Текст книги "Сделка с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Уолт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

СДЕЛКА С ВАМПИРОМ

ИМПЕРИЯ ВЕЧНОЙ НОЧИ: КНИГА ПЕРВАЯ

ЖАСМИН УОЛТ

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

ВАЖНЫЕ ИМЕНА И МЕСТА

БОГИ:

РАДИЭЛЬ

(Radiel – передаётся как «Радиэль»; окончание – el восходит к древнесемитскому корню «Эль» – «бог», что подчёркивает сакральность имени)

Бог Света и Порядка. Один из двух богов-творцов Валентаэры (Valentaera – передаётся как «Валентаэра», авторское название мира с мягким эльфийским звучанием).

АТАНАСИЯ

(Athanasia – «Атанасия», имя греческого происхождения от athanasia – «бессмертие», что символично для богини Тьмы)

Богиня Тьмы и Хаоса. Вторая из двух богов-творцов Валентаэры и супруга Радиэля, Бога Света. Вместе они сотворили Валентаэру, ставшую образцом для сотен иных миров, которые они породили с тех пор. У них трое детей: Фаэрос, Геката и Астеллион.

ФАЭРОС

(Phaeros – «Фаэрос», имя связано с греч. phae-/phaos – «свет, сияние»)

Бог Рассвета и Отец Людей. Каждый день он везёт солнце по небесному своду в своей пылающей колеснице, принося свет и тепло миру Валентаэры.

ГЕКАТА

(Hecate – «Геката», имя восходит к древнегреческой богине колдовства и перекрёстков)

Богиня Сумерек и Мать Ведьм. Её лунная энергия наделяет детей невероятными благословениями, позволяя им совершать могущественные деяния магии.

АСТЕЛЛИОН

(Astellion – «Астеллион», имя образовано от лат. stella – «звезда», что подчёркивает его связь со звёздной магией)

Бог Ночи и Отец Ночерождённых (Nightforged – досл. «выплавленные ночью», существа, созданные или закалённые силой ночи). Некогда он правил небесными чертогами и даровал своим детям звёздную магию, позволявшую им прикасаться к тайнам вселенной, но был убит Фаэросом.

ТЕНЕБРОС

(Tenebros – «Тенеброс», от лат. tenebrae – «тьма»)

Бог Подземного мира и Отец Вампиров. Прежде – Астеллион. Его мать, Атанасия, попыталась вернуть его к жизни после гибели, но по ошибке переродила его как неживого владыку подземного царства.

МИР:

ВАЛЕНТАЭРА

Мир, в котором разворачивается эта история. Это континент, состоящий из трёх царств: Хелиарис, Тривэя и Ноксалис.

ХЕЛИАРИС

Царство людей. Состоит из трёх королевств – Эферион, Фераэ и Марис.

ТРИВЭЯ

Царство ведьм. Разделено на пять кландомов (clandoms – авторский термин, сочетание clan + kingdom, то есть «клановое королевство»): Гримкрест, Долина Туманов, Полумесяцовая Бухта, Каменная Чаша Дозора и Гринварден.

НОКСАЛИС

Царство вампиров. Поделено на четыре домовых территории – Кэйлум Крест, Элизиум Вейл, Гравитон Хайтс и Багряные Утёсы.

ЧЕТЫРЕ ДОМА ВАМПИРОВ:

ДОМ ИНВИКТУС

(House Invictus – «Дом Инвиктус», от лат. invictus – «непобеждённый»)

Самый воинственный из четырёх домов. Вампиры, рождённые в этом доме, обладают даром Непреклонной Мощи (Unyielding Might – досл. «несгибаемая сила»), иначе известной как сверхсила. Они славятся суровой дисциплиной и железной волей, а их символ – железный меч, пронзающий кроваво-красное сердце.

ДОМ СТЕЛЛАРИС

(House Stellaris – «Дом Стелларис», от лат. stellaris – «звёздный»)

Их также называют Мечтателями. Вампиры Стелларис созвучны звёздам – они искусные астрономы и владеют Тенепламенем (Shadowfire – «тень-огонь», тёмное пламя, способное прожечь что угодно). Их символ – пылающая сфера, окружённая семью звёздами.

ДОМ ПСИХОРОС

(House Psychoros – «Дом Психорос», от греч. psyche – «разум, душа»)

Повелители разума. Вампиры Психорос известны своими телекинетическими способностями, позволяющими им управлять самой материей. Их символ – Астральная Сеть (astral web – «звёздная паутина»).

ДОМ САНГУИС НОКТИС

(House Sanguis Noctis – лат. «Кровь Ночи», передаётся без перевода для сохранения торжественного звучания)

Иногда их называют кровемагами (bloodmages). Вампиры Сангвис Ноктис – самые свирепые и кровожадные из четырёх кланов. Их культура первобытна и укоренена в древних ритуалах и традициях. Их символ – алая роза, роняющая капли крови на чёрное поле.

ТРИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ КОРОЛЕВСТВА / НАРОДА:

ЭФЕРИОН

(Aetherion – «Эферион», от aether – «эфир»)

Технологически развитое королевство людей, способных управлять эфиром – разновидностью магической энергии, присутствующей в атмосфере. Многие их изобретения работают на эфирной силе.

ФЕРАЭ

(Ferae – «Фераэ», от лат. fera – «зверь»)

Племенное королевство людей, обладающих способностью связываться с животными и черпать от них силу. Когда-то существовало три племени: Волвены (Wolven – от wolf, «волк»), Эквинокс (Equinox – «Равноденствие») и Эйри (Aerie – «Орлиное гнездо»).

МАРИС

(Maris – «Марис», от лат. mare – «море»)

Морское королевство людей, способных управлять приливами и вступать в общение с морскими существами.

ПЯТЬ ВЕДЬМИНСКИХ КЛАНОВ:

КЛАН НОКТЮРН

(Nocturne Clan – «Клан Ноктюрн», от лат. nocturnus – «ночной»)

Первородная раса ведьм, созданная Гекатой. Ведьмы Ноктюрна благословлены способностью владеть как лунной, так и теневой магией. Их сила прибывает и убывает вместе с фазами луны. Их территория – Полумесяцовая Бухта.

КЛАН НЕКРОСПАЙР

(Necrospire Clan – «Клан Некроспайр», necro – «мёртвый», spire – «шпиль», образ «шпиля смерти»)

Ведьмы-некроманты, способные общаться с мёртвыми и возвращать их к подобию жизни. Они предпочитают проводить время на кладбищах или на местах былых сражений. Их дом – Гримкрест.

КЛАН СТОУНХАРТ

(Stoneheart Clan – «Клан Стоунхарт», досл. «Каменное Сердце»)

Земляные ведьмы, мастерицы создания зачарованных предметов из камня и кристаллов. Их дом – Каменная Чаша Дозора.

КЛАН УИСПЕРВИВ

(Whisperweave Clan – «Клан УисперВив», от whisper – «шёпот» и weave – «ткать», образ «ткущих шёпот»)

Повелительницы иллюзорной магии и толковательницы снов. Они обитают в Долине Туманов.

КЛАН ВЕРДАНТИЯ

(Verdantia Clan – «Клан Вердантия», от лат. viridis – «зелёный»)

Зелёные ведьмы, искусные в травяной и растительной магии. Их территория – Гринварден.

Для поклонниц романтического фэнтези – тех, кто расцветает в тени, но никогда не позволяет своему внутреннему свету погаснуть.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОБУЖДЕНИЕ

Я выцарапывала очередную зарубку на крышке своего саркофага, когда в мою гробницу вошёл вампир.

Впрочем, гробница – не совсем подходящее слово. Технически это был храм, или, по крайней мере, казался им тогда, почти пятьдесят лет назад, когда мой бывший заманил меня сюда обманом. Или прошло восемьдесят? Тридцать? Зарубки, которые я наносила на крышку всякий раз, когда приходила в сознание, были единственным способом не потерять счёт времени – и даже с ними я не отличалась особой последовательностью. К тому же я их не видела. Я могла только нащупывать их, проводя подушечками пальцев по неглубоким бороздкам.

Так или иначе, даже если это и был храм, прошли десятилетия, а может, и века с тех пор, как здесь кто-либо поклонялся богам. Единственными посетителями становились заблудшие путники – и то лишь в ночь новолуния, когда заклинание иллюзии ослабевало настолько, что позволяло прохожим увидеть это место.

Скрип распахнувшейся храмовой двери, шарканье кожаных подошв по камню, шелест плаща в неподвижной ночи – всё это стало желанной передышкой от привычной, бесконечной тишины, что наполняла эти стены. Я раздула ноздри, пытаясь уловить запах незваного гостя, но вдохнула лишь затхлый дух пыли и тления – моего неизменного спутника столько времени, сколько я себя помню.

Когда-то я почувствовала бы вампира задолго до того, как он переступил порог моей темницы. Смогла бы по одному лишь запаху определить его примерный возраст, когда он в последний раз питался, к какому Дому принадлежит. Услышала бы его шаги задолго до того, как скрипнула дверь.

Но голод и заточение притупили мои чувства так сильно, что теперь я не могла даже понять – мужчина это или женщина. Время сточило меня до собственной тени: скелет, обтянутый кожей и кожей же облачённый, существо, не способное ни жить, ни умереть.

Едва уловимая волна силы прокатилась по залу, когда вампир прошёл дальше внутрь, и по моей коже побежали мурашки. Почти автоматически я нащупала серебряный кол, лежавший у бедра, и позволила себе провести пальцами по холодному металлу. Мрачная утешительная игрушка, и к тому же совершенно ненужная. Ни один из моих полуночных посетителей так и не сумел открыть мою темницу. Охранные чары, вплетённые в саркофаг, яростно отбрасывали любого, кто пытался приблизиться.

Чары, которые, по иронии судьбы, питались моей собственной чёртовой магией.

– Воробей был прав, сир, – пробормотал мужчина.

Голос был низкий, хрипловатый, с шероховатым оттенком, странно не вязавшимся с подчеркнуто учтивой манерой речи. Я напряглась, осознав, что в зале не один, а двое вампиров.

– Это то самое место.

– Разумеется, он прав, – ответил второй.

Его мягкий голос разнёсся под сводами зала – густой, бархатный тембр, насквозь пропитанный аристократической утончённостью.

– И что ещё лучше – она всё ещё жива. Я слышу её сердцебиение.

В его тоне мелькнула лёгкая усмешка.

– Она знает, что мы здесь.

Кол оказался у меня в руке в одно мгновение. Пот скользнул вдоль позвоночника, сердце заколотилось быстрее, кровь загудела в груди – я готовилась к худшему.

Эти вампиры не были заблудшими пьяными глупцами, ищущими укрытия от дождя.

Они пришли за мной. Целенаправленно.

– Сир, вы уверены, что это хорошая идея? – спросил вампир с гортанным голосом. – Возможно, Воробей ошибся насчёт природы заклинания, и—

– Воробей ещё ни разу меня не подводил, Люциус, и время не ждёт, – перебил его второй мужчина. – Мы сделаем это сейчас.

Я приготовилась к тому, что защитный барьер вокруг гроба швырнёт обоих вампиров через весь зал.

Вместо этого каменная крышка саркофага плавно, одним стремительным движением сдвинулась в сторону. Она с грохотом рухнула на пол, и я ахнула, когда внутрь ворвался порыв свежего, ледяного воздуха, лаская мою кожу, как прикосновение давно потерянного любовника.

Сквозь окна моей божественной темницы пробивались тонкие нити звёздного света. Они высветили стилизованную фигуру богини, смотрящей на меня с треснувшего каменного потолка, куда её образ был высечен. Пустые глазницы, волны волос, расходящиеся от овального лица, и широкий плащ, в складках которого угадывались силуэты множества ночных созданий.

Когда меня заталкивали в этот саркофаг, я не заметила этого поразительного барельефа. И не знала, что Атанасия – Богиня Тьмы и Хаоса, Божественная Мать Вселенной – наслаждалась первоклассным видом на мои страдания.

Через долю секунды я уже стояла на ногах, грудь тяжело вздымалась, когда я повернулась к вампирам. Я выругалась, когда перевязь с серебряными кольями соскользнула с моих бёдер прямо на дно саркофага – в заточении я иссохла до ничтожества, и одежда едва держалась на моём костлявом теле. Но времени нагибаться и собирать их не было – кол в моей руке был моим единственным шансом на свободу, и я должна была не промахнуться.

Два вампира смотрели на меня, и выражения их лиц разительно отличались.

Тот, что слева – мужчина с кожей цвета умбры¹, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косы и перехваченными на затылке чёрной лентой – стоял, скрестив руки на широкой груди, сжатые губы вытянулись в тонкую линию, пока он меня разглядывал. Явное неодобрение в его янтарных глазах могло бы меня задеть, если бы мне было хоть какое-то дело до вампирских мнений.

Под плащом на нём был приталенный туник цвета угольной серости и такие же брюки. Помимо клинков, спрятанных на теле, на правой руке он носил стальной наруч – и я почти не сомневалась, что в нём скрывается выдвижное лезвие.

В отличие от него, второй вампир не носил видимого оружия – если не считать когтей, венчавших его руки цвета слоновой кости. На нём была чёрная рубашка с высоким воротником, поверх – изящный жилет цвета полуночной синевы и такие же брюки, заправленные в высокие чёрные сапоги до колена.

В отличие от спутника, он даже не соизволил опустить капюшон плаща, так что я могла различить лишь холодные голубые глаза, чётко очерченную линию челюсти и полные, лишённые улыбки губы.

Он изучал меня куда более бесстрастно – словно лошадь, которую явился осмотреть на рынке… и остался недоволен.

– Итак, – произнёс он своим полуночным голосом, – передо мной печально известная Китана Найтшейд. Самая страшная истребительница вампиров во всей Валентаэре. А теперь – всего лишь мешок с костями.

Уголок его рта дёрнулся вверх – насмешливая ухмылка, прорвавшая плотину моей сдерживаемой ярости и выплеснувшая её наружу.

– Сир, – предостерёг второй вампир, но я уже преодолела половину зала, оскалив зубы, когда во мне вспыхнул какой-то скрытый клочок энергии.

Самодовольный кровосос даже не попытался защититься, и я вскинула кол, целясь прямо в центр его груди—

Каждая мышца в моём теле свело судорогой, и я застыла в воздухе, кол в волоске от его груди. Его ухмылка стала шире, обнажив едва заметный клык, пока я тщетно боролась – иссохшие мышцы были бессильны против невидимой хватки.

– Неплохо, – сказал он, и его дыхание призрачно коснулось моей щеки.

Мы были в сантиметрах – чёртовых сантиметрах – друг от друга, и я ничего не могла сделать, пока он когтистым пальцем не поддел мой подбородок и не приподнял лицо, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Твои движения впечатляют, учитывая, сколько времени ты провела здесь в ловушке. Когда на костях снова появится мясо, ты станешь весьма грозной.

– Грозной? – выплюнула я, мышцы дрожали от ярости и изнеможения. – Слово, которое ты ищешь, – катастрофической, вампир. Тебе повезло, что я – «мешок с костями», как ты выразился, иначе вы с дружком уже были бы мертвы.

– Не сомневаюсь.

Его ухмылка стала ещё шире.

– Вообще-то именно на это я и рассчитываю.

Я нахмурилась и всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, о чём, к демонам всех преисподних, он говорит.

Вблизи его глаза были поразительны. Радужки – холодной, галактической синевы, с едва заметным огненно-красным кольцом вокруг зрачков, от которого цвет словно расходился лучами наружу.

Будто сами боги взяли нити звёздного пламени с небесных сводов и вплели их в его неживую душу.

Я никогда прежде не видела ничего подобного.

Скольких людей он поработил этими потусторонними глазами? И скольких убил?

– Ты вампир Дома Психорос, – сказала я, пока шестерёнки в моём мозгу наконец начали вращаться – раз уж тело было насильно обездвижено.

Этот ублюдок дразнил меня не ради забавы. Он намеренно спровоцировал меня, чтобы увидеть, как я отреагирую. На что способна – даже в таком истощённом состоянии.

Быстрый взгляд в его зрачки подтвердил, насколько жалко я выгляжу: моё квадратное лицо иссохло до костлявой маски, чёрно-каштановые волосы свисали тусклыми, спутанными прядями, а фиолетовые глаза стали почти такими же пустыми, как у тёмной богини, взиравшей на нас с потолка.

Любой другой давно умер бы от голода.

Меня удержало в живых лишь проклятие моей крови.

– Верно, – он убрал руку от моего подбородка и слегка склонил голову. – Максимиллиан Старкло, к вашим услугам.

Я уставилась на него, мысли вихрем кружились в голове, пока я пыталась осмыслить происходящее.

Психорос – один из четырёх Домов Ноксалиса, вампирского царства. Каждый Дом обладал собственной уникальной способностью, дарованной Тенебросом – тёмным владыкой подземного мира и богом вампиров.

Дому Инвиктус он даровал Непреклонную Мощь – ужасающую сверхсилу, способную обратить кости в пыль одним щелчком пальцев.

Дому Стелларис – неугасающее пламя Тенепламени.

Дому Сангвис Ноктис – Кровный Завет, позволяющий обращать в оружие любую кровь.

А вампирам Психорос – Психический Сдвиг, иначе говоря, телекинез.

Мои воспоминания расплывались после десятилетий заточения, где единственными спутниками были сны и кошмары, но, насколько я помнила, Старкло – правящий род Дома Психорос.

И, судя по надменной аристократической манере этого вампира и по тому, что рядом с ним находился не человеческий раб, а вампир-слуга, я сделала вывод, что Максимиллиан занимает весьма высокое положение в иерархии своего Дома.

– Чего тебе от меня нужно? – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Будь при мне вся мощь моей магии, я смогла бы дать отпор – в конце концов, вампир удерживал меня лишь физически. Но после десятилетий, в течение которых саркофаг раз за разом вытягивал из меня силы, во мне не осталось ни капли магии, чтобы защититься. Если этот вампир или его прихвостень решат меня убить, я почти ничего не смогу сделать.

– Вы пришли использовать меня как мешок с кровью?

Это было бы не впервые. Единственное, что вампиры любили больше человеческой крови, – это кровь ведьм. Магия в наших венах куда лучше сочеталась с их собственной и значительно усиливала их способности. Именно поэтому, когда их род был впервые проклят вампиризмом, они начали охоту на нас. И именно поэтому люди и ведьмы заключили Полуночные Аккорды – чтобы защитить нас от их бесконечной охоты.

К моему удивлению, вампир презрительно скривил губу.

– Мешок с кровью? Как банально.

Он отвернулся, будто я его разочаровала.

– Забирай её, Люциус. Нам пора уходить, прежде чем Верховный Лорд Лисандр узнает, что мы вторглись на его территорию.

– Да, сир.

Люциус шагнул вперёд, и невидимая сила сдавила мою шею, перекрывая воздух. Я попыталась сопротивляться, но темнота поползла по краям зрения, и жёсткий взгляд его глаз стал последним, что я увидела, прежде чем провалиться в беспамятство.

– Проснись, дитя.

Серебристый шёпот прорезал плотное, удушающее покрывало сна, и я распахнула глаза.

Надо мной колыхался чёрный шёлковый гобелен, расшитый мерцающей сетью пересекающихся серебряных линий. Подо мной – мягкий матрас, в который погружалось тело. Слева потрескивал огонь в камине, отбрасывая тени по тёмной комнате, а справа раздавался странный гул – ровный, механический.

Меня накрыла волна замешательства, и я попыталась приподняться. Лёгкое натяжение у правого запястья остановило движение. Я опустила взгляд – из моей вены торчала тонкая стеклянная трубка. Она закручивалась вверх спиралью, соединяясь с изящным механическим устройством на столике справа – источником того самого гула.

В основании устройства, в хрустальном резервуаре, кружилась золотистая жидкость, перетекая по трубке обратно в моё тело.

Паника стиснула грудь. Я вырвала трубку из вены. Понятия не имела, что это за чёртова штуковина, и не собиралась позволять ей вливать в меня ещё больше этой загадочной жидкости.

Алые и золотые капли брызнули на покрывало, но я не обратила внимания на беспорядок – я отшвырнула простыни, пытаясь высвободиться из их путаницы у ног.

Мои ступни утонули в густом ворсе ковра, покрывавшего пол. Я слегка покачнулась – волна дезориентации накрыла меня.

Но ноги выдержали.

И тело чувствовалось сильным.

Сильнее, чем имело право быть после неисчислимых десятилетий заточения.

Я знала, что должна двигаться – действовать – но, когда вес моего тела окончательно лег на ступни, меня поразила сама новизна положения.

Я стояла. Стояла – на собственных ногах.

То, чего я не могла сделать долгие десятилетия, проведённые в проклятом саркофаге.

Пальцы ног вжались в ковёр. Я осторожно развела руки в стороны, затем подняла над головой. Простое движение – но мне так долго было в нём отказано, что я искренне не могла вспомнить, когда делала это в последний раз.

Воспоминания о двух вампирах, вошедших в мой храм и освободивших меня из темницы, медленно просочились в сознание. Я ухватилась за резной деревянный столбик кровати, когда всё это обрушилось на меня разом.

Неужели тот вампир с глазами, полными звёздного огня, привёз меня сюда?

Почему он поместил меня в столь роскошные покои, а не в подземелье – и даже не приковал к столбику кровати?

Он правда думал, что я не попытаюсь сбежать?

Отпустив столбик кровати, я сделала один осторожный шаг вперёд, затем второй, позволяя телу заново вспомнить, что значит ходить.

Это было странно – двигать конечностями так свободно. Меня держали в ящике, изготовленном точно по моим меркам, где едва хватало места пошевелиться – не то, что вытянуться или нормально использовать руки и ноги. По всем законам природы они должны были атрофироваться.

И всё же я шла.

Когда я убедилась, что ноги – какими бы тощими они ни были – не собираются подломиться подо мной, я обогнула кровать, чтобы осмотреть комнату.

Кровать была огромной, её роскошный каркас вырезан из чёрного эбенового дерева. Покрывало – бархат цвета полуночной синевы, под ним – такие же шёлковые простыни. Слева потрескивал камин из чёрного мрамора; огонь в нём горел слишком ярко, чтобы быть забытым – за ним явно недавно ухаживали. Обои с узором в чёрно-бордовых тонах и тяжёлые бархатные шторы цвета густой крови безошибочно выдавали вампирские вкусы.

Но мой взгляд сузился, остановившись на люстре под потолком и на ручках гардероба у противоположной стены.

Они были сделаны из солнечной стали², металла, который предпочитали эферионцы – одна из трёх рас Хелиариса, человеческого царства. И машина, что была подключена к моей руке, тоже была эферионской работы – одно из их продвинутых медицинских устройств, без сомнения.

Странно.

Вампиры не пользовались эфирной технологией. Они, как правило, презирали человеческие изобретения – вплоть до того, что отвергли предложение короля Эфериона разработать устройство, способное преобразовывать животную кровь, делая её более приемлемой на вкус для вампиров.

Эти кровососущие ублюдки вели себя так, будто их бессмертие делает их выше остальных, но на деле были всего лишь кучкой разряженных трупов, застрявших в своих архаичных привычках.

Я уже собиралась отдёрнуть тяжёлую парчовую штору, закрывавшую окна, когда дверь открылась.

Я обернулась и увидела, как в комнату входит невысокая женщина с оливковой кожей. Под подмышкой она держала стеклянный резервуар с той самой золотистой жидкостью из машины. На ней был тёмно-синий рабочий комбинезон, расстёгнутый до пояса, под которым виднелась оранжевая рубашка; короткие золотистые кудри были убраны под синюю кепку в тон.

Увидев меня, женщина замерла с открытым ртом – и к моему изумлению, её зелёные глаза наполнились восторгом.

– Борода Фаэроса³! – воскликнула она. – Ты проснулась!

Щёки её вспыхнули румянцем, она едва не выронила резервуар и поспешно прижала его крепче к боку.

– Макс будет… —

Я оказалась за спиной женщины прежде, чем она успела договорить. Обвив рукой её шею и подхватив подмышкой, я сжала захват – удушающий, лишающий сознания.

Она забилась, когда я усилила давление, перекрывая циркуляцию почти так же, как Люциус перекрывал мне воздух. Резервуар выскользнул из её рук и с грохотом разбился о пол – стекло и золотистая жидкость растеклись у наших ног.

Когда через несколько секунд она обмякла в моих руках, я невольно поморщилась – её, скорее всего, обвинят в этом беспорядке.

Но если она человек на службе у Дома Старкло, значит, она рабыня. А я знала по опыту: рабы яростно защищают своих хозяев, как бы жестоко с ними ни обращались.

Неважно, насколько дружелюбной или милой она выглядела – она всё равно враг.

Осторожно обходя осколки стекла, я отнесла бесчувственную женщину к кровати, затем обыскала её – вдруг найдётся хоть что-то, пригодное в качестве оружия.

На поясе висел набор инструментов – полезных для механика, но бесполезных против вампиров. В карманах – только карандаш да тряпка, пропитанная маслом.

С раздражением я прекратила поиски и направилась к шкафу. По крайней мере, нужно было избавиться от этой жалкой ночной рубашки и надеть что-то подходящее для побега.

Я распахнула дверцу – и резко отпрянула.

На вешалках висели яркие платья и туники, но на полу под ними лежала моя одежда. Моя броня. Мои колья.

Я схватила их и начала одеваться, выругавшись, когда чёрные кожаные штаны сползли на моих костлявых бёдрах. Бронированный корсет вовсе отказался держаться, и я отбросила его, выбрав белую хлопковую блузу из шкафа.

Перевязь для кольев оказалась слишком широкой – я перебросила её через плечи. Затем надела поверх длинный чёрный пыльник⁴.

В последнюю очередь закрепила наручи⁵ на предплечьях.

Всё пахло свежей стиркой, а колья выглядели так, будто их ещё и отполировали.

Какого демона всех преисподних вампир-лорд оставил моё оружие здесь – там, где я могла без труда до него дотянуться?

Я сунула ноги в кожаные сапоги, затем решительно подошла к шторам и дёрнула их в сторону, открывая стеклянные двери.

У меня перехватило дыхание от сверкающего вида за ними – но я не успела как следует его рассмотреть. В коридоре послышались шаги, и до меня донёсся безошибочный запах вампира.

– Элиза? Ты где?

Чёрт.

Я рванула дверь, распахивая её, и перемахнула через перила, исчезнув из поля зрения.

Холодный металл впился в ладони, когда я повисла на балконной ограде. Я подняла взгляд – и увидела, что держусь на внешней стене гигантской башни.

Сооружение из солнечной стали устремлялось к ночному небу, его золотая поверхность едва мерцала в скудном лунном свете. Кованые балконы и хрустальные головы соколов выступали из гладких стен, украшенных выгравированными солнечными символами. Венчала башню круглая конструкция – и мне не нужно было видеть её целиком, чтобы понять: это великолепные солнечные часы.

Я слышала истории об этом месте, пусть никогда прежде здесь не бывала.

Я висела не на какой-нибудь случайной башне.

Это была Башня Рассвета, архитектурная жемчужина Люмины, столицы Эфериона.

Осознание обрушилось на меня ураганом – вместе с тем фактом, сколько вокруг пространства.

Сотни футов до земли. И бесконечная пустота над головой и вокруг.

Ночной ветер переменился, ледяным касанием скользнув по щеке. Я вздрогнула. Дыхание стало частым, рваным, ладони скользили по холодному металлу.

Небо словно давило со всех сторон, наваливаясь, сжимая—

– Элиза! Ты в порядке?

Крик вырвал меня из надвигающейся паники. Я шумно выдохнула, будто получила удар под дых.

Не позволяя себе задуматься, я раскачалась на перилах, приближаясь к стене башни, и прыгнула к ближайшей хрустальной голове сокола.

Я приземлилась на массивный кристаллический клюв – и едва не соскользнула с гладкой поверхности.

Проглотив ругательство, я обхватила руками шею хрустальной птицы и, раскачавшись, бросилась к следующему балконному ограждению.

Я повторяла этот безумный манёвр снова и снова, держась теневой стороны башни, чтобы не привлечь внимание стражи, расставленной по стенам комплекса.

Спускаясь по шести этажам, отделявшим меня от земли, я одним глазом следила за происходящим внизу. Несмотря на поздний час, по дорожкам между зданиями сновало пугающе много людей. Я отмечала позиции караульных на вершине каменной стены и у входов в неё – стене, окружавшей весь этот комплекс.

Выбраться отсюда будет той ещё задницей.

До заточения я могла бы спуститься по башне на верёвке за считанные минуты. Но движения стали ржавыми, мышцы ослабли от долгого бездействия, и мне приходилось делать паузы после каждого прыжка, чтобы убедиться, что я не сорвусь.

К тому моменту, когда я достигла основания, пот стекал со лба, а тело дрожало от напряжения. Я прижалась к стене башни, тихо хватая ртом воздух, стараясь перевести дыхание.

Из-за угла ближайшего здания показался стражник. Я замерла, ноздри дрогнули.

Нельзя было ошибиться в этом запахе – ледяном, землисто-металлическом, напоминающем глухой холод ночного воздуха, холод камня и металла, с едва уловимой, но настойчивой нотой засохшей крови.

Этот стражник был вампиром.

А значит, и другие на стенах, вероятнее всего, тоже.

Если это так…

Тогда Башня Рассвета – дом королевской семьи Эфериона и один из важнейших символов королевства – захвачена вампирами.

Мысль была невероятной.

Как вампирам удалось покорить город? У Эфериона было самое передовое вооружение среди трёх человеческих королевств. Их эфирные пушки⁶, установленные на воздушных кораблях, могли испарить целый батальон вампиров одним залпом.

Если бы эти корабли существовали во время Войны Хаоса, когда вампиры впервые напали на остальную Валентаэру, мы могли бы стереть их с континента ещё тогда, в самом начале.

Но сейчас они были. По крайней мере, были, когда меня заключили в саркофаг.

Так почему же их не использовали?

Стражник повернулся в мою сторону, уловив движение, но я уже выхватила кол и метнула его прежде, чем его взгляд успел на мне сфокусироваться.

Он издал захлёбывающийся, булькающий стон, когда серебряное лезвие вошло точно в цель – прямо в грудь, пронзив его неживое сердце. Я едва задержалась, чтобы вырвать оружие, и рванула вперёд, к южному выходу комплекса, который казался наименее охраняемым.

Я потянулась к своему внутреннему источнику магии, пытаясь собрать вокруг себя тени, чтобы скрыть движения, но черпать было почти нечего. А при тончайшем серпе луны в ночном небе я не могла призвать силу своей богини.

Позади раздались крики, когда я перемахнула через южную стену, по пути прикончив двух вампиров у ворот.

Стрелы просвистели мимо, едва мои ноги коснулись мостовой. Я петляла зигзагами, уклоняясь от них, и ворвалась в переполненные городские улицы.

Город расплывался вокруг меня, пока я бежала: фосфоресцирующие фонари отбрасывали зловещий свет на завитки гладких металлических конструкций. Металлический привкус воздуха смешивался с морозным, пропитанным смертью запахом вампиров и тёплым, пульсирующим ароматом человеческой жизни.

Я гнала себя изо всех сил, проталкиваясь сквозь людей и вампиров, дыхание резало лёгкие, стараясь увеличить расстояние между собой и стенами комплекса.

Но я знала: чем дольше бегу, тем больше людей меня заметят.

Я свернула за угол, проскочила через переулок, а затем неспешно вышла на рыночную площадь, глубоко дыша, чтобы замедлить сердцебиение и раствориться в толпе.

Я держалась теней, внимательно осматриваясь в поисках преследователей.

Торговцы – и люди, и вампиры – предлагали товары со своих лавок: овощи, кожаные изделия, одежду, механические устройства. И… флаконы с кровью.