Текст книги "Темный янтарь 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Янис, кряхтя, сполз в холодную воду. Нет, ничего так, действительно по колено, только пулемет кренит, мешает.

Через пару минут оказались на сухом, среди изломанного камыша. Выбрел отягощенный коробами с лентами Степан. Впереди кто-то приглушенно командовал.

– Нам-то куда? – Витька озирался и одновременно, не снимая, пытался лягаться, вытряхивая из ботинок воду.

– На командный голос, – посоветовал Янис. – Мы самая тяжелая артиллерия из всей имеющейся, должны отдельно указание получать.

С указаниями не очень сложилось, командиры ушли вперед, пулеметчики двинулись за бойцами, потом чуть передохнули. Янис разглядел в стороне невысокий длинный причал. Видимо, можно было и там высаживаться, тогда вообще бы не замочились. Хотя место открытое. Но где немцы? Может, вообще не туда десантировались?

Немцы напомнили о себе только минут через пять. По воде начали строчить из пулеметов, довольно густо, но бестолково. Десантники уже уходили от берега. Пулеметчикам передал приказ какой-то старшина – «не отставать!». Очень понятное, ценное указание. Вообще действовать с незнакомыми бойцами чужой роты было так себе удовольствие. Пулеметчики очень смутно представляли себе начальство десанта: вроде старший лейтенант командует и политрук при нем, но где они и каковы лицом – это не совсем понятно.

Двигались довольно быстро, но не то чтобы бегом. Немецкие пулеметы продолжали лупить непонятно куда, несколько раз хлопнул малокалиберный миномет, умолк.… Получалось довольно странно: положено громить штабы и артиллерийские позиции, но тут их не очень густо. Вокруг простирались лишь невысокие, но довольно густые кусты, островки камыша и ямы-канавы. Янис попытался встать на приканавную кочку, оглядеться. Расчет дружно зашипел:

– Не торчи! Заметят! Снайпер!

Единственное, что Янис успел разглядеть: плоское широкое пространство, на котором из серьезной растительности были только телеграфные да иные столбы. Еще виднелись неблизкие здания. Ближе всего возвышался солидный комплекс построек – видимо, как раз завод «Пишмаш», о котором бойцы упоминали. Угадывалась и дорога с какими-то вагонами.

– Вперед! Шире шаг! – передали спереди.

Наконец завязалась перестрелка. Как и подозревал Янис, немцы сидели на заводе, но судя по темпу стрельбы, противника там было не густо.

Прибежал посыльный:

– Пулемету подавить огневую точку противника!

Расчет остановился, привел пулемет в готовность к стрельбе. Конечно, позиция была вообще не позиция, куда выдвигаться и кого подавливать, непонятно.

– Что-то мы глупим, – предположил Янис.

– Ян, ты это давай… без разговорчиков! – строго призвал первый номер. – Как команда будет, так огонь и открываем.

Команды не было, поскольку впереди и без пулемета справились. Немецкий дозор частью удрал, частью был уничтожен, морские пехотинцы взяли трофеи: ручной пулемет.

Двинулись дальше, держась вдоль железнодорожной ветки. Янис цель маневра не особо понимал: судя по всему, артиллерии и штабов немецких тут вообще нет, с этим разведка напутала. Говорят «перерезать дорогу», так ее проще под обстрелом с завода держать. Здания там вполне приличные, просторные, забор кирпичный, даже башня вроде средневековой дозорной имеется – закрепись и держи оборону. Без артиллерии, конечно, так себе придется, но должны же пробиться на выручку наши…

– Вить, а куда наши-то другие взводы двинули?

– Комроты в обход повел, немца окружим[2], – отдуваясь, пояснил первый номер.

– Где мы его окружим?

– Ян, не выводи меня из себя. Откуда я знаю, мы же вместе идем, сам видишь.

Оставшиеся взводы десантников в потемках расположились на окраине какого-то поселка или технической станции[3]. Рядом тянулось Петергофское шоссе, трамвайная линия, располагался железнодорожный переезд. Сиротливо стоял на путях одинокий трамвайчик, висели оборванные провода. Пулеметчики окапывались у угла одноэтажного каменного дома. Янис удачно отыскал в сарае две полноценных лопаты и заржавленную, зато здоровенную кирку.

Успели наполовину вкопаться, как началась стрельба, передали приказ «пулемету выдвинуться на фланг, ближе к дороге», но с перебазированием расчет опоздал: обстрелянные на дороге немцы уже удирали. Валялось несколько убитых[4].

– Перлись в открытую, как будто так и надо, – пояснил боец с полуавтоматом. – Можно было бы ближе подпустить, и всех положить.

Слегка рассвело. В тусклой серости расчет копал уже третью огневую, Витька подгонял, хотя смысла не было – Янис осознавал, что неокопанных вмиг положат, а Степан привычно помалкивал, да махал киркой. Проблема была в непонятности: откуда немцы-то атаковать начнут? Первый номер ходил искать командира, вернулся с неутешительными новостями: ротного нет, а здешний взводный сказал «готовить круговую».

Немцы начали как назло – едва расчет сел позавтракать. Давясь черствым хлебом, Янис соскользнул в окоп и машинально глянул на часы: 7:10.

Почему-то установленный на фланге пулемет оказался сам по себе, на отшибе. Немцы атаковали с двух сторон, бой как-то быстро переместился в сам поселок, стреляли уже между домами. Пулеметчики обстреляли появившихся за железнодорожной насыпью немцев – те мигом исчезли и больше не показывались, а между тем бой в поселке явно отдалился. Расчет перебазировался на позицию на улочке – Степана оставили в старом гнезде, присматривать за насыпью, и если что – «мигом предупреждать». У длинного строения у дамбы кто-то бросал гранаты, далее звучали автоматные и винтовочные выстрелы, не жалея патронов лупил трофейный пулемет, изредка издалека бахала противотанковая пушка – судя по всему, немцы били избирательно, по домам поселка. Здесь же было пусто, на проезде валялась немецкая каска, больше никаких целей не наблюдалось. Встревоженный Витька взял карабин и убежал искать командира и требовать точных распоряжений.

Янис лежал за пулеметом и размышлял над тем, что поселок удержать будет трудно – он обширный, раскинутый. Два взвода это маловато: растворились среди строений и кустов, линия обороны не намечена, а пулеметчики, видимо, вообще в тылу оказались. И даже не очень понятно, в чьем именно тылу. Должна уже прорвать фронт бригада, подойти к шоссе основными силами. Стреляют в той стороне густо, артиллерия бьет, но звуки боя за последние час-два не приблизились. Видимо, не особо удачно прорыв идет[5].

От наблюдения Янис не отрывался, но все равно вздрогнул – немцы! Не то чтоб неожиданно – но ведь наглые какие, словно действительно у себя в тылу.

Немцев было с дюжину, двигались довольно плотной цепочкой: появились из-за мертвого трамвая, слегка пригибаясь, но вполне уверенно пересекали рельсы. И все куда-то правее смотрят – в сторону стрельбы. Краснофлотец Выру обтер ладони о бушлат и взялся за рукоятки серьезнее. Только без спешки. Немцы как по заказу идут: пулемет с фланга, фигуры в четкий профиль, дистанция метров в двести. Янис все же слегка нервно оглянулся: где расчет-то? Неужели Степан фашистов не видит? С его позиции должно же отлично просматриваться.

Гадать было уже некогда, да и размышлять, кто из немцев старше и команднее, тоже уже не время. Янис взял на прицел фрица покрепче телосложением – было в этом враге что-то представительное, может, фельдфебель какой. Спусковой рычаг поддался мягко – отрегулированный, с этим не напортачили…

После первой короткой очереди, часть немцев упала на землю, часть кинулась обратно за рельсы и трамвай – этих прытких Янис и прижал. «Максим» вздрагивал на своих трех коротких ногах, бил точно… вот вскинулся, перевернулся на спину и замер еще один немец. По ползущему… куда ты, курадов сын, на рельсах тебя только виднее…

Янис перенес огонь на залегших – эти пытались отползти в лужу, что тянулась вдоль путей… нет, мелковат водоем… щелкают пули по воде и грязи, подлетел распоротый цилиндр противогаза, дергаются тела, кто-то там невнятно кричит…

Пулемет умолк…, шел дымок из надульника, лежали неподвижные тела.… Двое все же изловчились, за трамвай проскочили, там не достать. Ответного огня немцы вроде и не открывали. Да и время-то прошло… полминуты секунд, неполная лента…

Янис торопливо вытер рукавом бушлата лицо. В пот бросило, и в груди клокочет, в кашель тянет. Легко-то как получилось. Не ждали немцы. Сейчас-то они не ждали, через пять минут ты ждать не будешь…

Тускло блестели у невысокого бруствера гильзы. Янис вновь и вновь оглядывался. На спине… словно ни бушлата, ни вещмешка – совсем голая спина. Появись из-за дома кто – безоружен краснофлотец Выру: пулемет не винтовка, его мигом не перекинешь. Где же парни-то?

В груди ёкнуло – из-за угла выскочила приземистая фигура с карабином наперевес. Витька…

Первый номер упал в окопчик, задыхаясь, вопросил:

– Ян, ты стрелял?!

– Э, тут что, иных пулеметов много? Вон, лежат как на выставке.

Витька глянул:

– Ох, десятка два! Здорово! Только это, Ян… нам отходить нужно. Прям сейчас. Нету наших за спиной, вообще никого.

– Что, вообще нету?

– Убитого видел. А так никого. Дальше, на окраине стреляют. Похоже, наши из поселка в поле отступили. А между нами немцы. Ян, драпать надо. Может, прорвемся. Ох, зальют нам щас жира за шкуру…

– Спокойнее. Снимаемся, Степана захватим, полем слева обойдем, там вроде тихо. Берись…

Оттащили пулемет, перебежали к первой огневой позиции…

Степана не было. Валялись короба с лентами, лопаты, сумка с принадлежностям… Пусто.

– Не мог же он… – Витька осекся.

– Молчун он был, так и деру дал. Курад с ним, решай, командир, куда двигаем.

– «Решай»… Да тут полная полундра. Как мы с пулеметом проскочим? Ян, ты же опытный. Чего делать? Если пулемет бросим, нас под трибунал…

– Э, что трибунал, хорошее же оружие, мы в порядок привели, жалко бросать. Давай в обход. Немцев здесь не так много.

– Куда в обход, Ян? Вот куда?! По кустам?

– Вить, давай без полного подрыва полундры. Посматривай, а я сверху гляну, – Ян перебежал к дому, ухнул, запрыгнул на невысокий навес у двери, оттуда до проломленной крыши уже рукой подать…

Окраина, столбы, низкая поросль кустов, низина с пятнами луж и канав. Сверкнул выстрел, рядом другой… Темное пятнышко – лежит краснофлотец лицом вниз, вот – немцы почти рядом, пригибаются, сливаются с кустами. Там раненного оттаскивают… Дальше, на дамбе противотанковая пушка, низкая и невеликая, возятся немцы-артиллеристы.… Судя по направлению ствола, наших уже выбили из поселка, в камышах и кустах сидят…

Янис помянул курада, спрятал голову в чердачный сумрак, может, это и спасло…

Снаряд разорвался под стеной. Понятно, не самый крупнокалиберный, но пулеметному второму номеру многого и не надо. Порядком оглушенный Янис скатился по навесу на землю. Витька лежал в ячейке:

– Жив?!

– Да вот… – Янис хлопал себя по макушке. – Растяпа, бескозырку сшибло. Э, бежим. По нашей позиции пристреливаются.

– Куда бежим-то?!

– В обход. Давай быстрей. Да куда ты столько?!

– Не бросать же боезапас?! – Витька одной рукой пытался ухватить два короба с патронами, другой тянул за ствол пулемета.

Янис плюнул, повесил на шею сумку ЗИПа.

Нагруженные как ломовые лошади, пробежали до канавы, что уходила наискось вдоль дороги.

– Ян, завязнем!

– Выбор какой?

Пригибаясь, тащили пулемет по бесконечной канаве, тренога цеплялась за откосы, под ногами булькало, леденющей воды было по колено, а где и выше, жижа так и норовила ботинки засосать. Дотащились до узкой осушительной трубы, мелкого Витьку уже шатало.

– Стой! – не по должности скомандовал Янис. – Как хочешь, но надо малость разгрузиться. У нас все же не полный расчет, всё не уволочем.

– Пулемет бросать нельзя, – прохрипел первый номер.

– Я не про пулемет, – Янис раскрыл сумку с принадлежностями, переложил лучшие инструменты в вещмешок, остальное безжалостно утопил в канавной жиже. – Карабин давай сюда…

Затвор пришлось буквально расковыривать – наглухо забился желтоватой грязью.

– Я не нарочно, – с тоской пробормотал Витька.

– Понятное дело. К твоему росту и должности сподручный наган полагается.

Пришлось пережидать: по дороге проехали машины с немцами[6], видимо, вражеская подмога к поселку выдвигалась. Ничего, было время с затвором разобраться.

12:20. Двинулись. При себе оставили единственный короб с патронами – Витька уже не возражал – все физические силы расчета на сам пулемет уходили.

– Ян, мы же обратно идем – к немцам от наших, – пропыхтел первый номер. – Вообще не пройдем.

– Да мы уже все равно отрезаны. Пережидать придется. Ничего, до фронта пара километров, просочимся.

Канава кончилась. Пулеметчики залегли, озираясь и переводя дух. Впереди возвышался завод Пишмаш: разбитые стекла окон корпусов, кирпичные стены, уже знакомая башенка.

– Туда?

– А если там немцы?

– Уже заметили бы. Оттуда хорошо просматривается.

Под прикрытием забора пролезли сквозь пролом на территорию, пошатываясь, прорысили к ближайшему окну корпуса. Ян подсадил первого номера, поднял пулемет, втроем свалились внутрь – силы окончательно иссякли.

– Пусто вроде, – пробормотал Витька, прислушиваясь.

– Дозор тут был, мы его выбили. Сейчас немцы наших теснят, не до завода немцам. Да он и немаленький, есть где спрятаться.

– А дальше? Ян, ты в плен пойдешь?

– Вряд ли. Если немцы дознаются, что в Лиепае добровольцем воевал, всё одно расстреляют. Хотя может, и нет. Э, нету у меня сил в плен сдаваться, не хочу. Стемнеет, будем к нашим пробиваться. Думаю, вдоль берега вполне можно пройти.

– Верно, поддерживаю этот план. Только как бы нам мокрым не померзнуть, а, Ян?

Опытные бойцы замерзнуть не имеют права. Отыскались мешки из-под чего-то, пахнущего смазкой, не плащ-палатки, но плечи греют. Пулеметчики осмотрелись, перебрались в помещение поменьше. Здесь окно выходило на другой корпус, дуло поменьше.

– Жить можно, – невесело констатировал Витька. – Только видом похожи мы с тобой… Лучше не говорить на кого.

– Не на параде, – Янис глянул на тяжелые от грязи брюки, поправил мешок на плечах и продолжил чистить затвор пулемета. – Давай ленту просушим, а то точно задержки будут.

– Да она не особо промокла, – отметил первый номер, ковыряясь с коробом. – Слушай, Ян, а вот за что мы с тобой пулеметчики? Если вдуматься, не так уж и грешили в жизни.

– Кто-то должен. Причем, кто-то поумнее и потолковее. Пулемет – это сильная вещь. Особенно когда его используют с толком, – проворчал Янис, собирая пулемет.

«Максим» был в относительном порядке, а вот самого товарища Выру познабливало и опять кашель донимал. Не хватало еще заболеть, в груди чувствовалось что-то нехорошее, ненужное организму. Наверное, ранение о себе напоминает, не одобряет бестолковой беготни по канавам. С другой стороны, немцам там – у трамвая – тоже досталось. Не все им, сукам, по кораблям бомбами кидаться безнаказанно.

Согреться особо так и не получилось, но когда сахар НЗ доели, стало как-то чуть веселее.

– Жратвы теперь вообще нет, зато меньше нести, – заметил Витька. – Как пойдем-то, Ян? Если честно, я только по шоссе ориентиры в голове держу.

– Шоссе, вроде, вдоль берега и идет. Что не особо лично для нас удачно, немцы шоссе особое внимание уделяют. Хотелось бы карту, но и так понятно, – Янис прикрыл глаза, пытаясь представить берег, малоизвестную Стрельну и Урицк, прочее. – Как говорится: «двинем строго по плану, а далее по обстоятельствам». Темнеет сейчас относительно быстро, это нам на руку.

Витька кивнул, озирая стены в добротной, пусть местами оббитой штукатурке:

– Слышь, Ян, а чего мы десантом завод не захватили? Он крепкий, держаться можно. Пока еще немцы сюда пушки и танки подогнали бы.

– Добротные корпуса, – согласился Янис. – Но у нас вроде другой приказ был – «громить артиллерию, идти на соединение».

– Угу. Только артиллерией тут не пахло. Ее уже позже приволокли, специально для нашего десанта.

– Бывает. Ошиблось командование в планах, оно случается.

– Ладно. Значит, вдоль берега, говоришь… – Витька замер.

Янис тоже услышал негромкий разговор снаружи. Немцы…

Немцев было негусто: восемь человек, стояли между корпусами, слегка рассредоточившись, оружие наизготовку, один тыкал рукой, остальные вертели головами, слушая приказ. Понятно, строения будут проверять.

– Наших ищут, – прошептал Витька.

– Да нас вот и ищут, – поправил Янис.

– Давай лупанем? – бледнея даже сквозь грязь на лице, предложил первый номер.

Янис пожал плечами, вместе вскинули тяжелую треногу к оконному проему, бережно поставили. Короб с лентой ждал открытым.

Закладывая ленту, краснофлотец Выру, только вздохнул. Обнаруживать себя было неразумно, прятаться и ждать – так же неразумно. Помещения просторные, но спрятаться тут особо негде. Найдут. Особенно с пулеметом. Ближний бой, когда в наличии имеется единственный карабин – так себе обстоятельство. Лучшее уж не ждать.

– Бей! Ты сегодня меткий, – прошептал Витька.

Ждать действительно было нечего: немцы уже начали расходиться, двигаясь к намеченным дверям и воротам.

Первой очередью Ян достал дальних – срезал двоих удачно. Дальше пошло совсем негодно: немцы, словно ошпаренные тараканы брызнули во все стороны, мигом исчезли в мертвой зоне. Да, у переезда вышло поудачнее. Пулеметчик послал еще одну длинную очередь – исключительно для острастки – и гаркнул:

– Драпаем!

– А пулемет?!

– Затвор сниму, а если тащить… Бойцы ценнее железки, – Янис, срывая ногти, оттянул разрезную чеку, снял затыльник.

Немцы были уже где-то рядом – слышно, как зазвенели стекла в цеху. Витька метился из карабина, но не особо уверенно, поскольку разом в две стороны. Янис толкнул товарища в бок – вместе метнулись к окну, наружу мелкий первый номер выпал гораздо скорее, чем в цех забирался. Янис перевалился следом, сильно поцарапал руку, рядом в стену неприятно стукнуло… стреляют. Вдоль забора бежало несколько немцев… и с другой стороны, тоже…

– Окружают! – пискнул Витька, приседая на корточки.

– Стреляй! И к забору.

Витька пальнул навскидку, попытался перезарядить – затвор не слушался.

– Драпай! – взвыл Янис.

Первый номер выронил карабин и заячьими – внезапно резкими и длинными – прыжками понесся к пролому в заборе. Немцы такого отчаянного, встречного и практически атакующего маневра не ожидали, попадали, чуть ли не залпом бахнули из винтовок. Но мелкий Витька особо ждать не стал, ловко упал-кувыркнулся, взметнулся на кипу старых досок и одним махом исчез за кирпичным заводским забором.

«Не иначе, спортсменом в комсомоле был» – подумалось весьма неуместно Янису, подхватывающему с земли карабин. Мысль была глуповатая, поскольку сейчас краснофлотца убивать будут, и надо бы размышлять о чем-то дельном.

Янис рванул к пролому, сигать через такой забор сходу нечего было и думать. Один из немцев заорал «хальт!», остальные целились без лишних слов. Срежут, тут метров двадцать, а то и меньше. У ближайшего немца от старательного прицеливания и полного сосредоточения аж губа оттопырилась, оскалились желтые зубы. Курит много, пагубная привычка…

…Немцы начали стрелять, но мгновением раньше товарищ Выру, засмотревшийся на вражеские зубы, споткнулся о крайне твердую железку. На рывке, да о такую чугунину… должен был растянуться в грязи, да тут еще вторая нога поехала. Ахнув, Янис совершил крайне нелепый пируэт, бахнулся боком о доски, не особо сбавив скорости, покатился по деревяшкам… Немецкие пули, видимо, прошли совсем рядом, но было не до них – по ощущениям от падения и насмерть убился. Исключительно по инерции вскочил на ноги; вот он, пролом, за спиной орут, щелкают затворами, немцы.

– Немцы! – кричали и за забором.

Удивиться Янис не успел: уже сам выпал по ту сторону пролома. Действительно немец: стоит почти вплотную к дыре, вполоборота, с винтовкой наизготовку, а в пяти шагах перед ним Витька с искаженным лицом и приподнятыми в стороны руками.

Да что ж это, курад их возьми, немцев-то столько везде?!

Немец наводил ствол винтовки на новую цель, Янис стоял на одном колене, сжимая скользкий карабин за цевье ближе к стволу. Стоило выпрямиться…

…Выпрямлялся товарищ Выру быстрее, чем думал. И руки сами сработали… Левой отпихнул в сторону винтовочный ствол немца, правая, отягощенная карабином, взяла размах… Траектория была широковата, это от личной длиннорукости… немец успел выпучить глаза и открыть рот для вопля. Приклад карабина с лязгом двинул врага сбоку, под срез каски…

…Однако снесло гада так, что ухвативший вражескую винтовку Янис и сам едва устоял на ногах…

– В канаву!

Несясь к спасительной траншее, осознал, что сам же и орал. Впрочем, орал своевременно, Витька летел впереди, пригибаясь к жухлой траве, скача всё в той же заячьей манере. С ходу исчез-провалился. Янис чуял, что сейчас в спину будут стрелять из-за заборного пролома, как назло, ремни винтовки и карабина норовили подвернуться под ноги, запутать. Скакнул, уже теряя равновесие, за спиной стукнул выстрел, сразу второй, но уже проваливался товарищ Выру в земную твердь…

…Дно, полное воды и грязи, было относительно мягким, но проклятый карабин встал строго поперек, краснофлотская грудь в него неслабо стукнула, вышибла дух. Всё, дальше и шагу не ступить. Мыча от боли, Янис бросил вредоносное, хотя и штатное вооружение, разворачиваясь, вскинул немецкую винтовку. Чувствуя, что задыхается, на миг приподнялся… немцы уже выбирались из пролома. Спуск послушно поддался под пальцем, винтовка бахнула… передний фриц завалился, следующий мигом спрятался обратно за кирпичи. Ага, не нравится?

…Янису и самому ничего не нравилось, уползал, торопливо хлюпая по воде на четвереньках, волок за собой оба оружия. В глазах было темно от боли: ушибленная спина, вышибленный из-за ребер дух, да еще приклад трофейной винтовки во время поспешного выстрела съездил по скуле. Ну, некогда было человеку прикладываться как следует, спешил, что ж сразу в физиономию-то?

Недалеко бахнуло покрепче… граната. В канаву не попали, но комья земли на макушку и за шиворот краснофлотца шлепнулись. Из-за забора наугад швыряют, опасаются. Они же не знают, сколько здесь десантников…

– Ян, поверху оно быстрее!

Впереди Витька выкатился из неглубокой канавы – по-своему, по-спортивному норовит напрямик рвануть.

– Лежи! Там левее…

Мелькнула длинная ручка «колотушки», разрыв левее, Витька пригнулся, стартовал почти на карачках, второй разрыв… краснофлотец свалился обратно в канаву. Ага, осознал. Кто ж от гранат и винтовок по открытому полю бегает?

Ничего Витька Кудряшов не осознал – осколками его достало. Лежал в воде, хлопал ошалевшими, полными боли и недоумения глазами.

– Куда? – прокашлял Янис.

– Нога… обе, кажется.

– Голову пригни, – Янис прополз по товарищу, безжалостно вдавливая в воду, ухватил за ворот: – Карабин держи.

– Нахрена? Его заклинило.

– Держи, говорю! – зарычал Янис и поволок первого номера.

Сзади снова хлопнула граната, дважды пальнули из винтовки. Атаковать немцы не спешили, справедливо полагая, что русским из прямой водоотводной канавы-траншеи деваться некуда. Но то было не совсем так…

– Я говорил… вот он… ровик, – с трудом выговорил Янис – спину болью так и терзало. – Туда он, влево поворачивает.

– Да я не слыхал, – тихо прошептал Витька. – Я там тоже тебе кричал, что немец. Он, гадина, видимо, пролом охранял.

– Да … с ним. Не вздумай башку приподнимать, тут мелко, – Янис тащил раненного задним ходом, пятясь, извиваясь и торопясь по неглубокому, заросшему травой поперечному ровику. И как запомнил, что он тут? Видимо, по старой посыльной памяти, в Лиепае частенько ориентироваться по промелькнувшим мелочам приходилось.

Немцы выбрались в поле и двинулись вдоль канавы только минут через десять. Шли осторожно, оружие наготове. Отползшие много левее десантники, наблюдали из невысоких кустов.

– Не должны заметить. Ровик неприметный, а трава должна выпрямиться, – сказал Янис, возвращаясь к перевязке ног первого номера. Один перевязочный пакет уже кончился, пришлось вскрывать второй. Не то чтобы ранения были обширными: левую ногу исковыряло мелкими осколками, правую зацепило одним, но покрупнее, видимо, и кость задело, хотя и не перебило.

– Себе бинта оставь. У тебя рука кровит, – прошептал Витька.

– Да порез там, мелочь. Вот бок я опять сильно отшиб.

– Я и говорю. Бинт на меня не переводи. Все равно не вытащишь.

– С чего это? Ты не особо тяжелый.

– Это с чем сравнивать. До наших-то теперь и здоровому не дойти, – вздохнул Витька. – Оставь мне винтовку немецкую, я пару гадов еще с собой прихвачу.

– Фиг тебе. Винтовка хотя бы чистая и стреляет. Ну, относительно чистая, и в ней всего четыре патрона. Кстати, карабин тоже можно отчистить. У тебя патроны есть?

– Откуда? Это же твое оружие. Ты и обязан патроны носить.

– Выдали бы подсумок, носил бы, – Янис пытался лечь удобнее. – Ты мне как комсомолец честно скажи – это что, особо толковая операция? Не с политической, а чисто военной стороны, а? Как это? Пулеметный расчет бросили, разведка напутала, задача бойцам непонятна, командиров нет. Не, кроме тебя, главного и первого пулеметного номера, ты-то, понятно, есть.

– Говно это, а не операция, – признал Витька. – Но будь другом, не мотай мне душу. Мне, видать, все равно помирать.

– Раненых бить не положено, но нынче могу сделать исключение, – пригрозил Янис. – Заткнись и силы сохраняй. Выберемся. Тут, если вдуматься, до наших вовсе недалеко. Это если напрямую. Напрямую, у нас, конечно, не выйдет, но мы эти обстоятельства учтем.

– Да куда идти? Там бой, мы прямо к немцам в лапы выползем. Карты нет, да и с картой…

– С картой и разговора не было бы. У меня друг по немецким тылам сотни километров прошел. От Лиепаи аж за самый Таллин пробирался. Плевое дело, но нам нужно и твои ноги учесть, – Янис закряхтел. – И мою спину. И ногу. Я у забора здорово споткнулся.

– Я тоже, когда тикал, как запнусь – и прямо на доски. Даже не помню как взлетел. А про «сотни километров» заливаешь, небось? Слушай, вода у нас есть? Пить хочется.

Вода у Яниса как раз была, полная фляга в вещмешке, поскольку пулеметчик без воды… впрочем, и не-пулеметчику питьевой запас тоже не повредит. А за утерю ценного станкового оружия, видимо, придется ответить.

Немцы особо не усердствовали, проверили канаву и вернулись к заводу. Янис решил на всякий случай еще выждать и начать потихоньку двигаться. Собственно, быстро шнырять все равно не получится: тут уж совсем лазаретные десантники остались. Но скоро будет темнеть, шансы-то есть…

На часах было 16:16[7]. Вблизи стрельба стихла, где-то шла перестрелка, доносились звуки дальнего боя: видимо, бригада все еще пыталась наступать и пробиваться к заводу и поселку. Янис разобрал затвор карабина, прочищал, мерз и размышлял. План, если неспешно подумать, имелся единственный: двинуть вдоль берега залива, там камыши, берег низкий, не особенно ценный в стратегическом смысле. Проблемы будут, когда к передовой удастся выйти. Сначала нужно между немцев просочиться, потом свои будут опасны. Василек, помнится, так и говорил – « переход нейтральной полосы – самый опасный момент». Ну, добраться до этого «опасного» еще должно очень повезти краснофлотцам.

***

Ночь выдалась бесконечной, порой в башке Яниса начинала дрейфовать мысль «лучше бы тогда в море утонул», но для малодушия не оставалось сил. Хорошо, у прибрежного сарая на армейскую шинель наткнулись.

Местами волок Витьку через камыши на шинели волоком, но чаще на закорках. Двигались медленно: из осторожности, но больше от откровенного малосилия. Первый номер страдал, но по большей части молча, проявлял комсомольскую стойкость и сознательность. Периодически отдыхали на насквозь мокрой шинели.

– Я слегка могу ходить. Если на левую ногу опираться, – напоминал Витька.

– Совсем кровью изойдешь. Давай уж так, чтоб ты не отвлекался, наблюдал. Я-то, чтоб тому кураду, толком ничего не слышу, – Янис давил рвущиеся из груди хрипы и кашель.

– Ладно, наблюдаю.

А ведь не сплоховал товарищ Виктор Кудряшов. На немецкий пост чудом не наткнулись, но все же вовремя засекли. Немцы устроились под одиноким столбом непонятного технического назначения – там, видимо, был бугорок, не такой мокрый. Не курили, гады, только чуть слышно переговаривались. Наверняка бы услышали плеск и чавканье, но над головами у фрицев ветер позванивал обрывками проводов. Спасла эта «эолова арфа» краснофлотцев…

Обходить пришлось далеко, делать крюк почти до самого шоссе. Сгрудились на дороге наши разбитые, частью сожженные машины, тускло блестели осколками окон. Полз Янис, волок раненого, шинель, оружие. Где-то левее ударил-застрочил автомат, гадостно крикнули по-немецки, нет, то к ползущим отношения не имело.

Под невысокой насыпью наткнулись на мертвеца: утонул в бурой траве и воде, даже непонятно, чей этот солдат.

– Может, патроны на нем есть? – предположил Янис, с трудом переводя клокочущее дыхание.

– Не трожь! Он, по-моему, разбухший. Заразу поймаем.

– Э, и правда, куда ж мы с заразой…

Рассвет застал в камышах. Звуки перестрелки и разрывов вроде приблизились, но не сказать,что ощутимо.

– Ян, а мы, случаем не по кругу ползаем? – простонал Витька.

У товарища Выру и у самого возникала такая безумная мысль, но она была заведомо неверной. Несмотря на издыхаемое состояние, Янис чувство направления не терял, опять же к шоссе не приближались, к немецкому посту не возвращались, да и берег чувствовался – дуло с него. Но эти заросли камышовые… впрочем, тонуть в море всё равно было страшнее.

– Вить, ты не сомневайся. С курса не собьемся, а излишняя лихость да скорость нам сейчас вредны. Переждем и выползем.

– Ладно, – первый номер закрыл глаза. Лицо его было бледно-грязным, нос стал острым. Вчера зайцем скакал, сегодня вообще воробей умирающий.

Пережидать до темноты сил не оказалось – замерзли до полусмерти мокрые бойцы.

– Поползем? – спросил Янис, прислушиваясь к разрывам отдаленного артналета.

– Поползем, – равнодушно согласился первый номер – ему было худо.

Продвинулись слегка, снова пришлось остановиться – Янис чувствовал, что рядом кто-то есть. Видимо, вот та возвышенность с кустами – обитаемая, и оттуда просматривается все. К берегу бы свернуть, обойти, но в ту сторону немцы наверняка усиленнее наблюдают, про десант враг знает, ждет.

– Может, оставим шинель и винтовку, да налегке рывком? – шептал Витька. – На нас все равно один карабин на двоих записан. Пойдем? Я могу на одной ноге.

– Э, ты кенгуру, что ли, на одном хвосте скакать?

– Причем тут звери? Померзнем же. Ты уже простуженный, бронхит, наверное.

– Пока громко не кашляю, держусь. И ты держись, не вскидывайся. Тут только зашурши – срежут мигом.

Выжидали, едва слышно беседовали, поскольку мокрый человек в камышах иначе с ума сойдет. Витька вновь рассказывал о своих широких знакомствах среди женского пола и всяких любовных случаях. И ведь не особо врал. Просто удивительно, что в нем, неочевидном герое-любовнике, этакого девушки находят?