Текст книги "Белый камень"

Автор книги: Жиль Николе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

45

Бенжамен помотал головой, испытывая странное облегчение.

– Иногда мне кажется, что вы опасны. Это ж надо так меня напугать! Можете собой гордиться. Брат Рене был прав, вы «варварски» деликатны!

Монах милостиво кивнул, довольный собой.

– Лучше объясните, зачем вы втянули меня в эту историю! Надеюсь по крайней мере причина того стоит!

Бенжамен улыбнулся:

– Произошло лучшее из того, на что мы с вами могли надеяться, брат мой. Во-первых, аббат нас опередил и сегодня после полудня сам повел меня в крипту. Излишне говорить, что наш план рухнул. Конечно, я мог не мешать вам попытаться проникнуть туда самостоятельно, но это было не только бесполезно, но еще и подозрительно. Видите ли, брат Бенедикт, я могу предложить вам кое-что получше, чем краткий визит в сопровождении отца-настоятеля… Я нашел способ, который позволит нам провести в крипте без свидетелей целую ночь.

Брат Бенедикт косо взглянул на послушника и не очень любезно осведомился:

– Вы что, смеетесь надо мной?

Бенжамен немного помолчал.

– Очень хотелось бы ответить «да», чтобы отплатить за комедию, которую вы тут только что разыграли, но я не смеюсь! В среду вечером приглашаю вас помолиться в крипте за упокой душ настоятелей нашей обители. Как вы думаете, ночи нам хватит?

И он рассказал сообщнику все. Почти все.

– Признаюсь вам, что в глубине души я чувствую себя виноватым, – закончил молодой человек. – И все-таки рассчитываю уделить им несколько минут и прочесть-таки молитву. Это успокоит мою совесть.

Брат Бенедикт, вытаращив глаза, ошарашенно качал головой.

– Волшебник! – прошептал он. – После окончания школы искусств вы, должно быть, учились на волшебника!

– Подождите, это еще не все! – поспешно добавил послушник, гордый собой, как никогда. – У меня есть что-то получше! Знаете, что рассказал мне отец Антоний? Существует легенда…

Тут Бенжамен умолк, сообразив, что то, что было новым для него, могло быть всем давно известно.

– Какая легенда? – нетерпеливо переспросил монах.

Бенжамен бросил на старшего товарища недоверчивый взгляд. Кто знает, может быть, это еще одна подробность, которую от него давно скрывали? Весь во власти сомнений, он решил испытать собеседника.

– Вы хотите сказать, что не знакомы с легендой о нашем монастыре, которую знают все в округе?

Брат Бенедикт тотчас понял: его снова подозревают в том, что он утаил какой-то секрет. Но, следуя правилам игры, удивленно воскликнул:

– Увы, мальчик мой! Я не знаю, о чем вы хотите мне рассказать! Здесь есть только одно легендарное явление – ваша недоверчивость.

Послушника ответ вполне удовлетворил. Он был слишком язвительным для того, чтобы не быть искренним.

– Так вот, позвольте вас просветить: все местные уверены, что из нашей крипты есть подземный ход.

– Надо же! – воскликнул брат Бенедикт. – И когда возник этот слух?

– Не знаю. Святой отец сказал мне, что это старое предание. Но слушайте дальше! Этот подземный ход ведет не куда-нибудь… а прямо в ад! Во всяком случае, так гласит легенда.

– Это еще что за история? – озадаченно спросил большой монах. – Откуда он ее взял?

Молодой человек не ответил, оставив собеседника нервно почесывать в затылке.

– С другой стороны, – продолжил последний, как следует взъерошив себе волосы, – это чертовски соблазнительно. Легенда – чаще всего реальная история, искаженная временем и приукрашенная рассказчиками. Вполне возможно, что «прямо в ад» значит «прямо в альков дьявола». Если подземный ход служил в то время простым запасным выходом, можно легко вычислить происхождение вашей легенды: кто-то мог случайно наткнуться на выход из тоннеля… Любопытный влез посмотреть, куда он ведет, нашел альков, который не просто так получил свое имя… Может быть, там была устрашающая статуя или фреска… А сплетни и слухи сделали все остальное!

– Именно об этом я и думал, – кивнул Бенжамен. – Тогда получается, что вход в альков был не прямо из крипты. Следовательно, надо искать не его, а начало подземного хода, ведущего к нему.

– Что в конечном счете примерно одно и то же! – сказал брат Бенедикт. – Не стройте иллюзий. Вход в подземный ход мог быть замурован, как и альков. Спорю, что один из рисунков – рисунок «Р» или «М», не важно, – которые кто-то вынул из альбома брата Лорана, изображал именно его. Говорю вам, было приложено много труда, чтобы преградить дорогу любопытным вроде нас с вами. Но не будем жаловаться на судьбу! Докажем, что мы хитрее. Впереди целая ночь для того, чтобы исследовать каждый камень и найти слабое звено, если можно так сказать! Поверьте, у меня глаз наметанный, я вижу на стене следы любых ремонтов. Не забудьте, у нас есть еще один козырь… Если там велись строительные работы, они могли быть делом рук только отца де Карлюса. А этот человек каменщиком не был!

Оба пристально смотрели друг на друга, полные надежды.

– До послезавтрашнего вечера, брат мой, – заключил послушник. – Но не спешите присоединиться ко мне. Думаю, что аббат захочет поговорить со мной. Может быть, мы вместе с ним спустимся в крипту, чтобы немного помолиться. Покараульте у кабинета и убедитесь, что он действительно удалился.

– Не беспокойтесь, мой юный друг, – откликнулся монах, светясь от удовольствия. – Я знаю, что мне делать.

46

Бенжамен оказался прав.

Ночью отец Антоний, несмотря на крутизну лестницы, что вела в крипту, решил проводить послушника. Как и предполагал молодой человек, какое-то время аббат молился вместе с ним, потом поднялся к себе.

– До завтра, – просто сказал он, прежде чем уйти.

К счастью, он задержался в крипте ненадолго. Вместо того чтобы бессмысленно нервничать и с нетерпением ждать ухода настоятеля, молодой человек решил использовать этот короткий промежуток времени для того, чтобы сдержать свое обещание, и горячо молился за упокой душ всех этих замечательных людей настоятелей монастыря.

За всех, включая отца де Карлюса. Особенно за него. Но как только на лестнице стихли шаги настоятеля, он решил, что с него довольно, торопливо перекрестился и поднялся с колен.

Вооружившись мощным карманным фонарем цилиндрической формы, который одолжил ему аббат, Бенжамен приступил к обследованию. Начав с решетки, он повернул направо и осмотрел южную стену за алтарем. Послушник двигался вперед, освещая поверхность стен и внимательно присматриваясь к попадавшимся неровностям, и очень скоро добрался до юго-восточного угла крипты, не обнаружив ничего особенного. Оттуда он прошел вдоль восточной стены, на первый взгляд такой же нетронутой, как и южная, и свернул налево, дабы обследовать северную.

Вернувшись в исходную точку, пройдя вдоль западной стены, Бенжамен вынужден был признать очевидное. Обольщаться не стоило: поиск подземного хода, если таковой существовал, потребует гораздо больше стараний и внимания, чем он проявил при первом осмотре. И много терпения. Быстрый и бесплодный обход свидетельствовал об этом.

Но первая неудача его не слишком огорчила. Бенжамен двинулся по тому же маршруту снова, гораздо медленнее, с твердым намерением на этот раз ничего не упустить.

Минут двадцать спустя, тщательно изучая восточную стену, он услышал шаги у себя за спиной и обернулся.

Яркий свет ударил ему прямо в лицо, так что Бенжамен не сразу смог разглядеть приближавшуюся к нему фигуру. Он запаниковал и не сообразил осветить пришельца своим собственным фонарем, а удовольствовался тем, что рукой попытался защититься от слепящего света.

«Неужели настоятель вернулся?» – испугался послушник.

– Что это вы там делаете? – спросил незнакомец властным и твердым голосом.

Этот голос он сразу узнал.

– Ну… Я…

– Что вы здесь ищете? – удивленно продолжал голос.

– Подземный ход, отец мой!

– Теперь вы называете меня «отец мой»! – воскликнул большой монах, осветив фонарем свое лицо. – Вы что, меня не узнали?

– Узнал, узнал… Простите, брат мой… Это от волнения… Я просто испугался… Пока вы не заговорили, меня мучили глупые сомнения.

– Я тоже засомневался, друг мой! – согласился монах. – Мне показалось, что аббат собирается остаться с вами на всю ночь. Он только что вышел из своего кабинета. Я топтался минут сорок пять, следя за его дверью. Итак, не будем терять времени, – продолжил он с досадой. – Особенно разыскивая наш подземный ход на этой стене, как вы сейчас делали.

– Почему нет? – обиделся послушник.

– Поработайте немного головой, юноша! – сухо отозвался Бенедикт, выходя в центральный неф. – Посмотрим сначала там, где больше вероятности его обнаружить. Крипта расположена под церковью, следовательно… она занимает всё подземелье в западной части изначального монастыря. Согласны? Подземный ход – это прежде всего запасной выход, проход, который a priori [10]10
  Явно, заведомо (лат.).


[Закрыть]ведет за монастырскую ограду, как можно дальше, в какое-нибудь укромное место, например в лес… Неужели вы и вправду думаете, что вход в туннель, предназначавшийся для такой цели, мог быть проделан в восточной стене этого зала? И что туннель, предназначенный для побега, прежде чем повернуть в нужном направлении, должен обязательно пройти под остальными монастырскими постройками? Средневековые строители, согласен, иногда мыслили весьма витиевато, но позвольте вас уверить, что они умели быть прагматичными. – Выйдя на середину центрального нефа, монах осветил алтарь, стену позади него и продолжил свою лекцию: – То же относится и к южной стене… Подземный ход, берущий начало здесь, поведет в направлении главного входа! Не очень разумно, как вам кажется? Плюс еще пристройки пятнадцатого века, к этой стене примыкающие… Ваш туннель обязательно обнаружили бы во время проведения работ. Учитывая все сказанное, – продолжал он, развернувшись и двинувшись в глубь помещения, – остаются еще две возможности: запад и север. Что у нас за западной стеной? То же самое: новые здания, появившиеся здесь в девятнадцатом веке. Оставляю за вами право угадать самое разумное решение, учитывая, что лес расположен к северу от монастыря. Ну и?.. Я вас слушаю?

Бенжамена задел наставительный и высокомерный тон старшего товарища, и в знак согласия он предпочел промолчать. Раз десять он мог попытаться опровергнуть его гипотезы, доказывая, например, что подземелье могло вообще не иметь выхода и что, следовательно, все соображения, высказанные на этот счет, лишены смысла. Или предположить, что ход мог начинаться в самом неожиданном месте и лишь через несколько метров поворачивать в нужном направлении… Кроме того, не стоило забывать о том, где начиналась лестница в крипту. В этом тоже не было ничего практичного и логичного.

Но коль скоро все это были лишь предположения, как честно уточнил большой монах, возразить было нечего: северная сторона казалась наиболее подходящей.

И все равно для брата Бенедикта было бы лучше, чтобы он оказался прав, в противном случае… Бенжамен обязательно припомнил бы его тон и всласть посмеялся бы над ним.

47

Стоя лицом к дальней стене, брат Бенедикт потер поясницу, с досадой разглядывая кладку. В течение получаса он самым тщательным образом обследовал каждый камень северной стены, но, кажется, никак не мог решиться признать свою ошибку.

Несмотря на собственное разочарование, Бенжамен начал украдкой бросать в его сторону насмешливые взгляды. Брат Бенедикт очень скоро это заметил.

– Рано радуетесь, молодой человек! – бросил он ему сердито. – Я еще не сказал последнего слова.

«Слова, одни слова!» – подумал послушник, но не решился произнести это вслух. Время было не очень подходящее для того, чтобы обострять отношения, усиливая подозрительность напарника. Большой монах и сам мог упрекнуть себя за самоуверенность. В глубине души он, должно быть, все понял и, наверное, сам скоро посмеется над собой. Кроме того, хотя Бенжамену и не понравился тон напарника, но с его гипотезой он был согласен. И тоже не был готов оставить поиски.

– Я не радуюсь, брат мой, я думаю.

– Желаю удачи! – буркнул Бенедикт, все еще не склонный к самокритике.

Бенжамен продолжил, будучи уверенным, что догадка, промелькнувшая у него в голове, может быстро разрядить ситуацию. Большой монах слишком нервничал и поэтому вряд ли успел додуматься до этого раньше него.

– Послушайте! Не стоит зацикливаться на этой стене, которую, судя по всему, никто не трогал с момента ее сооружения. Но это не значит, что я ставлю под сомнение нашу первоначальную версию о северном направлении.

Он сознательно подчеркнул слово «нашу», и его сообщение было немедленно принято. Во взгляде брата Бенедикта христианской любви к ближнему определенно прибавилось.

– Ничто не мешает нам предположить, что этот подземный ход ведет вниз, что бывает по определению довольно часто! – продолжал молодой человек. – Точнее, он может начинаться под одной из плит. – И, не спуская взгляд с собеседника, осветил пол.

Монах тупо опустил голову, настолько логичным и самоочевидным казалось это предположение. Он тоже стал водить фонариком, перемещая пучок света из стороны в сторону по широким плитам, потом опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть места стыков.

– Если так, я не понимаю, как можно сдвинуть с места эти камни, – заметил он, качая головой. – Пусть один из них и служит крышкой люка, у меня нет инструментов, чтобы его поднять.

Он сумел найти, что ответить. Вполне уместное и разумное возражение, но оно свидетельствовало о том, сколь серьезна предложенная гипотеза. Впрочем, и тон большого монаха существенно изменился.

Высказав свое соображение, брат Бенедикт тем не менее продолжал проверять качество штукатурки, которой были скреплены плиты. Сидя на корточках, острием ножа он испытывал прочность материала, пытаясь обнаружить хоть что-то необычное.

Бенжамен, признававший свою некомпетентность в этой области, следовал за ним и освещал место работы.

Исследовав три ряда плит, отделявших стену от первого ряда захоронений, брат Бенедикт тяжело поднялся на ноги, опершись на саркофаг. Он устало вздохнул и благоговейно, самым краешком ягодиц, присел на плоский камень, словно извиняясь перед хозяином могилы за свою вольность.

– Идея хороша, брат мой, – признал он, снова растирая поясницу, – но эти плиты также однородны, как и кладка стены.

Бенжамен, стоя напротив, поморщился. Он сделал несколько шагов и принялся наугад освещать фонариком огромное помещение, словно надеясь случайно набрести на новый след или новую идею. Яркий луч света прорезал темноту, запрыгал по сводам, осветил приземистые колонны, задержался на нескольких надгробиях и устремился к алтарю, возвышавшемуся на другом конце крипты.

Размер помещения привел молодого человека в отчаяние.

– Ты ведь не сможешь указать мне дорогу! – усмехнулся брат Бенедикт, обращаясь к покойнику, на надгробии которого сидел. – А ведь ты должен был знать о подземном ходе! – прибавил он, постукивая пальцами по крышке саркофага.

И вдруг встал и отшатнулся так, словно ему ответили.

– Petrus! – прошептал он растерянно. – «Р» как Petrus, Петр! Камень…

Он направил свет своего фонаря на каменный ящик, чтобы прочитать, чье имя выбито на узкой стороне, обращенной внутрь крипты. На самом деле ему не нужно было перепроверять, он точно знал, чья это могила. Просто хотел посмотреть на имя и на то, как написана первая буква. Когда большой монах наконец смог его прочесть, он подошел поближе, наклонился и провел кончиками пальцев по простой надписи.

– Ты ведь должен был знать это лучше, чем кто бы то ни было! – прошептал он так тихо, что Бенжамен не мог его слышать.

Брат Бенедикт медленно выпрямился и продолжил осмотр. Как и у других саркофагов, тяжелая крышка, казалось, не была закреплена, все сооружение стояло прямо на полу. Он прошел вдоль надгробия, рассматривая узкую сторону, обращенную к западной стене. Но и здесь не было никаких особых отличий. Но когда он направил луч света вниз, тот осветил и плиту, расположенную прямо под надгробием.

Плиту, во всем похожую на остальные – почти во всем.

Брат Бенедикт снова опустился на колени и медленно провел пальцем по царапине на полу, шедшей от левого угла саркофага и идущей прямо к стене. Неглубокая, но хорошо различимая бороздка на серой плите. Самым интересным было то, что она была абсолютно прямой и продолжала собой одну из сторон прямоугольника.

Как будто кто-то двигал плиту к стене, и трение камня о камень оставило на полу неизгладимый след.

Это доказывало, что, несмотря на вес, надгробие можно было сдвинуть с места.

– Бенжамен! – воскликнул брат Бенедикт. – Я нашел!

48

Послушник, замерший в размышлениях в нескольких десятках шагов от центрального нефа, резко обернулся и подбежал к нему, не уверенный, что расслышал.

– Что? Что тут такое? – возбужденно спросил он, подходя к большому монаху, все еще стоявшему на коленях у надгробия.

– Говорю вам, я его нашел! Идите сюда, быстро! Посмотрите на следы на полу… Этот саркофаг отодвигали к стене. Посмотрите на царапину! Она точно указывает направление.

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, большой монах взял остолбеневшего от удивления молодого человека за руку и потащил к другому концу надгробия, чтобы вдвоем попытаться сдвинуть камень в указанном направлении.

Встав на одно колено, они каждый со своей стороны по команде брата Бенедикта начали изо всех сил толкать саркофаг. Тот дрогнул и переместился сантиметра на два в сторону стены с удивительной, принимая во внимание его вес, легкостью, однако что-то помешало, и больше его не удалось подвинуть ни на миллиметр. И вот что интересно: как только заговорщики решили перевести дух и перестали толкать, надгробие двинулось в обратном направлении и вернулось на прежнее место.

Брат Бенедикт решил предпринять вторую попытку; все произошло точно так же, как и в первый раз.

– Что-то упирается, – заключил он. – Там внизу есть механизм, позволяющий передвинуть это надгробие без особых усилий. Но, судя по всему, он заблокирован.

Говоря это, большой монах наклонился и, словно желая удостовериться в правильности своего предположения, прижал фонарь к щели между полом и саркофагом, пытаясь рассмотреть, что там под ним. Малюсенькое отверстие между полом и надгробием – два или три миллиметра – доказывало, что оно установлено не прямо на полу, однако щель была слишком узка для того, чтобы как следует все рассмотреть.

Брат Бенедикт выпрямился и смущенно сказал:

– Этот саркофаг должен бы сдвигаться к стене примерно на половину собственной длины, если судить по размерам царапины. На метр, может быть, чуть больше, но достаточно для того, чтобы закрыть собой люк. Он чуть-чуть приподнят над полом и покоится, без сомнения, на подвижной опоре. Платформа на рельсах или что-то в этом роде… А может быть, там широкие цилиндрические катки, вращающиеся вокруг неподвижной оси, закрепленной параллельно полу. Что-то вроде конвейерной ленты, если угодно…

– Но каким образом можно было заблокировать этот ваш… конвейер? – спросил Бенжамен, которого больше интересовало решение задачи, чем технические подробности, которые, как он подозревал, окажутся выше его понимания.

– Что? Ах, это!.. Не знаю… Подозреваю, что и этим мы обязаны достопочтенному отцу де Карлюсу. Но не думаю, что ему удалось что-то сделать с самим механизмом, расположенным внизу. Для этого ему пришлось бы поднять весь саркофаг… а ведь он был один. Мне кажется, – продолжил большой монах задумчиво, – система блокировки должна была существовать и раньше, эту систему он испортил, чтобы окончательно закрыть доступ в подземный ход.

– Может быть, она там, внутри? – тотчас предположил Бенжамен, указывая лучом фонаря на крышку саркофага.

Брат Бенедикт задумался, нервно потирая подбородок.

– Вполне вероятно… – ответил он наконец. – Но прежде чем решиться на новое святотатство, давайте рассмотрим и другие возможности. Мне кажется, тот, кто спланировал выход, постарался избавить тех, кто должен был им пользоваться, от необходимости всякий раз осквернять могилу. И надо учесть, что он прекрасно знал, насколько обитатели монастыря к этому чувствительны! Кроме того… было бы весьма опасно прятать управление блокировкой в таком месте. Подземные ходы, не стоит забывать об этом, предназначались прежде всего на случай бегства от мародеров, разбойников и убийц. Они не отличались щепетильностью, грабили и покойников. Если бы лихие люди обнаружили крипту, могилы были бы разорены. По моему мнению, тот, кто придумал устройство, должен был предвидеть возможность подобного развития событий и никогда не рискнул бы дать грабителям доступ к последнему пристанищу настоятелей. И наконец, последнее: если бы для того, чтобы выйти, надо было обязательно сдвинуть каменную крышку, то, учитывая ее вес, это потребовало бы присутствия как минимум двух человек. Одинокий беглец был бы в этом случае обречен.

Это рассуждение произвело на Бенжамена большое впечатление, и он кивнул, соглашаясь. Вдруг он вспомнил совет большого монаха: думать как те люди, чтобы иметь шанс проникнуть в их тайны. Мысль все еще казалась ему весьма абстрактной, но после услышанного он оценил все значение подобного метода.

– Может быть, я ошибаюсь, – продолжал брат Бенедикт, – но если предохранитель существует, маловероятно, что он расположен в саркофаге. Надо поискать вокруг, и не очень далеко.

С этими словами он начал осматривать помещение вокруг гробницы и инстинктивно направился к первой колонне свода, граничащей с соседним нефом. Бенжамен двинулся в противоположном направлении к поцарапанной плите и стал внимательно рассматривать западную стену в этом месте.

Ему повезло.

Очень скоро примерно на уровне надгробия молодой человек обнаружил в основании стены не совсем обычный камень. Ему показалось, что он немного отличался от прочих, хотя Бенжамен и не сразу понял чем. Он нагнулся, чтобы лучше рассмотреть находку, и понял. Камень этот был не меньше и не больше остальных, но имел более угловатую форму, нежели его соседи, а когда послушник приблизил фонарь, то обнаружил еще одну деталь, гораздо более удивительную. Он ничего не понимал в искусстве каменной кладки, но не надо было быть экспертом, чтобы увидеть эту новую аномалию.

Раствор, который использовали для укрепления этого камня, был не такой, каким были скреплены все другие. Он оказался цвета охры, чуть светлее и плотнее.

– Брат Бенедикт! – позвал он. – Посмотрите-ка.

Его напарник торопливо подошел и, в свою очередь, нагнулся.

– Никаких сомнений, мой мальчик, вы наткнулись именно на то, что мы ищем. Этот камень закреплен другим раствором, – подтвердил он со знанием дела, проведя пальцем по стыку. – И именно качество последнего выдает твердую волю того, кто это сделал. Де Карлюс очень старался, чтобы этот камень никогда больше не сдвинули с места. Его старательность и подсказала нам решение, брат мой!

Тут он запустил руку под сутану и вытащил оттуда маленький молоток и внушительных размеров пробойник, которые прятал в надетой через плечо матерчатой сумке. Стальные инструменты гордо блеснули в перекрестном свете двух фонарей.

– И тем не менее! – сказал монах уверенно. – С помощью вот этого я управлюсь за пятнадцать минут. Ставлю свой требник на то, что как только я освобожу этот камень, достаточно будет на него нажать – и механизм будет разблокирован.

Но в тот момент, когда он занес молоток для первого удара, глухой звук, далекий, но отчетливый, заставил заговорщиков подскочить от неожиданности. Казалось, он исходит прямо от алтаря, с другого конца огромного зала. Услышав его, оба, не сговариваясь, погасили фонари. Застыв в абсолютном мраке и тишине, они испуганно прислушивались, ожидая, что вслед за звуком появится свет. Но через несколько секунд раздался новый звук. Он, казалось, шел оттуда же, что и предыдущий, но был более тихим и долгим. Потом опять все стихло.

Двигаясь к ним в темноте, непрошеный посетитель мог удариться о надгробие и теперь, казалось, стоял неподвижно.

– Вы с ума сошли! – воскликнул Бенжамен, когда монах направил свет фонаря прямо ему в лицо. – Погасите! Он увидит, где мы прячемся!

– Ложная тревога, брат мой! – весело успокоил его браг Бенедикт. – Не волнуйтесь, я понял, что это было. Это в церкви, наверху. Опять брат Станислав упал. Во время ночной молитвы с ним иногда такое случается. Он засыпает на своей скамеечке и, когда руки соскальзывают с подлокотника, падает вперед вместе со скамейкой. Падение всегда создает дьявольский шум. А второй звук, который вы слышали, – это он поднимается и ставит свой стул на место… Впрочем, так бывает не всегда! Нам уже случалось находить его утром на полу в той самой позе, в которой он свалился ночью. Это забавно, можете мне поверить! Чудо, что он ни разу не расшибся.

Бенжамен успокоился и шумно выдохнул, хотя не смог удержаться и на всякий случай направил луч света в сторону алтаря.

Никаких подозрительных теней.

Брат Бенедикт работал бодро, стараясь как можно меньше шуметь. Как он и обещал, камень был освобожден из своего плена через четверть часа. Наконец здоровяк отложил инструменты и удовлетворенно взглянул на послушника.

– Предоставляю эту честь вам, брат мой! Вы первым его обнаружили. Сядьте напротив и толкайте его ногой. Я стану позади, чтобы служить вам опорой. Давайте, ну, быстро и резко… Будем надеяться, что устройство не будет особо барахлить!

Бенжамен уселся поудобнее, оперся спиной на монаха и стал изо всех сил давить на камень.

Тот сразу же погрузился в небольшую выемку, которая скрывалась за ним. Кроме звука сдвигаемого камня двое монахов услышали еще один прямо у себя за спиной.

Под саркофагом тоже что-то сдвинулось.

– Мой требник остается у меня! – обрадовался большой монах, гордый собой как никогда.

Они тотчас же поднялись и отправились к противоположной стороне надгробия, чтобы подвинуть его, как в первый раз.

– Наверное, лучше все-таки тянуть за края. Одновременно, каждый со своей стороны, – уточнил брат Бенедикт в последний момент. – Иначе можем глупо упасть в дыру, когда двинемся вперед. И нет никакой необходимости слишком напрягаться, брат мой! По логике вещей камень должен сдвинуться сам.

Он мог бы добавить: «Как по маслу».