Текст книги "Сделка с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Уолт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Касимир наблюдал из-под ветвей железокоры, как Кэтрин бросилась прочь от близнецов Стелларис.

Он слышал их разговор с Каэлумом и Вивианой и куда больше интересовался реакцией человеческой рабыни на их выходки, чем самими словами близнецов. Он знал их обоих десятилетиями, и мало что из того, что они делали или говорили, уже могло его удивить – включая момент, когда Вивиана предложила Кэтрин кровавое вино.

Но вот что действительно его заинтересовало – так это то, с каким рвением Кэтрин осушила бокал, словно юная вампирша-новообращённая, а затем сорвалась с места так, будто её вот-вот вывернет наизнанку.

Когда она исчезла в зарослях, знакомое чувство – тот самый рывок в груди, который неизменно возникал всякий раз, когда он смотрел на неё, – усилилось.

И он сделал шаг вперёд, не задумываясь.

– Ваше Высочество? – пролепетал придворный, который до этого монотонно жужжал ему в ухо.

– Позже.

Касимир отмахнулся от аристократа – младшего представителя его собственного дома, явно рассчитывающего выпросить какую-нибудь милость, – и последовал за Кэтрин, удаляясь от центра оранжереи в западную её часть. Там среди высоких кадок с папоротниками и густых кустов были устроены укромные уголки – для гостей, жаждущих приватности.

Нельзя было допустить, чтобы любимица Максимиллиана случайно наткнулась на парочку, занятую чем-то… весьма личным.

Как бы там ни было, даже несмотря на императорское провозглашение, её всё ещё могли ранить. А тогда его отцу, Владимиру Инвиктусу, пришлось бы кого-то наказать – а это неминуемо спровоцировало бы новый виток междомовых трений.

Касимир был прежде всего прагматиком.

Такие ситуации лучше пресекать заранее, если хочешь сохранить хрупкое равновесие между четырьмя великими домами.

Честно говоря, Касимир не понимал, как его отцу вообще удалось так долго удерживать дома вместе – не говоря уже о том, чтобы изначально объединить их.

Вражда между некоторыми из них тянулась веками и была залита кровью – особенно между Домами Сангвис Ноктис и Психорос.

Во время Войны Хаоса именно вампиры Психорос первыми пришли в себя, вырвавшись из коллективного тумана кровожадности, что окутал Найтфордж. Они первыми увидели, во что превратились их прежние союзы, и первыми протянули руку другим двум мирам, предложив альянс. Взамен они попросили помощи: от людей – добровольных доноров крови, чтобы держать жажду под контролем, от ведьм – магическую поддержку.

Дом Стелларис вскоре последовал их примеру. И когда половина вампирского мира отвернулась от них, Домам Инвиктус и Сангвис Ноктис пришлось капитулировать.

Когда ведьмы составили Полуночные Аккорды, Психорос и Стелларис освободили от многих санкций, тогда как Сангвис Ноктис достались самые суровые ограничения. И кровавые маги этого дома так и не простили им этого.

Касимир видел обе стороны.

С одной – санкции действительно были несправедливы и почти довели их мир до нищеты. С другой – он не был слишком горд, чтобы признать: Найтфордж тогда были безумны, вышли из-под контроля, и их кровожадность вполне могла стать причиной их гибели.

Новый порядок, установленный его отцом, Владимиром Инвиктусом, где использование человеческой крови и рабов строго регулировалось, был гораздо практичнее. Он обеспечивал правильное распределение ресурсов и позволял Найтфордж поддерживать стабильный запас людей даже без солнца.

Касимиру понадобилась минута, чтобы догнать Кэтрин – она двигалась слишком быстро для человека, даже для рабыни. Но он нашёл её на четвереньках в зарослях, где она изо всех сил пыталась справиться с тошнотой.

Её хрупкое тело содрогалось от спазмов, и в груди Касимира вспыхнуло раздражение.

Глупая.

Наверняка осушила бокал залпом, чтобы показать Вивиане характер. И её маленькое человеческое тело просто не справилось с таким количеством крови.

Её тело внезапно замерло, и Касимир понял – она его почувствовала.

– Чего вы хотите? – глухо спросила она, не оборачиваясь.

Он нахмурился. Она серьёзно собирается и дальше стоять к нему спиной?

– Я предупреждал, чтобы ты не бродила одна, – сказал он, делая шаг вперёд.

– Я не бродила, – огрызнулась она, отползая от него. Касимир заметил на земле лужу крови, смешанную с остатками её дневной еды. – Мне просто нужно было вырвать где-нибудь в уединении. А теперь оставьте меня в покое.

Такая ярость, обращённая к нему – к наследному принцу – была для него непривычной. Так с ним разговаривал разве что его отец. И что-то внутри него вспыхнуло.

Он сократил расстояние прежде, чем успел подумать.

– Наглая девчонка, – прорычал он, схватив её под руку и резко разворачивая к себе. – Максимиллиан, очевидно, никогда не научил тебя—

Он успел заметить лишь мимолётный отблеск – клыки? – прежде чем в груди вспыхнуло нечто яркое и обжигающее.

Боль.

Горячая, ослепляющая, будто его прожгли изнутри.

Он судорожно схватился за грудь, страх пронзил его. Сердечный приступ? Абсурд – это человеческая болезнь.

– Ваше Высочество!

Глаза Кэтрин были огромными от тревоги. Она потянулась к нему, забыв о гневе. На её лице не было ни клыков, ни чего-либо иного – только тонкая полоска крови в уголке губ.

– С вами всё в порядке?

Касимир отшатнулся от её руки.

Прежде чем он успел ответить, послышались шаги и шорох листвы.

– Кэтрин? – голос Максимиллиана раздался из-за высокой шпалеры, оплетённой лозами.

Он появился из зелени, и его глаза расширились при виде своей рабыни наедине с Касимиром. Затем сузились.

– Вы питались от неё?

Касимир коротко рассмеялся.

– Тебе стоит проверить зрение, Старкло, – бросил он, отступая. – Кровь на её губах, не на моих.

Он резко развернулся и ушёл, оставив вампира Психорос разбираться со своей подопечной.

Он не понимал, что, чёрт возьми, только что произошло.

Но ему нужно было уйти. Сейчас же.

Пока это странное, натянутое между ними нечто не разорвало его пополам.

Он уже чувствовал, как его сущность трескается от одного-единственного прикосновения.

Кем бы ни была эта женщина – она была чертовски плохой новостью.

И ему нужно держаться от неё подальше.

– И ты уверена, что не использовала магию против него? – в который уже раз спросил Максимиллиан, когда привёл меня обратно в мою спальню.

– Да, – простонала я, сжимая голову ладонями. Язык казался тяжёлым и ватным, а голова раскалывалась, будто я проснулась с жесточайшим похмельем. – Клянусь всеми богами, Максимиллиан, я не применяла магию. Я вообще ничего не делала! Это он ко мне прикоснулся.

– Тогда почему он выглядел так, будто ты его ударила? – резко спросил Максимиллиан, и его глаза полыхнули. Я никогда не видела его таким взвинченным – он мерил комнату шагами перед окном, словно зверь в клетке. – Я видел его лицо. Он пытался это скрыть, но ему было физически больно, Китана. Как это возможно, если ты ничего не сделала?

– Я не знаю! – воскликнула я, вскидывая руки.

И это была правда.

Я понятия не имела, почему Касимир отреагировал так резко после того, как схватил меня. Тот странный рывок в груди усилился в тот момент… Неужели он чувствовал то же самое притяжение? Но как? Для меня это было интенсивно – да – но не болезненно. А Максимиллиан прав: Касимир выглядел так, словно ему вонзили топор прямо в грудь – глаза остекленели, лицо исказилось от боли.

И, несмотря на то что он – сын моего заклятого врага, мне не доставило никакого удовольствия видеть его таким.

– Я клянусь тебе, Максимиллиан, – сказала я, и в голосе звучали боль и отчаяние. – Я не использовала магию. И физически на него не нападала.

Хотя, если бы я почувствовала реальную угрозу, я бы не задумываясь схватилась за нож.

– Я просто была в кустах, меня рвало кровавым вином, которое Вивиана заставила меня выпить, когда он подошёл и схватил меня. Я понятия не имею, почему он так отреагировал или чего вообще хотел. И мне ужасно из-за этого, и теперь я не знаю, что делать, потому что—

Голос сорвался, и меня накрыло рыдание.

Максимиллиан тихо выругался.

– Иди сюда, – грубо сказал он, шагнув ко мне и притянув к себе.

Сначала я попыталась отстраниться – меня пугало, что он может что-то увидеть, почувствовать, понять. Но моё предательски истосковавшееся по прикосновениям тело не послушалось.

Я обвила руками его талию и прижалась щекой к его животу.

– Я выпотрошу Вивиану, когда увижу её, – поклялся он, и жестокость в его голосе резко контрастировала с тем, как мягко его ладонь скользила по моим волосам и вниз по спине. – Мне не следовало оставлять тебя с ними, Китана.

Наперекор здравому смыслу я вцепилась в него крепче, позволяя Максимиллиану успокаивать меня нежными прикосновениями и тихими словами. Казалось, всё время, проведённое в том гробу, разъело мою способность к самоконтролю. Я не смогла устоять перед кровавым вином, не смогла сдержать вспышку рядом с Касимиром, а теперь не могла отстраниться от Максимиллиана, хотя была уязвима и раскрыта, а он – слишком, слишком близко.

– Прости, что я такая катастрофа, – прохрипела я.

– Тебе не за что извиняться, Котёнок, – сказал Максимиллиан, пропуская пальцы сквозь мои волосы у самых корней. Я сглотнула стон, когда его ногти мягко царапнули кожу головы, снимая накопившееся напряжение. – И если ты и катастрофа, то самая великолепная из всех, что я видел.

Его слова прошили меня дрожью, но раненое животное внутри отпрянуло. Он не знал правды обо мне – секрета, который лежал так близко к поверхности, к которому Касимир сегодня почти прикоснулся. За который Себастьян Ноктюрн когда-то осудил меня и попытался похоронить десятилетия назад.

Стыд свернулся внутри тугим узлом, тёмные воспоминания угрожали прорваться наружу. Кожа вдруг показалась грязной, будто на ней осел слой сажи, который невозможно будет смыть.

– Китана? – Максимиллиан сжал мои плечи, когда я начала отстраняться. – Что случилось?

Я покачала головой, отворачиваясь от тревоги в его глазах. Что-то в этом вампире заставляло меня хотеть раскрыться, вывернуть душу наизнанку и рассказать всё. И я знала: если сейчас посмотрю ему в лицо, могу не устоять.

– Мне просто… нужно немного побыть одной, хорошо? – прошептала я. – Этот вечер был тяжёлым. Слишком много вампиров в одной комнате. Я справилась не так хорошо, как могла бы. Мне нужно собраться.

Губы Максимиллиана сжались, и на мгновение мне показалось, что он откажется.

Но затем он отступил, и в его глазах мелькнуло разочарование, прежде чем он кивнул.

– Хорошо, – мягко сказал он, поднимаясь на ноги. – Но скажи, если тебе что-то понадобится, Китана. Ты не одна.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Я сжала юбку в кулаках и уставилась в камин, наблюдая, как языки пламени танцуют в решётке. Как только его шаги стихли, я стянула с себя платье, распуская пуговицы на спине тонкими щупальцами теневой магии.

Подойдя к шкафу, я мельком взглянула в зеркало – и тут же замерла.

Цветочный узор на моём животе.

Я сделала шаг ближе.

– Они никогда не увидят, кто ты есть на самом деле, – прозвучал в ушах далёкий голос матери. – Ты будешь в безопасности, как бы высоко или низко он ни искал тебя. Пока это остаётся.

Сердце заколотилось.

Я наклонилась ближе к зеркалу, кончиками пальцев обводя край одного из цветов.

Краска почти исчезла.

От некогда пышного цветка остался лишь бледный контур, едва различимый на коже.

Такого никогда раньше не происходило.

И я понятия не имела, что означает то, что это начало происходить именно сейчас.

Я ожидала, что второй день Саммита будет столь же насыщен политическим напряжением, интригами и соперничеством, как и первый.

Вместо этого я едва не засыпала прямо в кресле.

– …поэтому крайне необходимо повысить стандартный сбор со всех импортных товаров, проходящих через Багровые Утёсы, – гнусаво гудел какой-то вампирский лорд, стоя перед помостом и обращаясь к императору, хотя его речь предназначалась и для публики за спиной. – Эта мера позволит регулировать приток иностранных тканей и обеспечит конкурентоспособность наших местных производителей.

Если честно, возможно, мне было бы это хоть немного интересно, если бы я вообще спала прошлой ночью.

Но я снова ворочалась до рассвета, снова и снова прокручивая в голове сцену с Касимиром, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая объяснила бы его мучительную реакцию на моё прикосновение.

Сам объект моих размышлений сидел на противоположной стороне зала. Подперев подбородок рукой, он слушал, как очередной лорд монотонно бубнит – голос, способный усыпить даже самого энергичного ребёнка.

В отличие от вчерашнего дня, он ни разу не посмотрел в мою сторону. Его внезапное «увлечение» будто бы закончилось тем, что произошло между нами прошлой ночью.

Но было и другое объяснение тому выражению, которое мелькнуло на его лице, когда он резко развернул меня к себе.

Моя рука сама собой опустилась к центру живота, пальцы скользнули по месту, где исчез цветок.

Он увидел тебя.

Нет.

Это невозможно.

Я же вырвала всё выпитое. Кровавое вино не успело укорениться во мне.

Если бы Касимир действительно увидел меня – настоящую – он бы не промолчал. И уж точно не ушёл бы так, как ушёл. Он отправился бы прямо к своему отцу, Владимиру Инвиктусу, и я бы уже сидела где-нибудь в подземной допросной, закованная в цепи—

Мысль оборвалась, когда кто-то ущипнул меня за бок.

Я дёрнулась, озираясь в поисках виновника.

Это не могла быть Марисса, сидевшая рядом. И не вампир с другой стороны – никто из них не двигался. В отличие от меня, они внимали оратору без малейших признаков скуки.

Но, проследив взглядом вдоль ряда, я заметила Максимиллиана. Он смотрел на меня. Лицо его было безмятежным, но в глазах поблёскивало что-то лукавое. Словно он безмолвно говорил:

Обрати внимание. Я видел, как ты уплываешь.

Раздражённая, я оторвала взгляд от Максимиллиана и попыталась сосредоточиться на выступающем.

– Этот тариф позволит укрепить наши морские рубежи против пиратской активности в регионе и стабилизировать торговые пути…

Я правда старалась слушать. Правда.

Но взгляд снова сам собой скользнул к Касимиру. Когда его цитриновые глаза встретились с моими, меня словно ударило током. Тянущее ощущение в груди усилилось так резко, что мне пришлось вцепиться в край сиденья, чтобы не податься вперёд. Будто в центре моей груди находился магнит, упрямо и неумолимо притягивающий меня к нему.

Я не понимала этого.

Касимир Инвиктус – последний человек в этом замке, к которому мне следовало бы приближаться.

Новый щипок – на этот раз сильнее.

Я резко повернула голову и уставилась на Максимиллиана. Блеск в его глазах стал опасным.

Когда он ущипнул меня в третий раз – уже почти болезненно, словно наказывая – я тихо зашипела.

Теперь уголки его губ были напряжены, и я проследила, как он перевёл взгляд на Касимира. Его правая рука сжалась, будто ему очень хотелось впечатать кулак в лицо принца.

Подождите.

Максимиллиан… ревнует?

Это нелепо, сказала я себе.

Но стоило мне снова обратить внимание на оратора, как я заметила, что Максимиллиан расслабился.

Любопытство взяло верх.

Я выждала пару минут и снова посмотрела на Касимира. К счастью, на этот раз он был занят тихим разговором с лордом слева от себя.

Щипок пришёлся уже не в бок, а в место, где шея переходит в плечо.

И мне показалось – или я действительно ощутила призрачное касание клыков на коже? Я яростно посмотрела на Максимиллиана. Его губы едва заметно подёргивались от сдерживаемой усмешки.

Ах ты ублюдок.

Он действительно злился на меня за то, что я смотрю на Касимира? Или просто развлекался, потому что тема обсуждения казалась ему такой же усыпляющей, как и мне?

Ну что ж. В эту игру можно играть вдвоём.

Опустив взгляд к его ногам, я сосредоточилась на тенях, скапливавшихся под его креслом. Они откликнулись мгновенно. Я направила их мыслью, вытягивая тонкую ленту вверх по его брючине – достаточно незаметно, чтобы никто вокруг ничего не увидел.

Я ожидала, что Максимиллиан начнёт ёрзать, но либо у него вовсе отсутствовали нервные окончания, либо его самоконтроль был поистине выдающимся – он остался совершенно неподвижен.

На его лице появилось почти скучающее выражение, пока очередной лорд поднимался, чтобы возразить против предложенного тарифа. К спору подключились другие, завязалась оживлённая дискуссия, но я почти не слушала. Моё раздражение достигло пика.

Решив добиться хоть какой-то реакции, я подтолкнула теневую ленту выше, наблюдая мысленным взором, как она обвивается вокруг его икры, скользит по бедру.

Я сжала чувствительную кожу на внутренней стороне его бедра. Его взгляд дрогнул – всего на мгновение. Никаких других признаков. Тогда я поднялась ещё выше.

Глаза Максимиллиана распахнулись, когда теневой щупальце скользнуло между его бёдер и обвилось вокруг куда более чувствительной точки.

Я подавила улыбку, слегка сжимая – это должно было быть тонкой угрозой.

Но когда его пальцы вцепились в подлокотники кресла, а веки опустились наполовину, внизу моего живота неожиданно разлилось тепло. Призрачная рука сомкнулась вокруг моего горла.

Сердце гулко забилось, когда я ощутила невидимое прикосновение, скользнувшее вниз по моему телу – между грудями, по животу.

Контроль Максимиллиана над телекинетической силой превосходил всё, что я когда-либо видела.

Большинство вампиров Дома Психорос могли использовать свою способность для ударов на расстоянии, обездвиживания противников, швыряния тел в стены, заставляя их ранить себя или даже убивать других.

Но то, что делал он сейчас… Это было куда более тонко. И куда более опасно.

Но осознание того, что он способен использовать эту силу с такой тонкостью – ломать кости и рвать сухожилия, как он сделал с Винициусом, или дразнить и соблазнять, как сейчас со мной – было одновременно пугающим и возбуждающим.

Однако, прежде чем призрачная рука успела опуститься ниже, главные двери Зала Саммита распахнулись с грохотом, который мгновенно вернул меня в реальность.

– Ваше Императорское Высочество! – выкрикнул гонец, влетая в зал так, будто за ним гнались адские псы.

Он резко затормозил перед помостом и поспешно поклонился.

– Прошу прощения за вторжение, но Тайус найден.

Краем глаза я заметила, как Касимир выпрямился в кресле, полностью сосредоточившись на гонце.

– Ну? – резко потребовал Владимир Инвиктус. – Где он? Он должен был прибыть несколько дней назад.

– Его голову нашли на воротах Железного Шпиля, насаженной на один из шипов, – ответил гонец.

По залу прокатился потрясённый вздох.

Он протянул императору окровавленный клочок бумаги.

– Мы не знаем, кто это сделал и где остальное тело, но к коже головы была приколота записка.

Император развернул бумагу. Его глаза сузились.

Когда он прочёл слова вслух, мой мир перевернулся.

– «Я знаю, что ты проснулась, тёмная девочка».

Каждое слово ударило меня, словно кулак в живот.

Зрение сузилось в туннель, взгляд был прикован к листку в руках Владимира, будто я могла прочесть написанное сама, если буду смотреть достаточно долго.

– Тёмная девочка? – повторил император, и его жёсткие черты исказились от ярости. – Что за чушь?

– Может, речь о Вивиане, – предположил Лисандер Бладмейр, указывая на близнеца из Дома Стелларис. – С её чёрными глазами и волосами.

– Это нелепо, – возразил Каэлум. – Зачем мятежникам отправлять послание ей?

– Простите? – Вивиана отбросила прядь волос через плечо, явно оскорблённая. – Я достаточно важна, чтобы мужчины присылали ради меня трупы с посланиями.

– Это не просто труп! – проревел Владимир Инвиктус, и зал мгновенно застыл под его взглядом. – Это член моего дома. Один из моих детей!

Он вскочил с трона и схватил гонца за ворот, встряхнув его так сильно, что тот едва не потерял голову.

– Немедленно отправьте поисковые отряды прочесать город и окрестности! Я хочу, чтобы этих мятежников нашли и казнили!

В следующую секунду он швырнул гонца через весь зал.

У меня перехватило дыхание, когда вампир с сокрушительной силой врезался в противоположную стену. Гул удара прокатился по залу, с потолка посыпалась пыль, мраморная кладка треснула от столкновения. В зале раздались шокированные крики, когда искалеченное тело гонца безвольно сползло вниз, оставив кровавый след.

Грудь императора тяжело вздымалась, глаза пылали алым, пока он пытался обуздать ярость.

Остальные смотрели на него с ужасом, растерянностью и страхом.

Все, кроме Касимира, который, как всегда, оставался непроницаемым.

Наконец Владимир достаточно пришёл в себя, чтобы ткнуть пальцем в одного из слуг.

– Уберите это. И передайте мои приказы капитану стражи. Заседание на сегодня окончено.

Слуга бросился исполнять приказ, и зал погрузился в хаос.

Максимиллиан снова поймал мой взгляд. По мрачному выражению его лица я поняла, что он знает то же, что и я. Мы оба понимали, кто отправил это послание.

Себастьян Ноктюрн.

И предназначалось оно мне.