355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Жером Делафосс » Кровавый круг » Текст книги (страница 1)
Кровавый круг
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 19:24

Текст книги "Кровавый круг"


Автор книги: Жером Делафосс


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Жером Делафосс
Кровавый круг

От автора

Хочу поблагодарить всех тех, кто помог мне и поддержал в написании этой книги: моих детей Лилу и Маэ, Ирину Карлуковскую, Лидвин Букье, Алена и Кристиану Делафосс, Бьеза Делафосс, Клода, Франклина и Тристана Аззи, Доминика Латтеса, Домитиль д’Оржваль, Жерома и Аньес Самюэл, Матильду Гильбо и Виржиль Десюрмон, Себастьена Шапира, Лоик Ж. Ламурё, Элен Дарроз, Стефани и Станисласа Лекетт, Виржинию Люки Жана-Кристофа Гранжа, Йифата Катией, Эрика Кложенсона, Тьерри Марро, Стефана Рибожада, Кристофа Мерлена, Марьяну Карлуковскую, Дом, Мариуса и Грега, Патрика Ильбера, Давида Серван-Шрейбера.

Дидаса Нзигорохиро и Дидье Какюнз – за сведения о геноциде в Руанде и Бурунди.

Институт тропической медицины санитарной службы французской армии: профессора Жана-Поля Бутену, начальника управления здравоохранения, профессора Югу Толу, начальника подразделения тропической вирусологии, за ценную информацию о работе с вирусами и опыт неотложной гуманитарной медицины. Службу связи министерства обороны, главного врача Кристиана Эстрипо и командира батальона Паскаля Ле Тестю. А также представителей Интервенционной группы национальной жандармерии и Управления специальных операций французской армии, с которыми я встречался по поводу съемок документальных фильмов.

Наконец, выражаю самую искреннюю благодарность моим издателям – Николь Латтес, Франсуазе Деливе и Леонелло Брандолини за критику и оказанное мне доверие.

Посвящается Ирине Карлуковской



Пролог

– Клеманс…

Ночь. Шепот, приглушенные крики вперемежку с плачем эхом раздаются в коридорах дома, достигают комнаты Жюльена.

– Клеманс, моя принцесса…

Жюльен съеживается, прячет голову под подушку. Это мама… Это опять она… Папа тихо с ней разговаривает:

– Клеманс умерла, моя милая. Она не вернется.

– Я чувствую ее присутствие. Она там, снаружи…

Стенания матери пробиваются в сознание Жюльена. Он задыхается от волнения и шепчет:

– Тигр! Мама, умоляю тебя!.. Он нас услышит и найдет!

Мальчик захлебывается рыданиями. Тишина.

– Клеманс? Иди ко мне! Я здесь, милая…

– Черт побери, Изабель. Твоя дочь мертва!

– НЕТ! ЭТО НЕПРАВДА! ТЫ ЛЖЕШЬ, НЕГОДЯЙ!

– Остановись. Ты разволновалась. Ты мучаешь нас. Иди, иди ко мне…

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

– Хватит! Ты разбудишь малыша.

Жюльен больше не может выносить темноту, которая словно тянет его в свои глубины. Он выходит из спальни и идет по коридору.

За окном раздается треск веток. Зверь бродит вокруг дома, выискивая новую жертву. Совсем близко. Жюльен знает, что он вернулся. Ужас сжимает его голову. Он чувствует теплое дыхание на своем затылке, бесшумные шаги, крадущиеся во мраке ночи.

– Он возвращается, мама. Он нас всех заберет! Защити нас!.. Защити меня!.. Мне страшно!

Внизу по стенам мечутся тени. Папа держит маму за руки. Она отбивается, рыдает, умоляет его:

– ПОСЛУШАЙ! НУ ПОСЛУШАЙ! ОНА ТАМ, СНАРУЖИ. РАЗВЕ ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ?

– Это ветер. Сегодня очень ветрено…

– ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ОСТАВИЛА ЕЕ СОВСЕМ ОДНУ НА ХОЛОДЕ, В ТЕМНОТЕ? НЕГОДЯЙ, МЕРЗАВЕЦ, ПОДЛЕЦ!

Жюльен спускается в гостиную. Маме удается вырваться. Она бежит к двери, ведущей в сад, поворачивает ручку.

– ИЗАБЕЛЬ, НЕТ! Ты перебудишь весь квартал, – негодует папа.

Жюльен хочет закричать. Позвать мать, предупредить ее. Но из горла вырывается лишь хрип. Мать оборачивается, пристально на него смотрит. У нее грустный, будто померкший от усталости взгляд.

Порыв ветра резко распахивает дверь. Оконные стекла разлетаются на тысячи осколков. Звучит выстрел, из горла матери торчат кости. Она протягивает руку, чтобы уцепиться за тюлевую занавеску, и падает. Тело ее подрагивает. Каштановые волосы заливает красная пена, обильно струящаяся изо рта.

Отец бежит к Жюльену, тот убегает. Отец хватает его и оступается. Второй выстрел сносит ему череп. Он оседает на пол. Его лицо – бледная, будто восковая, маска.

Жюльен лежит на полу, его ноги сжаты отцовскими руками. Он не отрывает глаз от двери, открытой сумраку ночи. Он чувствует чье-то присутствие. Дыхание все громче, шаги эхом отдаются в глубинах его сознания.

Этой декабрьской ночью Тигр вернулся.

Часть I

1

Хаммерфест, [1]1
  Хаммерфест– город и порт на крайнем севере Норвегии (самый северный город в Европе), в фюльке Финмарк. Расположен на острове Квалё. 9 тыс. жителей (2007). Рыболовство и обработка рыбы. Вывоз сушеной рыбы, рыбьего жира и удобрений.


[Закрыть]
Норвегия

6 марта 2002 года

От яркой вспышки света глазам стало больно. Над ним склонилась чья-то тень. Голоса терялись в закоулках его сознания, разбивались на тысячу хрустальных частиц, отскакивали от стенок черепа, стихали. Он снова закрыл глаза.

– Натан, вы меня слышите?

Свет прорвался сквозь ресницы, разлился по телу, разошелся по венам. Он хотел закричать, но невидимая рука сжимала его горло. Он снова погрузился в небытие.

– Натан, прошу вас, останьтесь с нами… Кислород!

Он вернулся и почувствовал раздирающую его боль. Простыня, на которой он лежал, обжигала кожу. Сердце еле билось. Каждый раз, когда он приоткрывал глаза, лучи света резали глаза. Он видел вокруг только размытые силуэты. Он попытался повернуть голову, две мозолистые руки удержали его.

– Спокойно, не двигайтесь, вы тяжело ранены.

Он весь был комком страдания. От волнения его легкие раздулись, он почувствовал свое тело, затылок. Всего один раз его тело выгнулось словно лезвие, готовое сломаться. И он снова погрузился в морскую пучину, в черный ледяной океан. Ему показалось, что он опять умер.

Позже он снова пришел в себя – через год, день, час… Его мир то увеличивался, то сжимался. Мир, населенный ощущениями. Лязганье каталок, белые халаты, бесконечные белые стены.

Ему казалось, будто он жидкость, пена, которая течет, разливается в пространстве. Иногда он становился мельчайшей звездной пылью, которую рассеивал ветер забвения.

Его перевозили из зала в зал. Туманные силуэты наклонялись к нему, осматривали. Они держали в руках большие куски ткани, бесцветные и влажные, похожие на лоскуты кожи.

Он узнавал очертания блондинки, которая появлялась через равные промежутки времени. Каждый раз она повторяла одни и те же звуки, которые постепенно оформились в слова: «несчастный случай…», «Натан…» Еще одна фигура – массивная, молчаливая. Вероятно, это был мужчина. Он подолгу наблюдал за Натаном, и тот не знал, принадлежало ли это существо миру живых или вселенной призраков.

Вскоре он уже мог понемногу пить. Сначала ему казалось, что в рот ему сыплют песок. Ему хотелось выплюнуть все вместе с языком, изрыгнуть свои внутренности, но мысли о жизни удерживали его. Он цеплялся за жизнь.

Он возвращался.

2

Однажды утром он воскрес. Открыл глаза и неподвижно замер, разглядывая на белом потолке лучи света, пробивавшиеся сквозь занавески.

Где он?

Понемногу он начал чувствовать, как сокращаются его мускулы, рывками, словно под действием электрических импульсов. Пытаясь пошевелить рукой, он понял, что крепко привязан к кровати. Он хотел глубоко вздохнуть, но грудная клетка тоже находилась в плену ремней.

Оставаться спокойным, анализировать ситуацию.

Одетое в голубую пижаму, его тело лежало на хромированной кровати, от левой руки тянулась капельница, соединенная полупрозрачной трубкой с серией шприцев для круглосуточного ввода инъекций; на указательном пальце другой руки был закреплен маленький зажим, соединенный с экраном, по которому бежали ряды цифр. Он приподнял голову и окинул комнату взглядом. Переплетения кабелей, мониторы, мигавшие изумрудным светом, измеряли его сердечный ритм и активность мозга.

Вот что соединяло его с миром живых.

За стеной палаты, перегородкой из матового стекла, он различал тихий шорох.

Дверь в палату с шумом открылась. Вошла белокурая женщина. Он не мог различить ее лица, но узнал силуэт.

– Здравствуйте, Натан. Я Лиза Ларсен, главный врач психоневрологической службы в этой больнице. Я – один из членов команды, которая выхаживала вас после эвакуации на вертолете две недели назад. Я получила сигнал о вашем пробуждении.

Она говорила по-английски, и он прекрасно ее понимал. Он наблюдал за ее передвижениями. Его мозг запечатлевал образы, сохранял их. Она сделала несколько шагов, лицо ее оставалось в тени, затем медленно повернулась. У нее было длинное гибкое тело, белые руки, худое лицо, большие глаза, цвет которых Натан не мог определить. Подойдя ближе, она спросила, знает ли он, почему оказался здесь. Он не ответил, но его глаза наполнились слезами. Она сказала, что теперь все хорошо, и тыльной стороной ладони вытерла его мокрые скулы.

– Эти ремни для вашей защиты, у вас было несколько сильных приступов. Я сейчас вас отвяжу. Капельницы тоже снимут. Но нужно вести себя разумно…

Она говорила тихо, попросила его не двигаться, и расстегнула ремни. Спросила, не больно ли ему, попросила закрыть глаза, если это так. Он не закрыл глаз.

Когда Натан узнал, что находится в больнице Хаммерфеста, самого северного города Норвегии, то попытался встать с постели, но Лиза Ларсен объяснила, что нужно пока подождать.

Натан попытался думать, обратиться к своей памяти. При каждом усилии он срывался в пустоту. Ему нужен был свет. Нет, это было бы слишком болезненно. Он уцепился за слова, которые его успокаивали.

Несчастный случай… Натан…

Эти слова ничего не значили. Что имела в виду врач Ларсен? Натан – это его имя? Он не помнил. Его онемевшая душа словно выходила из тысячелетнего сна. Он напрасно рылся в памяти – абсолютно никаких ассоциаций. Страх охватил его, тело сжималось в спазмах, хрип вырвался из горла, но женщина снова начала тихо разговаривать с ним. Ее дыхание было словно успокаивающий бриз. Он почувствовал, как в его руку вошла игла, жидкость проникла в кожу, мышцы, сознание. Женщина положила руку ему на лоб. Он тут же почувствовал, что успокаивается.

Лиза Ларсен подошла к окну и подняла штору. Комната наполнилась светом.

– Я провела полное обследование и, честно говоря, удовлетворена состоянием вашего физического здоровья. Если принять во внимание обстоятельства, при которых произошел несчастный случай, ваше спасение можно считать чудом. Как невролог могу сказать, что ваш мозг функционирует нормально. Однако мне показалось, что в вашем поведении обнаружились некоторые расстройства. Меня беспокоит, что вы не сказали ни слова с момента поступления в госпиталь. Ваши симптомы, которые, вероятно, относятся к определенному клиническому случаю. Прежде чем высказать свое мнение, я предпочла бы прояснить некоторые моменты.

Лиза Ларсен сделала паузу и глубоко вздохнула.

– Когда я навещала вас в последние дни, мне показалось, что вы общаетесь со мной с помощью различных знаков. Вы можете подтвердить, что слышите и понимаете то, что я вам сейчас говорю?

– Я понимаю каждое слово, которое вы произносите.

Когда из его рта с трудом вырвались эти слоги, Натан увидел, как на лице его ангела-хранителя появилась улыбка. Теперь он мог определить цвет ее глаз: полупрозрачные и хрустальные, два опала.

– Превосходно, Натан, – снова заговорила Лиза. – Скажите, вы помните обстоятельства аварии?

Эти слова вызвали новый приступ страха. Он покрылся ледяным потом, но ему удалось пробормотать:

– Я… я ничего не помню… Об аварии… моя память…

– Успокойтесь, Натан, все хорошо. Я здесь, чтобы вам помочь. Вы уверены, что ничего не помните? Может быть, какие-нибудь образы или что-нибудь, не связанное с несчастным случаем? Что-то, что происходило раньше? Ваше детство, семью?

– Ничего, доктор… Вы мое единственное воспоминание. Что со мной произошло? Я даже не знаю, кто я.

– Вас зовут Натан, Натан Фал. Вы пострадали в аварии во время подводного погружения в Арктике, это в пяти часах полета на вертолете, – сказала Лиза терпеливо.

– Как… что произошло?

– Вы были на борту «Полярного исследователя». [2]2
  «Полярный исследователь»– «Pôle Explorer».


[Закрыть]
Это ледокол, зафрахтованный «Гидрой», компанией, которая занимается подводными работами. У вас с ней был контракт. Экспедиция была организована для того, чтобы извлечь кадмий, опасное загрязняющее вещество, из трюмов судна, потерпевшего крушение и скованного льдами айсберга на глубине двадцать семь метров. Судя по тому, что рассказал Вилд, судовой врач, который сопровождал вас сюда, по-видимому, на зону, где вы находились, неожиданно обрушилась горячая волна, что значительно ослабило структуру пакового льда. [3]3
  Паковый лед– морской лед толщиной не менее 3 метров, просуществовавший более 2 годовых циклов нарастания и таяния. В виде обширных ледяных полей наблюдается преимущественно в Арктическом бассейне. Более правильное название – многолетний лед.


[Закрыть]
Начальник экспедиции недооценил опасность. Айсберг, словно тиски, сжал обломки судна, а вы находились внутри. Вас вытащили оттуда в последний момент.

– Почему меня привезли именно в эту больницу?

– Каждой научной или военной арктической экспедиции полагается наземное медицинское обслуживание. В случае серьезной аварии пострадавших тут же перевозят по воздуху в ближайший больничный центр, с которым у организатора имеется предварительная договоренность. У нас было соглашение с компанией, которая вас наняла.

«Гидра», полюс, кадмий… Как он мог забыть об этом?

Врач села рядом с ним и открыла папку с пачкой карточек и небольшой стопкой фотографий. Натан смотрел прямо в ее светлые глаза.

– Я сейчас предложу вам короткий тест. Отвечайте не раздумывая.

– Я готов.

– Я называю страну, а вы – ее столицу. Договорились?

– Начали!

– Франция?

– Париж.

– Англия?

– Лондон.

– Китай?

– Пекин.

– Норвегия?

– Осло.

– Очень хорошо. А теперь не могли бы вы сказать, кто сейчас президент Соединенных Штатов?

– Джордж Буш.

– Египта?

– Хосни Мубарак.

– Франции?

– Жак Ширак.

– России?

– Путин. Владимир Путин.

– Превосходно. Сейчас я покажу вам фотографии известных людей, постарайтесь их назвать.

На первой карточке было изображено лицо мужчины. Густые каштановые волосы, усы.

– Сталин.

На второй была женщина с суровыми чертами лица и седеющими волосами, собранными в шиньон.

– Голда Меир.

Настала очередь улыбающегося мужчины с тяжелой челюстью и седой шевелюрой.

– Бил Клинтон.

Затем Натан узнал Элизабет Тейлор в облике Клеопатры, Альфреда Хичкока, Ясира Арафата, Ганди, Фиделя Кастро, Пола Маккартни и Пикассо.

– Хорошо. Теперь у меня нет сомнений, Натан.

Лиза сделала несколько пометок. Диагноз просвистел в воздухе, словно нож гильотины:

– Вероятно, потребуется дополнительное обследование. Однако, я полагаю, что у вас личностная, так называемая ретроградная амнезия. Она вызвана психогенными, а не неврологическими причинами. Вы не можете вспомнить свое имя и то, что связано с вашим прошлым, – это явный симптом синдрома «путешественника без багажа».

Лиза взяла его за руку. Натан, казалось, невозмутимо принял удар судьбы.

– Если поражен мозг, – продолжила она, – я имею в виду, в результате полученной травмы, то расстройства обычно бывают более обширными и хаотическими. Вы не смогли бы вспомнить события, происшедшие с момента вашего пробуждения. Это то, что называют антероградной амнезией. [4]4
  Антероградная амнезия– амнезия на события, которые произошли непосредственно по окончании расстройства сознания или болезненного психического состояния.


[Закрыть]
Однако это не ваш случай. Что касается вашей семантической памяти, которая хранит ваш культурный багаж, если бы она также была серьезно повреждена или полностью стерта, вы были бы как новенький компьютер – машина без данных. К счастью, вы только что доказали обратное.

– Сколько времени я пробуду в таком состоянии?

– Не могу ничего обещать. Но вы должны знать, что ваша эпизодическая память – я говорю о памяти, которая сохраняет события вашего прошлого, – возможно, не исчезла. Ваши воспоминания не стерты, а спрятаны где-то глубоко. Это нарушение легко диагностировать по результатам клинических исследований, а вот психопатологические механизмы чрезвычайно трудно объяснить. Короче говоря, я не знаю. Память может вернуться через час, а может, и через десять лет.

Разговор казался Натану почти нереальным, как если бы женщина обращалась к кому-то другому.

– Наверняка существует какое-нибудь средство, чтобы вылечить меня, шоковая терапия или что-нибудь еще?

– Случаи потери памяти достаточно редки, и, к сожалению, у меня мало опыта в этом вопросе. Но я знаю, что за два последние десятилетия разработаны новые приемы лечения и появились объединения врачей и пациентов, в которых специально обучают терапии расстройств – ТРМ. Они считают, что гипноз важнее, чем психоанализ. Главная мысль, как вы сами сказали, состоит в том, чтобы реактивировать травматизм. По мнению специалистов, шансы на выздоровление при этом возрастают, но, к сожалению, лечение занимает очень много времени.

– Сколько?

– Шесть лет в среднем. Я помогу вам выбрать группу в Париже. Вы ведь там живете.

Если бы Лиза объявила ему о конце света, у нее не вышло бы лучше, но Натан оставался спокойным.

– Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из членов моей семьи, – сказал он.

– Еще слишком рано. Неизвестно, как вы отреагируете на эту встречу. Удар, который вы получили по голове, чертовски нас напугал. Чем меньше травм вы получите в будущем, тем лучше будете себя чувствовать.

– Но…

– Доверьтесь мне. Я знаю, что для вас лучше.

– Когда я смогу себя увидеть?

– Прямо сейчас, если хотите. По правде сказать, я ждала этого. Следуйте за мной.

Ларсен проводила его в ванную комнату.

Натан встал перед зеркалом, которое висело над умывальником. Очертания комнаты понемногу отошли на второй план, уступая место незнакомой фигуре, которая материализовывалась в овале зеркала.

Ростом он был почти метр восемьдесят пять. Крепкое здоровое тело, твердые мускулы, широкие плечи, длинные худые руки с надувшимися венами. На коже еще были видны следы катастрофы – большой желтоватый синяк на бедре, другой, фиолетовый на груди. Натан с трудом воспринимал то, что видел, как единое целое. Он подошел ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть детали…

Большие миндалевидные глаза в длинных каштановых ресницах, густые брови. В глубине радужной оболочки странного медового цвета мерцали точки посветлее, словно мельчайшие золотые песчинки. Они придавали взгляду необычный блеск. Бледная кожа. Орлиный нос. От распухшего рта до середины правой щеки тянулся косой белый рубец, старый шрам, из-за которого казалось, что Натан слегка усмехается. Черные волосы подстрижены очень коротко – вероятно, так положено в неврологическом отделении.

Понемногу отдельные черты соединились в однородное изображение. Его лицо… Лицо было неподвижной маской, по которой текли две теплые слезы. Незнакомое отражение вызывало у него головокружение. Он почувствовал, что падает в бездну. Лиза Ларсен удержала его за руку.

Ничего страшного, теперь он снова личность.

3

Тем утром Натан впервые сошел с единственной, покрытой хрустящим льдом дороги и отважился пойти по глубокому снегу, испытывая свое тело и дыхание. Временами он оборачивался, чтобы посмотреть на следы, оставленные в густом снежном покрове, словно единственные доказательства его существования.

Даже если он и чувствовал себя лучше, в том числе и благодаря доктору Ларсен, которая регулярно навещала его, он так и не узнал о себе многого.

Его гражданское состояние. Натан-Поль-Мари Фал. Родился 2 сентября 1969 года. Профессия: водолаз. Адрес постоянного проживания: 6-бис, улица Кампань-Премьер, 75014, Париж, Франция. Психиатр Лиза Ларсен, убежденная сторонница Фрейда, считала, что он стал жертвой вытеснения информации из сознания, причины которого было невозможно понять без информации о прошлом Натана. Было ясно, что травма, которую он перенес, стала детонатором, однако истинный источник проблем таился в нем самом, в лабиринтах его сознания. Только он один мог победить болезнь, которая его мучила. Вскоре Натану передали копии документов, описывающих произошедший с ним несчастный случай, – отпечатанные маленькими сероватыми буквами информационные листы, которые при госпитализации заполнил врач «Гидры». Натан читал и перечитывал отчет о событиях: как напарник вытащил его из ловушки стали и льда, как его держали в камере гипербарической оксигенации, читал о каждом препарате, которые ему вводили во время вертолетной эвакуации. Безрезультатно. Это не вызывало в нем никаких воспоминаний.

Его личные вещи умещались в дорожной сумке из темно-синей ткани: штатская одежда, рабочая из «полярной шерсти», несессер. В рюкзаке лежали паспорт, медицинская книжка, связка ключей, маленький цифровой фотоаппарат с пустой картой памяти и бумажник, в котором нашлись его французские водительские права и две кредитные карты: «Виза Премьер» одного французского банка, о котором он ничего не знал, и «Америкен Экспресс Голд», выпущенная в Англии. Лиза Ларсен сказала, что он сможет использовать вторую, для этого достаточно одной только подписи. Там также лежало пять тысяч евро. Но ничто не напомнило ему о прошлом.

Изнуренный ходьбой, Натан остановился. Вдалеке за его спиной здания больницы вырисовывались на горизонте словно призрачный флот, пленник пакового льда. Только темная линия растительности напоминала о присутствии континента, материка, спрятанного подо льдом. Он восстанавливал силы. Ледяной воздух обжигал легкие, боль от физических усилий разливалась по мускулам – он возвращался к жизни, но не мог отделаться от тревоги, которая мучила его с момента пробуждения. Вначале эти приступы паранойи были похожи на краткие вспышки. После визитов Лизы Ларсен он даже поверил, что все прошло.

Но тревожные ощущения возвращались. Болезнь прогрессировала.

Она принимала разные формы, ослабевала, но уже не покидала его. Вот и сейчас Натана мучил навязчивый беспричинный страх.

Темнело. Сильный порыв арктического ветра поднял снежные вихри. Натан завязал капюшон, чтобы защититься от порывов ветра, который царапал ему лицо, и решил вернуться в больницу.

Дверь бесшумно открылась. Через пустой холл Натан направился к лифту, но остановился.

«Черный обжигающий кофе – вот что сейчас поможет», – подумал он и свернул к кафетерию.

Со стаканчиком в руках Натан пересек пустой зал. Один только здоровяк в зеленом халате, лицо которого он не мог различить, сидел, повернувшись к застекленным дверям. Натан сел на соседнее место и отхлебнул горького кофе, который моментально его согрел.

Его взгляд блуждал по запотевшему оконному стеклу, когда за спиной он услышал тихий, но мощный голос:

– Кажется, вы выкарабкались. Я рад. – Натан повернулся к великану, который обратился к нему на безупречном французском.

– Прошу прощения?

– Говорю, я рад, что вы выпутались из передряги, молодой человек. Вы были в премерзком состоянии.

Натан промолчал. Он рассматривал своего странного собеседника: изборожденное морщинами угловатое лицо, с крупными грубыми чертами. Коротко подстриженные волосы с проседью. Маленькие, глубоко посаженные глаза и огромные темные круги под ними.

– Вы не узнаете меня? – улыбнулся тот.

Очертания массивного силуэта на мгновение показались Натану знакомыми. Он прогнал эту мысль. Нет, единственный человек, с которым он встречался с того момента, как пришел в себя, был санитар с третьего этажа. Этот тип ему незнаком.

– Кто вы? Откуда знаете о том, что со мной произошло?

В уклончивом взгляде этого великана танцевал огонек, похожий на черное пламя. У Натана было чувство, будто он уже переживал эту встречу и был знаком с этим мужчиной. Нет, это невозможно, вероятно, это ощущение связано с отчаянной потребностью зацепиться за что-нибудь.

– Простите меня за бестактность. Позвольте представиться. Доктор Эрик Стром. Я психиатр, входил в состав группы, которая ухаживала за вами, пока вы были в коме. Знаете, вы доставили нам немало хлопот.

Теперь странный блеск в его глазах почти погас, уступив место доброжелательности врача, привыкшего каждый день соприкасаться со страданием других людей. Натан осознал свою оплошность.

– Прошу меня извинить, – выдохнул он. – Благодарю вас за все, что вы и ваши коллеги сделали для меня. Без вашей помощи, не знаю, выжил бы я или нет.

– Вы очень сильный, Натан. Своим выздоровлением вы обязаны лишь себе самому.

– С момента моего появления здесь вы первый человек, который говорит по-французски. Но ваша фамилия, кажется, не…

– Я не француз, однако мне довелось попутешествовать в юности.

– И вам нравится эта страна? Далековато отсюда, не правда ли?

– Я очень люблю свою профессию, и потом, я приехал сюда достаточно недавно. Это великолепное место, очень спокойное. Мне здесь очень нравится. Однако о вас такого не скажешь. У вас все хорошо? Вы кажетесь немного потерянным.

– Не знаю, могу ли…

Натан колебался – довериться этому незнакомцу или нет. И тут он внезапно понял это ощущение дежа-вю. Он вспоминал… Когда он начал выходить из комы, этот человек навещал его – не так часто, как Ларсен, но это был именно он. Этот силуэт… принадлежал Строму.

– Я что-то вспоминаю… Вы дежурили у моей постели? Молча стояли у изголовья.

– Вы казались отсутствующим, таким далеким, однако я был уверен, что вы чувствовали мое присутствие, Натан. Я рад, что не ошибся.

– Все было как в тумане. Тогда я бы не смог сказать, являлись вы частью реальности или моего бреда. Я… Доктор Ларсен не очень оптимистична по поводу быстрого восстановления моей памяти. Признаюсь, что… Скажем, мне достаточно трудно с этим смириться.

Стром с заинтересованным выражением лица подпер рукой подбородок, как бы побуждая его продолжить рассказ. Натан спросил:

– Доктор, вы разделяете ту же точку зрения, что и доктор Ларсен, или?..

– Я понимаю, чего вы от меня ждете. В нынешней ситуации я не могу обнадежить вас больше, чем моя коллега. Клинически ее диагноз абсолютно верен. Хотя механизмы мозга зачастую гораздо сложнее, чем о них думают.

– Что вы хотите сказать? – перебил его Натан.

– Вас лечит она. Если бы вы были моим пациентом, возможно, я выбрал бы несколько иные методы лечения. Один вопрос, молодой человек: вы встречались с близкими, с вашей семьей?

– Доктор Ларсен утверждает, что я не готов к этому. Что нужно еще подождать. Она боится новой травмы. Я нахожу, что это слишком долго и немного странно.

– В самом деле… Обычно врач действует постепенно и принимает меры предосторожности, чтобы не волновать больного, однако ставку все же делают на то, что встреча с близким человеком как можно раньше после несчастного случая, даже если пострадавший еще находится в состоянии комы, увеличивает шансы на возвращение памяти. Вы уверены, что ничего не помните? А лицо вашей матери?

– Ничего, доктор. Только ваше и лицо доктора Ларсен, это все.

– Ни людей, которые спасали вас после несчастного случая? Никаких ощущений?

Новый проблеск, на этот раз недоверия, появился во взгляде психиатра, однако, поглощенный очередным неудержимым приступом тоски, Натан не обратил на это внимания. Он обхватил голову руками и прошептал:

– Ничего.

Он поднял глаза и в упор посмотрел на Строма.

– Доктор, я хочу вернуться домой, мне невмоготу эта тьма, которая не кончается, эта неизвестность. Я хочу увидеть своих родственников, дневной свет… Вернуться домой. Я уверен, что все вернется в тот самый момент, когда я перешагну порог своего дома.

Стром задумчиво помолчал, затем проговорил:

– Это сложно, однако я, возможно, смогу вам помочь.

– Помочь? Каким образом?

– Ну, я могу взять ваше досье и попытаться найти членов вашей семьи, с которыми доктор Ларсен уже, возможно, пыталась связаться.

–  Возможно?На что вы намекаете?

– Доктор Ларсен отдала вам копию вашего досье?

– Да, конечно.

– Вы нашли там фамилии, контактную информацию, телефонные номера близких?

– Нет, но…

Натана вдруг пронзила немыслимая догадка. Что Стром пытался ему сказать? Что Ларсен что-то от него скрывает? Это невозможно… Психиатр была единственным надежным и достойным доверия человеком в пустоте, которая его окружала. Он повторил:

– На что вы намекаете?

– Ни на что, молодой человек. Кажется, вы просите меня о помощи, и я вам ее предлагаю, вот и все. – Тон Строма был хлестким, безапелляционным. – Доктор Ларсен считает, что пока слишком рано говорить о вашей встрече с близкими. А я лишь собираюсь предоставить вам возможность связаться с ними напрямую. А теперь вы нуждаетесь в отдыхе. Идите спать, я сообщу вам, когда что-нибудь узнаю.

Стром посмотрел на часы и резко поднялся.

– А теперь, извините, я должен идти.

Натан встал одновременно с великаном, который был выше его на целую голову. Они пожали друг другу руки.

– Итак, до скорой встречи. Попытайтесь хорошенько отдохнуть сегодня ночью.

Стром быстро удалился, не оставив ему времени на ответ. Натан почувствовал, как по его спине струится ледяной пот. Он не мог сказать, что именно, но что-то в поведении врача было неискренним. Кто-то из них ему врет. Стром или Ларсен?

По служебной лестнице он добрался до отделения психоневрологии. Встреча со Стромом оставила у него странное ощущение. Чувство тревоги усилилось. Он ускорил шаг, чтобы скрыться в своей палате. На третьем этаже он столкнулся с доктором Ларсен. Она, казалось, обрадовалась встрече.

– Натан, добрый вечер! Где вы были?

– Ходил прогуляться. Немного дальше, чем обычно, мне нужно было хорошенько глотнуть воздуха.

– Я беспокоилась.

Ее светлые глаза вопросительно смотрели на него.

– Вам не лучше?

Он помедлил с ответом, хотя в ее взгляде он не чувствовал лживости.

– Мне все хуже и хуже. Я не знаю, что со мной происходит. Такое чувство, будто я схожу с ума.

– Пойдемте я провожу вас в палату.

Они шли по коридору.

– Что вы сейчас чувствуете? – спросила Ларсен.

– Трудно объяснить, это похоже на приступы, которые подтачивают меня изнутри.

– Когда начинаются эти приступы?

– На самом деле я это чувствую постоянно, но некоторые события могут усилить процесс.

– Что, например?

– Когда я слышу внезапный шум, когда кто-нибудь исподтишка за мной наблюдает…

– Наблюдает за вами без вашего ведома?

– Да. То есть нет… Я уже не знаю. – Натан помолчал, затем решительно начал: – Мне нужно вам кое-что сказать.

– Да?

– Я только что разговаривал с доктором Стромом, кажется, он не разделяет вашей точки зрения, и сознаюсь, что…

Лиза перебила его:

– С кем вы разговаривали?

– С доктором Стромом. Я встретил его в кафетерии. На самом деле, я вспомнил его, его фигуру. Он приходил ко мне в палату.

Ларсен изумленно смотрела на него:

– Вы уверены в том, что говорите?

– Абсолютно.

Она остановилась. Ее лицо стало мертвенно-бледным.

– Что это вы рассказываете, Натан?

– Я не понимаю…

– Успокойтесь, поймите, что я переживаю за вас. – Теперь доктор Ларсен выглядела расстроенной. – Ваши слова меня беспокоят.

– Что происходит? Говорите же, черт побери!

– Доступ в отделение интенсивной терапии ограничен и находится под охраной, Натан. Никто, кроме меня и санитаров, не подходил к вашей кровати. В этой больнице нет врача по фамилии Стром, равно как нет и другого психиатра, кроме меня.

– Но я вас уверяю, что…

– Мне очень жаль, Натан. Боюсь, я серьезно ошиблась в вашем диагнозе.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю