Текст книги "Верни меня во вчерашний день (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10
Эмма

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает Мэллори, загружая в стиральную машину кучу белья, среди которого моя промокшая вчера одежда. Обычное дело для любого другого, но для меня – настоящее чудо.

Она достаёт из шкафчика стиральный порошок и отвинчивает крышку.

– Так – это как? – уточняю я.

– Как грустный щенок.

Мне не грустно – я счастлива. Я в восторге от своей прекрасной сестры, которая стоит передо мной.

– Это всего лишь моё лицо.

– Я уже сказала, что не повезу тебя к маме, так что можешь перестать ходить за мной по пятам. Это не изменит моего решения, – ворчит Мэллори, насыпая порошок в специальный отсек, закрывая крышку и запуская стирку.

– Я просто хочу посмотреть, что ты делаешь, – признаюсь я, и это отчасти правда. Я решила, что раз уж не могу её никуда отправить, то хотя бы буду присматривать за ней, чтобы ничего плохого не случилось.

Она вздыхает:

– Разве у тебя нет других дел? Мне ещё нужно позаниматься и приготовить ужин, не говоря уже о том, что нужно составить список покупок для папы, а ты не даёшь мне ни минуты покоя с тех пор, как мы вернулись из школы.

Как только закончились уроки, я нашла её и умоляла подвезти домой.

– Просто сделай вид, что меня здесь нет, – пожимаю плечами я.

– Ну да, как будто это легко, – раздражённо бормочет Мэллори и проходит мимо меня на кухню.

– Я могу помочь тебе, – предлагаю я, пока она открывает холодильник и осматривает полки.

Хватка её пальцев на дверце холодильника крепнет, пока другой рукой она отодвигает пакет молока, чтобы посмотреть, что за ним.

– Не нужно.

В те дни мы с Мэллори редко проводили время вместе, но сегодня она кажется холоднее обычного. Вероятно, это из-за того, что я сказала ей «вчера».

– Ты всё ещё злишься из-за вчерашнего?

Она прикусывает губу, закрывая холодильник и переходя к морозилке.

– Всё в порядке.

– Тогда почему ты так себя ведёшь?

Мэллори с силой захлопывает дверцу морозилки.

– Хорошо, я злюсь! Довольна?

Я отступаю, переводя дыхание. Она никогда не кричит. Неужели мои слова так сильно её задели?

– Прости. Мне не следовало так говорить…

– Ты хоть представляешь, как напугала меня, когда ушла из школы и я не могла тебя найти? – оборачиваясь, спрашивает она, полная до краёв разочарования.

Моё сердце ёкает. Неужели сестра волновалась за меня?

От того, как она это сказала, у меня наворачиваются слёзы. Я вспоминаю, как одиноко себя чувствовала, когда сбежала. Мне следовало прислушаться к Мэллори, потому что я увидела маму, но всё пошло не так, как я надеялась.

Она не нуждалась во мне.

Она сделала вид, что мы не знакомы.

В тот момент я хотела только одного: чтобы сестра нашла меня и отругала за побег. Я хотела, чтобы она схватила меня за волосы и потащила домой, но она так и не появилась. Насколько мне известно, она даже не заметила моего отсутствия.

– А потом, когда я обнаружила тебя дома спящей, ты была мокрая насквозь, – продолжает Мэллори. – Что мне с тобой делать, скажи?

Я бросаюсь к ней и обнимаю.

– Прости меня.

Она напрягается от моего прикосновения, её руки взлетают вверх, но не обнимают меня в ответ. Но мне наплевать. Пусть ненавидит меня вечно, если хочет, только не бросает снова.

– Ничего страшного, – заверяет Мэллори, отталкивая меня. – Только не говори папе, ему и так забот хватает. И больше не делай таких глупостей. Честное слово, ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

– Не буду. Обещаю. Я сделаю всё, что ты захочешь.

Она приподнимает бровь:

– Ага. Никакого телефона.

Мне сейчас не до телефона, но я не могу сдержать улыбку, глядя на то, с какой решимостью сестра меня отчитывает. Могу поклясться, что урок усвоен. Я больше никогда не буду вести себя плохо, пока она здесь. Я стану идеальной сестрой, о которой она всегда мечтала. Вымою посуду, наведу порядок в своей комнате, а если она попросит меня слетать на Луну, я и это сделаю.

Мэллори берёт кастрюлю, наполняет её водой и ставит на плиту. Включает сильный огонь и так быстро бросает соль в бурлящую воду, словно это у неё в крови.

Лишь сейчас до меня доходит, почему моя паста всегда получалась пресной: я ни разу не посолила воду. Мне стоило внимательнее следить за тем, как готовит Мэллори. Мне следовало тратить время на то, чтобы учиться у неё и помогать со всеми домашними делами, которые оставила мама. Вместо этого я всё время обижалась на то, как она командовала мной, будто пыталась заменить маму.

Только когда Мэллори не стало, я поняла, как много она для меня делала. Я принимала всё как должное: каждый завтрак, приготовленный сестрой, стопки сложенного белья и всегда полный холодильник. Я получала всё это, даже не прося, и ни разу не поблагодарила её.

– Могу помочь с ужином, – предлагаю я.

– С каких это пор? – интересуется Мэллори, выражение её лица – нечто среднее между недоумением и насмешкой.

Я пожимаю плечами, доставая пасту из кухонного шкафа:

– Тебе не обязательно делать это каждый вечер.

Она откашливается и похлопывает себя по груди:

– Всё в порядке. Я привыкла.

Я протягиваю ей упаковку пасты.

– Прошу, позволь мне помочь хоть в чём-то.

Мэллори приоткрывает рот, но ничего не говорит. Неужели её так шокирует моё предложение о помощи? Или она думает, что я всё испорчу, как и остальное, к чему прикасаюсь?

– Хм… – Её взгляд скользит по кухне и останавливается на разделочных досках, прислонённых к холодильнику. Она передаёт мне доску в обмен на пасту. – Можешь нарезать овощи. Хочу добавить немного цуккини в соус для пасты.

Я улыбаюсь, довольная, что сестра дала мне задание, хотя и понимаю, что она не хотела отдавать мне инициативу.

Я покажу ей, что могу облегчить её ношу, и заглажу свою вину за все те случаи, когда испытывала её терпение.

Достаю цуккини из холодильника и несу его к раковине, чтобы помыть. Пока вода закипает, я с удовольствием нарезаю его, а Мэллори добавляет пасту.

– Хочешь, нарежу что-нибудь ещё? Например, лук или болгарский перец?

Она снова смотрит на меня с лёгким недоумением:

– С каких это пор тебе нравится лук?

Я пожимаю плечами:

– Распробовала.

Раньше я его ненавидела, но пришлось смириться: миссис Майерс добавляла его в каждое блюдо, которое приносила, пока мы горевали, и у меня не хватило духу сказать ей, что он мне не нравится. Через некоторое время я привыкла к его вкусу, и теперь я бы даже сказала, что он мне нравится. Прошлая Эмма была бы в шоке.

Мэллори протягивает мне жёлтую луковицу.

– Хочешь, покажу, как её нарезать? – спрашивает она.

– Я справлюсь, – отвечаю я, разрезая луковицу пополам. Затем делаю ещё один горизонтальный надрез и нарезаю её мелкими кубиками.

– Кто тебя этому научил? Я никогда не видела тебя на кухне.

Мне удалось впечатлить её?

– Миссис Майерс научила меня через несколько недель после… – Я замолкаю, понимая, что чуть не проболталась о времени, в котором Мэллори уже не было.

– После чего? – интересуется она.

Я пытаюсь придумать хорошее оправдание, заставляя мозг закипеть, но ничего не выходит.

– После того как… Я однажды зашла к ней и застала, как она нарезала лук для ужина.

– Ты научилась, просто посмотрев один раз? – Я чувствую сомнение в её голосе. А мне, между прочим, пришлось много практиковаться. Миссис Майерс сказала, что я должна научиться, и если никто другой не собирается меня учить, то она сама возьмётся за дело.

Я краснею до корней волос и надеюсь, что Мэллори этого не заметит.

– Мм-хм.

Вижу, что она собирается спросить меня о чём-то ещё, но меня спасает внезапный звонок в дверь.

– Я сейчас вернусь. Следи за водой, – велит сестра и выбегает из кухни.

Мне следует быть паинькой и сосредоточиться на её задании, но мне любопытно, кто там за дверью.

Я высовываю голову из кухни и заглядываю в коридор. Мэллори открывает дверь, и на пороге появляется мистер Майерс. Он опирается на дверной косяк, пытаясь отдышаться, на его лбу блестят капли пота. Я редко вижу его вне дома. Обычно он сидит на диване, читает газету или смотрит «Коломбо».

– Привет, Мэллори. – Он делает паузу, чтобы перевести дух. – Рут поскользнулась и упала в душе. Мне нужна твоя помощь.

Иногда я забываю, сколько лет Майерсам, потому что миссис Майерс всегда возится в своём саду и так полна жизни. Но такие моменты напоминают мне, что им уже за семьдесят.

– С ней всё в порядке? – спрашивает Мэллори.

– Дверь заперта, а Рут велела, чтобы я позвал тебя.

– О нет, – она проносится мимо него и выбегает из дома.

Я бегу за Мэллори, а она несётся к соседнему дому. Если миссис Майерс не может встать, она, вероятно, сильно пострадала и ей нужно в больницу, но я сомневаюсь, что она поедет туда добровольно.

Мэллори врывается в дом и бежит вверх по лестнице, а я следую за ней по пятам. Она останавливается перед дверью в ванную и громко стучит:

– Миссис Майерс?

– Да. Привет, дорогая!

Мэллори дёргает за ручку, но дверь не поддаётся.

– Сходи за столовым ножом, – приказывает она мне.

Когда я ухожу, она похлопывает по двери:

– Мы сейчас!

Я лечу вниз по лестнице, едва не сбив с ног мистера Майерса, который каким-то чудом успел вернуться в дом и стоит у подножия лестницы. Я проношусь через их гостиную на кухню.

Вот и пригодились кулинарные уроки миссис Майерс – теперь я точно знаю, в каком ящике лежат её столовые приборы. Хватаю нож и мчусь обратно вверх по лестнице.

Тяжело дыша, протягиваю нож сестре. Она вставляет его в простой замок и быстро поворачивает. Дверь распахивается, и мы видим миссис Майерс, лежащую на полу в одном полотенце.

Она слегка опирается спиной на стену, но по напряжённому выражению её лица я понимаю, что ей больно. Мэллори опускается на колени рядом с ней:

– Что случилось?

– Не стоит беспокоиться. – Миссис Майерс гладит Мэллори по руке. – Я поскользнулась и подвернула лодыжку.

Её лодыжка уже опухла. Я не эксперт, но думаю, что это определённо повод для беспокойства.

– Вам следует обратиться к врачу, – советует Мэллори.

– Я в порядке, – отвечает миссис Майерс, как я и ожидала. Она упрямая женщина, и это очень хорошо в такие моменты, как, например, когда она врывается в мой дом, чтобы убедиться, что меня кормят, но в других случаях, как сейчас, это крайне расстраивает.

– Нужно приложить лёд, чтобы уменьшить отёк, – обеспокоенно произносит Мэллори.

– Я принесу! – отзываюсь я, желая быть полезной, и снова несусь вниз по лестнице.

Открываю морозилку и заворачиваю горсть льда в кухонное полотенце.

Когда я возвращаюсь наверх, то вижу, что Мэллори уже помогла миссис Майерс добраться до её комнаты. Та сидит на кровати, подложив под лодыжку подушку, а Мэллори достаёт из шкафа одежду.

– Я отвезу её в отделение неотложной помощи, – сообщает Мэллори. – Мне только нужно взять кошелёк.

– Я говорила ей не суетиться из-за меня, но она не слушает, – жалуется мне миссис Майерс.

К счастью, Мэллори столь же упряма. Я протягиваю ей лёд, и она аккуратно кладёт его на лодыжку миссис Майерс. Та морщится.

– Я отвезу вас, – заявляет Мэллори, а затем замирает. Она поднимает на меня глаза, её лицо краснеет: – Ты выключила плиту?

Моё сердце пропускает удар, и я только смотрю в ответ. Сестра велела мне сделать одну вещь, а я умудрилась всё испортить.

– Эмма?

У меня перехватывает дыхание.

– Вода ведь не горит? – с надеждой спрашиваю я.

Мэллори шире распахивает глаза и отскакивает назад.

– Ох… – Она прикусывает губу, чтобы не произнести первое пришедшее на ум слово, и поворачивается к миссис Майерс. – Я скоро вернусь.

Мэллори выбегает за дверь, а я следую за ней. Она бежит прямо через дворы, не утруждаясь обходить траву, врывается в наш дом и останавливается только в кухне.

Комнату наполняет запах гари, а из кастрюли валит дым. Вся кастрюля и значительная часть поверхности плиты покрыты белым налётом от выкипевшей воды.

Мэллори издаёт звук, похожий на всхлип и вздох одновременно, но ничего не говорит. Она действует молниеносно: выключает плиту, хватает ручку кастрюли прихваткой и ставит её в раковину под струю воды. Затем оборачивается, опирается на раковину и закрывает лицо руками.

– У меня нет на это времени, – всхлипывает она.

Моё сердце падает. Я всего лишь хотела доказать сестре, что могу быть полезной, что я уже не та Эмма, которая всё портит, но, возможно, я изменилась не так сильно, как думала. Всё такая же неудачница.

– Как я могу помочь? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь найти способ загладить свою вину.

Но прежде чем Мэллори успевает мне ответить, над нашими головами раздаётся сигнал пожарной тревоги.

Я хватаю кухонное полотенце и размахиваю им под датчиком, пытаясь отвести дым в сторону.

Когда Мэллори оборачивается, её глаза слезятся, но она не останавливается. Идёт к кладовке и достаёт табурет. Ставит его под датчиком, забирается на него и снимает датчик со стены.

Писк прекращается, но губы Мэллори дрожат ещё сильнее, когда она ставит прибор на стол.

– В чём дело?

– Ты серьёзно? – спрашивает она, качая головой и вытирая слёзы.

– Прости.

Вот мы и снова здесь. Это наша вечная история. Как бы я ни старалась, я остаюсь беспечной младшей сестрой, которая вечно всё портит, а Мэллори приходится всё исправлять.

Она всхлипывает, вытирает слёзы рукавом и делает глубокий вдох.

– Я поставлю пожарную сигнализацию на место, когда вернусь домой. А ты постарайся всё убрать до прихода папы. Мы можем заказать пиццу. – Она не смотрит на меня, пока ставит табурет обратно в кладовку.

– Мэллори, прости, – повторяю я, но не думаю, что это имеет значение.

Глава 11
Майлз

Я вхожу в дом, снимаю обувь и ставлю её на полку рядом с мамиными сандалиями, стараясь не смотреть на ярко-фиолетовые кеды Адама, стоящие прямо под ними. Он так сильно отличается от меня и от мамы.

Наше когда-то скромное, выдержанное в бежево-белых тонах жилище заполонили безделушки и яркие цветовые пятна, куда ни глянь. Это больше не мой дом.

Сладкий и пряный запах барбекю проникает внутрь через открытую раздвижную дверь, ведущую на задний двор. Адам стоит у гриля, а мама накрывает на стол.

Знаю, что должен радоваться, видя её улыбающейся и смеющейся, но это лишь напоминает мне о том, как всё было раньше, когда папа был жив. Он любил готовить барбекю по вечерам, и теперь, когда там Адам, возникает ощущение, что мы его заменили.

Пока я медленно приближаюсь, ноги наливаются свинцом.

– Привет, солнышко, – улыбается мама и целует меня в лоб, как только я оказываюсь в пределах досягаемости. – Как прошёл твой день?

– Неплохо, – отвечаю я. Этот день был ужасен, но не стоит заставлять маму волноваться.

Она хмурится, внимательно всматриваясь в моё лицо:

– У тебя синяк?

Я отвожу взгляд.

– Ничего страшного. Я упал.

– Прямо на лицо? – уточняет Адам. Никакой поддержки от него.

– Я задумался, и так вышло, – отвечаю я и пытаюсь хоть как-то сменить тему. – Пахнет вкусно. Ужин скоро?

Адам с улыбкой приподнимает лопатку:

– Почти готово.

Я прохожу мимо мамы, стараясь избежать дальнейших вопросов о школе. Я плохой лжец и боюсь, что если она начнёт расспрашивать, то узнает правду.

– А чем ты занималась? – интересуюсь я, перенаправляя разговор.

Следующие несколько минут мама рассказывает мне о своём рабочем дне, а потом к столу подходит Адам с тарелкой, полной хот-догов и бургеров. Он берёт верхний бургер щипцами, кладёт его на отдельную тарелку и ставит передо мной:

– Перечный Джек[5]5
  Перечный Джек – сорт твёрдого сыра, пряный, сдобренный травами и острым перцем, отлично подходит для пасты, сэндвичей и бургеров (особенно на гриле).


[Закрыть] специально для тебя…

– Спасибо, – выдавливаю я, хотя в глубине души меня бесит, что он помнит такие мелочи, как сорт сыра, который я предпочитаю. Лучше бы он меня игнорировал, чем так старался.

– А для остальных – чеддер, – добавляет Адам, подмигнув маме.

Желудок сводит судорогой. Я ничего не могу с собой поделать.

Мама суетится вокруг стола, проверяет, у всех ли есть что выпить, а затем снова забегает в дом за горчицей. Вернувшись, она ставит её рядом с двадцатью миллионами других соусов, которые у нас есть.

Остаток ужина проходит неплохо, но когда мы заканчиваем есть, мама встаёт, чтобы убрать со стола, и оставляет меня наедине с Адамом.

Тот ёрзает на стуле, затем достаёт что-то из кармана и нервно смотрит на меня:

– Я знаю, ты расстроен из-за того, что не играешь в бейсбол в этом сезоне, поэтому я приготовил тебе кое-что.

Он кладёт на стол три билета. Но это не просто билеты. Это билеты на бейсбольный матч.

Меня сейчас стошнит.

– Я подумал, мы могли бы сходить на игру все вместе…

– Я слишком занят, – отрезаю я. Понимаю, что Адам просто пытается вести себя мило, но я ни за что не пойду на игру с ним. Он уже прибрал к рукам всё остальное в моей жизни, не могу позволить ему забрать ещё и это.

Адам чешет затылок.

– Ты уверен, что не можешь выкроить время на один вечер?

Я качаю головой, уже вставая со стула:

– Я правда очень занят домашней работой. Вряд ли смогу.

У меня раскалывается голова, мне нужно уйти. Нужно избавиться от этого удушающего чувства, которое возникает каждый раз, когда мы вместе.

Адам не успевает встать, а я уже наполовину в доме. Я практически взбегаю по лестнице в свою комнату. Закрываю жалюзи, сажусь на кровать и пялюсь в стену, чтобы прояснить мысли.

Слышится стук.

– Можно войти?

Это мама. Она заходит внутрь и подходит ко мне.

– Ты в порядке?

– Да, просто устал.

Она кивает и садится рядом со мной:

– Ты же знаешь, что он желает тебе добра.

– Знаю.

– Может, дашь ему шанс в следующий раз? – спрашивает она.

Рядом с моей прикроватной тумбочкой стоит фотография, на которой мы с папой. На мне папина бейсбольная кепка, наполовину скрывающая глаза, а он обнимает меня. Бейсбол был нашей общей страстью, не Адама.

– Может быть, – отвечаю я, но у меня нет и никогда не возникнет желания идти куда-то с Адамом.

– Спасибо. – Мама взъерошивает мне волосы и выходит из комнаты.

Я оборачиваюсь и смотрю на фотографию с папой. Думаю, в глубине души я боюсь, что забуду его, если позволю кому-то занять его место в моей жизни. Адам уже давно в нашей жизни, и я принял его присутствие. Я понимаю, что он никуда не денется, но это не значит, что я должен его любить. Он мне не отец.

***

4 апреля 2024 года

Всё тело болит после вчерашнего, будто меня переехал бульдозер и протащил через минное поле. Прошлой ночью я пытался уснуть, но каждый раз, когда закрывал глаза, мысли не давали покоя. Я то и дело проваливался в сон, но тут же пробуждался от кошмаров, в которых меня ловили на лжи.

Дорога до школы пролетает слишком быстро, и теперь я сижу в машине, прислонив голову к рулю, потому что ещё не готов к новому дню. У меня голова идёт кругом от всего происходящего.

Кто-то стучит в моё окно, и я вздрагиваю.

По ту сторону двери стоит Мэллори в своей безупречной форме. Под глазами у неё мешки, в руке – кофе. Даже её волосы немного растрёпаны, что совсем на неё не похоже. Обычно она собирает их в тугой хвост, но сегодня её лицо обрамляют выбившиеся пряди, делая её более похожей на сестру, чем обычно.

Я приоткрываю дверь, зная, что всё равно не смогу от неё спрятаться:

– Привет.

– Почему ты не отвечаешь на мои звонки?

Я хватаю сумку и вываливаюсь из машины, едва не падая на асфальт:

– Потому что я уже знаю, что тебе нужно.

– Ну что? Ты достал? – схватив меня за руку, спрашивает она с такой настойчивостью в голосе, что мне становится не по себе. Почему она так переживает? Это всего лишь тест.

– Достану, – обещаю я.

Мэллори кусает губы.

– Клянёшься?

– Мне понадобится твоя помощь.

– Зачем? – Она выпучивает глаза и скрещивает руки на груди.

– Я не волшебник. Я не знаю, как мне увести миссис Хамфри из кабинета, чтобы она его не заперла, и как отвлечь её достаточно надолго, чтобы забрать ответы на тест.

У неё отвисает челюсть, пока она переваривает мои слова. Мэллори – человек рассудительный, поэтому я уверен, что она поймёт, насколько это нереально.

– Ты должен.

Я моргаю, осознавая, как быстро она обесценила мои опасения. У меня голова идёт кругом от этой невыполнимой задачи, ведь остался всего один день, чтобы её завершить. Это возмутительно.

– Ты серьёзно? – уточняю я.

Её ноздри раздуваются, а глаза начинают блестеть, словно она вот-вот заплачет.

– Ты ведь хочешь продолжать играть в бейсбол, верно?

Я не отвечаю, потому что ей и так известно, что хочу.

– Тогда достань мне этот тест, – приказывает она, и в её голосе нет ни капли сострадания. Её тон холоден, как арктический лёд, и я не могу не задаться вопросом, что на неё нашло. Раньше она гордилась своим усердием, почему же теперь так решительно настроена на обман? Это не имеет смысла.

Я помню, как в детстве Мэллори часами сидела в своей комнате, создавая проект для научной выставки. Она выбрала тему биоразлагаемого пластика и того, насколько он лучше для нашей планеты. Пока я играл с Эммой в комнате напротив, я мельком видел, как Мэллори нарезала куски бутылок и приклеивала их к огромному листу картона. Я помню цветную бумагу, ножницы и бесчисленные пластиковые бутылки на полу её комнаты. От неё исходило сияние, пока она собирала свой проект. Она улыбалась, поднимая лист бумаги и вырезая кусочек за кусочком.

Мэллори заняла тогда первое место, и, по-моему, я никогда не видел её настолько счастливой, как в тот день. На шее у неё висела золотая медаль, и она была полна гордости, пока отец обнимал её. «Вот мой маленький гений», – с восхищением говорил он, поглаживая её по голове, а она смотрела на него с такими сияющими глазами, словно ей принадлежал весь мир.

Но сейчас, когда Мэллори стоит передо мной, я замечаю, что от той радости не осталось и следа. Её глаза налиты кровью, а черты лица искажены тяжестью, словно что-то тянет их вниз. Она выглядит измождённой, еле держащейся на ногах, будто ей приходится тратить все силы, чтобы не уснуть.

– Должен быть другой выход, – начинаю я. – Может, ты поговоришь с миссис Хамфри и получишь дополнительные баллы или что-то в этом роде…

– Нет. Мне нужно именно это. – Мэллори снова так сильно прикусывает губу, что я замечаю, как она рвётся под зубами, но её взгляд по-прежнему твёрд и прикован ко мне. – У тебя есть время до конца дня. Добудь ответы, или твой секрет раскроется.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Отлично, – говорит она, немного расслабляясь и отступая. – Честно говоря, я не хочу это делать.

Я отвожу взгляд в сторону:

– Тебе не обязательно.

– Ну, это как тебе не обязательно играть в бейсбол, – бормочет она перед уходом.

Но я хочу. Это потребность, которую я не могу объяснить, и вдруг меня осеняет: возможно, в Мэллори заложена такая же сильная потребность быть идеальной, как моя потребность играть в бейсбол. Возможно, мы с ней не так уж и разные. Мы оба запутались в паутине лжи, пытаясь получить желаемое, и, если говорить начистоту, не думаю, что я счастливее её.

Я тоже тону, но отступать уже слишком поздно.

Запираю машину и направляюсь в школу, волоча ноги по лестнице. Мне просто хочется, чтобы этот день поскорее закончился. Я мечтаю вернуться в постель и спать до следующей недели. Клянусь, моя голова вот-вот взорвётся, но я говорю себе, что это почти конец. Как только я добуду ответы для Мэллори, мы будем квиты. Она потеряет рычаги давления на меня, когда сжульничает, ведь я смогу использовать это против неё.

Несмотря на медлительность, я успеваю к своему шкафчику, имея запас времени, чтобы сбросить книги. Когда я начинаю набирать первую цифру своего кода, внезапная сила толкает меня вперёд, и я врезаюсь в металлическую дверцу. Эмма прислоняется спиной к соседнему шкафчику, скрестив руки и сверля меня взглядом.

– Что это было? – с раздражением спрашиваю я.

– Ты же говорил, что никогда не разговариваешь с Мэллори. Так о чём речь?

Я пожимаю плечами, возвращая внимание к замку.

– Я видела, как ты говорил с ней на улице, – настаивает она, снова толкая меня.

У меня нет времени на это. Мне нужно попасть в кабинет миссис Хамфри, а Эмма, я уверен, намерена превратить этот день в очередной кошмар. Она словно специально выбирает самое неподходящее время, чтобы появиться и испортить мне жизнь.

– Почему ты врёшь? Почему не хочешь рассказать мне, что происходит?

Я поднимаю взгляд, встречаясь с ее глазами:

– С какой стати я должен разговаривать с тобой?

– Я всё равно выясню…

Я захлопываю шкафчик, поворачиваюсь к Эмме лицом и хватаю её за руку:

– Хорошо. Давай поговорим.

– Ты серьёзно?

– Ага. Пойдём со мной, – киваю я, хотя и не собираюсь с ней разговаривать. Мне некогда играть в эти игры. Я уже имею дело с одной Адлер. У меня нет сил справляться с ещё одной прямо сейчас. С меня хватит.

– Куда мы идём? – спрашивает она, упираясь пятками в пол.

– Туда, где тихо, чтобы мы могли поговорить.

Я тяну Эмму за собой по коридору, оглядываясь по сторонам в поисках способа задержать её, чтобы успеть сбежать. Мне нужно время, чтобы придумать план, пока она не сунула свой нос куда не следует, поэтому я направляюсь в единственное место, которое приходит мне в голову.

Мы выходим на улицу, мои глаза нацелены на склад спортивного инвентаря, где тренеры хранят снаряжение. Он находится недалеко от заднего входа в школу, но достаточно далеко, чтобы на время избавиться от Эммы.

– Уже достаточно тихо для тебя? – спрашивает она, пытаясь вырваться из моей хватки.

Я ничего не отвечаю, набирая код на навесном замке.

То, что я оставался после тренировок все эти годы, чтобы помочь с уборкой, действительно пригодилось, ведь этот код знает далеко не каждый. Я очень сомневаюсь, что Эмма его знает.

– Почему ты молчишь? Я думала…

Я открываю дверь и толкаю её внутрь.

– Майлз! – кричит она, пытаясь выбраться. – Что ты делаешь? Не смей оставлять меня здесь!

Я отпихиваю её в сторону и захлопываю дверь. Она колотит кулаками по двери:

– Выпусти меня отсюда, придурок!

– Перестань меня преследовать! – кричу я, отступая.

Моя грудь вздымается, я делаю глубокий вдох и смотрю на запертую дверь, начиная сомневаться в своём поступке. Не перебор ли это? Но вспомнив, как Эмма обошлась со мной после того, как убила Дюка, я ухожу.

Скоро кто-нибудь придёт и выпустит её. Она не останется здесь навечно, а я больше не могу тратить своё время впустую.