Текст книги "Темный янтарь 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

– Могу и без вопросов, – неожиданно для себя сказал Янис. – Только, э… как обращаться-то?

– Без вопросов вряд ли получится. А обращаться все так же – «товарищ старший лейтенант», с этим у нас ничего не изменилось. Только ты сейчас в кратком отпуске-увольнении числишься, да и обед неофициальный. Так что для простоты – я «Евгений» или просто «Жека». Соотношение возрастов позволяет. Иначе мне за столом придется формулировать «товарищ старший сержант, сахар передайте», а до такого уставного садизма даже прежние строгие старшие сержанты не докатывались.

– Понял.

Земляков кивнул и распахнул дверцу холодильника:

– Ага, рагу есть!

– Э, я, наверное, не буду. Что-то аппетита нет.

– Так, смотри сюда. Видишь, упаковки? Это пайковые комплекты, сытные, но вкус тоже пайковый. А вот это рагу моя мама передала. Она к капитализму и политике имеет весьма косвенное отношение, так что не обижай.

– Ну, я не в том смысле.

– Понятное дело, еще бы не хватало «в том», – Земляков засунул полупрозрачную, опять же пластиковую коробку в небольшую духовку, та звякнула и зажглась-загудела. – Насчет «того» я попробую ответить. Нужно же кому-то, не все могут трусовато удрать.

– Робину домой нужно было.

– Домой всем нужно. Может, я тоже хочу, – сумрачно сказал старший лейтенант. – Кстати, ты домой – в смысле, в свою ветку-время, завтра пойдешь. Вместе с почтой, присмотришь заодно за грузом. Полегчало?

– Да, – честно сказал Янис.

– Вот и хорошо. Никто тебя держать, запирать, изолировать, душить газом не собирается.

– Про газ я как-то вообще не подумал.

– Это ты просто не успел. Знаю я, что гости про нас – про капиталистов – думают. Упыри, враги и насквозь буржуи. Это не совсем так. Смотри, оценивай, осуждай. Потом подписку о неразглашении дашь. Не здесь, а там – по прибытию к действительному месту службы.

– Э, а там всё знают?

– Всё знать никто не может. Но контакты официальные. Это нам пришлось экстренно эвакуироваться, Прыгать без предупреждения, – Земляков открыл смолкший шкаф-духовку, оттуда дохнуло весьма аппетитными запахами.

– Я понял, что меня без предупреждения, – заверил Янис, сглатывая слюну. – А взвод или роту так перекинуть нельзя? Если сразу в тыл немцев?

– Взвод не получится. Ты же видел: оружие и боеприпасы приходится оставлять. А нафига в немецком тылу голый взвод? И еще есть масса технических сложностей и ограничений. И психологических. Ты вот очень готовый к Прыжку человек. В смысле душевного равновесия и выдержки. Не совсем случайно в группу включили. Подходил по всем параметрам, включая нештатную эвакуацию.

Видимо, Янис удивился, поскольку обнаружил, что едят в молчании, порция рагу уже заканчивается, а жаль, поскольку жутко вкусная.

– Э, маме большую благодарность передай.

– Непременно. Ей будет приятно, – Земляков забрал опустевшие тарелки. – Ладно, спрашивай.

– Так как оно получилось?

С ответом старший лейтенант не спешил, поставил на стол кружки, разодрал пачку печенья.

– Слушай, Янис, если сказать предельно честно – я не знаю. Я уже после Союза родился. У родителей спрашивал – они и сами не понимают. Была одна страна, переоформляли её, перестраивали, бумажки и законы писали – раз, уже другая страна.

– Я там читал, написано «почти бескровно».

– Да, типа того. Потом, конечно, началась пальба, республики друг с другом отношения выясняли, ценности делили. Собственно, и сейчас не прекратилось.

– Но так не может быть! Огромная страна, воспитание, народ сознательный, армия, партия, НКВД.

– Я так понимаю, что мало кто осознавал, что происходит. Нет, были и предатели, кто-то загранице продался, но в большинстве просто не поняли. Очень запутанный процесс был.

– Не может такого быть! Откуда такая глупость?!

– Ну… да, глупость. А кто от нее застрахован? – Земляков печально заглянул в заварку. – Я вот – нет. Бывает, здорово глуплю. И отец мой, мама… были молодые, не поняли. Пойми, это же не война, тут как-то непонятно и неуловимо получилось. Вроде никто не хотел, а флаг спустили.

– Да как?! В такой войне победили, страну отстроили, в порядок привели, и в говно?!

– Там между «отстроили» и «в говно» еще много чего случилось.

– Вот это оправдание… – Янис не выдержал, слетел в выражениях на курадов и близкие слова, русско-латвийско-эстонские, благо лично его лексикон никакие Перестройки и СНГи не ограничивали.

Старший лейтенант морщился, постукивал ногтем по кружке, помалкивал.

…– и к нам-то чего ходите? Какого… нам помогать? Пришли они вдвоем, разведчики и диверсанты… Что мы, без вас не справимся?!

Земляков бахнул кружкой, расплескав остатки чая:

– Вы справитесь. Победите. И потом атом – мирный и немирный сделаете, в космос взлетите, новые театры и гидроэлектростанции построите. А потом? Там же меньше полувека после Победы минует, многие бойцы штурмовых групп еще живы будут. Да, в возрасте, да, автомат будет уже не поднять и гранату не швырнуть. Но кто новое поколение воспитывал-то? Куда строители коммунизма делись? Может, хрен с ними, с театрами и спутниками, можно и чуть меньше было их строить, зато детей толково воспитывать?

Янис задохнулся, с трудом выговорил:

– Так это мы, выходит, виноваты? Мы, Пых наш, Дайна с Анной до коммунизма не дотянули?! Я вот сейчас как…

Стояли за столом, ладони плотно в крышку уперты, от пролитого чая чуть липкие, и это, курад свидетель, только к лучшему, ибо тянуло отлепить от крышки и вот как…

– Стоп! – пробормотал Земляков. – Это мы не туда заехали. Это от усталости. Я, между прочим, домой из расположения только в прошлом месяце отлучался. Прыжки – подготовка – Прыжки – подготовка. Еще эпидемия эта говеная…

– Э, к тебе какие претензии. Извини. Просто ум за разум заходит. Я же не думал… – Янис обмяк, сел.

Земляков протянул бумажную салфетку для рук и пробормотал:

– Ошибка. Это была ошибка. Не туда зашли. Все не туда: ЦК, армия, общество, мои родители, и их родители, ну и я, тоже. Что тут оправдываться? У вас иная ветка, должно иначе пойти. В этом и суть. Над этим и работаем. Предупреждаем. Но взгляни с другой стороны. Ты в расположение части входил, что видел?

– Э… ну замок интересный видел, тоже электронный. Плац. Личного состава мало.

– Вот! А где наш личный состав?

– Выходной, видимо. В парке с девушками гуляют. Пиво пьют. Я там банку жестяную у урны видел…

– Банка – это безобразие, ее сейчас приберут. С коммунальной уборкой у нас вполне хорошо. С иными делами похуже. Людей не хватает. Нас тут в части полтора человека осталось. Я вот практически за начальника Отдела, еще дежурные техники, охрана, вот и все наши наличные силы. Остальные в служебных командировках. На фронте. На здешнем фронте, Янис.

– И где тот фронт? У вас же даже затемнения нет, сверкает город.

Старший лейтенант Земляков сказал, где фронт.

– Это… да вы совсем… – с ужасом пробормотал Янис.

– Да кто застрахован-то, а? У вас херни не случалось?

Использовал переводчик совсем не немецкие выражения, да и вообще не интеллигентные, видно было, что сам переживает. Да и кто бы не переживал?

Разговаривали, потом у Землякова позвонил плоский радиотелефон, из отличного динамика послышался девичий голос. Янис старался не слушать, но динамик был хороший. Впрочем, старший лейтенант немедля выскочил в рабочую комнату – гостья была на подходе.

Оказывается, прибыла жена герра переводчика, и к карантину гражданских гостей вполне пускают. Общались молодые супруги через коридорное стекло, там тоже стояли динамики. Янис воспитанно прикрыл дверь. Требовалось чем-то заняться, поскольку думать о таком вот будущем вообще не хотелось. Успокаивало, что это лишь одна из многих ветвей развития истории, и лично старший сержант Выру её – ветвь – скоро покинет.

Янис нагло пошарил в кухонных ящиках в поисках инструментов, неожиданно нашел не только подходящий нож, но и три отвертки, и даже кусачки. Взялся смотреть неработающий электрочайник. Инструмент оказался неплохим, конструкция чайника оригинальной, похоже, его почти целиком на станках и прессе делали, руками разве что контакты крепили. Товарищ электрик нашел обрыв провода, размышляя над тем, что провода хорошие, а монтажники электроприборов так себе, начал потихоньку осознавать будущее человечества. Странно, конечно, все тут у них получилось. С другой стороны, Земляков прав – а кто говорил, что есть прочная гарантия дальнейшего человеческого поумнения? Могло и наоборот пойти. Расслабились, обленились, и вот… Но как такое получилось? Вот взять Пыха, к примеру. Пока не очень понятно, кем он вырастет – может, совсем и не техником-механиком – но уж точно дельным и хорошим человеком. Но если подумать, то восемьдесят лет – это очень много. В математическом смысле. Вот даже если нынешний возраст Киры, Пыха и самого Яниса вместе сложить, там до восьмидесяти еще жить и жить. Да, длинный путь, и многое на нем может случиться. Кстати, товарищ Выру теперь «путешественник во времени»! Э, звучит не очень гордо, а как-то глуповато. Наверное, «путешественник» – это сознательный человек-исследователь, а если бессознательно путешествовать, просто попадать, так-то иначе должность называется. «Попадюк» какой-нибудь.

Янис наполнил чайник водой, включил для испытания. Вот, загудел-забулькал. Ничего, может и попадюк, но с руками.

– Янис, чего забился-то и затих? Иди, познакомлю.

– Я не забился, я чайник чинил.

– Вот же полезный ты человек! Иди, иди сюда без церемоний…

Оказалось, напрасно Янис так неуважительно о карантинной дисциплине думал. Жена переводчика была военнослужащей – тоже сержантом. Эффектная девушка: рыжая, летняя форма подогнана по фигуре, красивые шевроны, погоны, воротничок, всё этак… изящно. Сначала показалось, что совсем юная, не старше Анитки, но это было не совсем так – видимо, девушки в здешнем будущем намного дольше девушками остаются. Это в смысле внешнего вида, а не в вульгарном.

Своего спортивно-маечного вида Янис стесняться перестал. Выяснилось, что Ирина в здешнем Отделе и числится, повидала всякое. Сейчас переведена «на усиление» в штабную связь, боевые дежурства практически сутки через сутки.

…– Месяц уже в реале пересечься не можем, – горько пожаловался Земляков. – То я на карантинах-командировках, а случилось «окно», вышел на волю – Иришка на дежурстве.

– Ничего, придет наше время, – рыжая красавица из-под ресниц глянула на мужа.

Янис несколько поуспокоился за будущее. Что-то здесь осталось и нормальное, вполне естественное, пусть и немного, э-э… вольное.

Снова зазвонил телефон.

– Психолог подъезжает. Это, Янис, по твою душу, – уведомил Земляков.

– Всё, разбегаемся. Муж, я завтра до смены наведаюсь. Янис, вы там будьте живы-здоровы, пожалуйста. Мне про ваши задачи и задания знать сейчас не положено, но присматривайте друг за другом.

– Ира, насчет этого какой разговор? – удивился Янис. – Непременно присмотрим.

Дал попрощаться супругам наедине, заварил чай. Вот курад свидетель, а права ярковолосая Иришка: прошлое, настоящее и будущее – это если их в развинченном состоянии оценивать. А если в целом – получается, война одна на всех, и на удивление длинная, хотя и с перерывами. А если война одна, так и мир один. Об этом еще Лев Толстой писал. Нужно будет, кстати, начало романища прочесть, а то в госпитале только второй том болтался.

Пришел грустный Земляков, взял печенье. Янис налил старлею чаю в кружку с непонятным рисунком.

– Не огорчайся, Евгений. Повидались все-таки.

– «Огорчаться» – совсем не то слово. У меня предчувствие, что я до Победы запертым в этом аквариуме просижу. У меня и так полное ощущение, что я там – у вас – да в компьютере только и живу. Но жена-то у меня все-таки здесь, за стеклом.

– Очень понимаю. Замечательная девушка.

Земляков многозначительно поднял палец:

– И не только внешне! Между прочим, Иришка имеет боевую награду. Не за штабное сидение, а за точную стрельбу на поражение. Инцидент, считай, прямо рядом с нашим расположением произошел, тут, на Комсомольском. Я не хвастаюсь, просто поясняю. У нас тут жизнь с хорошим электрическим освещением и горячим водоснабжением, сытая, но до Победы далековато. Я как про Иркину пальбу узнал, так крепко охренел.

– Тут вдвойне понимаю. Слушай, а нельзя ли мне узнать, когда война закончится? Я про нашу войну.

– Да это не секрет. Только потом поговорим – вон, психолог идет.

В коридоре приглушенно, но четко постукивали каблуки.

– Докторша? – Янису вспомнилась реакция Иришки насчет прибытия психолога.

– Очень докторша, – подтвердил Земляков, слегка ухмыляясь. – Не волнуйся, мучить тебя не будет, ее наши девушки по иным причинам недолюбливают. Так-то очень хороший специалист. Она, собственно, не тебя изучать будет. Материал собирает по подготовке контактов, мы же с тобой не первые и не последние.

Про психолога Янис сразу понял. С первого взгляда просто не верилось, что живая женщина – уж очень безупречно выглядела. Но стоило начать говорить, оказалось – серьезный специалист, и шикарная внешность сразу на второй план ушла.

Долго говорили. Уже и ночь была, Янис у себя чайник ставил, Наталье Юрьевне помощник дежурного с КПП кофе и бутерброд приносил, тоже чуть в беседе поучаствовал. Земляков от своего компьютера отвлекался, давал «отдых глазам и повороту мыслей», высказывался от лица «посредника».

…– Нет, всё, мне пора, – сказала психолог, в очередной раз глядя на часы. – Два часа сна – это мой минимум, без этого на службе буду никакая. Огромное вам спасибо, Янис. Очень помогли. На редкость спокойный, уравновешенный и терпеливый вы человек. Очень повезло вашей жене и начальству.

– Думаю, ваши начальники тоже не жалуются, – заметил Янис. – И спасибо. Нужно дело делаете.

Психолог улыбнулась:

– Стараемся. Махните там, пожалуйста, Жеке – попрощаюсь...

Постукивали, удаляясь, за стеклом высокие каблуки. Военнослужащие задумчиво смотрели вслед.

– Удивительная дама, – пробормотал Янис.

– Уникальная и сверхъестественная. Хорошо, что мы с тобой счастливо женаты, а то глянешь, и кончено, никакая кираса сердце не спасет.

– Не, Наталья Юрьевна особо глядеть не даст, остановит. Слушай, а у вас все психологи такого уровня?

Земляков хмыкнул:

– Куда там. Говорю же – уникальная. Так-то в основном, психологи у нас – лохи и жулье. Еще хорошо, что в основном откровенно туповатые.

– Жаль. Я не выспрашивал, но масштаб задачи осознаю. Мы такие разные, прямо во всем-всем разные. Да как нас, наши общества, вообще можно свести? Ну, если массово.

– Сам удивляюсь, – признался переводчик. – С другой стороны, а какой выход? Как ни крути, мы один народ, пусть и разновременной. Нужно же как-то помогать друг другу. В нормальных, серьезных масштабах. Понятно, сразу такое не получится, подготовка годы, а может, и десятилетия займет. Но контакт есть, нужно его расширять и углублять. Вот ты вдумайся, вдумайся. От нас же – будущих и ущербных – тоже польза будет.

– Что тут вдумываться. От вас – тебя, Ирины, Робина, товарища психолога – польза очевидна. Вы, по сути, и так наполовину наши. Но есть же и другие.

– Можно подумать, у вас других вообще нет, – тактично, но справедливо напомнил Земляков. – Справимся как-нибудь. Общими усилиями. Но пока нужно довоевать, победить фашистов и иных внешних врагов. Их, шмондюков, много больше, чем нам думалось. Ты спать будешь? Тут до отправки не так уж много осталось.

– Да какой тут сон. Лучше в душ еще разок схожу. Чайник потом поставить?

– Ставь, конечно.

Как ни странно, шел к Прыжку товарищ старший сержант Выру совершенно спокойным. Отлегло. Чистый, вымытый, побрившийся оригинальной безопасной бритвой. Называется «одноразовая», но хорошая. И пена-мыло хорошие. Не так уж погано будущее, просто всерьез подправить его нужно.

Свежевыбритый и благоухающий подбородок закрывала медицинская маска, Земляков натянул такую же. Вирус заносить в Прошлое абсолютно незачем, там и так проблем хватает.

Стартовая площадка находилась в этом же здании. Отбывающий и провожающий шлепали легкими тапочками, тщательно следя за тем, чтобы ничего не задеть руками.

– Жаль, так ты ничего толком и не глянул, – сокрушался Земляков. – Не было бы этого хренова короновируса с самоизоляцией, вышли бы хоть на полчасика.

– Отчего не глянул, глянул слегка. А так… Я же не турист и не отдыхающий на курорте.

– Это да. Но все же.

– Слушай, а тут 1-й Хвостов переулок остался?

– А как же. Перестроился с твоих времен, но в принципе вполне цел.

– Это хорошо. Значит, и строгой тайны нет?

– Есть, конечно. Строгая и военная. С тебя на месте подписку обязательно возьмут. Но вместе с тем, насколько я понимаю, готовится озвучивание принципиальной идеи контакта. Для широких слоев населения. Так что если ты с кем решишь поделиться своими догадками, особого вреда не будет. Это если в пределах разумного. Там у вас есть неболтливые товарищи, я в курсе.

– Понял. А ты к нам скоро заглянешь?

– Пока у меня на юг командировка намечается, к теплому морю. Но служебный контакт остается, теперь уж куда без него.

Огороженная площадка, щиты экранирования, пульты за стеклом, что отделяет стартовую зону. Офицеры-техники, готовящие отправку, приветствуют.

Янис козырнул, сделал благодарственный жест. Что не говори, встречали хорошо, кормили, показывали что могли, помылся на славу. А что мир хреновый, так это не конкретные офицеры и переводчики виноваты. Сложилось у них, бедолаг, так, стараются вывернуть на нужную дорогу.

– Ну, до встречи! – Земляков пожал руку, забрал медицинскую маску. – Привет геройским саперам.

– Передам. До встречи!

– Вот спокоен ты, Янис, как удав. Нам бы десяток таких парней, Прыгали бы, и горя не знали.

– Э, про десяток не скажу, но вот Пых скоро подрастет, он тоже спокойный.

Земляков засмеялся:

– На него вся надежда. Ладно, давай.

…– девять, восемь… – начал отсчет механический голос.

Все же какие хорошие здесь динамики. Янис отвлекся от любых мыслей, присоединился к обратному отсчету…

***

Качнуло. Очень похожая металлическая решетка под ногами, только без желтого покрашенного контура.

Помещение было то же самое: стартовый подвал. Даже стекло стоит в пункте управления, правда, здешнее в деревянном переплете, и нет за ним никаких компьютеров. И встречающих мало.

– Товарищ капитан, гвардии старший сержант Выру прибыл!

Прикладывать руку к пилотке без звездочки, да еще в распоясанной форме одежды, гвардии старшему сержанту не очень подобает, но такие уж порядки в этих Прыжках.

Встречающий капитан оказался знакомым – порученец генерала, тот, что награды саперам привозил. Фамилия Пыжов, зато имя оригинальное – Артур. Над именем еще Серый подшучивал.

– Вольно, обстановка рабочая, – сообщил капитан, забирая объемистый пакет с почтой и пожимая руку вернувшемуся. – Как самочувствие?

– Отличное. Сыт, вымыт, только вот форма одежды…

– Это понятно. Вон комплект – облачайся, погоны уж сам пришьешь.

Янис натянул новые гимнастерку и шаровары, сапоги оказались точно в размер, кожаные, тоже новые. Ха, а «попадюкам» со снабжением-обмундированием везет…

Капитан с интересом разглядывал пластиковые тапки-шлепки, сброшенные вернувшимся сержантом:

– Как оно там вообще, а, Ян?

– Вообще-то нормально. Военнослужащие встретили хорошо. Но жить там сложно. Все как-то у них наперекосяк.

– Это-то я знаю. Интересны твои личные впечатления. Все же необычное дело, странный маршрут задания.

– Э, я думал, вы и сами…

– Нет, брат. У меня Прыгать не выйдет. Нога у меня, да и иные ограничения. Но ничего, мне и здесь дел хватает. Слушай порядок действий…

Нет, не удалось в этот раз тетю Эльзе и девчонок проведать, хотя и был в пятнадцати минутах, если пешком. Мигом отправили, вручил суровый старшина вещмешок с сухпаем, капитан Пыжов выдал проездные документы, подсадили в крытую машину с попутными бойцами, и помчался товарищ Выру вон из Москвы. Только чуть глянул на историческое месторасположение Отдела – тот же двор и старорежимные казармы. Насчет этого придумано было лихо: меняются года и ветки времен, сменяется начальство и часовые на воротах, а вроде остается и незыблемая стабильность службы.

Оказалось, что сухпай выдали, в общем-то, напрасно. На аэродроме получил старший сержант Выру втык от коменданта за нечищеные сапоги (новые же, и так вполне хорошо выглядели) и был посажен на уже заводивший двигатели «дуглас»[1]. В самолете перекусить тоже не получилось, поскольку было полно командированных офицеров-пассажиров, и многих здорово укачивало. В общем, запах консервов был неуместен.

Над Ропшей еще покидало, но сели благополучно. На взлетном поле встречал лично товарищ Васюк – обрадованный, но суровый:

– Это как понимать, а, Ян? Мы не знаем что думать, группа на точку возвращения не вышла, а тут радиограмма «Строго секретно. Принять командированного гв. ст. с-та Выру...». Это как?

– Э, да я сам охреневши, товарищ капитан. Расскажу. Но это когда время будет и без срочности.

– Ладно, главное, цел – уже хорошо. Остальные в разведгруппе как?

– Тоже целы-здоровы, задание выполнили.

– Совсем хорошо. Поехали, дел невпроворот.

Вильнюс 1944г.

Время нашлось только через двое суток – автоотряд вновь перебазировался, на марше поломался бронетранспортер, потом для разнообразия «полетела» раздаточная на БА-64. Янис, сразу сменивший новенькую «московскую» форму на рабочий комбинезон, вместе с зампотехом занимался неотложным ремонтом. Потом саперов бросили на срочное разминирование у перекрестка дорог – там уже две машины подорвались, а водители и штаб «ЛИНДЫ» обустроились и получили некоторую передышку.

…– Да как это вообще может быть?! – вполголоса ревел капитан Васюк...

Сельский дом был почти целый, только одна стена развалилась от близкого разрыва снаряда. Из-за забора доносились голоса водителей и штабных офицеров, тянуло дымком костра – варка ужина подходила к концу. Повар в автогруппе был знаменитый, его из госпиталя забрали по секретной рекомендации, чуть не-до-выздоревовшего, но гастроном-специалист оказался гениальный.

– Серый, не ори, оно все же частично секретно, – напомнил Янис.

Серега пнул табурет, вновь поднял, поставил, плюхнулся и замер, с ненавистью упершись взглядом на угол жутко пыльного, но неповинного комода.

– Слушай, они там четко осознают, что того… лоханулись, – осторожно продолжил Янис.

– Лоханулись?! Нет, это совсем не так называется… – капитан Васюк длинно, подробно, и крайне неприлично сформулировал всё, что думал о политическом, моральном и государственном развитии соседней исторической ветки, обозначенной как «калька».

Янис, помолчав, намекнул:

– Тут, конечно, можно ругаться. Они и сами, насколько я понял, сильно ругаются. Но что толку? Дело-то сложное. Ну, не получилось у них…

– Ты в своем уме?! «Не получилось»?! Там же не века прошли. Как можно было за несчастные сорок-пятьдесят лет все так бездарно просрать?! – снова начал выходить в полный голос Серега.

– Не ори. Года там по-разному можно считать. Все же это не совсем наша история.

– Да как не наша, если Москва, Союз и все прочее, очень даже наши?! Это люди не наши, мыши какие-то крысообразные, трусливые, проститутки базарные…

– Вот тут трудно согласиться. Люди – наши. Я Землякова и в Харькове видел, и сейчас – тут плохо о человеке говорить никак язык не повернется. И второй старлей тоже нормальный парень…

– Это потому что они у нас бывают, сознательный характер имеют. А там хилые и тонконогие…

– Серега, не упрощай. Говорю же: они же в целом понимают, пытаются исправить, воюют, хотя опыта…

– Да где они воюют?! С кем?

Янис сказал, где и с кем.

Капитан Васюк пронесся по комнате, вновь понаддал сапогом табурету и прошипел:

– Да как это может быть?! Опять Херсон и Мелитополь, Харьков и Изюм, опять Северский Донец… Ты там был, воевал, мы позже штурмовали, и опять?!

– Серег, и до нас-то в тех местах тоже кто-то штурмовал, погибал, побеждал. Я историю так себе знаю, но там же дружинники и стрельцы всякие воевали, тоже с татарами и немцами бились.

– Скорее уж с поляками. Но это дела не меняет. То были давние эпохи, не советские, темные.

– Видимо, эпоха в этом деле особого значения не играет. Нам, кстати, в 41-м тоже крепко в морду дали. Да и год назад несладко было. Похоже, у них такое же время. Тут нужно как-то помочь, а не табуреты футболить.

– Да что ему будет, табурету? Он крепкий. В отличие от моих нервов, – капитан Васюк поднял предмет мебели, оседлал. – Что там, в том поганом будущем, табуретки еще остались?

– Вполне. И табуретки, и стулья. Правда, не очень удобные, и больше из пластика. Там вообще всё из пластика. Ничего так сделано, прогрессивно, хотя все равно ломается. Я там чайник починил.

– Вот в этом я не сомневался. Нет такого места, чтобы ты там чего-нибудь чинить не взялся.

– Э, нужно же было что-то полезное сделать, я все равно сидел и ждал. Мне, кстати, показалось, что там людей не хватает. Может, не вообще, а вот чтобы работали, с руками и головой. Эта, как там правильно… демографическая проблема. Все кто способен, к делу привлечены. К примеру, у Землякова жена в сержантском звании. Хорошенькая такая, он говорит, что награжденная. Но наград не носит…

– Вот с этого и начинается слабость! Заслужил, значит, носи, не стесняйся.

– Серый, ты иной раз изрядный дурак бываешь. Она к мужу бежала, который из фронтовой командировки вернулся. Медали тут надеть, конечно, первое дело.

– Ну, может быть. Вот если бы ты рассказывал подробно, а ты проскакиваешь с одного на другое. Вот у меня ум за разум и заходит.

– Э, будто только у тебя. У меня от неожиданности тоже было. Я там матом крыл, – признался Янис. – Переводчик, кстати, не особо обрывал. Хотя мог бы, у него все же звание. Я говорю – они осознают, что не туда зашли.

– Еще бы не осознавали. Не хватало, чтоб окончательно отупели. Земляков, кстати, образованный москвич, у нас бывает. Он-то должен четко понимать.

– Серый, отцепись от переводчика. Земляков на моих глазах в упор немца-майора шлепнул, глазом не моргнув. Там не все потеряно, Серый. Им бы помочь чуть-чуть.

– Как будто я отказываюсь, – проворчал капитан Васюк.

Помолчали, пытаясь осмыслить.

– Э, а ведь получается, пока они нам помогают? – пробормотал Янис. – Они-то здесь целыми группами, и разработки, и разведка, и сведенья дают. А я там только чайник воскресил.

– Насчет чайника понятно. Насчет иного я абсолютно не понимаю. Получается, они имеют всю тактическую и стратегическую информацию по нашей здешней ситуации. Ведь для них наше время – уже прошлое, вполне известное. Они знаешь, как нам могли бы шикарно помочь, если бы не майоров стреляли, а просто немецкие планы передавали, – прошептал Серега.

– Про это я как раз спросил. Я ведь не глупее того чайника. Пускай и иногда. Земляков принцип объяснил. Получается, что если во всю силу использовать знание плана немцев, на втором шаге все сразу меняется, а на третьем ситуация напрочь неузнаваема, и нет никакого толку от прежних знаний. Они там как-то очень тщательно просчитывают варианты. Есть специальная техника, методы.

– Это я как раз понимаю, – заверил Серега. – Так сказать, на ротном уровне. Если удачно берешь «языка», получаешь информацию об атаке, готовишь огневой мешок – все выходит удачно, фрицы побиты. Но на следующий день сведения «языка» категорически устаревают. Здесь тоже так, только масштабы…

– Э, вот насчет масштабов, – прошептал Янис. – Начальство, командование, оно ведь про «гостей» знает. Видимо, учитывает. Полномасштабно.

– Это да. Видимо, сейчас «оттуда» нам помогают, потом мы ответно полноценную помощь окажем. В общем, это связанный процесс. Сложный. И не доверять нашему командованию у нас нет причин. Строго между нами, оно – командование – тоже ошибки совершает. Но ведь не ошибается только тот, кто ничего не делает.

– Вот! К той «кальке» эта истина тоже имеет отношение.

– Нет, Ян, все же ошибка ошибке рознь. Бывают и непростительные, – вздохнул капитан Васюк. – Ладно, раз мы предупреждены, мы таких ошибок не допустим.

– Точно. У нас иные будут ошибки.

– Да хорош уже мне настроение портить. Вот не хотел я тебя в тот Таллин отпускать. Пошел человек на сложное, но нормальное разведзадание – а вернулся из Москвы на самолете и два мешка странных новостей привез. Вот всегда у тебя так.

– Э, да когда у меня так было?!

– Вот давай, чтоб больше и не было. А насчет всего этого несуразного будущего неспешно поразмыслим. Командование скучать не даст, есть догадки, что не просто так именно мы опергруппу Землякова обеспечивали. Ладно, то осмысление терпит. Ты главное-то спросил?

– А как же. В следующем мае. Сначала Берлин возьмем, но немцы еще слегка поупираются, чуть подзатянут с капитуляцией. Точное число Жека, в смысле, старший лейтенант Земляков, сказать затрудняется – могут быть колебания и погрешности. Но где-то 7-9 мая закончится.

Капитан Васюк потер шрам на щеке:

– Прямо даже и не знаю. Вроде не так много осталось. Но ведь и долго, а? Хотелось бы до того мая дожить.

– Лично я твердо рассчитываю. Мне еще Пыха воспитывать, и надеюсь, не только его. Оно видишь, как в истории – чуть зазеваешься, дети не туда сворачивают. Вот такой у меня однозначный вывод сформировался.

– Тут не поспоришь. Оставляем упаднические мысли, ужинаем, и вы бронетранспортером занимаетесь. Нашей броне до того мая ехать и ехать.

[1] Здесь, наверное, не совсем точное название советского военно-транспортного самолета Ли-2/ПС-84, производившегося по лицензии на американский Douglas DC-3.

Глава 19. Разные берега

Боец изучает трофейную зенитку «Бофорс». (Район таллинского порта)

Ворочалась война, кряхтела, ползла, а порой резво перекатывалась на запад, север, дальний юг, лязгали по дорогам дальних стран траки наших «тридцатьчетверок», с ревом проносились над шпилями чужих городов «илы». А капитан Васюк нынче сидел сиднем и занимался бюрократией.

«…выполнение современных задач штурмовых саперов, как непосредственно в штурмовых действиях, так и во время сопровождения и эвакуации бронетехники, артиллерийских орудий, закрепления на отбитой у противника местности, работах в городских коллекторах и иных подземных коммуникациях, отличается многообразием специального снаряжения…

…Таким образом, основываясь на практическом опыте, считаем излишним наличие отдельных поясных чехлов для финского ножа и ножниц по металлу. Данные инструменты могут быть размещены в дополнительных гнездах на чехлах иного снаряжения…

…на практике заряды ВВ переносятся в руках, при переползании буксируются рукой за шнур или привязываются к ноге, что создает бойцам серьезные неудобства. Предлагаем для использования сумок к ВВ…» [1]

Нет, конечно, не только чехлами и сумками был занят Сергей Аркадьевич. В отчетный период напряженно работала «ЛИНДА», рассыпалась боевыми группами иной раз на сотни, а то и тысячи километров, вновь стягиваясь в единый кулак, своевременно пополняясь, расширяясь, совершенствуясь, получая новую технику и вооружение. Уже сформировались полноценные зенитные и минометные взводы, появилась постоянная опергруппа СМЕРШа. Обогатилась отрядная связь американскими радиостанциями СЦР[2]. Лично отобрал товарищ Васюк снайперов для штурмовых групп и в отдельную штабную группу. А еще теперь базировалась по соседству учебная рота – числилась она отдельной, но имелся приказ «опекать и содействовать обучению». Содействовали, поскольку с начальством не поспоришь, да и дело нужное. Собственно, разок «учебная» недурно выручила, оказавшись надежным резервом. Прорвавшихся вдоль дороги немцев окружили и расколошматили за считанные часы. И ничего удивительного: курсанты учебной роты боевой опыт имели изрядный, пусть и несколько односторонний, без саперно-штурмового углубления. Ничего, подучатся и в этом направлении, туповатых в «учебную» не берут.