Текст книги "Тень темной госпожи или суккуба в Хогвартсе (СИ)"

Автор книги: Аэлика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 42 страниц)

– Моя мама, – сообщил Рон как-то вечером, когда они сидели в Уэльсе на берегу реки, – умеет доставать вкусную еду прямо из воздуха.

Он мрачно потыкал вилкой в лежавшие на тарелке запечённые в глине куски рыбы. Гарри машинально взглянул на шею Рона и увидел то, что и ожидал увидеть – поблескивающую золотую цепочку крестража. Ему удалось совладать с желанием обругать Рона, он знал, что завтра, когда Рон снимет с себя крестраж, настроение его пусть немного, но все же улучшится.

– Доставать еду из воздуха не может никто, в том числе и твоя мама, – ответила Гермиона. – Еда – это одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа…

– Ой, говори на человеческом языке, ладно? – перебил ее Рон, вытягивая из промежутка между зубами рыбью кость.

– Сделать еду из ничего невозможно! Ее можно приманить, если ты знаешь, где она находится, можно трансформировать, можно увеличить ее в объеме, когда она у тебя уже есть…

– Ну, вот это я увеличивать в объеме не хочу, и без того гадость жуткая, – вставил Рон.

– Гарри поймал эту рыбу, я постаралась приготовить ее, как могла! Почему-то с едой всегда приходится возиться мне или Тиане – надо думать, по той причине, что мы женщины!

– Да нет, по той, что ты у нас главный маг! – выпалил Рон. Он ещё хотел добавить что-то про Умбру, но Гермиона вскочила, и с ее тарелки соскользнул на землю кусочек жареной щуки.

– Завтра, Рон, еду будешь готовить ты. Отыщи все нужное для этого, произнеси необходимые заклинания и сооруди что-нибудь такое, что можно будет положить в рот. А я буду сидеть рядом, корчить рожи и стонать, вот тогда ты увидишь, как…

– Умолкните! – произнес Гарри, вскакивая на ноги и поднимая ладони. – Сию же минуту!

Гермиона разозлилась еще пуще:

– Как ты можешь заступаться за него! Он ни разу даже не попытался приготовить хоть…

– Гермиона, помолчи, помоему, я слышу чьи-то голоса, – встряла в нарастающую ссору Тиана.

Гарри тоже вслушался, не опуская поднятых рук. Да, действительно, сквозь шорохи и плеск реки пробивался какой-то разговор. Он оглянулся на вредноскоп. Прибор ничего опасного не показывал.

– Ты ведь прикрыла нас заклинанием звукоизоляции, так? – прошептал он Гермионе.

– Я и Тиана прикрыли нас всем, чем могли, – прошептала она в ответ. – Ни услышать, ни увидеть нас они, кем бы они ни были, не смогут.

Кто-то шел, тяжело волоча ноги по земле, потом послышался грохот выворачиваемых камней и треск сучьев. Было ясно, что по лесистому склону, у подножия которого на узком берегу стояла их палатка, спускается несколько человек. Все четверо замерли, держа наготове палочки. Заклинаний, которыми они себя окружили, должно было хватить (тем более сейчас, почти в полной тьме) для того, чтобы оградить их от маглов и обычных волшебников и волшебниц. Если же здесь появились Пожиратели смерти, тогда, возможно, их оборонительным укреплениям придется впервые пройти проверку на противодействие Темной магии.

Компания вышла на берег, разговор стал более громким, но оставался попрежнему неразборчивым. По предположениям Тианы до нее было футов двадцать, не больше, точнее определить расстояние порожистая река не позволяла. Девушка напрягла слух, начиная различать слова. Гермиона, схватив бисерную сумочку, порылась в ней, вытащила три Удлинителя ушей и выдала по одному Рону и Гарри. Все торопливо вставили розоватые провода в уши и выбросили другие их концы из входа в палатку.

Тень услышала усталый мужской голос.

– Здесь должны водиться лососи. Или вы думаете, что для них еще не время? Акцио, лосось!

Послышалось несколько отчетливых всплесков, потом шлепок, с каким крупная рыба ударяется о человеческое тело. Кто-то громко крякнул. Тиана сосредоточилась на звуках, теперь сквозь рокот реки пробивалось уже несколько голосов, но говорили они не на английском и ни на каком другом когда-либо человеческом языке. Этот язык был груб и немелодичен, с бряцающими горловыми звуками, и разговаривали на нем, похоже, двое, один голос был пониже и помедленнее другого. По другую сторону брезента заплясал огонь, большие тени замелькали между костром и палаткой. По воздуху поплыл аппетитнейший запах поджариваемого лосося. Потом задребезжали тарелки, ножи, вилки, и снова раздался мужской голос:

– Ну вот, Крюкохват, Кровняк, держите.

– Гоблины! – чуть слышно шепнула на ухо Гарри Гермиона, и он кивнул. Тиана пришла к этому выводу, когда услышала их речь. Хоть этого языка она и не знала, но распознать могла.

– Спасибо, – по-английски ответили гоблины.

– Выходит, вы трое в бегах. И давно? – спросил новый, мягкий и приятный голос, показавшийся всем четверым смутно знакомым.

– Недель шесть… семь… уже не помню, – ответил усталый мужской голос. – В первую пару недель я повстречал Крюкохвата, а дня через два к нам присоединился Кровняк. В компании бродить как-то приятнее, – Наступила пауза, только ножи скребли по тарелкам да кружки поднимались с земли и опускались на нее. Потом тот же голос спросил:

– А вы-то почему ушли, Тед?

– Я знал, что за мной придут, – ответил мягкий голос Теда, и Гарри вдруг понял, кто это, – отец Тонкс. – Услышал на прошлой неделе, что в наших краях появились Пожиратели смерти, и решил, что лучше от них сбежать. Регистрироваться в качестве магловского выродка я, видите ли, не желаю в принципе, так что мне ясно было – тут вопрос времени, рано или поздно уходить придется. С женой ничего не случится, у нее кровь чистая. Ну а потом я встретил в этих местах Дина. Когда это было, сынок, пару дней назад?

– Да, – ответил еще один голос, и Гарри, Рон и Гермиона, безмолвные, но взволнованные, обменялись взглядами, поскольку узнали голос своего гриффиндорского однокашника Дина Томаса.

– Так ты тоже родился от магла? – спросил первый мужской голос.

– Точно сказать не могу, – ответил Дин. – Отец ушел от матери, когда я был совсем маленьким. А доказательств того, что он был волшебником, у меня нет.

Какоето время все молчали, слышно было только, как они жуют, потом снова заговорил Тед:

– Должен вам сказать, Дирк, я удивлен, что встретил вас здесь. Приятно, но удивлен. Поговаривали, будто вас схватили.

– А меня и схватили, – ответил Дирк. – Я уже был на полпути к Азкабану, но мне удалось бежать. Оглушил Долиша, позаимствовал его метлу. Это оказалось легче, чем вы думаете, помоему, он просто был не в себе. Может, его кто-то Конфундусом стукнул, не знаю. Если так, готов крепко пожать руку любому волшебнику или волшебнице, сделавшим это. Не исключено, что они спасли мне жизнь.

Наступила новая пауза, заполнявшаяся лишь потрескиванием костра и шелестом реки. Потом Тед сказал:

– А как оказались здесь вы двое? У меня… ээ… создалось впечатление, что гоблины, вообще говоря, приняли сторону Сами-Знаете-Кого.

– Неправильное впечатление, – ответил тот из гоблинов, голос у которого был повыше. – Мы ничьей стороны не принимаем. Волшебники воюют – это их дело.

– Так почему же вы в таком случае скрываетесь?

– Я – из благоразумной предосторожности, – ответил гоблин по-басовитее. – Отказался выполнить просьбу, которая представилась мне чрезмерно наглой, и понял, что моя безопасность под угрозой.

– А о чем вас попросили? – поинтересовался Тед.

– Об исполнении обязанностей, лежащих ниже достоинства моего народа, – ответил гоблин, и голос его при этом стал более грубым и меньше похожим на человеческий. – Я им всё-таки не домовый эльф.

– А что вы, Крюкохват?

– Да примерно то же, – ответил голос более высокий. – Мой народ уже не контролирует Гринготтс целиком и полностью. А иметь в хозяевах волшебника я не желаю.

Он прибавил что-то на гоббледуке, и Кровняк рассмеялся.

– Что вас рассмешило? – спросил Дин.

– Он сказал, что существуют вещи, которые волшебникам невдомек, – ответил Дирк. Наступило недолгое молчание.

– Не понял, – сказал Дин.

– Я немного отомстил им, когда уходил, – сказал на человеческом языке Крюкохват.

– Правильный человек… виноват… гоблин, – торопливо поправился Тед. – Надеюсь, вы заперли кого-то из Пожирателей смерти в один из особо надежных сейфов?

Тиане особо понравилась идея, предложенная парнем.

– Если бы я это сделал, его оттуда никакой меч наружу не вывел бы, – ответил Крюкохват. Кровняк расхохотался снова, и даже Дирк испустил сухой смешок.

– И все же мы с Дином так ничего и не поняли, – сказал Тед.

– Вот и Северус Снейп тоже. Правда, он об этом не догадывается, – ответил Крюкохват, и оба гоблина злорадно расхохотались.

– Так вы не слышали об этой истории, Тед? – спросил Дирк. – О детях, которые пытались стащить меч Гриффиндора из кабинета Снейпа в Хогвартсе?

Тиану словно током ударило. Она замерла на месте, и теперь каждая жилка ее тела точно позванивала. Во что опять вляпалась Алисия?

– Ни слова, – ответил Тед. – “Пророк” об этом ничего не писал, так?

– Да уж навряд ли, – ответил Дирк. – Мне все рассказал Крюкохват, а он услышал об этом от Билла Уизли, который работает в банке. Среди детишек, пытавшихся спереть меч, была младшая сестра Билла и девчонка гостившая у них на каникулах, кажется Алиса.

Тиана взглянула на Гермиону и Рона – оба цеплялись за свои Удлинители ушей, как утопающий за соломинку.

– Они и еще двое их друзей пробрались в кабинет Снейпа и разбили стеклянный ящик, в котором, судя по всему, держали меч. Снейп застукал их, когда они уже тащили меч вниз по лестнице.

– Ах, благослови их Бог, – произнес Тед. – Они что же, собирались пронзить мечом Сами-Знаете-Кого? Или Снейпа?

– Ну, что бы они там ни задумали, Снейп решил, что держать меч на прежнем месте небезопасно, – сказал Дирк. – И через пару дней – думаю, он разрешения ждал от Сами-Знаете-Кого – отправил меч на хранение в Лондон, в Гринготтс.

Гоблины снова расхохотались.

– Я все-таки не понимаю, что тут смешного, – сказал Тед.

– Это подделка, – проскрежетал Крюкохват.

– Меч Гриффиндора?

– Он самый. Это копия. Правду сказать, копия великолепная, но сделана волшебником. Настоящий меч много веков назад сковали гоблины, он обладает свойствами, присущими лишь оружию гоблинской работы. Где сейчас подлинный меч Гриффиндора, я не знаю, но только не в сейфе банка Гринготтс.

– Вот теперь я понял, – произнес Тед. – А Пожирателям смерти вы об этом сказать не потрудились?

– Не видел причин обременять их этой информацией, – чопорно сообщил Крюкохват, и теперь уже Тед с Дином расхохотались вместе с Кровняком. В палатке Гарри закрыл глаза, молясь, чтобы кто-нибудь задал вопрос, ответ на который он жаждал услышать, и спустя минуту, показавшуюся ему не одной, а десятью, Дин исполнил его желание – ведь Дин тоже когда-то ухаживал за Джинни.

– А что сделали с Джинни и другими? Теми, кто пытался украсть меч?

– О, их наказали, и очень жестоко, – безразлично произнес Крюкохват.

– Но они хоть целы? – сразу спросил Тед. – Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка.

– Увечить их, сколько я знаю, не стали, – ответил Крюкохват.

– Ну, будем считать, что им повезло, – заметил Тед. – При послужном списке Снейпа можно только радоваться, что они еще живы.

– Так вы верите в эту историю, Тед? – поинтересовался Дирк. – Верите, что Снейп убил Дамболдра?

– Конечно, верю, – ответил Тед, – А вы хотите сказать, что верите россказням о причастности к этой смерти Поттера?

– В наши дни трудно понять, чему можно верить, – пробормотал Дирк.

– Я знаю Гарри Поттера, – сказал Дин, – и считаю его замечательным человеком – Избранным, называйте как хотите.

– Да, сынок, очень многие верят, что таков он и есть, – сказал Дирк, – и я в том числе. Но где он? Судя по всему, сбежал. Тебе не кажется, что если бы он знал что-то, чего не знаем мы, или обладал какими-то особыми способностями, то был бы сейчас здесь, – сражался, сколачивал сопротивление, а не прятался неведомо где. Ну и сам знаешь, “Пророк” выдвинул против него очень серьезные обвинения…

– “Пророк”? – презрительно фыркнул Тед. – Если вы читаете эту гнусную газетенку, Дирк, то вполне заслуживаете того, чтобы вам врали. Хотите получить факты, обратитесь к “Придире”.

Внезапно раздался взрыв давящегося кашля и чуть ли не рвоты плюс гулкие удары по спине – судя по всему, Дирк подавился рыбной костью. Наконец он произнес, отдуваясь:

– К «Придире»? Листку для душевнобольных, который издает Ксено Лавгуд?

– Теперь уже не для душевнобольных, – ответил Тед. – Вам стоило бы в него заглянуть. Ксенофилиус сообщает факты, которые игнорирует “Пророк”, а об этих его морщерогих кизляках в последнем номере вообще нет ни слова. Долго ли ему это будет сходить с рук, я не знаю, но на первой странице каждого номера Ксено твердит, что всякий, кто настроен против Сами-Знаете-Кого, должен считать помощь Гарри Поттеру первейшей своей задачей.

– Трудновато помогать мальчишке, который исчез с лица земли, – сказал Дирк.

– Знаете, то, что его до сих пор не схватили, уже достижение, и не малое, – сказал Тед. – Я, конечно, рад был бы услышать о нем. Но ведь и мы пытаемся сделать то же, что он, сохранить свободу, верно?

– Да, тут вы меня подловили, – неторопливо ответил Дирк. – Целое Министерство, все его осведомители ищут мальчишку, остается только дивиться, что его до сих пор не сцапали. Хотя, как знать, может, и сцапали уже, и убили, а сообщать об этом не стали.

– Ох, Дирк, не надо так говорить, – пробормотал Тед.

Наступило долгое молчание, заполнявшееся скрежетанием ножей и вилок по тарелкам. Когда разговор возобновился, то пошел уже о том, стоит ли им заночевать на берегу или лучше вернуться в лес. Решив, что под деревьями укрываться лучше, они затушили костер, полезли вверх по склону и вскоре голоса их стихли вдали. Гарри, Рон и Гермиона смотали Удлинители ушей. Гарри, которому так трудно было хранить молчание, пока они подслушивали разговор, обнаружил теперь, что не способен сказать ничего, кроме:

– Джинни… меч…

– Знаю! – ответила Гермиона.

Я прибью эту Алисию, если это была её идея! – Тиана устало закатила глаза, собирая остатки душевного равновесия.

***

Дело было вечером, делать было нечего. Примерно так начинаются большинство историй, за которые потом Алисии попадает от Тианы. Но в этот раз Мор старательно пыталась избежать этого. За последние несколько недель, прошедших с получения письма, Снейп так и не объявил своего решения, да и вообще создавалось ощущение, что он избегает девушку.

Алиса как могла старалась быть пай девочкой и какоето время у неё это даже получалось, но в определённый момент всё пошло к чертям. В один из вечеров, которые она старалась проводить либо с Джинни и Полумной, либо в собственной комнате, в голову к девушке пришла гениальная, на её взгляд, мысль: А что если выкрасть меч Гриффиндора и переправить его Гарри? Ведь он по сути принадлежит ему.

Эта идея была озвучена на следующий день Джинни, а та уже подбила на это дело Полумну и Невилла. И у них даже почти получилось. Снейп застигнул их уже на лестнице. Так страшно Алисии ещё не было никогда, да и стыдливостью она тоже раньше не страдала. Наказание мужчины было по истине зверским – это ж надо было додуматься отдать их на растерзание Западному. Этот садист и так мучил их три раз в неделю, а теперь ещё и дополнительно занимался с провинившимися после ужина и до самого отбоя. После этих тренировок они уползали еле живые. Помимо этого Алисия ещё и выслушала целую лекцию о своём поведении.

Но не смотря на это всё, Алисия видела в этой истории и кое-что положительное. Ну например даже то, что Северус больше не избегал её, а наоборот постоянно пристально смотрел за девушкой. Через какоето время он даже словно нехотя предложил возобновить их занятия по зельеваренью, на что Мор без раздумий согласилась, напрочь выбросив из головы ещё кое-какие не совсем законные авантюры.

***

Пока Тиана восстанавливала душевное равновесие, Гермиона снова схватила бисерную сумочку, и на этот раз засунула в нее руку по самую подмышку.

– Ну-ка… ну-ка… – повторяла она сквозь стиснутые зубы, вытягивая что-то с самого дна.

Наружу начала медленно выползать богатая рама портрета. Гарри поспешил на помощь, и, как только они вытащили наружу пустой портрет Финеаса Найджелуса, Гермиона направила на него палочку, готовая в любой миг произнести заклинание.

– Если кто-то подменил настоящий меч поддельным прямо в кабинете Дамболдра, – отдуваясь, сказала девушка, едва они прислонили портрет к стене палатки, – Финеас Найджелус мог все видеть, его портрет висит прямо над стеклянным ящиком.

– Если только он в это время не дрых, – отозвался Гарри, но тем не менее затаил дыхание, когда Гермиона опустилась перед пустым холстом на колени, наставила палочку в самую его середку, откашлялась и произнесла:

– Э-э… Финеас! Финеас Найджелус!

Ничего не произошло.

– Финеас Найджелус! – повторила Гермиона. – Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста!

– “Пожалуйста” всегда помогает, – произнес холодный, язвительный голос, и в раму портрета скользнул Финеас Найджелус. Едва увидев его, Гермиона воскликнула:

– Обскуро!

Умные темные глаза Финеаса Найджелуса тут же закрыла черная повязка, отчего он врезался лбом в раму и вскрикнул от боли.

– Что… как вы смеете… что вы…

– Мне очень жаль, профессор Блэк, – сказала Гермиона, – но это необходимая предосторожность.

– Немедленно уберите это безобразное добавление! Уберите, говорю! Вы портите великое произведение искусства! Где я? Что происходит?

– Где вы, не суть важно, – ответил Гарри, и Финеас Найджелус немедля замер, прекратив попытки содрать с себя писанную маслом повязку.

– Уж не голос ли это неуловимого мистера Поттера?

– Вполне возможно, – ответил Гарри, понимая, что такой ответ пробудит в Финеасе Найджелусе любопытство. – У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора.

– А, – отозвался Финеас Найджелус, вертя головой и стараясь хоть краем глаза увидеть Гарри, – ну да. Глупые девчонки повели себя чрезвычайно неразумно.

– Не смейте так говорить о моей сестре! – грубо рявкнул Рон.

Финеас Найджелус надменно приподнял брови.

– Кто здесь с вами? – спросил он, поворачивая голову из стороны в сторону. – Мне не нравится этот тон! Девчонка и ее друзья вели себя до крайности безрассудно. Попытаться обокрасть директора школы!

– Это не было кражей, – сказал Гарри. – Меч не принадлежит Снейпу.

– Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снейп, – заявил Финеас Найджелус. – А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она заслужила полученное ею наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд. Вот только девчонка Мор, не понимаю, зачем она в это влезла?

Скорее уж была инициатором.

– Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! – воскликнула Гермиона.

– Где я? – спросил Финеас Найджелус и опять попытался содрать повязку. – Куда вы меня затащили? Зачем унесли из дома моих предков?

– Не важно! Какому наказанию Снейп подверг Джинни, Алисию, Невилла и Полумну? – требовательно спросила Тиана.

– Профессор Снейп отправил их на исправительные работы к новому преподавателю Основ Боевых Искусств.

Ну это пожалуй пойдёт им на пользу.

– Что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк, – начала Гермиона, – так это… мм-м… извлекался ли меч из ящика прежде. Может быть, его уносили, чтобы почистить или еще куда-то?

Финеас Найджелус помолчал, снова попытался освободить глаза, а потом хихикнул.

– Отродье маглов, – сказал он. – Оружие гоблинской работы не требует чистки, недотепа вы этакая. Серебро гоблинов отталкивает любую земную грязь, принимая в себя лишь то, что его закаляет.

– Не надо называть Гермиону недотепой, – сказал Гарри.

– Я устал от возражений, – сообщил Финеас Найджелус. – Может быть, мне уже пора вернуться в директорский кабинет?

Он на ощупь двинулся по портрету, пытаясь отыскать край рамы, чтобы покинуть холст и возвратиться в Хогвартс. И тут Гарри ощутил внезапный прилив вдохновения.

– Дамболдр! Вы не могли бы привести сюда Дамболдра?

– Прошу прощения? – удивился Финеас Найджелус.

– Там же висит портрет профессора Дамболдра. Вы не могли бы привести профессора сюда, в ваш портрет?

Финеас Найджелус повернулся на голос Гарри:

– Похоже, невежество присуще не только отпрыскам маглов, Поттер. Те, кто изображен на портретах Хогвартса, могут беседовать друг с другом, однако они не способны перемещаться за пределами замка. То есть способны, но лишь для того, чтобы навестить другой свой портрет, висящий где-то еще. Дамболдр не может прийти сюда вместе со мной, а после всего, что я от вас натерпелся, я и сам сюда возвращаться не стану, будьте уверены!

Гарри, немного павший духом, наблюдал за Финеасом, возобновившим попытки покинуть раму.

– Профессор Блэк, – произнесла Гермиона, – а не могли бы вы сказать нам, пожалуйста, когда меч в последний раз вынимали из ящика? Я имею в виду, до того, как его забрала Джинни.

Финеас нетерпеливо всхрапнул.

– Сколько я помню, в последний раз меч Гриффиндора покидал при мне ящик, когда профессор Дамболдр вскрывал с его помощью некий перстень.

Гермиона стремительно повернулась к Гарри. Но говорить что-либо в присутствии Финеаса Найджелуса, сумевшего наконец нащупать выход, они не решились.

– Ну что же, спокойной вам ночи, – не без желчности произнес он и начал выбираться из портрета. Когда на виду остались лишь поля его шляпы, Гарри вдруг крикнул:

– Постойте! А Снейпу вы об этом говорили?

Финеас Найджелус просунул украшенное повязкой лицо обратно в картину:

– Профессору Снейпу хватает важных предметов для размышлений и без многочисленных причуд Альбуса Дамблдора. Всего хорошего, Поттер!

И он исчез окончательно, оставив после себя лишь грязноватый холст.

Дайте угадаю, мысли Северуса Снейпа заполонила рыжая демоница? – Тиана в мыслях улыбнулась.

========== Глава 54. ==========

– Рон, – произнесла Гермиона, но так тихо, что он сделал вид, будто не услышал ее сквозь лупивший по брезенту дождь. Именно это слово вывело Тиану из раздумий, благодаря которым она прослушала часть разговора.

– Мне казалось, ты знаешь, на что идешь, – сказал Гарри.

– Да, мне тоже.

– Так что же именно не отвечает твоим ожиданиям? – спросил Гарри. Теперь на помощь ему приходил гнев. – Ты полагал, что мы будем останавливаться в пятизвездных отелях? Находить каждый день по крестражу? Думал, что на Рождество уже вернешься к мамочке?

– Мы думали, ты знаешь, что делаешь! – крикнул Рон, вскакивая, и эти слова словно пронзили Гарри раскаленными ножами. – Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать! Мы думали, у тебя есть настоящий план!

– Рон! – снова произнесла Гермиона, на этот раз перекрыв голосом шум дождя, но Рон и тут не обратил на нее никакого внимания.

– Ну, прости, что подвел тебя, – ответил Гарри. Голос его был совершенно спокойным, хоть на него и навалилось ощущение пустоты, собственной никчемности. – Я с самого начала был откровенен с вами, рассказывал все, что услышал от Дамболдра. И ты, возможно, заметил – один крестраж мы нашли…

– Ага, и сейчас близки к тому, чтобы избавиться от него, примерно так же, как ко всем остальным. Иными словами, и рядом со всем этим не стояли!

– Сними медальон, Рон, – непривычно тонким голосом попросила Гермиона. – Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы не проносил его весь день.

– Да нет, говорил бы, – сказал Гарри, не желавший подыскивать для Рона оправдания. – По-твоему, я не замечал, как вы шепчетесь за моей спиной? Не догадывался, что именно так вы и думаете?

– Гарри, мы не…

– Не ври! – обрушился на нее Рон. – Ты говорила то же самое, говорила, что разочарована, что думала, будто у нас есть за что ухватиться, кроме…

– Я не так это говорила, Гарри, не так! – закричала она.

Дождь молотил в брезент, по щекам Гермионы текли слезы, восторг, который они испытывали несколько минут назад из-за того, что поняли, как уничтожить медальон, исчез, как будто его и не было никогда, сгинул, подобно фейерверку, который вспыхивает и гаснет, оставляя после себя темноту, сырость, холод. Где спрятан меч Гриффиндора, они не знали, да и кто они, собственно, такие – четверо живущих в палатке подростков, единственное достижение которых сводится к тому, что они пока еще не мертвы.

– Так почему же ты все еще здесь? – спросил Гарри у Рона.

– Хоть убей, не знаю, – ответил тот.

– Тогда уходи, – сказал Гарри.

– Может, и уйду! – крикнул Рон и подступил на несколько шагов к не двинувшемуся с места Гарри. – Ты слышал, что они говорили о моей сестре? Но тебе на это чихать с высокой елки, верно? Подумаешь, отработка! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит. Ну а мне не плевать…

Гарри хотел что-то возразить.

– Да-да, я уже понял, тебе плевать! А как насчет остальной моей семьи? “Уизли вовсе не нужно, чтобы покалечили еще одного их ребенка” – это ты слышал?

– Да, и…

– Не интересуюсь и ими, так?

– Рон, – вставая между ними, сказала Гермиона, – это же не значит, что произошло что-то еще – такое, о чем мы не знаем. Подумай: Билл уже весь в шрамах, многие наверняка видели, как Джорджу оторвало ухо, ты, как считается, лежишь при смерти, я уверена, только об этом он и говорил…

– Ах, ты уверена? Ну отлично, тогда и я за них волноваться не буду. Вам двоим хорошо, вы своих родителей надежно попрятали…

– Мои родители мертвы! – взревел Гарри.

– А мои, может быть, в одном шаге от этого! – завизжал Рон.

– Так УХОДИ! – крикнул Поттер. – Возвращайся к ним, притворись, что вылечился от обсыпного лишая, мамочка накормит тебя и…

Рон сделал неожиданное движение. Гарри отреагировал мгновенно, но, прежде чем палочки вылетели из их карманов, перед ним возникла Тиана. Невидимый щит отделил ее с Гарри и Гермионой от Рона – мощь заклинания заставила Гарри и Гермиону отпрянуть на несколько шагов. Разъяренные Гарри и Рон вглядывались друг в друга сквозь прозрачный барьер, и казалось, будто каждый впервые ясно увидел другого. Ненависть к Рону разъедала Гарри: что-то, соединявшее их, было разрушено навсегда.

– Оставь крестраж, – сказал Гарри. Рон через голову сорвал с шеи цепочку и швырнул медальон в ближайшее кресло. А потом взглянул на Гермиону:

– Что будешь делать?

– О чем ты?

– Ты остаешься – или как?

– Я… – страдальчески произнесла Гермиона. – Да… да, остаюсь. Рон, мы обещали пойти с Гарри, обещали помочь…

– Я понял. Ты выбираешь его.

– Нет, Рон… прошу тебя… не уходи, не уходи!

Однако Гермионе помешал щит, а когда Тиана сняла его, Рон уже выскочил в темноту. Гарри стоял неподвижно, молча, слушая, как она рыдает, выкликая среди деревьев имя Рона. Через несколько минут Гермиона вернулась с мокрыми, липнувшими к лицу волосами.

– Он уу-ушел! Трансгрессировал!

Она рухнула в кресло, сжалась в комок и заплакала. Гарри охватило странное оцепенение. Он наклонился, поднял крестраж, повесил его себе на шею. Стянул с койки Рона одеяла, Тиана накрыла ими Гермиону. А потом забралась на свою и, вслушиваясь в стук дождя, уставился в темную брезентовую крышу. Гарри последовал её примеру.

***

Проснувшись на следующее утро, Гарри не обнаружил девушек в постелях. Тиана и Гермиона уже возились на кухне. Когда Гарри вошел, они не пожелали ему доброго утра, а Гермиона поскорее отвернулась.

Они позавтракали в молчании. У Гермионы глаза опухли и покраснели: похоже, она всю ночь не спала. Когда собирали вещи, Гермиона копалась дольше обычного. Гарри и Тиана понимали, почему она тянет время; несколько раз Гермиона вскидывала голову и прислушивалась – наверное, за шумом дождя ей мерещились шаги, но между деревьями не мелькали рыжие лохмы. Гарри всякий раз оглядывался следом за ней, ведь он и сам невольно на что-то надеялся, но каждый раз ничего не видел, кроме поливаемого дождем леса, и внутри у него взрывался очередной заряд злости. В ушах звучали слова Рона: “Мы думали, ты знаешь, что делаешь!”, и Гарри с тяжелым сердцем продолжал упаковывать вещи.

Рядом с ними быстро прибывала мутная вода, и река грозила выйти из берегов. Они и так на целый час против обычного задержали свое отбытие. Наконец Гермиона, в третий раз уложив заново расшитую бисером сумочку, не смогла больше выдумать никакого предлога оставаться на месте. Она и Тиана с Гарри взялись за руки и, переместившись, оказались на поросшем вереском склоне холма, где гулял на просторе ветер. Гермиона сразу выпустила руки Тианы и Гарри и пошла прочь. Отойдя на несколько шагов, она села на большой камень и уткнулась лицом в колени, вздрагивая всем телом. Тиана большими шагами двинулась по кругу, в центре которого убивалась Гермиона и стоял безмолвный Гарри, наводя защитные заклинания.

Следующие несколько дней они вообще не говорили о Роне. Гарри твердо решил, что никогда в жизни не произнесет больше его имени, а Гермиона как будто понимала, что заговаривать об этом бесполезно, хотя по ночам, когда она думала, что все уснули, Гарри и Тиана слышали, как она всхлипывает.

Сам Поттер завел привычку вытаскивать потихоньку Карту Мародеров и рассматривать ее при свете волшебной палочки. Гарри ждал, когда в коридорах Хогвартса снова появится точка с именем Рона – это будет доказательством, что он благополучно вернулся в уютный замок под защитой своего чистокровного происхождения. Однако Рон не появлялся на Карте, и скоро уже Гарри доставал ее только ради того, чтобы смотреть на имя Джинни в спальне для девочек. Вдруг она почувствует сквозь сон силу его взгляда, вдруг каким-то образом догадается, что он думает о ней и надеется, что у нее все хорошо.

Днем они усердно пытались определить, где сейчас находится меч Гриффиндора, однако чем больше обсуждали, куда Дамблдор мог его запрятать, тем безнадежнее казались все эти разговоры. Гарри, сколько ни ломал голову, не мог вспомнить, чтобы Дамблдор хоть раз упоминал о возможном тайнике. Бывали минуты, когда Гарри и сам не знал, на кого злится больше – на Рона или на Дамблдора. “Мы думали, ты знаешь, что делаешь… Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать… Мы думали, у тебя есть настоящий план!”. Невозможно скрывать от самого себя: Рон был прав – Дамблдор оставил его буквально с пустыми руками. Ну, отыскали они один крестраж, так и тот уничтожить не могут, а остальные крестражи попрежнему совершенно недоступны. Отчаяние грозило захлестнуть его с головой. Гарри поражался, как у него хватило самонадеянности потащить с собой друзей в это бессмысленное путешествие неведомо куда. Он ничего не знал, ни о чем не имел ни малейшего представления и каждую минуту мучительно ждал, что Гермиона и Тиана тоже скажут: с них хватит, – и соберутся уходить.

По вечерам они почти не разговаривали. Гермиона вынимала из сумочки портрет Финеаса Найджелуса и устанавливала его на стуле, прислонив к спинке, как будто он мог заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Рона. Несмотря на свои прежние громогласные уверения, что он никогда больше к ним не явится, Финеас Найджелус удостаивал их посещением каждые несколько дней с завязанными глазами – должно быть, не мог удержаться, рассчитывая хоть что-нибудь выведать.