Текст книги "Темный янтарь 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

От знакомой возни даже как-то полегчало. Забрался на сиденье. Стартер… Схватилось сразу, задрожала-завибрировала от работы двигателя большая машина. Есть взаимопонимание, его контузией не выбьешь.

– Где водитель?

Из кабины не выпускали, пихали обратно на сиденье.

– Я водитель? – удивился Янис.

Кричали, все разом, вообще ничего не понять.

– Ладно. Грузитесь. Только я контуженный, ничего не слышу. Показывайте.

Махали руками, побежали, уже лезли легкораненые в переднюю дверь, в кормовые двери немногочисленные ходячие помогали затаскивать лежачих. Кто-то звонко кричал, торопил. Закусив губу, поднимал-забрасывал носилки с ранеными в автобус младший лейтенант – забавный, интеллигентненький, со ссадиной на носу, наверное, очки разбил, но ничего так, сильный, наверняка в институте спортсменом был.

Янис машинально осмотрел кабину – скользнул пальцами по рулю, давление масла и уровень бензина… не, могло быть гораздо хуже, не слили. За сиденьем оказалось ведро и еще что-то спрятанное. Ага, фуражка, замурзанная, но еще довоенная, добротная, старшинского образца. Это кстати. Оглядываясь назад, Янис пристукнул дно фуражки, напялил на толстую из-за бинтов голову. В автобус все набивались и набивались: забинтованные, кое-как одетые, с костылями. Ничего, на ходу разместятся, пассажир, он тоже не дурак, себе место найдет.

Кто-то вспрыгнул на подножку:

…– авай! …авай!

– Даю, – заверил Янис, знающий, что именно кричат, по многолетнему опыту.

Двинул осторожно автобус – досаживались последние помощники-легкораненые, но двор уже почти пустой, только пара последних машин, да носилки валяются. И стрелковое прикрытие остается, ну, продержаться вам, ребята.

Притормаживая у ворот – впереди выворачивала переполненная полуторка – Янис вспомнил о штыке. Нужно бы вернуть – явно не лишний хозяину клинок, очень уж выправлен. Но где тот боец? Выглянул из двери…

Бежал к машине зеленоглазый…

Ой!

Узнать в длинноногом и яркоглазом бойце девушку можно было с первого взгляда. СВТ за спиной, гранаты и ножны у пояса, высокая, но очевидно же – девушка. Красивая.

«Что-то сильно меня контузило» – на редкость связно подумал сержант Выру, протягивая рукояткой вперед штык.

…– от, честный! – засмеялась светловолосая красавица, ловко подхватывая оружие.

– Обижаешь. Все думаю, как Артемиде и без клинка? – с трудом выговорил Янис.

– Артемида? Есть маленько. Если умыться, – улыбка девушки была ослепительна. – Удачи, хлопцы!

Выкатился из двора пришибленный и придавленный автобус, за спиной остались последние загружающиеся машины и корпуса опустевшего госпиталя[3]. Промелькнула впереди огромная площадь, но автобус свернул за «полуторкой». Куда ехать, было не совсем понятно, наверное, впереди знают, есть же там кто-то старший. Соображал Янис чуть получше, но мыслями почему-то возвращался назад – ко двору, к оставшимся немногочисленным бойцам.

– Прикрывают нас, – прохрипел сидящий рядом однорукий раненый. – Девчонка вот… красивая.

– Э... Я глянул, так даже получше со слухом стало, – подтвердил Янис.

– Как бы не попались наши. Окружат мигом, немцы уже на больничной территории, – вздохнул однорукий.

– Не, не попадутся. Опытные.

Девушка определенно выглядела бывалой. Явно не штабная связистка. Выскочит, и того младшего лейтенантика вытащит. Он-то точно штабной, хотя и правильный, того не отнять.

Потерялись. Шедшая впереди «полуторка» заглохла, загородила проезд. Машины впереди исчезли, на перекрестке позади рвались мины, а сдвинуться все не получалось. Янис соображал медленно, туго, это еще хорошо, что практически не слышал, как кричат-психуют пассажиры. Осторожно протолкнул «полуторку» бампером – кузов грузовика был полон малоподвижных раненых, разгрузить его не получалось. Обогнул, взяли на буксир, трос у водителя «полуторки» имелся. Курад свидетель – дохлый номер в такой обстановке на тросе машину буксировать, но что поделаешь, всех в автобус втиснуть никак не получится…

Двинулись на ощупь – куда ехать, никто толком не знал. Вроде о Горбанях говорили, но где это, как туда пробиться, непонятно – огромный же город. Янису в этих таинственных Горбанях тоже не доводилось бывать, в Харькове служил-то без году неделя. Из «полуторки» в автобус пересела медсестра, местная, но тоже не совсем – из пригорода. Янису растолковывали знаками и общим ором, что девушка Горбани знает, и ту свою окраину тоже, а здешние улицы – нет. Сержант Выру кивал, морщился, от тряски и напряжения просыпалась боль в голове, да еще обожженную руку крепко мучило. Но надо было ехать…

Петляли – то завал, то стрельба. Подсказали отходящие пехотинцы-энкавэдешники – впереди немцы, но левее еще можно проскочить. Втиснулся подсаженный свежий раненый. Янис уже и удивляться перестал: не ГАЗ-05, а резиновый транспорт какой-то…

…Вел почти наугад, чуя возможность проехать, отбрасывая возможность ошибки. Тяжелый, отягощенный буксиром автобус с трудом разгонялся, еще труднее тормозил, сзади так и норовили в корму въехать – тормоза у «полуторки» были так себе.

Горело что-то за бесконечным кирпичным забором.

…– ой, помедленнее, дым же сплошной! – кашляя, кричал однорукий, но Янис давил на газ, вот словно подталкивало что-то. В дымном тумане вынеслись на перекресток. Кто-то резво сканул из-под колес, краем зрения сержант Выру увидел корму самоходки – приземистой, бело-серой, с крестом на рубке. Немцы…

С опозданием взвизгнула медсестра. В переполненном салоне молчали, только крестился кто-то. Но уже пронеслась нелепая сцепка через шоссе. Вроде, застрочил вслед пулемет, но дым заслонял, охранял...

– Ты это… того … – бормотал бледный как бинт однорукий. Медсестра уткнулась лицом в ладони, наверное, плакала.

Не отвлекался Янис.

Взяла себя в руки девушка, показывала – туда, к складам, дальше будет окраина.

Проехали мимо дивизионной пушки – трехдюймовка смотрела стволом в сторону немцев, присели у ящика со снарядами закопченные, измученные артиллеристы. Командир орудия яростно махал – «туда! туда давайте!».

– Да понял я, понял, – бормотал Янис.

Вокруг были свои – отходили вперемежку: пехота, тылы, чье-то управление, упряжки с передками, трактор, «запряженный» куда покрепче Янисова ГАЗ-05. Перекурили, сняли с прицепной «полуторки» умершего, медсестра выпросила у проезжавших ведро бензина, дозаправились, слили-перелили остатки из грузовика.

Янис чувствовал, что сейчас сдохнет – даже сидеть ровно было трудно, лежал-отдыхал грудью на руле.

– Ты держись, брат, держись. Мы же чудом выскочили, – однорукий говорил, жестикулировал-показывал, доходчиво, хотя и единственной рукой. – Чего уж теперь. Наши вокруг, выбрались мы.

– Да понял, я, понял, – бормотал Янис, не слыша сам себя.

Под бомбежку попали у переправы. Нес свои мутные воды Северский Донец, отходящих скопилась уйма, а «юнкерсы» заходили снова и снова. Вздрагивала земля от разрывов бомб, лупил по самолетам пулемет с броневичка, а сержант Выру словно опять слух потерял – лежал в полном воды кювете, и только дерганье земли чувствовал, да как ледяная вода плещется у груди.

– Уходят вроде, – показал лежащий рядом однорукий. – Цел автобус-то.

Кузов автобуса густо прошили осколки, убило двух лежачих раненых и оставшуюся с ними медсестру. А вокруг горели машины, лежали убитые и раненые. Очень точно заходил на переправу немец-сука…

Миновали провисший, едва дышащий мост. Крутил «баранку» сержант Выру, не забывал о буксируемом чрезмерном грузе, надеялся, что ведомый водила тоже себе слабины не позволит.

За рекой, по левому берегу, укреплялись, окапывались наши. Встали за каким-то хутором, Янис сполз из кабины, прошел пару шагов и ноги подогнулись. Кто-то начал дергать, кричать… наверное, чтобы машину убрал-перегнал, но сил всё – не имелось, ноль на счетчике. Помнилось, как орал однорукий:

…– Уйди, гад, человек контуженный, нас ощупью вывозил. Не трожь, говорю!

Имени однорукого попутчика-помощника Янис так и не узнал, да и фамилии погибшей медсестры из пригорода рядом с чудными Горбанями, тоже. Но помнились они четко, да и некоторые иные моменты, прямо как на памятной фотографии остались. А что было между ними – прямо полный провал, глубокий, как дно Балтики, когда в него из толщи смотришь.

Отлежался в санбате, не трогали, только поили какой-то горькой дрянью, да будили на принятие пищи. Документы уцелели – полезная привычка носить их как можно ближе к телу осталась у Яниса с давних времен. Фельдшер, что позже оформлял прибывшего, с интересом смотрел на резиновую упаковку сержантского личного архива:

– С юмором придумано. Но толково.

– Выручает, – с трудом выговорил Янис – слух не то чтобы совсем вернулся, но по чужим губам недослышанное угадывать удавалось довольно точно, сам говорил коряво, но уже разборчиво.

– Угу, я и говорю, толково. Наган-то где? Что будем писать?

– Был сдан по прибытию в госпиталь. Харьков, улица Тринклера.

– Верно, так и запишем. А что за улица с таким странным названием?[4]

– Чего не знаю, того не знаю. Я вообще тогда не соображал.

Про судьбу «нагана» Янис действительно абсолютно ничего не помнил. Может в грузовичке остался, может, действительно в госпитале сняли. Курад с ним, с револьвером, много чего ценного наша армия в Харькове оставила, но вернем всё со временем.

Оздоравливался сержант Выру в команде выздоравливающих – методом ремонта электрогенератора оздоравливался, но то было кстати: и подкормили, и техника попалась интересная, американская. В Тыхау и Москву сразу написал, ответы прийти успели, от Серого ответа не было, но Анитка успокоила – оказывается, товарищ старлей тоже подлечивается.

Это было нормально, ненормально было ощущение, что если так дело пойдет, не доживет товарищ Выру до победы. Курад-свидетель, тут в какой тыл не отправят, непременно что-то нехорошее случается. Полная фигня, как любил говаривать Серый. Не, надо что-то менять, если это возможно.

Тут как раз и письмо от Серого пришло. С не подлежащим цензуированию, замаскированным, но прямым намеком.

***

Вел учебные занятия прихрамывающий старший лейтенант Васюк, передавал личный и обобщенный штурмовой опыт офицерам-пехотинцам, объяснял, что к чему, далеким от стрелковых премудростей танкистам и артиллеристам, читал и усваивал материалы, присланные «свыше», потея и боясь ошибиться, сочинял собственные докладные с анализом и предложениями по совершенствованию действий в уличных и прочих боях. Не то чтоб очень долго длилась эта «преподавательская» работа, но как-то вымотала. Понятно, в бою много труднее, но там напряжение всех сил, а здесь упор на одну голову, а голова у товарища Васюка была не такая уж железная и особо мудрая – ну куда ей такой напор? Оно, конечно, нужное дело, но, курад видит… В общем, ждал назначение в часть и встретил это событие с величайшим облегчением.

….– Формируется штурмовая инженерно-саперная бригада. Слыхал о таком новом типе соединения?

– Так точно, товарищ генерал.

– А что тогда бровями дергаешь? Что за пантомима?

– Я вообще-то не сапер, товарищ генерал.

– Неужели? Ай-ай, Васюк, как же так командование ошиблось, тебя глупо в саперы пихает.

– Виноват, товарищ генерал. Просто уточняю. Для понимания нюансов поставленных задач.

– Если бы ты, Васюк, сначала выслушивал командование, а потом уточнял, у тебя бы на груди не один орден был бы, а куда побольше. Это тоже нюанс. Для некоторых немаловажный.

– Так точно.

– Без бровей – иное дело. В бригаде опытные саперы, минеры и строители. Но большого опыта штурмовых действий они не имеют. Видимо, будут переформировываться еще, готовиться под новые задачи. Это бригада Резерва Верховного главного командования. Это понятно?

– Так точно, осознал.

– Уже хорошо, Васюк. Ты офицер молодой, но неглупый, особенно когда не придуриваешься. Передашь свой пехотный опыт, объедините великолуцкий штурмовой опыт с возможностями саперов, у них есть что применить, там мастера своего дела. И еще в бригаде будет отдельная легко-штурмовая рота. Ее ты и примешь. Подчиняетесь командиру бригады, но с готовностью быть оперативно откомандированными для выполнения особых заданий, понятно? Особых! – с легким нажимом подчеркнул генерал.

– Так точно.

– Вот сейчас, Васюк, уместно поинтересоваться нюансами.

– Товарищ генерал, а какого рода особые задания предполагаются? Для подготовки немаловажно.

– Здесь еще будем додумывать. Пока видится, что твоя рота готовится для захвата особо важных, ключевых узлов сопротивления, отдельных штабов и сооружений. Естественно, крупные объекты будете штурмовать в составе частей, уже действующих на этом направлении. Вас оперативно перебрасывают, идете в ближнем резерве, вводитесь в дело в ключевой момент штурма – даете успешный результат. Взаимодействие сложное, это сразу понятно, но ты, Васюк, должен справиться. Есть у тебя склонность быстро думать, находить понимание с соседями и местным командованием.

– Так точно, доверие оправдаю.

– Штаб тоже так считает, – генерал покатал карандаш по столу и проворчал. – Но это видение задач одного направления – нашего, армейского. Инициативу создания отдельной штурмовой роты поддержал СМЕРШ. Слышал о таком?[5] У них подобных рот пока нет, и вряд ли появятся, а задачи подобного типа могут возникнуть. Будете отрабатывать и в интересах контрразведки. Что там у них, да как я, естественно, сказать не могу. Нюанс, как ты выражаешься, понятен?

– Так точно.

– Хорошо. Полномочия на формирование у тебя будут, прямо скажем, широкие, не уровня старшего лейтенанта. Но и ответственность вся твоя. Подбираешь людей лично, вооружение, тактику действий отрабатываешь на самые разные задачи. Обязательно в плотном единении с саперами и химиками – у них там есть очень толковые и опытные. В случае необходимости прикомандировываешь специалистов к роте, об этом будет договорено. Транспортом постараемся обеспечить на хорошем уровне. Задача ясна?

– Так точно.

– Вопросы?

– А связь, товарищ генерал? Радиосвязь, она же нам как…

– Не выпрашивай. Понимание у нас есть, возможности пока нет. Будем думать.

– Так точно. А как насчет привлечения специалистов из других частей? У меня намечен небольшой список, очень опытные люди…

– Васюк, ты случаем, не одурел? Это мы в штурмовую роту будем твоих дружков и знакомцев по всем фронтам разыскивать?

– Товарищ генерал, ну зачем же разыскивать? У меня все координаты имеются, все записано, подготовлено. Я же не Героев Советского Союза прошу, это обычные рядовые бойцы. Там всего человека четыре, ну, шесть, но ведь какой костяк у роты будет, насколько подготовка ускорится…

Вышел гвардии старший лейтенант Васюк на весенний двор, снял фуражку и почесал взмокший лоб. Дело предстояло интересное. Но жуть какое сложное. Роту сформировать очень даже можно, раз и штат дают, и время, и даже технику. В конце концов, товарищ Васюк о таком деле много думал, даже других офицеров готовил, специфику объяснял. Серьезные проблемы начнутся потом, когда рота будет вводиться в бой совместно с «местными» частями. Комполка и комбаты разом вообразят, что им дармовая сила подброшена, и будет «вы штурмовые – вы головными и идете». Тем более ротой не майор или капитан командует, а скромный гвардии старший лейтенант. И как с этим справляться, пока неясно.

Звание «капитана» товарищу Васюку С.А. было присвоено 25 апреля, а через день он убыл к новому месту назначения.

Формировалась бригада в Московском военном округе, в дивном селе по названию Глухово, что расположено в замечательном Красногорском районе[6]. Увы, заехать в Москву не удалось – следовал напрямую, на автомашине, вместе с начальством.

Работали. Отбирал людей, подтягивал физическую и стрелковую подготовку личного состава, сутками изучал минное дело на полигоне – насчет этого знал маловато. Случались и легкие трения с начальством, но мигом гасились – опыт имелся и у товарища Васюка, и у остальных офицеров. В сущности хороший, рабочий коллектив, все за дело болеют. О нехороших исключениях упоминать не будем – где же их нет?

С КПП позвонили, и мгновенно подскочил гвардии капитан Васюк, завопил:

– Гошка, заводи срочно!

Пролетели на новеньком «виллисе» – свистел летний ветер в стойках тента. Взвизгнули тормоза.

Вот он, красавец – по-прежнему худой, тощеватый, но в плечах куда шире. Заматерел. Гимнастерка выгоревшая, нашивки за ранение, одинокая медаль…

– Товарищ капитан, гвардии сержант Выру прибыл в ваше распоряжение.

Серега козырнул:

– Это хорошо. Вольно, товарищ Выру. Запрыгивай, поехали.

Шофер Гоша смотрел с любопытством – о том, что командир роты пытается бывших сослуживцев собрать, было известно. Пока только двоих нашли: Костя Конопач после госпиталя прибыл, водителя Сивцева перевели. Остальные… лихой Кононов погиб, еще двое на излечении.

Обнялись уже в ротной канцелярии, когда Серега дверью бахнул.

– Рад! Курад свидетель, чертовски я рад!

– Э! Еще бы!

Хлопали друг друга по спине:

– Ян, как здоровье-то?

– Хорошо. Временами на правое ухо плоховато слышу, но левое – отлично. Про кашель уже не вспоминаю.

– Да, здорово тебя в Тыхау подкормили. Прямо отец семейства! Солидный такой.

– Повезло. Ну, тебя-то, говорят, из самой столицы опекают?

– Хорош ржать! Ну, опекают. Хорошая девчонка. Но с личным после войны будем разбираться, мы с ней только друзья.

– Э, про то вся Москва, Тыхау и даже немножко Астрахань знает. После войны, так и говорят. Ладно, товарищ капитан, про насущное. Мне машину принимать или как?

Серега подвинул бумаги, сел на крышку стола, и серьезно сказал:

– Слушай, мне нужен надежный ротный тыл. Чтоб работало как часы. Не, хрен с ними, с теми часами. Исправный механизм нужен. Сломался – сделали мгновенно. Машины ездят, обеспечение приходит, люди сыты, не мерзнут, бодры, готовы к решительному бою. И транспорт тут ключевое. Чтоб ездил и работал. Лучше чем ты, этого никто не сделает. Но! Ян – ты тыловой. Рота в бой уходит, ждешь, не суешься. По правде говоря, тебя тут вообще не должно быть – ты не строевой, а у нас штурмовые войска. И если тебя вдруг…

– Пустое. Если кого из нас убьют, второй расскажет. Дома поймут. У нас хорошие, умные дальние тылы, Серый. И выходит, тем более нельзя нам погибать.

– Угу. Но ты знаешь, как оно бывает.

– Э, то понятно. Но попытаемся избежать. Пока-то удавалось. Куда меня ставите, товарищ капитан?

– Взвод обеспечения. Техник. Оценишь нашу матбазу, изложишь соображения. Машин, как ни странно, у нас достаточно, да и в остальном обеспечены. Но все требует подгонки, проверки, надежности. Круг задач у нас широкий, ко всему должны быть готовы. Это еще будем обсуждать и обсуждать.

– Так точно, понял.

– В Москву надо бы сгонять, проведать. Имеется такой план. С комбригом я предварительно договорился, вот тебя поджидал, командировка подвернется, организуем. А сейчас работаем, хозяйство смотрим. Мне через тридцать пять минут ехать к пулеметчикам на стрельбище. Работаем, Ян…

[1] Бытовавшее в старом добром Харькове название медицинского комплекса, основанного еще в 1877 году. Во время войны там были госпиталя, в настоящее время Областная больница и кафедры Медицинского института.

[2] Подразумевается ГАЗ-05-193. Трехосный штабной автобус, мощность двигателя 50л.с., официальная вместимость: 9 рабочих мест или 15 человек на боковых сидениях. Часть автобусов была оборудована под мобильные лаборатории, возможно, Янису попалась именно такая модификация.

[3] Об эвакуации этого 1-го общего сортировочного госпиталя 69-й армии рассказывается в книге «Самый младший лейтенант». В реальности вывезти тяжелораненых не успели, по разным данным эсесовцами было расстреляно от 800 до 1100 наших раненных.

[4] Улица названа в честь русского и советского медика, ученого и преподавателя Николая Петровича Тринклера (1859-1925). Замечательный хирург, профессор Харьковского университета и медицинского института.

[5] СМЕРШ на текущий момент только создан из Управления особых отделов. Дата образования 19 апреля 1943 года.

[6] Тут совпадение. В селе Глухово в тот момент переформировывалась 66-я инженерно-саперная бригада РВГК. В конце мая она станет 4-й штурмовой инженерно-саперной бригадой ВГК. В ее составе будет: управление, рота управления, моторизованная инженерно-разведывательная рота, пять штурмовых инженерно-саперных батальонов и 80-й легкопереправочный парк. По понятным причинам, Сергей Васюк служил не в этом славном соединении, а в очень похожем, но ином.

Глава 15. Саперы

Погрузился эшелон быстро: техника закреплена на платформах, личный состав обживает теплушки, быстрее норматива уложились, что не удивительно – не кто попало на фронт движется, а подготовленная ШИСБр[1].

Нет, конечно, «полностью законченная подготовка» – то, курад свидетель, состояние чисто сказочное, на практике не встречающееся. Но многое сделано, многое…

Подтянутый капитан неспешно шагал вдоль путей, возвращаясь от начальника станции. Откладывалось отправление эшелона по таинственным и сложным железнодорожным причинам. Ну, хоть толком сказали – «не раньше восьми». Есть некая определенность.

На этот раз следовал товарищ Васюк головным эшелоном бригады, поскольку спец-рота считалась лучшей и особо отдельной, с удвоенным разведывательным уклоном – кому как не ей первой прибывать, прояснять обстановку? Это было хорошо. Не очень хорошо было то, что не угадали, куда пошлют.

Серега одернул гимнастерку, поправил ремень – подползал к станции чей-то проходящий эшелон, незачем терять должный вид, дискредитировать штурмовые войска. Вообще-то товарищ Васюк был чист свежевыбритой физиономией и формой,и даже наглажен, что с ним случалось не так уж часто. В пути лоск живо собьется, но пока так.

Рота тоже «пока так»: боеготова, полноценна, оснащена и вооружена. Всего 102 человека: 83 рядовых бойца, 13 сержантов, 6 офицеров. Шесть грузовых машин, «виллис» и легкий броневик, 7 мотоциклов с колясками – все отлаженное, отрегулированное, только давай газуй. Естественно, управление роты, взвод саперов-мотоциклистов, моторизованный взвод саперов, взвод автоматчиков – эти орлы вместо положенного взвода собак-миноискателей, положенного стандартной моторизованной инженерно-разведывательной роте. К собакам лично товарищ Васюк относился глубоко положительно (в детстве очень хотелось барбоса иметь), но исходя из особых задач роты, собаководство было признано лишним, убрали. Еще имелось хозяйственное отделение, весьма нужное, без него никак. На вооружении роты состояли пистолеты-пулеметы, гранаты, два ручных пулемета.

Вот тут и начинались неприятности. Автоматы – это хорошо, удобно. Но слабовато. Товарищ Васюк пытался убедить в этом командование, но не преуспел: что по штату вооружения положено, то и имеешь. «Тебе и так два «ручника» дополнительно дали». Ладно, понятно, «положено». А со связью тогда какого хрена?! Из двух положенных радиостанций РБ в наличии имелась только одна, да и та… Почему радиосвязь неустойчиво работает, было не совсем понятно, возможно, радисты не самого высокого уровня. Вот есть в роте мастера на все руки, надежные люди, но именно по радиосвязи и сам комроты имел смутное понимание, да и все проверенные люди не очень соображали. Консультировался, допекал главного бригадного связиста, но тот и сам… «телефон и провод, Серый, гораздо надежнее, вот помяни мое слово…» Ладно, придет время, устраним пробелы и с радиосвязью, и с более тяжелым вооружением.

…Пыхтел и отдувался усталый паровоз, втягивая эшелон на запасной путь: понятно, водой и прочим заправляться будут. Тоже воинский, но эти, скорее, от фронта. Естественная смена: одни – туда, другие – обратно,так всегда будет…

Серега подумал, что засиделся в тылу. Заново привыкать к передовой придется, а это всегда сложно.

Вообще-то специальная рота, единственная из только что сформированной бригады, уже поучаствовала в боевой операции, пусть та операция была ограниченно боевой и, гм, специфической…

…– Товарищ капитан, срочно поднимайте личный состав! Два взвода…

Поднялись, загрузились с полным боекомплектом, на всякий случай «дегтярев» прихватили. Пока до места доехали, практически стемнело. Потом командной группой лезли по крапивным зарослям, шепотом ругались, «смершевец» показывал:

– Скорее всего, вон туда они будут уходить. Оцепите вдоль околицы с поворотом к оврагу. Главное, в овраг не дать уйти, там заросли густые. Шустрые сволочи, в Хорошево их взять пытались, так одного только подстрелили, остальные сдернули. Сейчас приказ однозначный – хотя бы двоих непременно живьем взять, должны языки развязать.

– Ясно. А сколько их там вообще может быть?

– Трое, может четверо. Если учуют, на вас побегут, прижмете огнем, мы скрутим. Только не подстрелите гадов раньше времени. И нас, кстати, тоже не побейте. Товарищ капитан, я тебя убедительно прошу. Поясни бойцам вдумчиво. Я сам воевал, знаю, как оно в пехоте – вали всех, кто на тебя бежит.

– Мы не пехота, мы штурмовые войска. Имеем соображение, будь спокоен, товарищ контрразведчик…

Серега еще раз прошел с взводными по позициям оцепления – бойцы лежали в траве, тихо, бдительно и сознательно. Из неприятностей пока имелась обильная роса – мокровато в траве.

Капитан Васюк вернулся к резерву, оставленному у машин. Уточнили план дополнительных действий, сигналов и маневров.

– Связь-то есть? – поинтересовался Васюк у сидящих у рации связистов.

– Есть, товарищ капитан, – радист тяжко вздохнул, – связь есть, но не безупречная.

Серега хмыкнул, отошел к машине. Янис сидел в открытой двери, автомат на коленях.

– Ты с этим-то не очень, – капитан Васюк постучал пальцем по автоматному диску. – Вообще не твое дело.

– Просто проверил оружие. А машины наготове, сразу подкатим, если что.

– Хорошо. Не особо нравятся мне настроения наших связистов. Нет в них уверенности, оттого и путаются.

– Так-то парни вроде ничего. Подобрать бы им опытного спеца, подучить.

– Золотые слова. Да где его взять-то, спеца? Я вон и снайперов не могу найти.

– Не все сразу. Не нервничай, товарищ капитан.

– Легко сказать. Прошлый раз, когда приказали «только живем брать!», мне чуть ноги не пообрывало.

– Э, выводы-то сделаны? Ты, кстати, комроты, навстречу минам и пальбе бежать – откровенно не твое дело.

– Вот умно сказал, Ян. Так внезапно и даже парадоксально. Как будто я не знаю, – Серега глянул на часы. – Сейчас начнут. Вот смершевец мне понравился. Из наших, фронтовик. Ладно, пойду.

Со связным успели дойти до оврага – отсюда до места действия было подальше, зато пустырь проглядывался как на ладони.

Луна светила «вполнакала», капитан Васюк обозревал в бинокль кусты и крапивные заросли. Наверное, строения когда-то стояли, развалились или выгорели, разрослось над ними, прямо джунгли какие-то амазонские, хорошо, что относительно низкорослые. Впрочем, если злодеи вздумают уходить ползком, фиг их рассмотришь, пока сами к тебе не выползут.

…Донесся едва слышный пистолетный выстрел, неясный крик… крику ответили лихорадочной пальбой – кто-то подряд пистолетный магазин высадил-опустошил.

Напряглись лежащие цепочкой автоматчики штурмового взвода:

– Спокойней, хлопцы, спокойнее, – негромко сказал капитан Васюк. – Не факт, что напрямую к нам выбегут. Наблюдаем…

Еще несколько пистолетных выстрелов. Луна как по заказу проглянула ярче. Э, да вот они, голубчики, драпают со всех ног…

Выглядело всё как на старинной гравюре. В смысле: сплошь черно-белое, и в мелких деталях не совсем понятное. Бежали через заросли четверо. Один явно отставал, трое – прям физкультурники. Но явно не фронтовые – рассыпаться даже не думают. Напрямую рвутся – к старому сараю, что ближе к проселку. Видимо, на скорость надеются, и на то, что контрразведка пришла их брать не особо большим числом.

Предпоследний бегущий обернулся – сверкнул огонек в руке, тут же в другой… шесть выстрелов. Ого, с двух рук бьет, прям ковбой какой-то книжно-киношный. Отставшего дружка прикрывает? Не, трое физкультурников дернули дальше не оглядываясь, плевать им на подельника. Наверное, последний хорек у них малознающий, «шестерка» какая-то.

Кого из гадов нужнее брать, смершевец, понятно не пояснил. У контрразведки и раньше привычка темнить имелась, а теперь «СМЕРТЬ ШПИОНАМ» – это же вообще сплошная тайна и многозначительность. Ладно, не наше дело.

Вон они – любители молчаливой таинственности – преследуют по зарослям, россыпью, как положено, все пятеро. Искры пистолетных выстрелов – это поверх голов, подгоняют беглецов, не дают опомниться. Это правильно. Снова хлопнуло: над пустырем взмыла ракета… Желтая. А вот это уже настораживает.

Серега подпрыгнул:

– Связной! Передать второму взводу: противник уходит группами!

Капитан Васюк дернулся бежать, лично руководить и командовать, но взял себя в руки. Не-не, прошло то время личной беготни. За всю роту отвечаем, наблюдаем, анализируем и делаем выводы.

Залегшие цепью у сарая штурмовики открыли огонь строго по сигналу. Внезапные очереди десятков автоматов, пулемет порядком оглушили. На пустыре мгновенно все попадали-попрятались – смершевцы тоже. Оно и понятно, огонь плотный. На миг стихло – донесся грозный, не особо разборчивый издали крик – это взводный лейтенант Рахимов орет, глотка у него луженая. Снова застучали несколько автоматов, пулемет вновь задолбил трассирующими – верно, попугиваем, убеждаем, верхушки крапивы не жалеем. Малопригодное в хозяйственном смысле растение…

Очереди стихли. На пустыре жалостливо закричали… подранили кого или просто под огнем обосрались?

…Вставали из крапивы фигуры, тянули вверх руки. Подбегали к ним смершевцы…

– Не расслабляться, наблюдать! – шепотом призвал капитан Васюк.

Новая стрельба вспыхнула мгновенно – теперь уже у самого склона оврага, шагах в двухстах. Но стихла тут же, только кто-то орал, хрипел, громким матом в кусты плевался. Метнулся к месту стычки капитан со связным…

Сидели бойцы на двоих лежащих гадах, руки с чувством выкручивали.

– Чуть бережнее! – призвал Серега. – Им еще лапы понадобятся, всякие там показания подписывать и прочее. Щукин, ты как? Ранен?

Боец, сидевший на траве, держался за шею и ошеломленно крутил головой:

– Нет, товарищ капитан, кажется, не ранен. Ушибло крепко. Они, суки, подобрались и как из-под земли сиганут, как бросятся. Не слышно же было ничего, наши палят вовсю. А тут эти как прыгнут! Я очередь поверх голов, а вот тот прямо в меня из нагана. В голову засадил, в грудь. Каска и железо спасло. Но я думал, башку оторвет. Хорошо, Егор на них прыгнул, а то бы точно ушли, суки этакие…

– И в овраге бы не ушли, – заверил капитан Васюк. – От нас не уйдешь! Но так оно проще, чего нам по тем крапивам бегать. Молодцы! Санитар наш где?