Текст книги "Верни меня во вчерашний день (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8
Эмма

Не хочу верить, что история повторится, но манера, в которой говорил Майлз, убеждает меня, что между ним и Мэллори что-то происходит. Я всегда могла уличить его во лжи. Часть меня всё ещё ждёт, что я закрою глаза и окажусь в своём времени, когда открою их, но почему-то я остаюсь здесь. Думаю, это знак: Вселенная хочет, чтобы я спасла Мэллори.

Я сижу, совершенно не обращая внимания на урок, и пытаюсь придумать план. Мне удалось вспомнить своё расписание с прошлого года, но я не могу сосредоточиться. Мне плевать на уроки – у меня есть дела поважнее. Я должна спасти жизнь, но как мне её спасти?

Я никогда в жизни не делала ничего хоть отдалённо «хорошего». Не думаю, что это заложено во мне. У меня отвратительный талант всё портить – будто это записано в моём коде, в самой моей сути.

Я могу похитить сестру, запереть и заставить сидеть дома, но сомневаюсь, что остальные с этим согласятся. Кто-нибудь заметит, и тогда меня саму запрут бог знает на сколько. Не говоря уже о том, что моя сестра сильная, и вряд ли у меня получится связать её.

Мне нужен другой план. Реальный. Что-то, что сможет убедить Мэллори держаться подальше от Майлза, и наоборот. Но у меня нет доказательств, что я из будущего. Я выгляжу точно так же, как и год назад, и не помню никаких значимых результатов спортивных игр или новостных событий. У меня есть только мои слова или…

В моей голове зарождается росток надежды. Я из будущего, а значит, прошлая Эмма, та версия, которая принадлежит этому времени, всё ещё здесь. Она – моё доказательство.

Звенит звонок, объявляя перерыв на обед. Пока другие не успевают опомниться, я вскакиваю со своего места с рюкзаком на плече и направляюсь к выходу. Я иду прямиком в столовую, планируя подкараулить Мэллори под арочным входом. Мне нужно привлечь её внимание до того, как она сядет с друзьями, чтобы поговорить с ней наедине. Иначе, я уверена, она отреагирует так же, как и раньше: ей будет неловко со мной разговаривать.

Мой желудок урчит, когда воздух наполняется запахом куриного альфредо[4]4
  Куриный альфредо – это блюдо, сочетающее курицу с пастой и сливочным соусом. Оно популярно в итальянской кухне, особенно в американских ресторанах.


[Закрыть] и чесночного хлеба. Я так сосредоточилась на Мэллори, что не заметила, как проголодалась. Я не ела со вчерашнего дня, но сейчас голод ощущается гораздо сильнее, чем должен. Мой аппетит в последнее время был подавлен, но сейчас я так хочу есть, что готова отказаться от своего плана и встать в очередь.

«Сосредоточься, Эмма», – говорю я себе и отворачиваюсь от еды, но это не мешает дразнящему чесночному аромату достигнуть меня. Прислоняюсь к стене и обхватываю себя руками, потому что мой желудок снова подаёт голос.

Мимо спешат вереницы учащихся, формируя очередь и занимая места один за другим, но Мэллори не торопится. Наблюдать, как каждый ученик проходит через очередь и выходит с полным подносом еды, – сущая пытка.

Нужно собраться. Это серьёзно, а поесть я успею позже.

Минуты идут, очередь редеет. А вдруг Мэллори вообще не придёт, и я упущу возможность съесть пасту? Прошло уже семь минут от обеденного перерыва. Нет причин, по которым она могла бы так надолго задержаться у своего шкафчика. Может, она принесла еду с собой и обедает в другом месте? Придётся пожертвовать остатком перерыва, чтобы обыскать всю школу в поисках её…

Вот она. Розовощёкая, с тёмными волосами, собранными в хвост, проходит мимо.

– Мэллори, – окликаю я, останавливая её.

Она оборачивается, прищуриваясь.

– Что на этот раз?

– Мне нужно поговорить с тобой кое о чём, – выдыхаю я.

Мэллори переводит взгляд на очередь.

– Мы можем сначала пообедать?

– Нет, – отвечаю я, кладя руки ей на плечи. – Знаю, тебе кажется, что я драматизирую, но ты должна меня выслушать. Ты в опасности, и если не послушаешь меня, то погибнешь.

Она запрокидывает голову и стонет:

– Эмма… Я устала и голодна. Мне сейчас не до твоих историй.

Я сжимаю хватку, не давая ей уйти.

– Я понимаю, как это звучит… – Я прикусываю губу, подбирая слова. – Но я из будущего, и, да, это кажется невероятным, но это правда. Другая Эмма – та, что принадлежит этому времени – сбежала вчера после вашей ссоры. Я не знаю, как попала сюда, но должна предупредить: кто-то собирается тебя убить. Если ты пойдёшь со мной искать другую Эмму, это докажет, что я говорю правду. Она направляется в Ланкастер прямо сейчас.

Мэллори несколько раз моргает, без сомнения, переваривая всю эту новую информацию.

– Итак, позволь мне уточнить. Ты явилась из будущего, чтобы сообщить, что кто-то собирается лишить меня жизни?

– Совершенно верно, – киваю я. Она вполне неплохо следует моей логике.

– И ты хочешь, чтобы я отвезла тебя в Ланкастер?

Снова киваю:

– Это единственный способ, которым я смогу убедить тебя.

– Естественно.

– Так ты отвезёшь меня?

– Нет. – Мэллори вырывается из моих рук и делает шаг вперёд.

– Но…

– Я уже говорила, что не повезу тебя к маме.

Я снова тянусь к ней и крепко сжимаю её ладонь.

– Я не поэтому хочу поехать. Я говорю правду! Ты должна держаться подальше от Майлза!

– Майлза? – переспрашивает она, вскидывая голову.

– Нет… да… я имею в виду, что он опасен.

– Ты следила за мной? – Она прищуривается, глядя на меня с подозрением.

Я чувствую тяжесть в животе. Неужели Мэллори только что призналась, что проводила с ним время? Подтверждает ли это мои подозрения, что Майлз лжёт?

– Пожалуйста, – умоляю я, – держись от него подальше!

Она наклоняется ближе и понижает голос:

– Оставь меня в покое.

Мысли в моей голове перемешиваются, как овощи в супе, и ничего не сходится. Как я могла так долго не замечать, что Мэллори проводит время с Майлзом? Я должна была это понять.

Я перебираю в памяти каждую секунду, проведённую с Мэллори до её смерти, обдумываю каждую деталь, пытаясь понять, что упустила, пока воспоминания не стёрлись. Я надеялась выяснить мотив Майлза где-нибудь по пути, но они проводили и продолжают проводить время вместе, а я и не заметила.

При мысли о том, что они вместе, у меня сжимается сердце. Насколько они близки? Тошнота подступает, и голова кружится от мысли о них двоих в одной комнате. В моём воображении они сидят рядом в приглушённом свете. Их руки соприкасаются…

– Ты с ним встречаешься? – вырывается у меня, скорее как обвинение, нежели вопрос.

– Что? Нет. – Она морщит нос и кривится. – Это же Майлз. Он мне как брат.

«Какой брат? Он тебя убьёт», – сокрушаюсь я про себя, а вслух интересуюсь: – Тогда объясни, что происходит?

Мэллори снова отмахивается от моей руки.

– Ничего не происходит.

Ей бы хоть на миг осознать весь масштаб катастрофы: что бы она ни делала с ним сейчас, это обернётся для неё гибелью.

– Пожалуйста, Мэллори.

– Если не веришь мне, пойди и спроси у него, – предлагает сестра, поворачивая меня за плечи, чтобы я могла разглядеть его в дальнем углу столовой, в окружении остальных членов бейсбольной команды.

Спросить у него? У убийцы?!

Я уже пыталась. Он не хочет иметь со мной ничего общего. Разговаривать с ним – всё равно что со стеной, бесполезно. К тому же меня тошнит каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ним.

– Я пойду поем, – заявляет Мэллори.

– Но…

Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на неё, но она уже уходит. Я топчусь на месте и сжимаю губы, чтобы не закричать ей вслед. Это не принесёт никакой пользы. Если я хочу, чтобы она меня выслушала, мне нужно расположить её к себе. Я натягиваю свой свитер и с каждой секундой всё сильнее сжимаю его в руках, чувствуя, как кровь приливает к ушам.

Майлз сидит на краю скамейки, а Сэм – рядом с ним. Они над чем-то смеются, вонзая нож мне в сердце. Как он может сидеть там, улыбаясь и смеясь, когда собирается навредить моей сестре?

Решительно направляюсь к нему, сосредоточенная на своей цели, словно ракета, готовая взорваться при столкновении.

Он мельком замечает меня и прикрывает лицо рукой, будто это его спасёт, и остальные за столом затихают в моём присутствии.

– И вот она вернулась, – рекламирует Сэм.

– Заткнись, – фыркаю я. Я здесь не для того, чтобы с кем-то подружиться. Не говоря уже о том, что я до сих пор злюсь на него за испорченный шкафчик и его непоколебимое отрицание вины Майлза.

Я ударяю по столу обеими ладонями и поддаюсь вперёд:

– Майлз, мне нужно поговорить с тобой.

Он стонет, а его друзья ревут, как стадо диких животных.

– Ей нужно поговорить с тобой, – передразнивает Сэм.

Я закатываю глаза на их нелепое поведение. Могу поспорить, они понятия не имеют, о чём я собираюсь говорить с их другом.

– Давай, чувак. Она ждёт, – подначивает парень, который сидит напротив.

Майлз опускает руку, обнажая своё покрасневшее лицо и блестящие глаза.

– Уходи, – произносит он сквозь стиснутые зубы.

– Я уйду, если ты пообещаешь держаться подальше от Мэллори.

Мне нравится смотреть на него сверху вниз, видеть его там, где ему и место. Майлз привык ходить по этой школе с таким видом, будто все смотрят на него снизу вверх, но он этого не достоин. Он заслуживает стать жвачкой на подошве ботинка, никому ненужной и обречённой на выброс.

– Я уже сказал тебе, что никогда с ней не разговаривал, – отрезает он.

– Хватит врать!

– О, Майлз, что ты натворил? – интересуется один из его друзей. Они улыбаются и хихикают, но мне от этого не легче. Скорее, его друзья ещё больше разжигают мою кровь. Это те самые люди, которые превратили мою жизнь в сущий кошмар после ареста Майлза.

– Я знаю, что ты с ней встречаешься. Она призналась…

– Прекрати уже, – прерывает он, разозлившись. – Между нами ничего нет. Перестань истерить и успокойся.

У него хватает наглости сказать мне успокоиться? У меня отвисает челюсть.

– Успокойся? – переспрашиваю я.

Майлз ударяет кулаком по столу, и наши взгляды встречаются, отчего по моей спине бегут мурашки.

– Да, Эмма! Успокойся! Ты на это способна? Я три года не слышал твой раздражающий голос, и этого оказалось недостаточно!

Прежде чем обдумать свой поступок, я хватаю его ароматизированную воду и выливаю ему на голову.

– Эмма! – кричит он, разинув рот. Его плечи напрягаются, а на лице застывает выражение шока. Вода стекает по его лицу и ресницам. Затылок остаётся сухой, а с передних прядей стекают капли.

Я распахиваю глаза, сердце бьётся как сумасшедшее, пока все вокруг молча наблюдают за нами. Я всё ещё держу в руках бутылку, и мы с Майлзом смотрим друг на друга. Его губы дрожат, а ноздри раздуваются.

Прошли годы, но я по-прежнему могу читать его действия как открытую книгу. Воспоминания о том, как мы играли вместе, накатывают разом, я вижу, как «вращаются шестерёнки у него в голове», и догадываюсь, что он не позволит мне просто уйти, облив его водой.

– Нет, не надо, – шепчу я, отступая.

Майлз реагирует на мой голос, резко вскакивая со стола. Я срываюсь на бег, но он слишком быстр. Успеваю отбежать всего на метр, когда его руки обхватывают мою талию.

Я вскрикиваю:

– Не смей!

С мрачным выражением лица и горящими глазами Майлз разворачивает меня, поднимает в воздух и перекидывает через плечо, несмотря на то, что я брыкаюсь.

– Отпусти! – Волосы падают мне на лицо, пока я продолжаю колотить кулаками по его спине.

Он не останавливается. Продолжает идти решительно и непоколебимо, обхватив руками мои ноги и удерживая меня, как тряпичную куклу. Когда Майлз стал таким сильным? Мне никак не вырваться.

– Я серьёзно! Поставь меня на землю! – кричу я, а он молча выходит из столовой. – Куда ты меня тащишь?

– Траву потрогать!

Я хлопаю его по плечу и ахаю:

– Придурок!

Майлз сворачивает за угол коридора и грубо ставит меня на ноги.

– Я придурок? – возмущается он, указывая на себя. – Это ты не в себе, несёшь какую-то чушь, как будто под кайфом.

Я неуклюже откидываю волосы с лица, чтобы лучше видеть.

– Я не под кайфом. Ты собираешься убить Мэллори, а я пытаюсь тебя остановить.

Майлз поднимает руки и сжимает их в кулаки у лица.

– Ты себя слышишь? Ты говоришь так, будто совсем слетела с катушек.

– Я просто пытаюсь выяснить правду.

– Я уже сказал тебе, – шипит он, придвигаясь ближе. – Между нами ничего нет.

Я должна оттолкнуть его, но не делаю этого.

– Я тебя знаю. Ты лжёшь.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – горько усмехается Майлз, качая головой. – Даже когда мы были детьми, ты волновалась только о себе.

– Это неправда!

Он проводит рукой по волосам и морщится, когда касается мокрых прядей, а после встряхивает рукой, брызгая водой мне в лицо.

– Почему ты так стремишься разрушить мою жизнь?

– Я? Ты понятия не имеешь, о чём говоришь…

– Ты сбила мою собаку грёбаной машиной!

Кровь стынет в жилах от леденящего душу образа Дюка в моей голове: пёс безжизненно лежит в объятиях Майлза, а сам Майлз смотрит на меня, ошеломлённо и обиженно. Моя нынешняя ненависть к нему не уменьшает чувства вины за то, что я сделала тогда.

Майлз отступает и качает головой:

– Я не собираюсь это обсуждать. Не знаю, что с тобой происходит, но я не могу…

У меня щиплет в носу и глаза слезятся, но я никогда не плакала перед Майлзом и не собираюсь начинать сейчас.

***

Три года назад, стоя под проливным дождём перед моим гаражом, я протянула своему другу ключи от папиной машины. Только что мною были обнаружены документы на развод. Я отказывалась принимать это и не могла заставить себя рассказать обо всём Майлзу, потому что боялась, что расплачусь.

– Мы не станем этого делать, – покачал головой он, и его кудри прилипли ко лбу.

– Давай! Ты должен!

Мои губы задрожали, одежда стала казаться слишком тесной, будто собиралась задушить меня, но я выдавила улыбку, чтобы придать себе уверенности и убедить Майлза.

– Мы не можем угнать машину твоего отца! Как ты вообще можешь предлагать такое? – возмутился он. – У меня нет прав, и у тебя тоже.

Ему было четырнадцать, а мне – всего тринадцать. У нас даже ученического разрешения ещё не было.

– Нас накажут, – нахмурился Майлз, стоя в тусклом ночном свете. Его новая школьная форма прилипла к груди.

– Мы справимся. Обещаю.

Он отступил на шаг. Не поверил мне.

Майлз уже не выглядел так, как в день нашей первой встречи. Он больше не был тем испуганным мальчишкой в шортах-бермудах. Его волосы отросли и завивались. Он поступил в старшую школу, а я ещё училась в средней, и виделись мы не так часто, как раньше, потому что он всегда был чем-то занят.

Майлз изменился. Он больше не боялся говорить мне «нет», но не понимал, почему я так отчаянно нуждалась в этой поездке.

Я просто хотела вновь увидеть маму, и это был единственный способ. Мне нужно было совершить что-то настолько безумное, чтобы она вернулась.

Возможно, если бы меня арестовали, мама приехала бы за мной в полицейский участок, а если бы я пострадала в аварии – пришла бы ко мне в больницу. В любом случае, она вернулась бы. Я была уверена в этом.

– Я не поеду, – твёрдо сказал Майлз, подходя ближе.

– Хорошо. Тогда я сделаю это сама.

Майлз потянулся за ключами, но я побежала.

Он бросился за мной:

– Клянусь, Эмма, если ты это сделаешь, я не спасу тебя на этот раз.

Я рывком распахнула дверцу машины и, юркнув внутрь, заперла её за собой.

Майлз забарабанил по стеклу:

– Вылезай из машины, Эмма! Ты пострадаешь или причинишь вред кому-то другому!

Я закатила глаза и рассмеялась:

– Со мной всё будет в порядке!

Я смеялась, потому что отчаянно хотела верить, что мой мир не рушится.

Майлз встал перед машиной и упёрся руками в капот, будто мог остановить её движение:

– Вылезай!

Я завела двигатель, но понятия не имела, как водить. Я не знала, как сильно нужно нажать на газ, чтобы машина поехала, и как быстро нужно нажать на тормоз, чтобы остановиться.

Я нажала на педаль газа, и автомобиль рванул вперёд.

Майлз отскочил в сторону, а машина ускорилась под его крики.

Не прошло и секунды, как краем глаза я заметила золотистую шерсть. Дюк метнулся прямо под колёса, вероятно, пытаясь спасти Майлза. Видимо, почувствовал, что что-то не так. Прежде чем я успела среагировать, машина сбила его.

До сих пор слышу его визг. Боль и страдание слились в один короткий звук, который преследует меня годами. Я не могла дышать, судорожно пытаясь поставить машину на ручник. Сердце упало в пятки, шок парализовал моё тело.

Я выскочила из машины – и время остановилось. Я не могла пошевелиться. Только смотрела, как слёзы текли по лицу Майлза, пока он держал Дюка на руках. Тело собаки обмякло, и мне не нужно было подходить ближе, чтобы понять, как сильно я напортачила.

Майлз уткнулся лицом в шерсть Дюка.

– Сделай что-нибудь! Позови кого-нибудь! – кричал он, но я знала, что нет никого, к кому мы могли бы обратиться, чтобы исправить то, что я натворила.

Глава 9
Майлз

Я сижу на стуле рядом со столом миссис Хамфри и бездумно пробиваю дырочки в стопке бумаг, которые ей понадобятся для следующего урока. Это должно быть просто, я делал это миллион раз, но мои руки дрожат, когда я вставляю листы в дырокол.

Миссис Хамфри классная, поэтому я и хотел стать её ассистентом. Она из тех учителей, с которыми учёба превращается в удовольствие. С тех пор, как я пришёл в эту школу, я прослушал три курса её предмета, и мы отлично ладим. Она доверяет мне, оттого узлы в моём животе всё сильнее стягиваются, пока я смотрю на неё, зная, что собираюсь сделать.

Мне нужно украсть ответы для Мэллори.

Горячие капли пота стекают по моей спине. Как мне найти эти ответы, когда здесь столько народу? В классе более двадцати учеников, не говоря уже о том, что миссис Хамфри как ястреб: она может заметить мобильный телефон в мгновение ока.

Я ещё даже не украл ответы, а меня уже тошнит. Знаю, что с большей долей вероятности меня поймают, но альтернатива ещё хуже. Я и так многим рискую – не могу остановиться. Если я не попытаюсь, Мэллори точно разрушит всю мою бейсбольную карьеру.

Миссис Хамфри стоит у доски с маркером в руке. На доске большими буквами написано слово: «ИМПУЛЬС», а под ним – формула: «p = mv».

– Итак, – произносит миссис Хамфри, рисуя машину под формулой. – Давайте представим, что эта машина находится в движении. – Она добавляет несколько линий, обозначающих ветер. – Чтобы вычислить импульс, нужно умножить массу автомобиля на его скорость.

Я заканчиваю пробивать отверстия в листах и кладу их на стол преподавателя, оглядывая всё вокруг в поисках чего-нибудь, что может дать мне подсказку, где искать ответы. Учительский стол аккуратно организован: рядом с компьютером лежит папка с надписью «Шестой урок» – урок, на котором мы сейчас находимся.

Я видел эти папки много раз. Миссис Хамфри хранит их в картотечном шкафу рядом со своим столом – по одной для каждого из её классов, – и если ответы на тест Мэллори где-то и есть, то, скорее всего, они там.

Но я не могу просто открыть ящик и порыться в нём перед преподавателем и на глазах у всего класса. Мне нужно найти способ получить доступ к этим папкам, когда рядом никого не будет.

Томас поднимает руку.

– Да, Томас.

– А что, если машина не движется?

– Тогда скорость будет равна нулю, а значит, импульс равен… – миссис Хамфри делает паузу, жестом предлагая ему закончить предложение.

– Не знаю.

Если бы я не был так напряжён, я бы рассмеялся, потому что, клянусь, миссис Хамфри почти умирает от досады. Она переводит дыхание и поворачивается к доске, чтобы снова объяснить то, что уже объясняла раз семь. Миссис Хамфри пишет огромными буквами: «ИМПУЛЬС = МАССА × 0», постукивает маркером по правой части формулы и смотрит прямо на Томаса.

– Итак, если формула такова, то чему будет равен импульс?

Он пожимает плечами:

– Я не знаю массу.

– Она и не понадобится.

– Почему?

Кажется, миссис Хамфри теряет последнюю надежду.

– Потому что любое число, умноженное на ноль, равно нулю.

– А-а, точно, – бормочет Томас.

– Так чему же равен импульс?

– Нулю?

– Верно! – с чрезмерным восторгом отвечает миссис Хамфри, но, честно говоря, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы получить этот ответ.

Звенит звонок, знаменуя окончание урока, и ученики тут же начинают собирать вещи и переговариваться.

– Не забудьте записать домашнее задание. Контрольное тестирование будет в пятницу, и оценка за него составит сорок процентов вашей оценки за семестр, – сообщает учительница, указывая на номера страниц, написанные в углу доски.

Раздаётся хор стонов.

– Я напоминала вам всю неделю, так что не говорите, что я вас не предупреждала, – строго добавляет она, возвращаясь к своему столу и вздыхает. – Мне понадобится выпить после этого.

Я поднимаюсь, но не спешу уходить, прикованный взглядом к картотеке. Миссис Хамфри берёт стопку бумаг, которые я положил на её стол:

– Спасибо, что всё подготовил. Прости, что сегодня больше не нашлось для тебя заданий.

Я почёсываю затылок.

– Не беспокойтесь. Я не жалуюсь.

На самом деле, это даже к лучшему, потому что я с трудом могу сконцентрироваться на чём-то ещё. Меня разрывает на части, и я не знаю, за что хвататься.

– Всё в порядке? – спрашивает она.

Моя спина напрягается.

– Да, а что? – Я внутренне съёживаюсь от собственного напряжённого тона.

Миссис Хамфри пожимает плечами:

– Обычно ты сразу же рвёшься на тренировку.

Мой взгляд вновь скользит к картотечному шкафу, пока я пытаюсь найти предлог, чтобы заставить её уйти, но ничего не приходит на ум.

– У тебя сегодня нет тренировки? – спрашивает она.

Я всё ещё стою как истукан, не зная, что ответить. Быстро соображать – не моя сильная сторона, но мне необходимо что-то предпринять.

– Чуть не забыл вам сказать, мисс Саймон хотела поговорить с вами.

Рот миссис Хамфри искривляется, а брови сходятся.

– Она хотела?

Я киваю, сердцебиение учащается, когда очередная ложь слетает с моих губ:

– Да. По-моему, это касалось благотворительного мероприятия в конце месяца.

– Хм, – задумчиво произносит миссис Хамфри, постукивая по подбородку. – Не могу представить, зачем ей говорить со мной об этом, но я загляну к ней перед уходом домой.

Я покачиваюсь на пятках и пожимаю плечами.

– Вроде бы, это было важно.

– Что ж, думаю, не мешало бы разыскать её сейчас. – Она встаёт и задвигает стул. – Тогда пойдём.

Точно, мне же тоже придётся выйти из класса.

Я шагаю к выходу, следуя за миссис Хамфри. Как только мы выходим в коридор, я говорю:

– Мне лучше пойти на тренировку. Увидимся завтра.

– Пусть тренировка пройдёт успешно, – улыбается она и продолжает идти по коридору в противоположном направлении.

Я делаю несколько медленных шагов, но как только учительница сворачивает за угол, быстро возвращаюсь в класс.

Моё тело пылает, по нему словно пробегают электрические разряды, а нервная система балансирует на грани полного истощения. Я задерживаю дыхание, направляясь обратно к столу миссис Хамфри. Каждый шаг – как в тумане, а сердцебиение отдаётся у меня в ушах.

– Майлз?

Я резко оборачиваюсь, по спине пробегает дрожь.

Это миссис Хамфри.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, наклонив голову.

Я чувствую, как краснеет моё лицо.

– Я, э-э… забыл свой телефон, – вру я, вытаскивая его из кармана. – Но теперь он у меня. – Я постукиваю им по подбородку, не желая встречаться с ней взглядом, чтобы не видеть, верит ли она мне или нет. – Вы нашли мисс Саймон?

– Нет, я дошла до середины пути и поняла, что забыла ключ. – Она обходит меня, чтобы взять красный шнурок со своего стола. – Я хотела запереть дверь, потому что здесь моя сумочка.

Я киваю, но прячу руки в карманы, чтобы скрыть дрожь.

– Это разумно.

Сегодня нет никаких шансов получить копию ответов. Тем более теперь, когда миссис Хамфри, скорее всего, уже заподозрила неладное, обнаружив меня в своём кабинете.

Наблюдая, как она запирает дверь за нами, я чувствую, как мой шанс играть в бейсбол ускользает сквозь пальцы. Теперь у меня остался всего один день, чтобы придумать, как достать для Мэллори ответы на тест.

***

Я стою напротив Сэма и отрабатываю подачи. Он бросает мяч, я сгибаю колени и наклоняюсь, чтобы поймать его. Мяч ударяется о перчатку, и я ловлю его почти инстинктивно.

Держа мяч, выпрямляюсь, поднимаю ногу и замахиваюсь, чтобы отправить его обратно. Мяч взмывает в воздух, слишком высоко. Сэм тянется за ним, но мяч пролетает мимо и с грохотом ударяется о металлическое ограждение.

– Чувак, что это было?

Жар приливает к моему лицу, и я надеюсь, что остальные члены команды не заметили, насколько плохим получился мой бросок. Обычно я не промахиваюсь, но сегодня почему-то не могу сосредоточиться.

– Извини, мяч выскользнул, – оправдываюсь я, принимая стойку и настраиваясь на следующий бросок. – Я готов.

Сэм недоверчиво приподнимает бровь:

– Ты уверен?

Краем глаза я замечаю тренера в тёмно-синей кепке и синем пуловере, который ему немного тесноват. Он наблюдает за мной с напряжённой осанкой.

Я поднимаю руку в перчатке и киваю Сэму. Он отводит руку назад и бросает мяч. Тот стремительно летит по воздуху прямо в меня.

Он должен был попасть точно в центр моей перчатки, но при ударе выскальзывает из руки и падает на землю.

– Грин, ко мне! – кричит тренер.

Я делаю глубокий вдох и прикусываю губу от досады. Ошибки недопустимы, ведь это первая игра сезона. Я бью кулаком по перчатке, ругая себя за то, что облажался на глазах у тренера, и бегу к нему, опустив голову.

– Грин, что происходит?

Тренер упирает руки в бока, его квадратные плечи обращены ко мне. Он высокий, крупный мужчина, напоминающий мне стальную стену, возвышаясь надо мной и отбрасывая тень на моё лицо.

– Ничего не происходит.

– Тогда объясни мне, почему мой стартовый питчер ведёт себя так, будто никогда не держал в руках бейсбольный мяч?

Я не могу встретиться с ним взглядом. Он слишком суровый. Слишком тяжёлый.

– Простите, тренер. У меня был непростой день.

Моё лицо в ссадинах, всё тело в синяках от Эммы, не говоря уже о том, что я морально истощён после разговора с ней.

Тренер кладёт руку мне на плечо:

– Послушай, парень. Я знаю, насколько эта игра важна для тебя, но если ты не сможешь показать результат, то у меня не останется выбора, кроме как выставить Лукаса на пятницу.

– Я смогу, – заверяю я. Я так усердно работал, чтобы вернуться в команду, и не намерен упустить этот шанс.

– Тогда покажи мне.

– Так точно, сэр.

Он похлопывает меня по плечу:

– Возвращайся на поле.

Мне нужно очистить голову и сконцентрироваться. Он будет наблюдать за мной до конца тренировки, поэтому я должен быть на высоте.

Трусцой возвращаюсь к Сэму, который подбрасывает мяч в воздух и ловит его, пока ждёт.

– Всё в порядке? – интересуется он.

– Всё хорошо, – успокаиваю его я. Сжимаю зубы и готовлю стойку. Я больше не совершу ошибок сегодня.

И я не сдаюсь. Я выкладываюсь на полную в каждом броске и не показываю, что мне больно. В боку жжёт после удара Эммы, но я не морщусь. Сохраняю концентрацию и заглушаю боль, потому что не позволю ничему лишить меня этой возможности.

Примерно через пятнадцать минут тренер переключает нас на упражнения с битой, а затем – на бег по базам. К концу тренировки я весь мокрый от пота, а штаны покрыты грязью от скольжений.

Я быстро принимаю душ в раздевалке, надеваю свежую футболку и выцветшие синие джинсы. Вытираю голову полотенцем, чтобы высушить мокрые волосы. Непослушные влажные кудри торчат во все стороны. Я провожу по ним рукой, но вряд ли это поможет.

– Куда так торопишься? – спрашивает Сэм, прислонившись к шкафчикам. Он до сих пор в испачканной форме, с полотенцем на плечах, за которое держится обеими руками.

Проверяю время на телефоне и морщусь.

– Я уже опаздываю на ужин, – сетую я, поднимая ногу на скамейку у своего шкафчика, чтобы завязать шнурок.

Сэм стонет:

– Да ладно, чувак. Только не говори, что ты снова забыл.

– Что забыл?

Он откидывается на шкафчики и вздыхает:

– Мы все идём на премьеру «Голубого вихря».

Я провожу рукой по лицу.

– Прости. Совсем забыл. Адам готовит барбекю, и я обещал маме, что не пропущу.

Я до сих пор не могу привыкнуть к его присутствию, хотя прошлой весной он женился на моей маме. Я был так уверен, что у них не выйдет ничего серьёзного, и опомниться не успел, как она уже шла к алтарю с мужчиной, который вскоре буквально заполнит собой всю мою жизнь.

– Почему это должно было произойти в тот же вечер, что и премьера?

– Знаю. Мне жаль, но я заглажу свою вину, – обещаю я.

– Не волнуйся об этом. – Сэм опускает глаза и слегка пожимает плечами. Он давно хотел посмотреть этот фильм. У него в комнате все комиксы выстроены в ряд по порядку, а некоторые в рамках. Он любит эту историю так же сильно, как я люблю бейсбол, и у меня сжимается живот от того, что премьера вылетела у меня из головы.

– Ты уверен?

Сэм кивает.

– Но тебе придётся загладить свою вину передо мной.

Хватаю свою сумку и начинаю пятиться к двери:

– Хорошо. Я буду рядом с тобой так часто, что тебя от меня стошнит.

– Лучше бы так и было, – смеётся он.

– Клянусь!

Сэм кивает в сторону двери:

– Проваливай уже!

Я выскакиваю за дверь, бегу к своей машине и бросаю сумку на пассажирское сиденье.

Мой телефон вибрирует, и желудок скручивается, когда на экране появляется имя Мэллори. Неужели у меня не будет ни минуты покоя?

Наверняка ей не терпится узнать, достал ли я ответы, и от одной этой мысли меня снова мутит.

Я кладу телефон и игнорирую её звонок.