Текст книги "Сделка с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Уолт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Кровь выкачивалась напрямую из людей, подключённых к странному механизму.

Ужас скрутил мне нутро. Я уставилась на мужчину, который смотрел в пустоту, пока его хозяин извлекал свежий флакон из аппарата и передавал ожидающему вампиру.

Кровосос облизнул губы, шлёпнул монету в ладонь торговцу и исчез в толпе.

Это не может быть реальностью.

Неподалёку ударили часы на башне, вырывая меня из оцепенения. Я взглянула на её хрустальный циферблат – часовая стрелка указывала на два. Но колокол продолжал бить… три… четыре… пять… шесть…

Тревога начала расползаться внутри меня, становясь всё тяжелее с каждым ударом колокола, который я отсчитывала. Двенадцать… тринадцать… четырнадцать…

А затем – тишина.

Такая, будто мир выскользнул у меня из-под ног.

Было не два часа ночи.

Было два часа проклятого богами дня.

– Это какая-то ошибка, – пробормотала я.

Я вскинула взгляд к кромешно-чёрному небу, словно могла увидеть солнце, спрятавшееся между звёздами или выглядывающее из-за тонкого серпа луны.

Это оказалось роковой ошибкой.

Чувство необъятности снова разверзлось вокруг меня. Я ощутила себя открытой, уязвимой – как мышь посреди пустого поля, а звёзды были мерцающими глазами хищной птицы.

Лоб покрылся потом. Ощущение нарастало, поднималось от груди к горлу, пока не сомкнулось на нём удушающей хваткой.

Вампиры вокруг начали поворачивать головы в мою сторону, уловив учащённый ритм моего сердца. Я задыхалась.

Осознав опасность, я отступила, растворившись в толпе, ускользая от их хищных взглядов. Мне хватило остатка рассудка, чтобы нырнуть в переулок. Когда тени сомкнулись вокруг, паника немного ослабла. Шум города притих, и я смогла сделать полноценный вдох.

– Ну надо же. И что это у нас тут?

Я резко обернулась.

Кирпичную стену подпирал вампир, в пальцах – трубка. Крепко сложенный, красивый, в чёрной рубашке с воротником и подтяжках, брюки подкатаны у щиколоток, рукава закатаны, обнажая предплечья.

Зловещий шрам пересекал его левый глаз и переносицу – след либо от ранения до Обращения⁷, либо от серебряного оружия, потому что иначе вампиры шрамов не оставляют.

Его тёмные глаза блеснули любопытством, когда он окинул меня взглядом, оценивая одежду.

– Необычный наряд для рабыни. Чья ты?

– Я ничья.

Я сжала в ладони кол, стискивая его так крепко, чтобы рука перестала дрожать. Сделала шаг к нему, смещаясь так, чтобы перекрыть выход из переулка спиной. Даже если бы я хотела его отпустить – не могла. Он мог позвать своих дружков и вернуться, чтобы добить меня.

Глаза вампира расширились, когда он заметил кол в моей руке – и он расхохотался.

– Не знаю, где ты нашла эту игрушку, но брось её, маленькая человечка. Только настоящий серебряный кол сработает, а ты—

Я бросилась на него, намереваясь доказать, насколько «настоящим» является мой серебряный кол, но вампир оказался быстрее. Он метнулся в сторону, и моё оружие прорезало глубокую борозду в кирпичной стене – ровно там, где он стоял мгновение назад.

Я попыталась развернуться, но потеряла равновесие – движения были ржавыми, непривычными. Жёсткий удар пришёлся в рёбра, и я выругалась, растянувшись на земле, пока кол откатился под мусорный контейнер.

– Сука! – прорычал вампир.

Он снова замахнулся, чтобы пнуть меня, но я перекатилась в другую сторону, проклиная собственную слабость. Побег из Башни отнял у меня слишком много сил, а годы заточения притупили когда-то молниеносные рефлексы.

Вампир схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги, затем обхватил рукой за талию, притягивая к себе.

– Откуда у тебя эти колья? – зарычал он.

Клыки царапнули мне шею, и по телу хлынула ярость.

– Охотников на вампиров не видели уже десятилетиями – с тех пор как ведьмы закрыли свои границы!

Ведьмы закрыли границы?

Я едва не задала вопрос вслух, но не собиралась выдавать собственное невежество. Вместо этого я резко откинула голову назад и одновременно вдавила каблук в его подъём стопы.

Раздался хруст – его нос сломался от удара. Рука ослабла. Я перехватила вторую его руку и перебросила его через плечо.

Мой кол последовал за ним вниз, и его предсмертный крик отразился от стен переулка, когда серебро вошло точно в центр его сердца.

Кровь забулькала на губах. Кожа обвисла на костях лица. Когда бессмертие покинуло его, вместе с ним исчезло и тело – мышцы усыхали, пока он не стал похож на мумифицированную оболочку.

Честно говоря, примерно так же, как, вероятно, выгляжу сейчас я.

Задняя дверь здания слева распахнулась, и в переулок вывалились ещё двое вампиров. Они явно слышали шум: один держал в руке меч, и оба выглядели так, будто жаждут крови.

Я вскочила на ноги, метнув кол, но мечник отбил его резким взмахом клинка.

Второй вскинул руку – я выругалась и рванула влево, когда воздух задрожал от невидимой энергии.

Но я всё равно оказалась недостаточно быстрой. Телекинетический удар задел плечо, развернул меня и заставил споткнуться.

– Взять её живой, – приказал телекинетик, пока мечник надвигался. – Босс захочет об этой услышать.

Ярость вспыхнула во мне, и я сжала в ладонях два кола. Я только что впервые за целую вечность вдохнула вкус свободы – и не позволю этим кровососам снова запереть меня в клетке.

Мечник ринулся вперёд. Я резко пригнулась, уходя из-под удара, и всадила кол ему в бедро. Вампир взревел, тёмная кровь брызнула в ночной воздух – но рана не была смертельной.

Его сообщник попытался ударить меня ещё одной телекинетической волной, но я поджала ноги и прыгнула прежде, чем энергия успела меня настигнуть. Ледяной ветер подхватил полы моего пыльника, распахнув его за спиной, когда я взмыла вверх, и я метнула второй кол в телекинетика.

Его глаза едва не вылезли из орбит, когда серебро пронзило сердце. Он рухнул на колени, и тело его начало распадаться.

Но второй вампир взмыл за мной в воздух – и я оказалась слишком медленной.

Я извернулась в полёте, когда он опустил меч, и вскинула предплечье, чтобы блокировать удар. Наруч принял на себя силу удара, но импульс отбросил меня прочь.

Боль взорвалась по всему телу, когда я рухнула на мостовую. Пыль взметнулась облаком, камень подо мной треснул, образовав воронку.

Сапоги вампира ударились о мостовую. Я перекатилась на бок, пытаясь подняться, пока он надвигался.

– Я вырву тебе глотку и напьюсь твоей крови прямо здесь, в этом переулке, – прорычал он, глаза полыхали яростью.

Вот тебе и «взять живой».

К тому моменту, как он сократил расстояние, я сумела подняться на колени, но руки дрожали так сильно, что я едва могла вытащить следующий кол.

Безнадёжность накрыла меня волной. Плечи невольно поникли.

Неужели вот так я и умру?

После десятилетий, проведённых в гробнице, только-только обретя свободу – чтобы закончить жизнь в грязном переулке от рук какого-то жалкого вампирского громилы, который даже магией пользоваться не умеет?

Вампир потянулся к моей шее – и вдруг замер. Его ладонь остановилась в дюймах от моей кожи.

Глаза расширились. Моё дыхание оборвалось, когда его рука задрожала, отказываясь подчиняться хозяину.

– Думаю, на сегодня достаточно, – произнёс знакомый голос.

Когтистая рука пробила грудь вампира насквозь, вырвав дыру прямо в центре его тела.

На этот раз уже я уставилась широко раскрытыми глазами, когда бледный кулак сжал его неживое сердце – и вытащил его обратно через зияющее отверстие.

Мой несостоявшийся убийца рухнул на мостовую, открывая стоявшего за ним другого вампира.

Но сравнивать того, кто возвышался надо мной, с тем, что лежал у моих колен, было всё равно что сравнивать милого светлячка с кометой, рассекающей небо.

Вампир, истекавший кровью у моих ног, был опасен – но всего лишь обычный громила: усиленная сила, скорость, обострённые чувства, и ни крупицы магии.

А тот, кто стоял передо мной, буквально излучал мощь. Она мерцала в люминесцентном сиянии его кожи и волос, ощущалась в едва заметном гуле и смещении воздуха вокруг него. Его аура заполняла весь переулок, занимая куда больше пространства, чем позволяла его стройная фигура.

– Хм.

Максимиллиан задумчиво изучил сердце в своей руке, затем сжал его в кулаке.

Кровь стекала по мускулистому предплечью, пропитывая рукав, прежде чем он опустил руку, позволяя каплям падать на булыжник.

Он посмотрел на меня из-под опущенных бровей; глаза, полные звёздного огня, сверкнули.

– Прошу прощения, что вмешался, но мне показалось, что тебе требуется помощь.

Я поджала губы, не зная, что ответить.

Помощь мне определённо требовалась – и всё ещё требовалась, если уж на то пошло, потому что на то, чтобы просто удержаться на коленях, уходили последние силы.

Но будь я проклята, если поблагодарю вампира хоть за что-то.

– Почему ты его убил? – потребовала я.

Брови Максимиллиана изогнулись.

– Разве это не очевидно?

Я шумно выдохнула.

– Он вампир. Один из твоих. Я ведьма. Ваш враг. Ничего очевидного тут нет.

Губа Максимиллиана презрительно изогнулась, когда он взглянул на мёртвого вампира у своих ног. Он пнул тело так, словно это был мусор, затем присел передо мной.

Даже на корточках он оставался на голову выше меня, и я нахмурилась, мысленно проклиная свой рост. Облака, проплывавшие по тонкому серпу луны, отбрасывали тень на его лицо, но глаза продолжали светиться внутренним огнём, пока он изучал меня.

– Всё очень просто, – сказал он, скользнув пальцем под мой подбородок и приподняв лицо. – Ты под моей защитой. А это значит, что пока ты находишься в этом городе, ты – моя. И всякий, кто тронет то, что принадлежит мне, умрёт.

Он говорил мягко, но напряжённость в его голосе пробрала меня до костей.

– Я не твоя, – прошипела я, оскорблённая самой мыслью о том, что могу принадлежать вампиру.

Он тихо усмехнулся.

– Пока нет, – согласился он, поднимаясь на ноги.

Он протянул мне руку, но я даже не шевельнулась.

– Ты хорошо сражалась, Котёнок. Понимаю, почему твоё имя до сих пор внушает вампирам страх – даже спустя столько лет после твоей предполагаемой гибели.

– Котёнок? – мой рот приоткрылся. Я была настолько поражена его наглостью, что даже не смогла разозлиться. Этот холодный, тихий вампир действительно дал мне… ласковое прозвище?

Он пожал плечами.

– В тебе от силы полтора метра роста. А на коленях и того меньше.

Он усмехнулся, и лицо моё вспыхнуло.

– Ты крошечная, очаровательная и ходячий вихрь хаоса. Котёнок – идеальное имя для тебя.

– У меня рост метр шестьдесят, – прошипела я, хватая его руку.

Будь я проклята, если проведу ещё хоть секунду на коленях перед вампиром – даже если для этого придётся принять его помощь.

Пальцы Максимиллиана – сильные и вместе с тем изящные – сомкнулись вокруг моих, и он одним плавным движением поднял меня на ноги.

Голова закружилась. Я инстинктивно сжала его руку крепче, чтобы удержаться.

Неожиданная волна эмоций прокатилась по мне от этого прикосновения. Я моргнула в изумлении, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: я так реагирую, потому что впервые с момента заключения чувствую прикосновение, в котором нет угрозы.

И не от ведьмы. И даже не от человека.

От вампира.

В глазах Максимиллиана что-то мелькнуло – и, возможно, мне показалось, но его выражение будто на мгновение смягчилось.

Опомнившись, я выдернула руку из его ладони и отступила, изо всех сил стараясь смотреть на него свысока. Что, учитывая его рост – не меньше метра девяносто, – было задачей почти невыполнимой. Но когда ты невысокая девушка, приходится работать с тем, что есть.

Лорд-вампир приподнял брови, без труда раскусив мою жалкую попытку напустить на себя важность.

– Если мы закончили, – сказал он, приседая, чтобы подобрать что-то с земли, – я бы предпочёл вернуться в Башню и привести себя в порядок.

Тревога стиснула грудь, и я отступила ещё на шаг.

– Я не стану твоей пленницей.

Когда адреналин схлынул, боль разлилась по позвоночнику, но я стояла твёрдо, отказываясь поддаться ей. Я скорее вобью кол себе в сердце, чем позволю снова запереть себя.

Максимиллиан выпрямился, откидывая с глаз волосы цвета грозовой тучи.

– Ты не моя пленница, – сказал он и снова протянул руку.

Я моргнула, увидев на его раскрытой ладони мой кол.

Серебро должно было жечь его к чертям, но он держал его так, будто боль вовсе его не беспокоила.

– Я вытащил тебя из той темницы не для того, чтобы запереть в новой.

Я выхватила кол прежде, чем он передумает, и выставила его между нами – словно была в состоянии отбиться от него.

К его чести, он не усмехнулся, не рассмеялся и не выказал презрения. Он просто встретил мой взгляд и ждал, пока моя грудь судорожно вздымалась, а я пыталась взять дыхание под контроль.

Мне не хотелось ему верить, но я не могла отрицать: до сих пор он не обращался со мной как с узницей.

В этом должен быть подвох. Бескорыстие – не самая характерная черта вампиров. Но я не могла понять, в чём его расчёт, зачем он потратил столько усилий, чтобы помочь мне.

– Почему я должна пойти с тобой? – наконец спросила я.

– Потому что тебе нужны ответы о том, что произошло за последние пятьдесят лет, – ответил он. – Ответы о том, почему в два часа дня стоит полная ночь. Ответы о том, как и почему вампиры захватили один из самых могущественных человеческих городов Хелиариса. И ответы о том, почему вампир вытащил тебя из темницы, поселил в удобных покоях своей крепости и дал тебе полную свободу разгуливать по его городу в оружии и броне.

Я открыла рот – и тут же захлопнула его.

Потому что он был прав.

Мне нужны были ответы.

И хотя я доверяла Максимиллиану ровно настолько, насколько могла бы его швырнуть – а сейчас это было бы совсем недалеко – он оставался моим лучшим источником информации.

Поэтому, когда он отвернулся и направился к выходу из переулка, я последовала за ним обратно к Башне.

Не разжимая пальцев, в которых всё это время сжимала колья.

Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла в ту же секунду, как подошла к воротам комплекса.

– Моим стражникам совсем не по душе, что ты прикончила троих из их собратьев, – негромко заметил Максимиллиан, когда мы прошли через ворота внутрь.

Мы, должно быть, представляли собой то ещё зрелище: лорд-вампир растрёпан, рукав залит кровью, и я, ковыляющая рядом с ним, словно калека.

По крайней мере, мои заляпанные кровью оружие и броня были скрыты – Максимиллиан одолжил мне свой плащ, заметив, что, раз уж я гостья под его защитой, появляться в городе с видом, будто я готова перерезать каждого встречного вампира, вызовет слишком много вопросов. Он посоветовал впредь вести себя менее заметно.

Я едва могла осмыслить саму мысль о «будущих вылазках», не говоря уже о той, из которой только что вернулась.

Правда была в том, что я натянула капюшон его плаща ещё в переулке и держалась к нему так близко, как только могла. То всепоглощающее желание свернуться клубком в самом тёмном углу и спрятаться от мира вернулось, и облегчение, которое я почувствовала, когда мы миновали ворота, было настолько явным, что вызвало во мне отвращение.

– Ах да, и Элиза тоже будет на тебя сердита, – добавил Максимиллиан. – Она очень ждала твоего пробуждения, так что, полагаю, ты основательно разрушила её надежды, когда придушила её при первой же встрече.

Тон его оставался почти светским, но под ним я уловила оттенок упрёка, от которого у меня напряглась спина.

– Ты не можешь винить меня за это, – сказала я, хотя в животе болезненно кольнуло чувство вины. Я вспомнила, как она радостно смотрела на меня, когда поняла, что я проснулась.

Но какого демона всех преисподних я вообще об этом думаю? Я её даже не знаю. В тех обстоятельствах я была настолько осторожна, насколько могла – лишила её сознания, а не ранила и не убила.

– И за стражников тоже. Ты должен был понимать, что я попытаюсь сбежать.

– Понимал, – признал он. – Отчасти поэтому я и послал к тебе Элизу, а не вампира. Я знал, что ты её не убьёшь.

– И откуда ты мог это знать? – спросила я, оскорблённая уже за неё.

То, что её хозяин так хладнокровно поставил жизнь своей рабыни под угрозу… мне стоило огромных усилий не всадить ему кол прямо на месте.

– Я сделал своим делом узнать о тебе всё, что только можно.

Я поджала губы, не зная, что на это ответить. Он явно знал обо мне многое – достаточно, чтобы вычислить местонахождение моей темницы и ту самую ночь, когда защитные чары ослабевали настолько, что их можно было прорвать.

А я о нём не знала почти ничего – лишь то, что он могущественный телекинетик и высокородный вампирский аристократ.

Я кипела от этого, пока мы подходили к входу в Башню – величественной арке, по обе стороны которой возвышались стройные обелиски из полированной солнечной стали.

Лорд-вампир поднял руку, и дверь – настоящее произведение искусства, покрытое резьбой солнечных символов и священной иконографии – распахнулась сама собой.

За ней раскинулся просторный вестибюль, залитый мягким зачарованным сиянием, исходящим из жил эфирных кристаллов ⁸, вмонтированных в стены. Над нами вздымался сводчатый потолок, усыпанный кристаллическими звёздами. Полы из солнечного камня блестели под ногами, отражая свет так, что казалось, будто мы ступаем по воде.

Или казалось бы – если бы не тёмно-синяя дорожка, тянувшаяся от входа в вестибюль к главному залу.

На ней золотой нитью был вышит сложный узор: огромное око в центре паутинообразного созвездия.

Я знала этот символ.

Герб Дома Психорос – Астральная Паутина.

Навстречу нам шагнула женщина-вампир.

Её рыжевато-каштановые волосы ниспадали мягкими волнами на узкие плечи. На ней было платье с высоким воротником и узкой юбкой, расширяющейся чуть ниже колен, в паре с остроносыми туфлями на низком каблуке. В боковые швы облегающего наряда были вшиты золотые вставки, подчёркивающие её высокий, изящный силуэт.

В одной руке – блокнот, в другой – перо. Когти убраны, ногти выкрашены в тёмно-алый.

– С возвращением, сир, – сказала она, склоняя голову.

Карие глаза блеснули, когда она окинула меня взглядом; брови слегка сошлись.

– Вижу, вы вернули нашу гостью. Желаете, чтобы я вызвала целителя?

Нашу гостью?

– Да, – сухо ответил Максимиллиан. – Она проделала блестящую работу, сводя на нет все усилия Элизы за последние дни. Ещё одна ночь, подключённая к Элинфьюзеру, всё исправит. Но по крайней мере ей стоит принять обезболивающий тоник.

– Элинфьюзер? – я вспомнила кристально-солнечно-стальную машину, к которой меня подключали. – Так называется та штука?

– Да, – ответила рыжеволосая за него. – Это специальное устройство, которое вводит эликсиры прямо в кровоток. Элиза использовала его, чтобы напитать вас витраей, сывороткой, способной вернуть большинство людей с самого края смерти.

– В твоём случае – восстановить тебя после десятилетий атрофии, – добавил Максимиллиан.

– Солнечный свет – ключевой компонент её создания, – продолжила рыжеволосая. – Как вы можете представить, это ценный ресурс.

Её тон был острым, как бритва, но я почти не обратила внимания на её недовольство – мысли снова вернулись к башенным часам.

– Вы говорите так, будто солнечный свет – редкость, – сказала я, переводя взгляд с одного на другого.

Вампиры обменялись многозначительным взглядом.

– Думаю, этот разговор лучше продолжить за ужином, – гладко произнёс Максимиллиан. – Найра, пожалуйста, проводи нашу гостью обратно в её покои, чтобы она могла привести себя в порядок, а затем приведи её ко мне, когда будет готова.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже прошёл мимо меня, и в следующую секунду был вовлечён в разговор с другим вампиром в холле.

– Пойдёмте, – сказала Найра, пока я сверлила взглядом затылок лорда-вампира. – Устроим вам горячую ванну и смену одежды.

– Мне не нужна нянька, – огрызнулась я.

Вампирша поморщилась.

– Ничего материнского в этом нет. От вас разит вампирской кровью и человеческой мочой. После всего переполоха, что вы устроили, меня так и тянет окунуть вас в реку. И в вашем состоянии вы вряд ли сможете со мной тягаться. Так что идёмте.

Найра резко развернулась и зашагала прочь, каблуки её туфель чётко отстукивали по мраморному полу.

Я вспыхнула от её надменного тона, но проглотила гордость и пошла следом, стараясь не ковылять, хотя ноги отчаянно грозили подломиться.

Я вытерплю гостеприимство этого вампира ещё одну ночь.

Ровно столько, сколько потребуется, чтобы понять, чего он хочет – и что случилось с моим миром, пока я гнила в том саркофаге.

А потом я обрушу на них месть, о которой мечтала последние пятьдесят лет.

В ту секунду, как я захлопнула дверь спальни, мерзкий, поднимающий волосы на коже озноб, ползавший по мне последний час, исчез. Я испустила честный, клянусь богами, вздох облегчения – наконец-то одна – и узел в животе немного ослаб.

– Жалкое зрелище, – пробормотала я, качая головой.

Я – Китана Найтшейд. Дочь ведьм. Повелительница теней. Истребительница вампиров.

И я боюсь чёртова неба.

С шумным, раздражённым выдохом я подняла голову и оглядела комнату. Когда я впервые проснулась здесь, она казалась слишком просторной. Но после того, как я чуть не растеклась лужицей ужаса под открытым небом, она ощущалась убежищем. Местом, где можно спрятаться от всевидящих глаз мира.

Мне ненавистно было это чувство. Ненавистно, что я предпочитаю комнату, подаренную вампиром, свободе за её пределами.

– Но есть ли там вообще свобода? – прошептал голос где-то в глубине сознания. Ты видела город. Вампиры повсюду, люди – почти рабы. И у тебя нет магии. Кем ты станешь там, кроме такой же рабыни?

Я сжала челюсть. Я никогда не стану рабыней вампира. Скорее брошусь с балкона, чем позволю себе такое унижение.

Стиснув зубы, я прошла в ванную и сорвала с себя одежду.

Как и обещали, меня ждала горячая ванна, вода парила, насыщенная ароматными маслами. Я замерла, заметив листья, плавающие на поверхности, затем осторожно вытащила один и поднесла к носу.

Эзалист⁹.

На мгновение я задумалась, как Найра успела всё это организовать – между тем, как Максимиллиан передал меня ей, и нашим возвращением сюда.

Сама вампирша ждала меня в гостиной. Она велела не тянуть время и не пытаться снова выбраться через балконные двери. Её вампирский слух уловит любую попытку побега, а у основания башни теперь выставлены стражники – на случай, если мне всё же удастся спуститься.

Вот тебе и «не пленница».

И всё же – даже если бы я захотела бежать – сил на это не осталось. Конечности налились свинцовой тяжестью, и я почти вползла в ванну. Но оно того стоило.

Я застонала, когда горячая вода окутала тело, распуская узлы в мышцах и наполняя меня лёгкой, почти невесомой расслабленностью. Это было настолько блаженно, что, вопреки здравому смыслу, я позволила себе ослабить бдительность и откинула голову на край ванны.

Веки сомкнулись. Я скользнула в темноту, позволяя сну утянуть меня на дно.

– Ты не можешь к нему вернуться! Я не позволю!

Вцепившись в дверной косяк, я наблюдала, как мама спорит с женщиной, которая часто приходила к нашей маленькой хижине. Её звали Элна, и она была важной фигурой в Племени Волвенов.

Она часто приносила вкусные угощения и свою внучку, Ваю, с которой было так весело играть.

– Ты не понимаешь, Элна, – сказала мама.

В её голосе звучала тревога, пока она ходила туда-сюда у большого очага, её чёрные волосы спутались. Мне так хотелось подбежать и обнять её – как она обнимает меня, когда мне грустно. Но мне велели сидеть в сарае и готовить травяные припарки, поэтому я лишь тихо подглядывала, стараясь не издать ни звука.

– Сон, который мне приснился… это было видение, я знаю. Я не могу просто сидеть и ничего не делать, – сказала мама, звуча уверенно, но в то же время испуганно.

– А что будет с твоей дочерью? – спросила Элна, очень серьёзно глядя на неё. – Ты собираешься снова взять её туда?

– Я приняла необходимые меры предосторожности, – ответила мама, стараясь говорить твёрдо. Но голос её дрогнул, и она начала крутить серебряное кольцо – как всегда, когда нервничает.

Элна взяла маму за руку, лицо её было полно тревоги. Она высокая, как королева из сказок, с кожей цвета земли и длинными чёрными волосами.

– Я не понимаю, Лирия, – тихо сказала Элна. – Почему именно сейчас? После всего, что ты сделала, чтобы сохранить Китану в безопасности?

Мама звучала так же печально, когда ответила:

– Потому что он – вторая половина моего сердца. Я думала, что смогу оставить его ради неё, Элна. Правда думала. Но если я не вернусь за ним, его судьба будет преследовать меня вечно. И я никогда не стану целой.

– Китана!

Я резко села в ванне, когда Найра начала колотить в дверь спальни. Вода выплеснулась через край, заливая пол, а она уже распахнула дверь и стремительно вошла внутрь. В её карих глазах искрилась нетерпеливость.

– Я жду снаружи почти час, – сказала она, хватая пушистый халат с крючка. – Ты что там делаешь, пытаешься утопиться?

– Мечтай, – огрызнулась я.

Я выхватила халат из её пальцев и накинула его, выбираясь из ванны. Я не собиралась засыпать – и уж точно не планировала этого неожиданного путешествия по закоулкам памяти. Я попыталась удержать детали сна, но Найра бесцеремонно швырнула полотенце мне на голову, разбивая концентрацию.

– Эй! – вскрикнула я, когда она начала яростно тереть мои волосы. – Что ты творишь?

– Привожу тебя в порядок, раз уж сама ты, похоже, не способна, – отрезала она.

Она стянула полотенце и схватила щётку с туалетного столика, явно намереваясь взяться за мои волосы.

Я перехватила щётку прежде, чем она коснулась моей головы.

– Я сама могу расчёсываться, – твёрдо сказала я.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Найра наконец не вскинула подбородок.

– Хорошо. Я подберу тебе одежду. Но поторопись. Лорд Старкло не любит, когда его заставляют ждать.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что мне плевать, что «лорд Старкло» любит или нет, но она исчезла обратно в спальне.

Вздохнув, я неохотно подошла к зеркалу со щёткой в руке – и боялась увидеть, кто смотрит на меня оттуда.

К моему удивлению, всё оказалось не так плохо. Да, лицо немного осунулось, и халат болтался на мне, несмотря на то что я затянула пояс изо всех сил.

Но волосы были густыми и блестящими, а на щеках появился здоровый румянец. Вот только тени под фиолетовыми глазами никуда не делись. Я надеялась, что со временем, по мере восстановления, они исчезнут.

Я провела щёткой по волосам несколько десятков раз, затем бросила её на столик и вернулась в спальню.

На покрывале меня ждало бордовое платье с подходящим нижним бельём, а у изножья кровати – пара простых чёрных атласных туфель.

– Хорошо, ты закончила, – Найра оттолкнулась от балконных дверей, у которых стояла. – Одевайся.

Я подняла тяжёлое бархатное платье и приложила к груди, глядя на отражение в зеркале.

– Ни за что, – резко сказала я. – Я не надену ничего с открытыми плечами рядом с вампиром.

Найра рассмеялась – изящно и презрительно.

– Ты правда думаешь, что воротник остановит лорда Старкло, если он решит напиться твоей крови? – спросила она, презрительно кривя губу. – Твоя наивность поражает.

– Конечно, нет, – нахмурилась я, швыряя платье обратно на кровать. – Но это не значит, что я должна разгуливать перед ним как шведский стол. Я найду что-нибудь другое.

Я повернулась к шкафу, но резкий голос Найры остановил меня на месте.

– Там нет ничего, что подошло бы твоему… скелетному телосложению. Я уже проверила.

К моему ужасу, губа предательски дрогнула. Я знала, что стала болезненно худой – одежда едва держалась на мне, а блуза, которую я позаимствовала, висела мешком. Но услышать это вслух оказалось болезненнее, чем я ожидала.

Когда-то моё тело было сильным, гибким, с правильными изгибами – закалённым годами воинских тренировок. Услышать, что всё это исчезло, что я снова маленькая и слабая…

Хватит, одёрнула я себя. Всё вернётся. По одному дню за раз.

Механически я развязала пояс халата и позволила ткани соскользнуть с плеч на пол.

Выражение лица Найры изменилось, когда она мельком увидела моё обнажённое тело. Враждебность в её взгляде уступила место любопытству, когда она заметила россыпь цветков паслёна¹⁰ на моей коже – узор, расцветший посреди торса, прямо под грудью.

К моему облегчению, она ничего не спросила.

Я быстро надела бельё и шагнула в платье. Найра застегнула пуговицы на спине, затем ещё раз провела щёткой по моим волосам и уложила их вокруг плеч.

– Сойдёт, – сказала она, когда мы обе посмотрели на отражение в зеркале.

Я кивнула. Платье немного болталось в талии, но вполне удачно подчёркивало то немногое декольте, что у меня осталось. Я провела рукой по ключице, ненавидя то, как резко она выступает.

Взгляд Найры проследил за этим движением. Она исчезла в шкафу и вернулась с чёрной накидкой.

– Вот, – сказала она, протягивая её мне. – Чтобы защитить твою хрупкую лебединую шейку.

Я фыркнула, но накидку взяла и обернула вокруг плеч. Знала, что это глупо, но кусок ткани и правда заставил меня чувствовать себя хоть немного защищённой. Не так, как броня и плащ, но лучше, чем ничего.

Засунув два кола в карманы платья – Найра закатила глаза, но возражать не стала, – я последовала за ней в коридор.

В конце холла нас ждала металлическая коробка, заключённая в кованую решётку. Найра нажала кнопку на стене, и двойные двери разъехались, открывая тесное помещение с мягкими зелёными стенами.

– Заходи, – сказала она, шагнув внутрь.

Меня охватило подозрение, когда я посмотрела на эту коробку.

– Что это за штука?

– Лифт. Изобретение эферионцев.

Увидев мой пустой взгляд, она добавила:

– Он поднимает и опускает тебя между этажами, чтобы не ходить по лестнице.

Я нахмурилась.

– А что плохого в лестнице?

Найра тяжело вздохнула.

– Ничего. Просто иногда мне не хочется. Ты заходишь или нет?

Осознавая, что понятия не имею, куда мы идём и как туда добраться, я нехотя вошла внутрь. Она потянулась мимо меня к панели с рядами кнопок и нажала вторую сверху.

Решётчатые двери закрылись. Лифт дёрнулся, приходя в движение. Я ударила ладонью о стену, чтобы удержать равновесие, и затаила дыхание, пока механизм скрипел и стонал. Я ждала, что что-то пойдёт не так – что он застрянет и оставит нас подвешенными посреди башни, или, хуже того, что что-нибудь сломается, и мы рухнем вниз.

Но ничего подобного не произошло. Лифт с лязгом остановился, и я с облегчением выдохнула, когда металлические двери распахнулись.

– Видишь? Совершенно безопасно, – заметила Найра.

Она вышла первой, и я поспешила за ней в просторный холл.

Помещение было огромным: под высоким потолком свисали хрустальные люстры. Мягкий рассеянный свет лился из них, отбрасывая вытянутые тени, скользящие по стенам, украшенным картинами – портретами и пейзажами.

Один портрет, висевший прямо напротив лифта, приковал мой взгляд, и из моей груди вырвалось шипение, едва я поняла, кого он изображает.