Текст книги "Темный янтарь 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

– Мы были в группе спецсвязи «Линда-2». Ее Василек и создал. Можно сказать, прямо «на коленке» слепил. А потом, после прорыва из города, я Василька и девушку Линду хоронил, – с трудом сказал Серега.

Переводчик смотрел с некоторым ужасом:

– Ты? Но как такое совпадение…

– Я. Не один, конечно. Нас с машиной немцы отрезали, мы прорывались через поселок. Яниса еще раньше из города эвакуировали, раненого. А наша колонна уходила южным маршрутом, из отставшей с машиной группы только я и Стеценко живыми остались. Это наш водитель. В 43-м демобилизован по ранению, но жив. Можно проверить.

– Не дури. Я не про проверку. Я про совпадение. Так же не бывает. Хотя… как как-то сформулировала моя первая начальница: «все совпадения неслучайно случайны». Она слегка в мистику верит. В смысле, в существование необъяснимого, – попытался то ли объяснить, то ли оправдаться Земляков.

– Чего же не верить… наука наша еще далеко не все изучила, – пробормотал Серега. – Ты, это… запиши координаты захоронения. Мало ли…

Переводчик тщательно записал и предупредил:

– Вы это… никаких «мало ли». Мы обязаны доработать. Дел невпроворот. Я, между прочим, генерала Попутного давненько знаю. Он нас и на том свете может достать. Что тоже необъяснимый, но научный факт.

Ушел Жека работать в своем путанном будущем, которое «Там», остались штурмовые саперы работать «Здесь».

***

Давно уж вернулась «Линда» на «Большую землю». В службе, работе с учебной ротой и отсылках малых командировок промелькнул Новый год. Действовали уже за границей, участвовали в боях за Данцигскую бухту и Мемель. Дважды награждало командование отличившийся личный состав, второй раз лично генерал прибыл проведать. Сказал штурмовым саперам краткие теплые слова, прошел вдоль строя, пожимая руки – оказалось, в деталях помнит, кого за что награждают. Вот же память – истинно генеральская, в самом хорошем смысле этого слова. На командира «ЛИНДЫ» глянул с усмешкой:

– Самых талантливых мы традиционно обходим. Поскольку догадливость – тоже большой и отдельный талант. Так, Сергей Аркадьевич?

– Так точно!

Вечером Янис, получивший, как и многие саперы, очередную «Славу», сказал:

– У нас тут все генерала уважают. Можно сказать, любят. Но в отношении тебя вообще не понимают. Ждали, что Героя тебе дадут. Такое награждение, понятно, дело долгое. Но так нет же – опять обошли. Бойцы недоумевают.

– Можно подумать, я выгляжу обиженным и обойденным. У меня с генералом договоренность. Негласная. Но я в ней уверен. Только вряд ли это можно всему личному составу объяснить. Тут тонкие нюансы.

– Э, курад свидетель, я с вас, с начальников, начинаю сильно удивляться.

Вот по-настоящему удивился Янис, когда пришли письма, припозднившиеся из-за переездов автогруппы. Анитка, как обычно, написала сразу обоим, но сейчас длинно, особенно подробно и ярко, видимо, от прилива чувств и нахлынувшего вдохновения.

Семье Васюков дали квартиру. Нет, не еще одну комнату, не расширили, а дали совершенно отдельную жилплощадь! В размере трех комнат и кухни, на третьем этаже, окна на две стороны, есть балкон (правда, пока намертво заколоченный). Ровно в шести минутах пешком от Хвостова 1, где оставалась тетя Ира. Адрес – Бабьегородский переулок, это в доме, где булошная. Из двух окон квартиры – тех, что на улицу, виден Кремль, ну, только колокольню, но все равно. Кухня и малая комната – во двор, под окнами тополь, вид как в парке.

Анитка писала: «…Сели мы как пришибленные. Глаза вылупили. Слов нет. Как? откуда? почему? Нет, я потом стала соображать, сопоставлять. Но сначала прямо ошалела, вот совсем нафиг ошалела. И это прямо на Новый год. Еще и детскую открытку принесли для Дайны с Анькой, это вместе с ордером. Шутники. От такого подарка можно и сердечный приступ получить. Хорошо, что у нас с сердцами полный порядок…»

Помог с переездом знакомый майор тети Иры. Собственно, что там переезжать – взяли тележку у дворника, загрузили пожитками, и вперед! Разве что новый, купленный к торжественному случаю стол товарищ майор лично на высокий этаж затащил.

«…Пропиской и ордерами я занималась – я же самая бездельница, иждивенка-учащаяся. Отпросилась с уроков, пошла с утра. Оказалось, все уже сделано: вписаны мы все. Маме твоей разрешено проживание, отдельно про Яниса упомянуто. Новая такая форма оформления, очень нестандартная. И в жилконторе все вежливые-вежливые. Мне даже не по себе стало: будто не Замоскворечье, а непонятно куда меня занесло…»

– Это что – я теперь слегка москвич? – поразился Янис, перечитывая «свою» версию изложенных судьбоносных жилищных событий.

– Было бы странно полагать как-то иначе. Мы бы и без этих тонкостей обошлись, но теперь можешь жить в столице сколько угодно на самых законных обстоятельствах. Если что, так и Кира с Пашкой-Пыхом в квартире легко уместятся. Это же целых три комнаты, да на Хвостовом две комнаты остаются – полгорода в нашем распоряжении!

Да, новости были… просто сказочные. Но воевала «Линда» под Познанью, а тут особо замечательного ничего не случалось, скорее, наоборот. Яниса зацепило осколком мины – к счастью легко: три дня в санбате и вернулся в группу. Гвардии капитан Васюк сильно ругался на нехорошие обстоятельства и неосторожность, но тут дело такое… осколок – он же абсолютно бессознательный, всегда может человека найти.

В середине февраля «Линда» получила довольно странное задание – выделить группу для охраны и прикрытия. Такие задачи числились вовсе не по профилю штурмовой автогруппы, тем более, объект был назначен странный, но спорить с начальством не входило в привычки капитана Васюка. Выделил, возглавил лично – генерал Попутный такое решение одобрил.

Охраняли командующего фронтом – лично и персонально его. Понятно, и за штабом приглядывали, но основной объект был обозначен предельно конкретно. Почему так, отчего вдруг усиление и зачем именно саперы со своей броней – так и осталось загадкой. У командующего имелась своя охрана, вполне дельная и серьезная – капитан Васюк об этом начальнику охраны и командирам штабного комендантского прикрытия прямо так и сказал. Штабные офицеры смысла привлечения инженерно-десантной группы тоже не понимали, но вняли гласу разума, и грызть командира «Линды» не стали.

Две недели «бронетранспортеры» с литерой «Л» сопровождали генерала армии Черняховского во всех переездах. Случилось несколько тонких, относительно опасных моментов, к примеру, 18 февраля попали под случайный обстрел[10], никто особо не пострадал, только крепко тряхнуло и побило осколками бронетранспортер, слегка контузило водителя, да капитан Васюк стукнулся о борт и сдуру сломал зуб. Ну, зуб починил штабной стоматолог-виртуоз, а вскоре сняли саперов с охраны, вернулись бронетранспортеры и бойцы в отряд.

Началась весна, вызвали капитана Васюка в Москву на совещание. Мероприятие было важным – ставились задачи на ближайшее будущее, обрисовывались контуры операции по стратегической нейтрализации «Кукушки», но это было служебное, вполне привычное. Серега не сомневался, что он, автогруппа, да и все остальные специалисты с задачами справятся. И волновался по другому поводу.

Квартира новая, не то чтобы необъятная, но вся своя, «в едином подчинении». Девушка, которая не в подчинении, но тоже своя, вот только с этой девушкой, по сути, наедине никогда и не оставался. Это вам не квартал с фаустниками чистить, тут душа в пятки уйдет.

Конечно, совладал с нервами гвардии капитан. Поскольку неловкость очной встречи была разве что секундной, да и то, наверное, короче. Восторженный визг Дайны и Анны живо всё на места поставил, а еще больше улыбка Аниты подействовала.

Переночевал командировочный капитан единственную ночь, отбыл обратно в Действующую. На сей раз двигатели самолета ревели иным тоном, да и совсем не болтало пассажиров, кажется.

—Э? Как? – уточнил встречавший Янис, когда «виллис» выкатил с аэродрома.

– Видимо, ты не про генерала и совещание спрашиваешь, – усмехнулся Серега, поднимая воротник, и щурясь на привычно холодящий ветер с Балтики.

– Про генерала тоже интересно, но во вторую очередь.

– А «в первую» я тебе ничего рассказывать не буду. Поскольку, во-первых, советские офицеры о таких вещах не болтают, а во-вторых, мы без всяких глупостей, просто всю ночь разговаривали.

– Ха, а то я вас не знаю. Понятно, глупостями вы потом займетесь, и уж как займетесь, так «педаль газа в пол до упора, и с детонацией всех боекомплектов». Я про другое спрашиваю.

– Про другое.… Про другое просто – домой я съездил. Во всех смыслах этого слова…

Живо заговорил Серега о сестрицах и тетях Эльзе и Ире, передававших приветы, поскольку чувствовал, что малость умалчивает. Но некоторые чувства и обстоятельства внятно объяснить, пусть даже близкому другу, весьма сложно. Да и нужно ли? Янис умный, и так всё понимает, пусть и без подробностей.

Продолжались бои в Пруссии. 18 марта взяли город-порт Кольберг. «Линда» наступала вторым эшелоном, выбрасывая вперед штурмовые группы «по заявкам сверху», имелся строгий приказ не ввязываться в плотные долгие бои всей автогруппой. На завершающем этапе прикрывали действия двух оперативных групп «СМЕРШа». Иной раз взятые «целевые» пленные оказывались просто-таки удивительными персонажами, даже привычные ко всему штурмовые саперы удивлялись.

Позже, на марше к Данцигу, угодила «Линда» в крайне неприятный своей внезапностью бой – на шоссе выскочили танки окруженных фрицев. Боевых подразделений на тыловой дороге, понятно, было маловато, только единственная отставшая, самостоятельно починившаяся самоходка и оказалась. Загорелись грузовики, запаниковали снабженцы... Но СУ-100 не сплоховала, автогруппа тем более – пожгли и побили немцев. Но бой был свирепым – на удивление дурными оказались фрицы – «упоротыми», как имел привычку говорить переводчик Земляков. Имелись в отряде потери, а ведь до главного дела еще не доехали.

Отработала «Линда» задания у мыса Кальхольцер. И опять метались группы «СМЕРША», пытались взять всех намеченных гадов, загрести из документов всё нужное, и еще чуть-чуть. Всё уже слегка перепуталось: бегали саперы за переодетыми фрицами, старались целенькими взять, а уполномоченные контрразведки иной раз оказывались за пулеметами, а то и удвоенные заряды подрывали. Что было, конечно, откровенным бардаком и безобразием, но вот такие суетные дни тогда шли.

Продолжались бои, но тут автогруппу внезапно отвели на перебазирование и отдых. Капитану Васюку уже было ясно, к чему дело идет, да и кому не ясно-то. Готовился большой Штурм, изучались в саперных подразделениях планы города-крепости, на диво качественно отпечатанные, да еще изрядным тиражом, прямо хоть на память заранее разбирай. Наверняка на долгую память и разойдутся те планы, но пока на них рисовали стрелки и рабочие пометки, заучивали бойцы и командиры сложноватые названия немецко-прусских улиц и площадей, соображали, куда течет река Прегель, и как там с мостами – распечатанные фотографии ключевых городских пунктов тоже пришли из штаба, но упоминалось, что город здорово разбомблен, многое изменилось. Шла инженерная и боевая подготовка, Серега ее усиливал, но в целом за это направление был спокоен. Вот отыскать толковую книжку про здешнюю историю и про Канта, осознать, чем тот философ ценен, почему «Критика разума» не очень критична, ярко и доходчиво донести до личного состава мысль о том, что город не только вражье гнездо, набитое фортами и пулеметными гнездами, но и определенная культурная ценность – это уж вы, Сергей Аркадьевич, будьте любезны лично воплотить. Впрочем, такие подходы капитан Васюк любил, они вроде отдыха и разгрузки головы, занятой вечными отрядными делами.

Апрель уже утвердился в календаре, чувствовалось что вот-вот, считанные дни остаются. И тут грянуло, откуда не ждали.

…– Да там с ума сошли, что ли? – начальник штаба «Линды» схватился за голову.

– Не-не, это новые подходы к подготовке и организации, – Серега еще раз перечитал шифровку. – Щас мы охренеем, но, возможно, дело того стоит. Дежурный – команду на построение всех подразделений!

«Тридцать процентов» личного состава – это изрядно. Гвардии капитан Васюк озвучил стоящую задачу перед строем саперов, его прервал изумленный ропот и хохот.

– Тихо! Товарищи, это же серьезное дело. Да, тыловое, не очень штурмовое, но чрезвычайно ответственное. Тут «Линда» обязана показать себя на высоте. У нас же явные проблемы намечаются. Вот у тебя, Хохлов, к примеру. Это шаровары или деталь водолазного костюма, трижды пропитанная мазутом и селедочной ворванью? Вот ты точно в столицу поедешь, наглядно посмотришь, что нормальные военнослужащие в столице под термином «военно-полевые штаны» подразумевают, и устыдишься своих заблуждений. Отставить смешки! Так, взводам разобраться и подать списки самостоятельно. С полным учетом текущих обстоятельств и ответственности поездки. Москва, она слезам и отговоркам не верит, это ясно? Времени мало, готовность проверю лично. Учли? Время на подготовку списков – 30 минут. Разойтись!

Полундра вышла неслабая. Но инженерно-десантные саперы учились действовать нестандартно, толково, решать внезапные задачи мгновенно. Управились. В одних взводах провели голосование, в других жребием дело решили, вот такой слепой метод капитан Васюк не очень одобрял, но тут простительно.

Грустный начальник штаба принимал списки – ему-то точно не ехать, остается замещать, должность такая. Заново строились бойцы во дворе фольварка.

– Быстро определились, без паники и драк, молодцы! – огласил капитан Васюк. – На всякий случай напоминаю – «Линда» у нас единая, неделимая. Мероприятие не последнее, кто сейчас не поехал, в следующий раз гарантированно поедет. А на нынешних представителях лежит особая ответственность. Все осознают? Ну и отлично. Помочь отбывающим – наш товарищеский и боевой долг. Посему объявляю внеочередной банно-прачечный штурм. Наш любимый взвод обеспечения к подготовке авральных мероприятий уже приступил.

Изрядная кутерьма, но пережили. И определенное праздничное настроение не только у отъезжающих, но и у остающихся бойцов появилось. Все-таки удивительный случай, о таких командировках на краткий отдых раньше вообще никто не слыхал.

Наблюдая погрузку в самолет, гвардии капитан Васюк подумал, что как-то незаметно привык летать. Раньше мечтой казалось, а теперь полет – дежурная часть службы. А тут даже истребители для сопровождения привлечены, вообще полный порядок.

Долетели без приключений, хотя кое-кого из бойцов малость дергало от чувства высоты. Тут отрядные техники оказали содействие – зампотех и Янис рассказывали-показывали про всякие самолетные устройства, потом к ним один из пилотов присоединился – провел короткую лекцию. Отрядные пулеметчики обнаглели, поднимались к турели крупнокалиберного УБТ[11] под прозрачным колпаком, примерялись, обменивались опытом с бортстрелком. Хорошо долетели, пусть и с некоторым нарушением летной дисциплины…

Прокатил самолет по взлетной, второй борт приземлился следом.

– Вот, Ян, а ты лететь не хотел, – сказал Серега, озирая огни аэродрома. – Когда еще такое практическое техническое занятие проведем? Ведь не исключено, что нас когда-нибудь и с парашютов сбросят.

– Ну его к кураду, те парашюты, запросто в какую реку или озеро занести может, – закрутил головой осторожный Янис. – Ты мое отношение к водным десантам знаешь. Так-то я рад, конечно.

Яниса в Москву снарядили в приказном порядке – отнекивался, «был же я уже в столице». Но все офицеры знали, что у механика в столице родичи, как же тут не лететь человеку?

С аэродрома выехали на автобусах. Личный состав даже притих – транспорт оказался новый, с яркими военными звездами на бортах, с пахучими чистыми сидениями. Бойцы, надевшие на себя лучшее из формы, собранное сослуживцами, все равно чувствовали себя уж очень фронтовыми, ободранными и непарадными. А за окнами уже потянулись улицы, совершенно мирные, словно война ушла на край земли.

– Наверное, и нужен наш фронтовой и обношенный вид. Для напоминания, что ничего не кончилось, – пробормотал хорошо соображающий зампотех.

Заезжали через просторный плац[12] – Янис вертел головой.

– Там же, да? – прошептал Серега.

– Да, вот тут где-то. Плаца уже не было, дома большие, а с этой стороны и не очень изменилось.

Нет, корпус, конечно, был иной. Военный городок здесь старый, еще дореволюционный, но просторный. Оказалось, что казарма к приему бойцов полностью готова, прямо даже в образцовом состоянии. Представитель комендатуры встретил – капитан с двумя орденами и черной навечной перчаткой на левой руке.

– Командуйте, капитан Васюк. Баня готова, принадлежности выдадут на входе.

Личный состав «Линды» был мыт и брит, но повторить и углубить чистоту в городских условиях никогда не помешает. Мыло «Земляничное», мочалки, новое белье, да.… А увидев в бане бассейн, товарищ Васюк и сам малость охренел…

Обед – слегка припозднившийся, строго военно-уставной, но качество.… Таких щей с полной и качественной закладкой пробовать еще не приходилось.

Далее не-московской части личного состава предстояла экскурсия по городу, а москвичи получили увольнительную на сутки. Капитан Васюк раздал последние указания – состояние личного состава внушало определенное беспокойство: все, включая офицеров, пребывали в легком ошеломлении. Да, столица встретила на высшем уровне. Но справятся бойцы, Серега в своих людях был уверен.

…– Чем Москва хороша, так тем, что иной раз все рядом, – задумчиво сказал Серега, когда спускались с Крымского моста. – Теперь вот идти даже ближе, чем на Хвостов.

– Э, это, конечно, чистое совпадение, – усмехнулся Янис.

Не было всё это совпадением. Друзья о стиле генерала Попутного, да и о многом ином догадывались. Далеко вперед заглядывает начальство, и это очень верный подход.

А дома – в довольно пустоватых и от этого еще более высоких и чистых комнатах – пахло свежеиспеченным пирогом-дайле[13], и все ждали гостей. Командование не забыло известить, приходил посыльный: сообщил «возможно, будут, но кратко, ждите», и передал приглашения.

Девчонки игрались прекрасным трофейным набором карманного инструмента: кожаный футляр, ножичек, к нему дюжина сменных насадок. Такой в каждом доме гарантированно пригодится, прав Янис. Сам техник «Линды» беседовал со старшими: обе тетки и теткин хороший знакомый майор, оказавшийся действительно мужиком с правильным чувством юмора, как в письмах и намекалось, – все собрались гостей встретить. Мамы не было – у себя в Серпухове, раз уж погрузилась в производственную работу, уж какие до конца войны переезды, с этим понятно.

Серега сидел с Анитой, тихонько разговаривали.

– Слушай, я немного боюсь, – шептала девушка. – Это же очень ответственное мероприятие.

– Это просто театральный спектакль. Пусть и централизованно организованный. Все будут свои, военные.

– Это-то понятно. Только я не очень военная. У тебя там подчиненные, офицеры-сослуживцы…

– Точно: подчиненные, коллеги-сослуживцы, невеста, и полное душевное спокойствие. И моей невесте, между прочим, персональное приглашение вручили.

– Откуда они знают? Ты в анкете писал, да?

– По-моему, в анкете конкретная графа «невеста» обычно отсутствует. Но «наверху» всё знают, у них обязанность такая. Ничего, это не первый бал Наташи Ростовой с мазурками и веерами, а приличный Центральный театр Красной армии. Всё на совесть организовано, мы уже поняли. Посмотрим спектакль – он, между прочим, нашумевший и модный. Ты на моих бойцов глянешь, они на тебя. Вы определенно знакомы, пусть и заочно.

– Твоих бойцов и командиров я как раз ничуть не боюсь. Вы с Янисом там свои, значит, и я не чужая. Но вот театр, торжественность, а вдруг мазурка, в смысле, вальс, и вообще танцы… Я же совершенно не умею.

– А кто умеет? Нет, наверное, наш Зубков умеет, но начштаба остался на фронте. В общем, что танцы, ерунда. Мы воевать почти научились, как-нибудь и вальс освоим. Но это потом, нам еще победить нужно. Пока танцевать совершенно необязательно. Пойдем, погуляем, успокоишься…

Погуляли, к набережной сходили. Нет, не успокоились, но волнение к другой направленности перешло. Подумаешь, театр, это даже не официальный строевой смотр, а сугубо культурное мероприятие.

Посапывал Янис, ворочался на застланном шинелью и простыней полу товарищ капитан, улыбался теням ветвей липы, покачивающимся на потолке. Скоро распустятся, и весна идет хорошая, определенно победная.

К казармам пришли заранее, но оказалось, транспорт уже подали – стояла колонна автобусов, курили-разговаривали бойцы.

– Командир нашелся! – закричал кто-то. – И с невестой-Анитой!

– Смирна-а! Автогруппа, равнение налево! – взревел лейтенант медслужбы, широко известный как боевой фельдшер Зяма. – Товарищ капитан, за время вашего отсутствия…

Серега скомандовал «вольно», и тут получилось, что Анитка начала знакомиться со всеми лично – буквально, шла вдоль строя и пожимала лапы бойцов. Вообще-то договоренности о таком не было, само как-то… Невысокая, до обалдения юная, но очень понимающая. Немедля ее стали спрашивать «что за театр такой?», отвечала со знанием, хотя ни разу в ЦТКА не была – Серега точно знал.

– Э, сестра у меня какая, спокойствия на десятерых, – сказал за плечом друга Янис. – Прямо горжусь.

– Э, а с какой стати у меня невеста иной должна быть? – прошептал гвардии капитан. – Лучшая девушка Москвы и Прибалтики. Я, между прочим, всегда знал.

Загрузились, двинулись к воротам. Левее к другим воротам тянулась еще одна колонна – тоже по графику отъезжали.

– Противотанкисты, 21-я иптабр. Помните, мы с ними у Мелитополя воевали? Тоже в театр, – сообщил успевший поразведать обстановку зампотех «Линды».

Ехали, вновь разглядывая в окна столицу – опытные штурмовики, покатавшиеся с экскурсией к Кремлю, Большому театру и на выставку трофеев в парке, чувствовали себя уже отчасти москвичами…

А театр – огромный, подсвеченный прожекторами, почти сказочная твердыня культуры. Насчет того, что в архитектурном плане здание выстроено в форме пятиконечной армейской звезды, вблизи не очевидно, но весь личный состав и так это уже знает. Десять этажей вниз, десять вверх, толстые фортификационные стены.… Нет, не было здесь боев в 41-м, не допустили немца. Но если бы нужно было…

Встречал группу очередной строгий майор-распорядитель с повязкой на рукаве, а рядом с ним торчал улыбающийся Земляков – тоже в полевой форме, но бодрый, видно, что слегка отдохнул.

– Во, и наши разведчики из штаба здесь, – восхитился кто-то из саперов, ходивших на высадку к Таллину. – Везде успевают.

Лично товарищ Васюк ничуть не удивился – мероприятие не только культурное, но и служебное. Обязан толмач присутствовать, никак без него нельзя.

Поздоровались душевно, штабной переводчик не чванился – обнялись, похлопали друг друга по спинам. Обнимать Анитку тактичный переводчик не стал, но поздоровался отдельно и взглядом свое восхищение продемонстрировал. Сказал:

– Всех знакомых встречаю, увидимся еще…

Внутри театр слегка подавлял – блеском, размахом, гардеробом. Бойцы неуверенно сдавали шинели, затягивали перед зеркалами потертые ремни, разглядывали номерки. Капитан Васюк и сам слегка ужасался – театр, это же совсем иная, мирная эпоха. Но нужно было командовать, не терять равновесия. Вон – Анитка бойцам уже про роспись стен рассказывает.

Неспешно двинулись к Большому залу[14], здесь можно и заранее зрительские позиции занимать – место сосредоточения артогнем немцы явно не накроют.

Занавес торжественный, красный, со звездой. И размах. Даже кинокамеры в зале стоят – видимо, будут спектакль на пленку записывать. Может, и в «Киножурнале» эпизодом покажут, почему нет, вполне себе событие. Зал-то каков, а люстры… Проходы, ложи-балконы, партер – и везде защитные гимнастерки, блеск медалей-орденов. Нет, не только защитно-полевой цвет в зале, радуют глаза вкрапления цветных женских платьев, напоминают о суровых морях островки черной флотской формы. Но защитный цвет здесь главный, и вертят головами сотни бойцов-фронтовиков – запоминают окружающий блеск и размах культуры, и себя среди того блеска.Первый звонок…

– Вон он! Сам! Генерал.

Товарищ Попутный вовсе не в центральной ложе – там какие-то артиллеристы и медики устроились. Старшие офицеры занимают левый фланг балконов – там погоны и награды сияют ярче, женских платьев чуть больше, но и фронтового-защитного хватает. Поглядывает на тот фланг весь партер и остальные «театральные позиции», но нет никаких сигналов на аплодисменты и овации, просто все собрались и начала спектакля ждут. Пусть и для фронтовиков спектакль, но самое обычное дело, в Москве всегда так…

Настраивает инструменты невидимый оркестр, звучит второй звонок, заполнен дисциплинированный партер, да и балконы уже полны.

– Серый, а генеральская жена – блондинка или рыжая? – шепотом спрашивает любопытный Янис

– Понятия не имею. По-моему, он вообще не женат, – отвечает Серега, поглядывая на ставший главным балкон.

Про семейные обстоятельства генерала действительно как-то не приходило в голову интересоваться. Но дамы у товарища Попутного – ого! Слева от генерала сидит рыжеволосая красавица – даже издали видно, что молода и шикарна – сияют прическа и открытые плечи. Справа девушка в форме, коротко стриженная, светловолосая, наград немного, звание не разглядишь. Но разворот плеч и остального… Сильна. Во всех смыслах. Вряд ли что-то личное у нее с генералом, наверное, летчица какая-то известная. Есть в ней что-то этакое, высотное, неземное. Хотя, с другой стороны, Попутный и сам… стратосферного уровня человек, просто это очевидно пока очень немногим.

Анитка тоже с интересом косится. Только не на балкон, а на товарища Васюка.

– Красивые там дамы. Но генерал интереснее, – шепчет Серега. – Анит, ты его запомни. Много мы о нем еще услышим.

Анитка с пониманием кивает. Звучит третий звонок...

Зал ЦТКА (1940)

Между прочим, спектакль понравился. Думалось, что будет что-то классическое, парадное. Но нет. Прямо сразу сюжет захватил: внедрялась наша разведчица в штаб врага, план операции был внезапен и хитроумен. Двигались по сцене вагоны в натуральную величину, промчался под боевой марш бронепоезд – очень натуральный. Случайность сорвала продуманный хитрый план, героине пришлось отбиваться из пистолетов. Прямо почти попалась, когда магазины пистолетов иссякли. Очень натурально, хорошо, что под музыку и песни, а то прямо хоть отсекающий огонь открывай…

Антракт подкрался незаметно. Двинулись в фойе потоки сводных взводов, обменивались восхищенными впечатлениями, переживаниями и догадками насчет дальнейшего хода разведывательной операции и ходов дерзкой красавицы-разведчицы.

– Не на шутку захватывает, – признался зампотех «Линды». – Вроде и не кино, музыкальное, но все равно. Ой, думаю, попадет она в плен, такая хорошенькая. Нехорошо будет. Ладно, хоть поет, как-то отвлекает, не дает уж совсем испереживаться.

– Между прочим, дело у Одессы происходило, – намекнул Зяма. – Я характерные детали узнаю. История-то в основе документальная, по слухам, ее будут экранизировать.

Тут переживания о судьбе прекрасной разведчицы оказались вытеснены – в фойе обнаружились накрытые столы. Фрукты, конфеты и вино – немного, но очень красиво и к месту. И столы именные, расписанные по подразделениям – к ним сразу провели. На табличке «Герои-саперы. Группа «Линда». Вот прямо нет слов.

Говорило-шумело фойе, осторожно чокалось, сияло стекло бокалов душистым красным и белым. Трудновато было держать фужеры за тонкую ножку жесткими и мозолистыми фронтовыми пальцами. Но это же не спирт, тут смысл в ином, как раз в тонкости.

…– Братцы, после войны строго на вино перейду. Вот как то красное называется? Мишка, запиши, дурак, точно ведь позабудем…

Двигалась по фойе защитная волна, звякая наградами, встречала знакомых. Серега с удивлением обнаружил, что и вот того капитана знает, и этого сержанта, как же, та осенняя переправа очень запомнилась. И еще лица знакомые мелькали, уже и не вспомнить навскидку: Великие Луки или под Ржевом?…

Вот – и эти люди тоже очень знакомые, тут курада помянуть тянет, но воздержимся. Что-то они медлят, этак к своему столу опоздают, антракт-то не бесконечный.

Двигалась через шумное фойе группа военнослужащих. Полевая, не очень заношенная форма, немногочисленные награды. Озираются, улыбаются… вот только некоторые офицеры чуть смущенно, хотя есть среди них здоровенные лбы, прямо борцы-штангисты. Земляков на их фоне – субтильный школьник-студент, хоть сегодня и без очков. Да и Робин мелковат. Ага, а вот и девушка-блондинка. Имелись подозрения…

– Э, я же говорю – это она. Всё сходится, – прошептал Янис.

– Нужно поздороваться. А то вообще про нас подумают… – Серега не договорил, глянул на невесту: – Анит, прикроешь, в культурном смысле?

Анита Андресовна не всё поняла, но не колебалась, взялась под локоть:

– Конечно.

Выдвинулись наперерез. А оказалось все проще:

– Вот они! – воскликнул Земляков, улыбаясь во весь ровно-зубастый рот. – «Линда», лиепайско-таллинские, и не только тамошние, герои. Харьков тоже. Катерина, я же рассказывал. А Янис у нас в краткой гостевой командировке бывал.

Пожимали руки. Девушка Екатерина, оказавшаяся вблизи чуть постарше годами, рассказывала:

…– А я помню. Больничный двор, боец на автопилоте, глухой и контуженный, а машину заводит, за руль садится. Вспоминала потом не раз, я же сама с автотехникой в сложных отношениях, у меня чуть глохнет, сразу норовлю механизм пнуть и обматерить. Вспоминала, как специалисты делают, вдохновлялась.

– Э, да дело привычки, – заверял откровенно польщенный Янис.

Можно было понять – девушка Катя в определенном смысле и была центром этой группы гостей. Видимо, не столько из-за внешности, а по иным, более весомым причинам. Хотя и внешность… Глаза ослепительные, остальное... Единственная награда и знак Гвардии, на погонах лычки старшего сержанта, а манера держать себя на очень большие звезды тянет.

Красавица-сержант разговаривала с Аниткой, и тут товарищ капитан осознал, что ему повезло даже больше, чем считал. Но и жуть как нелегко придется в послевоенном будущем. Невеста рядом с высокой светловолосой военнослужащей выглядела ничуть не хуже. Маленькая, тоненькая, но абсолютно спокойная и удивительно хорошенькая.

– Твоя подруга? – спросил здоровенный подполковник Коваленко – с ним уже не раз пересекались на последних совещаниях. Вот в том, что здоровяк из «гостевой группы», у Сереги тогда не было полной уверенности. Теперь прояснилось. Да фиг с ним, – Коваленко по штурмам очевидный практик, явно не из этих их… из электронных «планшетов» про бои вычитывал.