Текст книги "Сделка с вампиром (ЛП)"
Автор книги: Жасмин Уолт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Вивиана слизнула кровь с губ, и вид её языка, скользнувшего по алой влаге, заставил Казимира сжать челюсти. Он отвёл взгляд и решительно провёл её через двери, затем кивком велел вышибале вызвать экипаж.
– Экипаж? – удивилась она. – А где твой скакун?
– Мы приехали в карете Кэйлума, так что своего я оставил дома.
Его эфирный боевой конь с характерным красно-золотым металлическим убранством привлекал слишком много внимания, а сегодня ему хотелось сохранить незаметность.
К обочине подкатил чёрный двухколёсный экипаж с кучером сзади. Казимир помог Вивиане сесть внутрь и устроился рядом. Он стиснул зубы, когда их колени соприкоснулись, но леди Дома Стелларис будто этого и не заметила. Она заправила белую прядь за ухо и повернулась к окну, наблюдая, как экипаж петляет по извилистым улицам Умбрала.
У Вивианы и Кэйлума была одна и та же отличительная черта – белая прядь, рассекающая одно крыло их чёрных волос: у неё справа, у него слева. Их называли отмеченными звёздами, близнецами-наследниками Дома Стелларис, которые вообще не должны были родиться.
Формально наследником был только один из них, ведь женщины-вампиры не могли иметь детей. С тех пор как проклятие вампиризма обрушилось на них более двух тысяч лет назад, лишь мужчины Найтфорджед были способны к продолжению рода, поэтому сохранившиеся кровные линии Ноксалиса по умолчанию стали патриархальными.
И всё же то, что Вивиана не была наследницей своего Дома, нисколько не делало её менее значимой. Если Кэйлум родился с типичными дарами Дома Стелларис – теневым пламенем и врождённой склонностью к астрономии, – то Вивиана была провидицей, наделённой силой пророчества и предвидения.
Её дар был непредсказуем: видения могли настигнуть её как во время медитации, так и за обычной беседой за чаем. И всё же она считалась бесценной – не только для их отцов, но и для всей вампирской знати. С тех пор как погиб Астеллион, прежнее воплощение Тенеброса как Бога Ночи и Небесных Светил, в Доме Стелларис не рождалось ни одной провидицы.
Она была реже падающей звезды – и охранялась столь же яростно.
К несчастью для её стражи, ускользать от них Вивиана умела мастерски.
Она нахмурилась, заметив взгляд Казимира на своём лице, и отвернулась от окна.
– Тебе не обязательно обращаться со мной как с ребёнком, – сказала она, и её бархатный голос звучал с упрёком. – Я знаю, что не выгляжу на это, но я старше тебя на двести лет.
Казимир закатил глаза.
– Здесь при дворе все старше меня на столетия.
Ему было всего семьдесят четыре – по вампирским меркам он был младенцем, особенно если сравнивать с отцом. Император Владимир перевалил за тысячу двести лет, а его собственный отец ещё жил во времена Нисхождения Астеллиона, того хаотического перехода, когда Найтфорджед стали вампирами, а затем разразилась Война Хаоса.
Честно говоря, удивительно, что одна из других ветвей Дома Инвиктус не устранила его после стольких веков правления без наследника. Пожалуй, Казимир и был его спасением – хотя сам император явно не относился к нему как к таковому.
– Кроме того, – продолжил он, строго глядя на Вивиану, – мне не пришлось бы обращаться с тобой как с ребёнком, если бы ты вела себя как взрослая. Есть вполне веская причина, по которой твой отец велел тебе оставаться в замке, даже если ты не хочешь этого признавать.
Вивиана скрестила руки и промолчала.
Было общеизвестно, что её пророческий дар оставил на ней и отпечаток безумия. У леди Стелларис случались приступы, во время которых она теряла связь с реальностью – могла говорить на неведомых языках, рвать на себе одежду и даже танцевать обнажённой на улицах. Эти эпизоды происходили нечасто, но, как и её видения, могли настигнуть её где угодно и когда угодно. Именно поэтому ей запрещалось свободно бродить по улицам Умбрала или покидать сопровождение.
Её брат, Кэйлум, оберегал её с чрезмерной ревностью, а Вивиана считала его удушающе опекающим. Откажись она идти с ним назло, он бы просто перекинул её через плечо и утащил обратно в замок, и их отец наказал бы обоих – её за побег, а Кэйлума за то, что позволил ей остаться без присмотра.
Забрав её сам, Казимир избавлял всех от лишних последствий. А если верховный лорд Игнатиус увидит их вместе… что ж, вряд ли он станет возражать против того, что сам наследный принц сопровождает его дочь в городе, не так ли?
Экипаж остановился у ворот Железного Шпиля. Казимир вышел первым, помог Вивиане спуститься и расплатился с кучером.
Стражники у ворот мгновенно вытянулись, едва узнали принца. В створке ворот открыли небольшую дверцу, чтобы они могли войти незаметно.
– Ваше Высочество, – почтительно произнёс один из стражей, когда они проходили мимо. – Леди Стелларис.
Как только ворота остались позади, Казимир схватил Вивиану за руку и быстрым шагом направился к одному из боковых входов замка. Внутри царила суета: слуги и рабы сновали туда-сюда, завершая последние приготовления. Никто не удостоил их и вторым взглядом, и Казимир мысленно поблагодарил Тенеброса.
Они почти достигли входа, когда главные ворота крепости со скрежетом распахнулись.
Против здравого смысла Казимир обернулся на звук.
– О-о, – протянула Вивиана, наблюдая, как во двор въезжает карета цвета полуночной синевы, запряжённая двумя эфирными скакунами. – Наконец-то прибыл Максимиллиан. Я просто умираю от желания познакомиться с его маленькой питомицей.
– Вот как? – Казимир приподнял бровь. Чем могла привлечь провидицу одна-единственная человеческая девушка?
– Я слышала, он собирается представить её как кандидатуру на Наследование, – сказала Вивиана, когда карета остановилась у конюшен. – С тех пор как Дездемона умерла, прошло больше пятидесяти лет, так что мне любопытно, кого он наконец выбрал ей на замену.
Казимир прищурился, когда лакей поспешил открыть дверцу прибывшим вампирам. Первым появился лорд Старкло. Лунный свет блеснул на его характерных сине-серых волосах.
Из четырёх наследников великих домов Максимиллиан всегда казался Казимиру самым терпимым. Он был рассудителен, практичен и обычно привносил в обсуждения государственной политики более взвешенные взгляды. Наследный принц не всегда соглашался с его предложениями, но уважал его за неизменное стремление ставить благополучие подданных – как вампиров, так и людей – выше собственных нужд и желаний.
В том, как вампиры продолжали род, существовал странный, почти священный порядок. Казимир не знал, установил ли его сам Тенеброс или же он был продиктован самой тканью мироздания.
Прирождённые вампиры – такие как Максимиллиан и сам Казимир – могли произвести на свет не более четырёх вампирских чад одновременно. Любая попытка превысить это число неизменно заканчивалась смертью человеческой матери – без единого известного исключения.
Младшая вампирская дочь Максимиллиана, Дездемона, погибла во время Войны Вечной Ночи, и он любил её достаточно сильно, чтобы отказаться от замены, к великому раздражению своего отца. Обычно вампирам настоятельно рекомендовалось восполнять утрату как можно быстрее, поскольку каждое следующее поколение было способно произвести больше потомков, чем предыдущее.
Дитя прирождённого вампира могло произвести ещё семерых. Те – по десять. И число росло экспоненциально вплоть до шестого поколения, которое уже могло создавать неограниченное количество новых вампиров, хотя успешность Обращения резко падала.
Такие вампиры, как правило, были слабейшими – почти без магии, – но становились превосходным пушечным мясом для императорской армии.
Поэтому новость о том, что Максимиллиан наконец решился заменить Дездемону, действительно удивляла. И Казимир невольно почувствовал любопытство – кого же выбрал наследник Дома Психорос?
Следом за Максимиллианом из кареты вышел Люциус, его старший вампирский сын. Его острые янтарные глаза мгновенно обвели двор, выискивая угрозы. Они сразу встретились со взглядом Казимира, и Люциус едва заметно склонил голову, прежде чем продолжить осмотр.
Казимир ответил таким же коротким кивком, признательный за то, что тот уважил его безмолвное желание остаться незамеченным и не привлёк к нему внимания.
Он наблюдал, как Люциус направился к лакеям, выгружавшим сундук из кареты, и начал отдавать распоряжения, а Максимиллиан тем временем вновь повернулся к дверце, протягивая руку женщине, остававшейся внутри.
Казимир сам не понял почему, но задержал дыхание, когда она появилась из кареты.
Её волосы – чёрные с тёплыми каштановыми отблесками, мягко волнистые – рассыпались по плечам, резко контрастируя с бледной кожей, озарённой лунным светом. Лиф её платья из полуночного бархата плотно облегал фигуру, подчёркивая изгибы, а затем переходил в струящуюся юбку, закручивавшуюся вокруг щиколоток. Казалось, само платье вместе с её волосами впитывало окружающий свет, словно она вышла прямиком из ночи.
Когда она подняла голову, Казимир заметил родинку под уголком левого глаза – деталь, придававшую квадратным, выразительным чертам лица ещё большую притягательность. Но сильнее всего приковывали взгляд её глаза – фиолетовые. Оттенка, какого Казимир прежде никогда не видел.
И, глядя на неё, наследный принц вдруг ощутил странное притяжение в центре груди. Словно кто-то просунул палец ему под рёбра и тянул вперёд. Нахмурившись, он прижал ладонь к солнечному сплетению, решив, что это, возможно, судорога. Но ощущение не исчезло.
Он уже собирался поддаться импульсу и сделать шаг ближе, когда Вивиана резко вцепилась в его руку.
Её когти разорвали рукав его камзола, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как её глаза закатились, а тело выгнулось, будто её пронзила молния.
– Это она тебя пробудит, – прохрипела Вивиана голосом куда более высоким и хриплым, чем её обычный бархатный тембр. – Та, что откроет тебе глаза на смертельную истину, которую твоя мать похоронила внутри тебя.
Её рот захлопнулся. Тело обмякло и рухнуло, словно в нём вдруг оборвали все нити.
– Вивиана!
Казимир успел подхватить её за плечи прежде, чем колени коснулись камня, и рывком поставил на ноги. Внутри него вихрем крутились шок и смятение.
– Леди Стелларис, вы в порядке?
Её ресницы дрогнули, когда сознание вернулось, и Казимир облегчённо выдохнул, увидев, как её тёмные глаза нашли его во мраке.
– Ну, это было занятно, – пробормотала она, качнув головой, будто пытаясь прояснить мысли. – Давно у меня такого не случалось. И что я сказала на этот раз?
– Что-то о смертельной истине, которую мне предстоит узнать, – мрачно ответил Казимир, помогая ей выпрямиться.
Подробностей он сообщать не собирался. Никто не знал, почему одни пророчества Вивиана помнила, а другие – нет. Но в этом случае забывчивость была благословением.
– Как раздражающе расплывчато, – зевнула она, покачнувшись на ногах, как всегда, после приступа. Видения неизменно истощали её – вне зависимости от их масштаба и значения. – Проводишь меня до комнаты, Ваше Высочество? Думаю, мне стоит лечь пораньше.
– Разумеется.
Казимир подставил ей руку.
Она нахмурилась, заметив следы когтей, разорвавшие рукав и оцарапавшие кожу.
– Я попрошу отца возместить тебе это, – сказала она, беря его под руку.
– Не стоит. Я и так собирался избавиться от него.
Ложь. Это был один из его любимых камзолов, сшитый всего год назад. Но если Вивиана расскажет отцу, тот начнёт расспрашивать о видении. А оно явно касалось будущего самого Казимира – и он не желал, чтобы кто-то ещё знал об этом, пока он не разберётся в смысле услышанного.
Он вновь перевёл взгляд через плечо Вивианы на таинственную женщину – в надежде уловить хоть намёк, способный пролить свет на странное пророчество.
Ничего необычного он не заметил – кроме её глаз.
Зато он увидел другое: собственническую руку Максимиллиана, легшую на её поясницу, когда тот вёл её к парадной лестнице замка. Это был жест не хозяина по отношению к слуге. Между ними существовала связь – достаточно сильная, чтобы Максимиллиан решился подарить ей бессмертие и сделать полноправной частью своего дома.
Но что это была за связь?
И каким образом она связана с ним?
– Ты готова к этому, Китана?
Низкий голос Максимиллиана прорезал туман моих мыслей. Мы сидели в карете, и я оторвалась от вида за окном, чтобы встретить его взгляд. Напряжение в его глазах пустило по моей коже нервную рябь, и я сжала юбки в кулаках, сдерживая дрожь.
– Конечно, готова, – ответила я, и в голосе прозвучала острая нотка. – Вы пятеро готовили меня к этому последние три недели.
Уроки этикета. Вампирская политика и история. Родословные и вражда домов. Ритуалы и церемонии. И танцы. Столько. Чёртовых. Танцев.
Мои ступни до сих пор ныли после бесконечных занятий бальными танцами, через которые меня прогнали Воробей и Найра. По-моему, это было даже хуже, чем изнурительные тренировки и упражнения на выносливость, которыми Люциус мучил меня каждый вечер. По крайней мере, в них был понятный смысл. Даже если танцы тоже считались тренировкой работы ног.
– Трёх недель катастрофически мало, – прорычал Люциус с места рядом со мной.
Честно говоря, я предпочла бы сидеть рядом с Максимиллианом, а не с этим массивным воином, занимавшим три четверти сиденья и буквально вдавливавшим меня в стенку. Но по какой-то причине Максимиллиан настаивал на том, чтобы между нами сохранялась дистанция.
После того почти-поцелуя в часовне он воздвиг между нами стену – и я не до конца понимала почему, но была за это благодарна. Последнее, что мне было нужно, – отвлекаться на чувства, которые я к нему умудрилась взрастить.
– Ты уже раз шесть это повторил, – огрызнулась я, – и сейчас это не более полезно, чем во второй раз.
Люциус мрачно посмотрел на меня, но Максимиллиан едва заметно улыбнулся.
– Я рад, что ты не боишься, – сказал он, откинувшись на спинку. – Но я хочу убедиться, что ты помнишь роль, которую должна сыграть. Мир, в который ты сейчас войдёшь, не похож на тот, что мы оставили. И что бы ты ни увидела и ни услышала, ты не должна позволить своей маске соскользнуть. Если это случится – даже на секунду – ты можешь погубить нас всех.
– Я знаю, – тихо ответила я.
Я понимала куда лучше, чем он думал, что поставлено на карту, если я раскрою свою истинную сущность.
Карета остановилась, и я прижалась лицом к стеклу, глядя на вздымающиеся впереди шипастые ворота, пока кучер переговаривался со стражей. Несколько секунд спустя створки распахнулись, и пульс у меня ускорился, когда мы проехали внутрь, во двор цитадели Дома Инвиктус.
Железный Шпиль.
Меня накрыла волна нереальности. Я действительно здесь. В самом сердце вампирского королевства, где Владимир Инвиктус восседает на своём проклятом троне. Наконец-то король вампиров окажется в пределах удара колом, и ему придётся ответить за преступления – не только против ведьм, но и против всей Валентаэры.
– Полегче, – тихо сказал Максимиллиан, когда в жилах вспыхнула кровожадность. Его ладонь легла мне на колено, и от этого прикосновения по бедру пробежал ток, сбивая ход моих мыслей. – Помни. Пока не настанет момент для удара, ты не Китана – Истребительница вампиров. Ты Кэтрин – вампирская рабыня, моя преданная, обожающая слуга. Пока ты играешь эту роль, бояться нечего.
Я подняла голову и встретила его взгляд – в нём горело звёздное пламя.
– Я не боюсь, – сказала я, и решимость во мне была крепче, чем когда-либо.
И я говорила правду. Мой магический источник снова жил и гудел внутри меня, а недели тренировок и закалки сделали меня сильнее, чем прежде.
Но Максимиллиан был прав. Я должна быть осторожной.
Да, у меня есть магия и боевые навыки. Но если я применю их раньше времени – если убью хоть одного вампира до того, как доберусь до короля, – всё раскроется.
Моё преимущество в том, что вампиры считают меня безобидной. Скромной человеческой служанкой, безгранично преданной своему хозяину и не помышляющей поднять руку на своих вампирских повелителей.
Карета окончательно остановилась, и через мгновение лакей распахнул дверцу. Максимиллиан вышел первым, за ним Люциус, а затем Максимиллиан протянул мне ладонь, чтобы помочь спуститься.
Я вложила свою руку в его, другой приподняла тяжёлые бархатные юбки, чтобы не запутаться, и осторожно сошла по небольшой подставке, установленной перед дверцей.
Когда мои туфельки коснулись булыжной мостовой, я задрала голову, чтобы впервые увидеть Железный Шпиль.
Когда-то я представляла Железный Шпиль одной-единственной башней, взмывающей из скалистых нагорий Гравитон-Хайтс. Но название оказалось обманчивым.
Это была не одна башня, а семь шпилей, вырастающих из раскинувшегося замка, каждый – словно железный шип. Они поднимались из земли, как гигантские кинжалы, их острия тянулись к звёздному небу вечной ночи. Расположенные треугольником, они создавали иллюзию, будто центральный шпиль выше остальных – он доминировал над сердцем города своей подавляющей мощью. Металлические поверхности отражали призрачный лунный свет, придавая всему сооружению потустороннее сияние.
– Впечатляет, не так ли? – произнёс рядом Максимиллиан.
– Да, – согласилась я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала вынужденность. Нас окружали слуги Владимира Инвиктуса. Я не могла позволить себе звучать иначе как восхищённой. – Даже красиво.
Ледяной ветер хлестнул по юбкам, обвивая щиколотки. Я опустила взгляд, поправляя ткань. И в этот момент ощутила на себе чей-то взгляд.
Я обвела глазами двор, пытаясь отыскать источник. Но вокруг было слишком много вампиров – одни стояли группами и переговаривались, другие спешили по поручениям. Любой из них мог наблюдать за мной.
– Пойдём внутрь, – сказал Максимиллиан.
Его ладонь легла мне на поясницу, и он повёл меня к парадной лестнице. Двери были распахнуты настежь, и когда мы поднялись по ступеням, из-за колонны вышел мужчина.
Максимиллиан остановился, оценивая незнакомца.
Тот был на несколько дюймов ниже Максимиллиана, но плотнее сложён – и всё равно внушительного роста. Длинные волосы цвета свежей крови были собраны у основания шеи, подчёркивая ромбовидное лицо с резкими скулами, острым носом и ямочкой на подбородке. На нём была чёрная кожаная туника с высоким воротом, отделанная мехом и распахнутая на груди, открывая ожерелье – слишком уж напоминавшее человеческие резцы, покоящиеся у ключиц. Ноги обтягивали алые брюки из грубой ткани, заправленные в чёрные кожаные сапоги. Закатанные рукава обнажали массивные кожаные браслеты с бусинами из кровавого камня.
– Лазарь Бладмейр, – произнёс Максимиллиан, слегка склоняя голову. – Вот уж неожиданность. Я полагал, нас встретит управляющий замка. Ты его заменяешь?
– Пожалуйста, – оскалился Лазарь, обнажая клыки.
Его светящийся алый взгляд метнулся ко мне, и по моим венам прокатилась ледяная дрожь, когда его ноздри едва заметно расширились.
– Я пришёл взглянуть на человеческую рабыню, которой ты, как говорят, так увлечён.
– Увлечён? – Максимиллиан приподнял бровь. – Слишком драматично. Впрочем, у тебя всегда была слабость к эффектным сценам.
– Вот как? – фыркнул наследник Сангвис Ноктис. – Если ты не одержим ею, то почему я слышу, что ты убил Винициуса, чтобы спасти её? Что ты рискнул спровоцировать войну с Сангвис Ноктис, напав на члена моего дома?
– Психорос не может спровоцировать войну с Сангвис Ноктис, – раздался холодный голос за спиной Лазаря. – Не тогда, когда мы – часть одного королевства и служим одному монарху.
Максимиллиан, до этого сохранявший полное спокойствие, напрягся, когда Лазарь обернулся к подошедшему вампиру.
Тот был высоким и гибким, с длинными серебряными волосами почти до пояса, одетый в струящиеся синие одеяния, расшитые узором, напоминающим паутину. Его глаза цвета инея сверкали на худом лице, а губы сжались в тонкую линию, когда он вперил в Лазаря тяжёлый, немигающий взгляд.
– Разумеется, верховный лорд Старкло, – ответил Лазарь, и на его лице мгновенно застыла холодная маска, стирая прежнюю вспыльчивость. Он склонил голову. – Я согласен, что мы не в состоянии войны. Именно поэтому мне непонятно, почему ваш сын убил заслуженного члена не только моего дома, но и армии Ноксалиса.
– Если у тебя есть претензии к Максимиллиану, ты можешь подать официальную жалобу моему дому – или самому императору, – произнёс Калликс Старкло. – И я бы советовал осторожнее разбрасываться угрозами, которые ты не намерен доводить до конца, лорд Бладмейр.
Он перевёл ледяной взгляд на Максимиллиана.
– Идём. Час поздний, а обсудить предстоит многое.
Он развернулся с властным взмахом плаща, оставляя нас следовать за собой.
Максимиллиан, Люциус и я вошли в замок. Проходя мимо Лазаря Бладмейра, я почувствовала, как он глубоко втянул воздух, словно запоминая мой запах. Как чёртов ищейка.
Я согнула пальцы, подавляя желание сжать кулаки, и заставила себя сосредоточиться на самом замке.
Внутри перед нами раскинулся Великий зал. Высокие своды были украшены резьбой, повествующей историю Ноксалиса. Стены покрывали гобелены с изображениями вампирской славы и завоеваний, а приглушённый свет люстр заливал пространство тёплым золотистым сиянием.
Верховный лорд Старкло не произнёс ни слова, пока мы быстро пересекали зал; наши шаги гулко отдавались по мраморному полу. Напряжение между Максимиллианом и его отцом было таким густым, что его можно было резать ножом. Меня одновременно охватывали тревога и предвкушение, когда он вывел нас из Великого зала в череду богато украшенных коридоров, которые в конце концов привели к крытому мосту.
Перед отъездом из Люмины Люциус дал мне карту Железного Шпиля, и я часами её изучала, так что понимала, куда мы направляемся. Здание, которое мы покидали, было Центральным узлом, а крытый мост вёл к самому западному из семи шпилей – туда, где Дом Психорос размещался во время Саммита.
По мере приближения к мосту небесная символика становилась всё заметнее: стены украшали фрески с ночным небом и созвездиями. Сам мост был великолепным архитектурным произведением – стеклянные стены открывали захватывающий вид на шпили, пронзающие небо вечной ночи. Мне хотелось остановиться и всмотреться в эту картину, но Калликс Старкло не замедлял шаг, и просить его об этом вряд ли было разумно.
Когда мы вошли в шпиль Психорос, атмосфера изменилась. Здесь было тише, свет мягче. Плюшевые ковры заглушали шаги, а в воздухе витал аромат благовоний, слегка сглаживавший остроту моих нервов, стоило вдохнуть глубже.
Верховный лорд Психорос провёл нас в просторную, изысканно обставленную гостиную – втрое больше той общей комнаты, которую я делила с соратниками Максимиллиана.
Здесь царила приглушённая палитра – спокойные синие, мягкие серые и нежные белые оттенки. Мебель была сдержанной, но роскошной: удобные кресла и диваны словно приглашали расслабиться. Мягкие декоративные подушки добавляли уюта, а аккуратно расставленные эфирные лампы разливали мягкое сияние, усиливая ощущение покоя.
Я немного удивилась, увидев эфирные технологии здесь, в Ноксалисе, но потом подумала, что это логично. Владимир Инвиктус, вероятно, не отказывался от подобных преимуществ – особенно если в его штате числился изобретатель.
Вампир, читавший книгу на диване у камина, поднял взгляд, как только мы вошли, и сразу встал.
– Сир, – произнёс он, приветствуя своего верховного лорда, но смотрел при этом на Максимиллиана, который уже пересекал комнату, забыв кожаную книгу на подушках. – Брат, – добавил он тепло, и его голубые глаза вспыхнули, когда он раскрыл объятия.
– Стеша, – улыбнулся Максимиллиан.
Напряжение в комнате заметно спало, когда два вампира обнялись. Позади себя я, кажется, услышала, как Люциус тихо выдохнул с облегчением.
Это был Стеша Старкло, второй по старшинству из обращённых Калликсом Старкло. Из четырёх вампиров, обращённых верховным лордом Психорос, именно со Стешей Максимиллиан был ближе всего – по крайней мере, так объяснял Воробей, когда мы разбирали родословные и отношения внутри четырёх великих домов.
– Рад тебя видеть, – сказал Стеша, отступая на шаг.
Он, как и Люциус, был сложён по-воински, хотя не столь массивен. На нём была простая сине-серая туника и облегающие штаны – судя по всему, повседневная одежда для позднего часа. Платиновые волосы, широкие черты лица и квадратная челюсть, подчеркнутая лёгкой щетиной, придавали ему суровый вид.
Он коротко поприветствовал Люциуса, а затем перевёл голубой взгляд на меня.
– Так это она? Твоя кандидатка?
– Да, – ответил Максимиллиан, обращаясь и к брату, и к отцу. – Позвольте представить: Кэтрин Сибрим, верховный лорд Старкло.
Стеша выжидающе посмотрел на своего сира, и верховный лорд пересёк комнату к буфету, где налил себе бокал кровавого вина. В воздухе разлился медно-сладкий запах, и мой желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ела уже много часов. Но о еде я и думать не смела, пока вампир неотрывно, не моргая, изучал моё лицо.
– Она красива, – наконец произнёс Калликс, – но я не вижу в ней ничего особенно выдающегося.
– Сир… – начал Стеша, но Калликс буквально переехал его, переводя вспыхнувший взгляд на Максимиллиана.
– В своём письме ты написал, что рассчитываешь, что она станет ценным приобретением для нашего дома, – продолжил он, – но так и не объяснил почему. И ты не привёз её к озеру Интуус, чтобы представить мне и получить моё одобрение – как было бы правильно, вместо того чтобы ставить меня перед фактом, явившись прямо ко двору императора.
Лицо вампира оставалось каменным, но в голосе потрескивала ярость.
– Складывается впечатление, – продолжил Калликс тоном, способным заморозить сами недра подземного мира, – что ты больше не считаешься с мнением своего отца.
На комнату опустилась удушающая тишина. Мне стало не по себе. Во мне вспыхнула первая искра возмущения тем, как он разговаривал с Максимиллианом. Но Люциус, стоявший по другую сторону от него, вне поля зрения верховного лорда, бросил на меня предупреждающий взгляд.
Не вмешивайся, говорили его янтарные глаза. Это плохо закончится для всех нас.
Максимиллиан же невозмутимо занялся своими ногтями, изобразив скучающее выражение.
– Я не совсем понимаю, почему вы так рассержены, – произнёс он с обманчивой лёгкостью. – Вы ведь последние пятьдесят лет буквально пилите меня, требуя произвести ещё одно дитя. Я предположил, что вы будете довольны, когда я наконец его нашёл, а не станете зацикливаться на столь мелочной обиде. Если вы не в курсе, я был довольно занят. Не то чтобы у меня было время наносить визиты.
– Да, – прорычал Калликс, и в его глазах трещала ярость. – Занят тем, что вырезаешь своих же сородичей и приносишь конфликт к порогу моего дома.
Максимиллиан моргнул.
– Вы уверены, что прочли моё письмо? Потому что я вполне ясно объяснил—
– Я прочёл письмо, – перебил его отец. – И, хотя я согласен, что комендант заслуживал смерти, ты должен был позволить осудить его и казнить через надлежащие инстанции, а не вершить самосуд.
– Самосуд? – В глазах Максимиллиана вспыхнул редкий гнев. – Люмина – мой город. У меня есть полная власть—
– Над твоими людьми! – взревел верховный лорд, и с его губ слетели брызги слюны. – Но не над Найтфорджед, которые подчиняются напрямую императору!
Его грудь тяжело вздымалась. Я была уверена, что Максимиллиан сейчас отступит – или хотя бы проявит внешнюю покорность своему верховному лорду. Но вместо этого он просто опёрся о стену и окинул отца спокойным взглядом, позволив лёгкой тени презрения скользнуть в голос.
– Прошло всего пять минут, а вы уже кричите, – заметил он. – Похоже, в старости разум начинает подводить, отец.
– Кэтрин.
Рука Стеши сомкнулась на моей руке, его голос прозвучал настойчивым шёпотом у моего уха.
– Думаю, сейчас самое время показать тебе твою комнату.
Я замешкалась. Часть меня хотела остаться и увидеть, чем закончится эта стычка. Но Люциус быстро кивнул мне, и я уступила. Было слишком вероятно, что отец Максимиллиана сорвёт злость на мне, а защищаться мне нельзя. Лучше оставить отца и сына разбираться в их семейной перепалке, чем так рано сорвать маску.
Стеша вывел меня из комнаты и повёл вверх по винтовой лестнице.
– Прости моего сира за столь резкий приём, – сказал он, пока мы поднимались. – Как ты, вероятно, уже заметила, отношения между верховным лордом и его сыном далеки от простых.
– Я знаю, – сказала я. – Лорд Старкло рассказывал мне о том, что случилось с его матерью.
Широкие плечи Стеши чуть поникли.
– Одессу в нашем доме по-прежнему любят и помнят, – произнёс он, открывая дверь на четвёртый уровень шпиля. Перед нами оказалась небольшая передняя с узким столиком у дальней стены, а прямо над ним висел портрет Калликса и его покойной жены. – И никто не любил её больше, чем наш верховный лорд.
Мы задержались в передней, и я внимательно всмотрелась в картину.
Это был парадный портрет: Калликс сидел, а Одесса стояла за его спиной, изящной рукой касаясь его широкого плеча. Меня поразило, насколько иным был вампир на полотне по сравнению с тем, кого я видела внизу. Его черты казались мягче, у жёсткой линии рта играла едва заметная улыбка, а в глазах, хоть и таких же ледяных, теплилась тень тепла.
– Я это вижу, – тихо сказала я, чувствуя лёгкую грусть за тех двоих, которые когда-то, очевидно, были счастливы вместе. Как бы ни думал Максимиллиан, его отец явно не вычеркнул жену из сердца – по крайней мере, не полностью. Иначе зачем держать их совместный портрет в шпиле?
– Максимиллиан сообщил мне, что у тебя нет личной служанки, и что тебе может понадобиться помощь, поскольку от тебя ожидают поведения и внешнего вида, соответствующих вампирской знати, – продолжил Стеша, ведя меня по коридору, вдоль которого тянулись двери. – На время Саммита я одолжу тебе одну из своих рабынь – Мариссу. Она будет тебе прислуживать.
– О… – я немного растерялась от такой заботы.
Неужели все вампиры Психороса такие обходительные? За исключением их верховного лорда, конечно.
– Спасибо. Я ценю это.
Стеша показал мне мою комнату, пожелал спокойной ночи и закрыл за собой дверь.
Я тихо выдохнула – наконец-то немного уединения – и прислонилась к двери, оглядывая покои.
Комната была меньше той, что Максимиллиан отвёл мне в Башне, но всё равно роскошной. Пространство почти полностью занимала изящная кровать с балдахином. Стены были выкрашены в тот же мягкий голубой оттенок, что и гостиная, а ковёр под ногами – в более насыщенный тон того же цвета, создавая цельный, успокаивающий образ. Одна стена была занята камином, другая – большим эркерным окном, открывающим захватывающий вид на замковый комплекс и раскинувшийся за ним город. Перед окном стояла удобная кушетка – идеальное место для чтения или просто для того, чтобы смотреть вдаль.
