Текст книги "Верни меня во вчерашний день (ЛП)"

Автор книги: Жасмин Литтл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 30
Эмма

Я сижу перед стеклянной перегородкой, жду Майлза. В комнате стоят стулья, разделённые перегородками, и здесь есть ещё один человек – пожилая дама. Мне её не видно, но я слышу дрожь в её голосе.

Сердце сжимается, когда я представляю, как мама Майлза навещает его вот так – и всё из-за меня. Она тоже плачет каждый раз, когда разговаривает с ним?

По ту сторону стекла появляется Майлз в сопровождении охранника. Волосы у него коротко подстрижены, на нём ярко-оранжевая тюремная форма. Вместо контактных линз, которые он носил всю старшую школу, у него теперь очки.

Я зажимаю рот рукой, в горле першит, глаза щиплет.

Именно таким я и хотела его видеть. Я хотела, чтобы он страдал после того, что сделал – за то, что, как я думала, он сделал с Мэллори. Но он страдает из-за меня.

Когда Майлз замечает меня, его губы приоткрываются, и он делает немыслимое – улыбается. Уголки его губ слегка приподнимаются.

Моё сердце сжимается, и я хочу лишь одного: разбить это стекло и вырвать Майлза из лап охранника. Хочется крикнуть всему миру, что он невиновен и что всё это время я ошибалась.

Майлз садится напротив и указывает на стационарный телефон, висящий справа от меня. Я беру трубку и подношу к уху. Он делает то же самое.

– У тебя всё хорошо? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Ничего хорошего. Майлз не должен быть здесь, и это разрывает меня изнутри, потому что я знаю, что причина во мне. Я причина, по которой он погубил свою жизнь и отказался от своих мечтаний – и ради чего?

Майлз кладёт руку на стекло, словно пытается прикоснуться ко мне:

– Рад тебя видеть.

От его взгляда мне хочется вывернуться наизнанку. Как он может быть таким довольным, сидя здесь? Целый год он несёт наказание за то, чего не совершал. Он позволял мне кричать на него. Бить.

– Почему? – выдавливаю я, задыхаясь от этого слова. Прижимаю ладонь к тому же месту на стекле и плачу. – Почему ты это сделал? Зачем толкнул меня?

Я знаю, что Майлз сделал это ради меня, но как он мог поступить так безрассудно? Кому какое дело, если я исчезала из истории? Он потратил свою жизнь на меня впустую. Мэллори даже не было здесь, как мы надеялись. Мы не спасли её.

– Скажи мне! – едва не кричу я.

Майлз делает вдох, и его нежный взгляд встречается с моим:

– Мне нужно было, чтобы ты ненавидела меня сильнее, чем себя.

Я трясу головой, и по щеке скатывается слеза. Думаю о том, насколько бесполезной себя чувствую сейчас, и задаюсь вопросом: чувствовала бы я себя так, если бы он показал мне записку, а не толкнул? Я бы никогда не простила себя за то, что сбежала той ночью. Я бы возненавидела себя, я это знаю. И он знает.

Майлз пытался защитить меня, как делал всю мою жизнь. Его потребность защищать меня всегда перевешивала всё остальное. Не имело значения, пострадает ли он в процессе. Похоже, это даже не приходило ему в голову. Если мне было больно, он тут же действовал, делая всё возможное, чтобы я была счастлива, как будто заставить меня улыбнуться – самое важное в мире. Посмотрите, какой хороший результат это дало: я не счастлива.

Его поступки лишь усиливают мою ненависть к себе, ведь я не просто не смогла спасти сестру, а ещё и разрушила его жизнь в процессе. Не думаю, что когда-либо смогу простить себя за это. Если бы не я, Майлз жил бы так, как должен. Он не был бы заперт здесь, позволяя своей жизни гнить.

Я отдёргиваю руку от стекла, потому что мне больно. Не могу избавиться от мысли, что это я его сюда упекла.

– Ты ошибся, – заявляю я.

Вокруг его глаз появляются лёгкие морщинки, он щурится, словно в замешательстве:

– Что ты имеешь в виду?

– Мэллори здесь нет, – отвечаю я, смахивая слёзы.

– Я знаю, – кивает Майлз, и его замешательство исчезает.

– Откуда ты знаешь? – Это ведь он сказал мне, что Мэллори должна быть здесь. Он велел мне найти её.

– Если бы её нашли, мне бы сообщили.

Наверное, он прав. Это разрушило бы дело против него, поскольку он никак не мог бы убить её той ночью, если бы она появилась через год в будущем. Это было бы необъяснимо, и каждый репортёр освещал бы эту историю. Это было бы во всех новостях. Вместо этого, единственное, о чём сообщили, это о том, что Эмма Адлер, пропавшая без вести девушка, была найдена живой всего через несколько дней после исчезновения.

– Что мне теперь делать? – выдавливаю я, задыхаясь.

Майлз наклоняется вперёд, словно забыв о стекле между нами. Всё, чего я хочу, это чтобы он протянул руку сквозь него и обнял меня. Хочу, чтобы он пообещал, что всё будет хорошо, и придумал новый план по спасению Мэллори.

Она по-прежнему не найдена, и почему-то это хуже, чем найти её тело, потому что нет никаких ответов. Какая польза от путешествий во времени, если я не знаю, где моя сестра? Словно время поглотило её целиком и теперь насмехается надо мной. Оно подарило мне вкус второго шанса, только чтобы тут же его отобрать.

На глазах Майлза проступают слёзы. Знаю, что не стоит плакать перед ним, но ничего не могу с собой поделать. Я теряю контроль над собой, цепенею и едва функционирую в этот момент. Я беспомощна и поймана в ловушку своих сожалений. Мне ничего не остаётся, кроме как плакать.

– Мы во всём разберёмся, – обещает Майлз. – Всё будет хорошо.

Я хочу ему верить, но не могу. Не могу это исправить.

– Ничего не будет хорошо.

– Эмма, пожалуйста, не плачь, – умоляет он.

От этих слов я плачу ещё сильнее. Я рыдаю навзрыд и понимаю, что должна остановиться, потому что не хочу, чтобы Майлзу стало ещё хуже, чем сейчас, но слёзы льются потоком. Кажется, я никогда не перестану плакать.

– Я не знаю, что ещё делать, – всхлипываю я.

– Я разберусь.

Мне хочется верить, что он сможет, но это трудно, когда кажется, что истину найти невозможно.

– Посмотри на меня, – просит он. – Я со всем разберусь. Доверься мне.

Я кусаю губы и киваю, пытаясь остановить слёзы:

– Хорошо.

– Сделай мне одолжение. Я хочу, чтобы ты исследовала мост. Проверь, была ли когда-нибудь другая странная активность рядом с ним. Может, вы двое не единственные, кто переместился во времени. Возможно, были и другие.

Майлз прав. Я так зациклилась на том, что Мэллори здесь нет, что даже не подумала об этом. Я начинаю успокаиваться, потому что он дал мне другую тему для размышлений, на которой можно сосредоточиться. Что-то осязаемое, чем я могу заняться, чтобы изменить ситуацию.

– Я могу это сделать, – соглашаюсь я. Тяжесть в моём сердце ослабевает с этим проблеском надежды. Возможно, мы действительно сумеем выяснить, что произошло.

– Узнай всё, что сможешь, и приходи ко мне снова завтра.

– Хорошо. Приду.

Он улыбается сквозь слезящиеся глаза:

– Я буду ждать.

– Как прошло? – интересуется Сэм, когда я возвращаюсь в машину.

– Можешь привезти меня сюда завтра?

– Я так понимаю, всё прошло хорошо?

– Наверное.

Сэм вздыхает:

– Ничего не понимаю. Что происходит?

Я не могу рассказать ему, ведь он мне не поверит. Более того, я могу его спугнуть, и он больше никогда не повезёт меня к Майлзу. Я не могу так рисковать: никто другой не согласится отвезти меня в тюрьму.

– Это сложно.

– Ещё бы, – закатывает глаза Сэм.

Мне не терпится найти информацию о мосте, и я не думаю, что смогу дождаться, пока вернусь домой.

– Можно воспользоваться твоим телефоном?

– Нет.

– Пожалуйста.

– Послушай, мы не друзья. Единственная причина, по которой я тебя сюда привёз, – это то, что я обещал Майлзу, ясно?

– Мне просто нужно кое-что проверить, – отвечаю я.

– Где твой телефон?

– Разряжен, – отвечаю я.

– Тогда заряди его.

Учитывая, что я прыгнула с ним в реку, думаю, его уже не спасти. Два телефона за одну неделю – это мой новый рекорд.

– Он окончательно умер.

– Ох…

Я поворачиваюсь к нему с большими умоляющими глазами:

– Обещаю, это не займёт много времени.

Сэм прикладывает указательный палец к моему лбу и слегка отталкивает меня:

– Ладно, но оставайся на своём месте, – затем достаёт свой телефон из кармана и вводит пароль. – Только не делай с ним ничего странного.

Я беру телефон и открываю браузер. Там уже загружена страница о косплее и о том, как сделать шлем своими руками.

– Серьёзно?

– Эй, не смейся над «Голубым вихрем». Я заберу телефон, – угрожает он, протягивая руку.

Я отстраняюсь:

– Я имела в виду, что это выглядит очень круто.

– Так я и думал.

Открываю строку поиска и ввожу: «Оклендский мост, пропавшие люди».

Экран заполняют статьи. Я вижу своё имя сверху, чего и следовало ожидать, но это всё равно застаёт врасплох. Так много статей о том, как меня нашли:

«Эмма Адлер найдена живой после побега всего за несколько дней до годовщины исчезновения её сестры».

«Девушка госпитализирована после того, как её нашли возле Оклендского моста».

«Пропавшая старшеклассница из Кардейла найдена живой и невредимой».

Я пролистываю все статьи, которые как-то связаны со мной. Дальше начинают появляться статьи о Мэллори, но они совсем другие:

«Поиски Мэллори Адлер в реке Окленд продолжаются».

«Мэллори Адлер предположительно мертва через три недели после того, как её столкнули с Оклендского моста».

«Тело найдено возле реки Окленд».

Я выпрямляюсь. Тело найдено? Кликаю на ссылку и просматриваю статью:

«В субботу утром в реке Окленд было обнаружено неопознанное тело. Территория оцеплена, полиция расследует обстоятельства смерти».

Затем я вижу это – дату. Мои руки начинают дрожать, и я не могу дышать.

6 апреля 2023 года.

Мэллори прыгнула с моста 5 апреля – почти ровно год назад.

***

– Не думаю, что это хорошая идея. Я должен отвезти тебя домой, – пытается отговорить меня Сэм, следуя за мной в полицейский участок.

Но я его не слушаю.

– Чем могу помочь? – спрашивает один из офицеров.

– Мне нужно поговорить с детективом Амато.

Она встаёт из-за своего стола в другом конце комнаты.

– Эмма?

Сэм неловко переминается с ноги на ногу рядом, пока детектив Амато подходит к нам.

– Всё в порядке? – спрашивает она.

Я качаю головой и показываю ей статью на телефоне:

– Мне нужно узнать подробности этого дела. Полиция выяснила, кем был этот человек?

Детектив берёт у меня телефон и, наклонив голову, читает:

– Не уверена. Я не работала над этим делом.

– А вы можете выяснить?

Она переводит взгляд с телефона на меня и обратно:

– Не думаю…

– Пожалуйста, – умоляю я. – Вы же говорили, что хотите мне помочь.

Детектив Амато оглядывается через плечо на остальных в комнате и вздыхает:

– Хорошо, присаживайтесь, я посмотрю, что смогу найти.

– Спасибо, – говорю я. Сажусь и нервно тереблю свои дрожащие руки.

– Почему для тебя так важно, кем был тот человек? – спрашивает Сэм. – Это было два года назад.

– Просто важно, – отмахиваюсь я.

Я желаю, чтобы это был кто-то другой. Это должен быть кто-то другой.

Моя нога подпрыгивает вверх-вниз, минуты тянутся. То, что для всех остальных всего десять минут, для меня – вечность. Секунды, словно иголки, впиваются в мою кожу одна за другой.

«Дыши», – напоминаю я себе. Всё будет хорошо. Я разберусь, как всё это исправить. Я всё исправлю.

– Эмма, – зовёт детектив Амато, снова подходя к нам. На этот раз у неё в руках папка. – Пройдите со мной.

Я встаю, оставляя Сэма в приёмной, и следую за детективом Амато в большую комнату, похожую на конференц-зал. Она садится и жестом предлагает мне сделать то же самое.

– Это оно? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от папки в её руках.

Она кивает:

– Дело считается нераскрытым. Мы так и не установили личность погибшей.

Моё сердце замирает.

Я знаю. Конечно, они не смогли опознать тело, ведь Мэллори тогда ещё не фигурировала в базе данных пропавших без вести. Она была жива и здорова.

Я вскакиваю, протягиваю руку и выхватываю папку, рассыпая бумаги по полу.

– Эмма!

Вот он – снимок тела. Снимок тела Мэллори с бледной кожей и посиневшими губами. Она лежит на камнях, её мокрые волосы блестят от воды.

– Это она. Моя сестра, – произношу я со слезами на глазах.

Детектив Амато суетливо собирает бумаги:

– Этого не может быть.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие, но бесполезно – я не могу дышать.

Даже когда детектив убирает фотографию, я всё равно вижу лицо Мэллори.

Я осознаю, что не прыжок убил её, ведь я жива. Значит, когда река вернула Мэллори в прошлое, она решила не выплывать. Решила утонуть.

– Пожалуйста, сядьте, и давайте обсудим это, – просит детектив Амато.

О чём тут говорить? Она не может мне помочь. Только я могу что-то изменить. Мне нужно снова переместиться в прошлое, но я могу вернуться только на год. Мне нужно убедить прошлую себя прыгнуть и спасти сестру.

Я выбегаю из комнаты.

– Эмма! – кричит мне вслед детектив Амато.

Я несусь в приёмную участка, где Сэм растерянно поднимает голову.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Мне нужно идти. Прямо сейчас.

Сэм оглядывается на детектива Амато, пытаясь понять, что произошло, но ничего не понимает.

Я хватаю его за руку:

– Пожалуйста.

– Хорошо, – соглашается он.

Я выбегаю из полицейского участка к его машине и дёргаю за ручку – та не поддаётся, потому что заперта.

Сэм разблокирует замок и садится в машину, но делает это слишком медленно. Он всё делает вдвое медленнее, чем я.

Каждый раз, когда он смотрит на меня, кажется, будто у него в голове миллион вопросов, но он боится их задать. Словно опасается всё усугубить.

Сэм сдаёт назад, а я заставляю себя дышать – иначе я потеряю сознание. Мы даже едем не быстро, а у меня кружится голова.

– Отвези меня на Оклендский мост, – прошу я. Слова сами вылетают изо рта.

– Что? Нет, – возражает Сэм, выезжая на главную дорогу. – Я отвезу тебя домой.

– Нет! – кричу я. – Мне нужно на мост. Ты должен отвезти меня туда!

У него глаза на лоб лезут.

– Эмма, ты меня пугаешь. Я везу тебя домой.

– Останови машину!

– Мы посреди дороги!

Я отстёгиваю ремень. Если Самир меня не повезёт, я найду другой способ туда добраться. Тянусь к ручке и приоткрываю дверь.

Сэм хватает меня за руку и резко давит на тормоз:

– Что ты делаешь?

Я отталкиваю его и выпрыгиваю из машины. Снова бегу, но почти ничего не вижу. Мир расплывается, голова кружится.

Я на проезжей части.

Раздаются гудки, визжат тормоза.

Машина врезается в меня – боль пронзает каждую клетку моего тела.

Я лежу на асфальте. Истекаю кровью.

И единственное, о чём я могу думать, закрывая глаза, – это посиневшие губы Мэллори.

Глава 31
Майлз

Прошлой ночью я не смог уснуть, но мне никогда здесь толком не спалось. Я ждал целый год, чтобы снова увидеть Эмму – ту самую Эмму, которую я столкнул с моста.

Каждую ночь я терзался сомнениями: а не совершил ли я ошибку? Вернётся ли она?

Не могу передать словами, какое облегчение я испытал, увидев вчера её лицо. Но смотреть, как она плачет, и не иметь возможности ни прикоснуться к ней, ни обнять, было невыносимо.

Я следую за охранником в комнату для свиданий, заранее настроившись увидеть Эмму по ту сторону стекла.

Но это не она.

Это Сэм.

Сидит напротив меня, уткнувшись лицом в ладони. Он поднимает на меня свои покрасневшие глаза и подносит трубку к уху.

Сердце уходит в пятки, когда я делаю то же самое.

– Где Эмма?

– Она не придёт.

Это какая-то чушь. Я видел её вчера, и она обещала вернуться.

– Почему? Что случилось?

– Майлз… – шепчет Сэм. – Эмма мертва.

Глава 32
Майлз

Я не могу дышать.

Видеть.

Думать.

– Мне нужно выбраться отсюда! – вырывается крик отчаяния.

Я бью по стеклу. Швыряю стул.

Меня удерживают.

Я плачу.

Охранник сковывает мои руки, а я брыкаюсь, вырываясь из его хватки. Я кричу снова и снова, надеясь, что кто-нибудь вытащит меня из этого кошмара.

Никто не приходит.

Я не верю. Это ложь. Так быть не должно.

Эмма мертва, и мне остаётся только ненавидеть себя за то, что не уберёг её. Я провёл в тюрьме целый год ради её спасения, а она всё равно меня покинула.

Это несправедливо.

Эмма – не просто кто-то для меня. Она – моя Эмма. Девочка, которая вытирала мои слёзы, когда я был маленьким и всего боялся. Девочка, которая засыпала в кресле у меня в комнате, пока я учил уроки. Девочка, которая тайком пробиралась в мою комнату, чтобы просто взять меня за руку.

Я не могу смириться с мыслью, что больше никогда её не коснусь. Больше никогда не смогу дышать с ней одним воздухом. Никогда не увижу, как загораются её глаза, когда она что-то рассказывает.

Я ненавижу себя за то, что позволил нам отдалиться друг от друга, хотя должен был понять, что к чему. Если бы я только знал, что творилось у неё в душе после ухода матери, ничего этого бы не случилось. Я бы не потратил годы впустую, игнорируя её.

Я не обращал на неё внимания! Она нуждалась во мне, а я её игнорировал!

Я кричу, ведь это единственное, что я могу сделать. В груди так больно, будто меня режут ножом. Я хватаю ртом воздух, но задыхаюсь.

Эмма – часть меня. Она вросла в мою душу, и я не могу её отпустить.

Глава 33
Майлз

Помню, как вскоре после нашего знакомства мы с Эммой сидели в её домике на дереве. Она ела клубнику и смотрела в окно.

– Ты бы полетел в открытый космос? – спросила она.

– Нет, – ответил я, проследив за её взглядом.

Эмма нахмурилась, словно разочаровавшись:

– Почему?

Я взял клубнику из тарелки, стоявшей перед ней.

– Потому что это страшно.

– Почему?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Он такой огромный и тёмный.

– Я так не думаю, – покачала головой Эмма, постукивая ногами по половицам, не в силах усидеть на месте. – Мне кажется, было бы здорово увидеть, как Земля выглядит оттуда.

– Ты совсем ничего не боишься? – спросил я.

– Все чего-то боятся, – вздохнула она.

Мне было трудно поверить ей, ведь, судя по тому, что я видел, Эмма была бесстрашной. Она не боялась ни жуков, ни темноты. Ей, казалось, было всё равно, находится она на высоте или в замкнутом пространстве.

Я восхищался ею.

– А чего боишься ты? – поинтересовался я.

Эмма наклонила голову набок и заглянула в мои глаза. Взгляд у неё был застенчивый, к чему я не привык. Словно я заглянул в её самые сокровенные мысли, которые она хранила в тайне.

– Быть одной, – прошептала она.

Я не ожидал такого ответа, ведь одиночество не казалось мне чем-то страшным. Я думал, что её должно пугать что-то действительно ужасное.

– Что в этом страшного? – усмехнулся я.

Эмма почесала голову, снова уставившись в окно:

– Одинокие люди – самые грустные из всех, кого я знаю.

Её улыбка слегка поблекла, и мне стало интересно, о чём она задумалась. Было ли ей когда-нибудь одиноко?

Я не мог представить, чтобы кто-то захотел оставить Эмму одну. Она была такой притягательной. С момента нашей встречи мне постоянно хотелось находиться рядом с ней, и при любой возможности я тайком пробирался к ней через соседний двор.

– Тебе не о чем беспокоиться, – заверил я, кладя голову на её плечо и желая, чтобы ей стало легче.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Я не позволю тебе быть одинокой.

Эмма прислонила голову к моей и тихо спросила:

– Обещаешь?

– Клянусь всем сердцем.

В то время я думал, что одиночество – это не страшно. Его можно контролировать. Можно предотвратить. Как же я ошибался.

Теперь, когда Эммы больше нет, я знаю, что одиночество – самая мучительная форма пытки. Оно наводит ужас, разрывает душу на части. Это печаль, которая разъедает тебя изнутри.

Хотя ещё больнее осознавать, что я не сдержал своего обещания и позволил ей страдать от одиночества. Я позволил ей оттолкнуть меня тогда, когда она больше всего во мне нуждалась.

По ночам я лежу без сна, и на глаза наворачиваются слёзы. В комнате холодно, кровать жёсткая. Я плохо сплю уже больше года, а теперь стало только хуже. Я столько плакал, что онемел, и у меня саднит горло.

Эмма не должна была умереть. Она должна была найти свою сестру и снова стать счастливой. Это всё, чего я хотел.

Каждый раз, закрывая глаза, я вижу её лежащей на асфальте, и мне становится трудно дышать.

Я должен злиться на неё за то, что она выпрыгнула из машины Сэма, но не злюсь. Я виню себя за то, что велел ей изучить информацию про мост, когда она была эмоционально не готова к этому. Я должен был помочь ей…

Мост.

Я резко сажусь, когда мне в голову приходит новая мысль: Эмма – не единственная, кто может прыгнуть.

***

– Я этого не совершал, – твержу я.

Напротив меня, сложив руки перед собой, сидит мой адвокат в безупречном чёрном костюме и синем галстуке.

– Вы признали себя виновным, – настаивает он.

– Но они нашли тело Мэллори. Я никак не мог совершить это, – возражаю я.

Я слышал новости. Все слышали. Тело было обнаружено за год до того, как Мэллори спрыгнула с моста, но ДНК-тест подтвердил, что это она.

– Вы же понимаете, насколько необычно ваше дело, верно? Все работают сверхурочно, чтобы понять правду.

– Меня даже не было в городе, когда нашли её тело, – разве этого недостаточно, чтобы меня выпустили отсюда?

Адвокат чешет затылок:

– Проблема в том, что вы признали вину, а отмена обвинительного приговора не происходит в одночасье. Есть определённый процесс, и иногда он затягивается, даже если вы не совершали преступления.

– Просто скажите, что мне нужно сделать, чтобы выбраться отсюда, и я всё выполню, – умоляю я.

Моя единственная надежда находится за пределами этих стен. Моё пребывание здесь – результат спасения Эммы в первый раз, но теперь мой единственный шанс спасти её – это выйти на свободу. Я должен закончить то, что она начала. Я должен прыгнуть.