбнулся Гермионе и Тиане, хоть и не был уверен, что они это видели. Гермиона стояла, обхватив себя руками, посреди озаренного свечами запустения и не отрывала взгляда от книжного шкафа. Выходя из комнаты, Гарри незаметно сунул за пазуху фотографию незнакомого вора в серебряной рамке. Как только они скрылись из виду, Тиана привлекла Гермиону, приложила палец к губам и исчезла.

Лестница была крутая и узкая, Гарри посетило искушение подпереть руками мощный зад Батильды, нависавший у него над головой, чтобы она ненароком не рухнула на него. Медленно, с хрипом дыша, старуха взобралась по ступенькам, на площадке свернула направо и провела Гарри в спальню с низким потолком. Здесь было черно, хоть глаз выколи, и пахло совсем ужасно. Гарри разглядел выступающий из-под кровати ночной горшок, но тут Батильда закрыла дверь, и комната погрузилась в непроглядный мрак.

– Люмос! – произнес Гарри. Волшебная палочка засветилась, и Гарри вздрогнул: за короткие мгновения темноты старуха успела подойти к нему вплотную, а он ничего не услышал.

– Ты Поттер? – прошептала она.

– Да.

Она кивнула, медленно и торжественно. В тёмном углу комнаты затаилась Тиана. Крестраж на груди у Гарри бился часто-часто, чаще, чем его собственное сердце. Ощущение было неприятное, тревожащее.

– У вас есть что-нибудь для меня? – спросил Гарри, но старуху, похоже, отвлекал огонек на конце волшебной палочки. – У вас есть что-нибудь для меня? – повторил Гарри.

Тогда старуха закрыла глаза, и тут случилось сразу много разных вещей. Шрам кольнуло болью, крестраж забился с такой силой, что приподнял свитер. Темная, душная комната на мгновение словно растаяла, Гарри ощутил вспышку дикой радости и высоким, холодным голосом проговорил: “Взять его!” Гарри шатнуло. Тесная, вонючая комната снова сомкнулась вокруг него; он не мог понять, что с ним было.

– У вас есть что-нибудь для меня? – спросил он в третий раз, еще громче.

– Там, – шепнула она, указывая в угол.

Гарри поднял волшебную палочку и увидел смутные очертания захламленного туалетного столика возле окна. На этот раз Батильда не захотела его вести. Гарри протиснулся между нею и разобранной постелью, высоко подняв волшебную палочку и стараясь не упускать старуху из виду.

– Что это? – спросил он, добравшись до столика, на котором было навалено какоето вонючее тряпье.

– Там, – сказала Батильда, указывая на бесформенную груду.

Старуха сделала какоето стремительное движение, Гарри уловил это краем глаза, испуганно обернулся и застыл от ужаса: дряхлое тело осело на пол, а из ворота платья, где только что была шея старухи, выползала громадная змея. Змея ударила в ту секунду, когда он взмахнул волшебной палочкой. Палочка выскочила из ужаленной руки, крутясь, взлетела к самому потолку и погасла. Сильный удар хвостом в солнечное сплетение вышибу Гарри весь воздух из легких, он повалился на туалетный столик, прямо в кучу грязных тряпок… Он откатился и грохнулся на пол, едва увернувшись от огромного хвоста, который обрушился на столик в том месте, где секунду назад был Гарри. Его осыпало дождем осколков. С первого этажа донесся голос Гермионы: