Текст книги "Темный янтарь 2 (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

[7] Звание войск СС соответствующее обер-ефрейтору.

[8] Mk.III «Валентайн» – пехотный танк британского производства, поставлялся в СССР. Боевая масса около 16 тонн, скорость по шоссе 25 км/ч, вооружение – пушка 40-мм и один пулемет. Танк, конечно, средненьких возможностей, но и такие воевали на улицах Вильно.

[9]В освобождении Вильно участвовали 11 советских литовских партизанских отрядов. Сил Армии Краевой было намного больше, но в дальнейших боях они принимали ограниченное участие. Вообще там довольно сложная ситуация возникла, как всегда случалось с АК.

[10] В реальности бои продолжались еще достаточно долго. Наши войска, продолжая штурм города, обошли город с юго-запада и севера, перерезав дороги. Ночью 9 июля противниксилами боевой группы «Вертхерн» (до 120-ти танков и САУ) попытались деблокировать гарнизон. Практически одновременно на станции Ландворово выгружалась боевая группа «Тольсдорф», с запада выдвигался 16-й авиадесантный полк немцев. На следующий день немецкими самолетами было десантировано около 600 парашютистов в районе Погрудас. . Силами 371-й и 184-й стрелковых дивизий десант уничтожили. С остальным тоже обошлось, но это были сложные бои. Части немецких сил удалось прорваться из города, их пришлось добивать позже. Здесь все идет чуть легче.

[11]В районе улицы Субоч шли достаточно тяжелые бои. Центр обороны противника – бункер – был уничтожен совместными силами РККА и польских партизан..

[12] Речь о событиях 24-26 июля. 48-й полк СС «Генерал Зейффардт» отходил от Нарвы на запад вдоль железной дороги и смог пробиться в лесистый район у Лаагны. Там наткнулся на совершающую марш 191-ю сд. В ходе встречного боя был убит командир полка «Генерал Зейффардт». Остатки полка пробивались из окружения мелкими группами, части эсесовцев удалось выйти к немецкой оборонительной позиции «Танненберг». В нашем варианте все пошло слегка иначе.

Глава 17. Непонятное возвращение

Катера МО в море

Урчал, катил грузовик, колыхался задник тента, урывками впуская в машину последние лучи солнца, неровно подсвечивал лица бойцов и разведчиков. Помалкивал народ, отдыхал, готовился морально. Ехать было недалеко.

Операция подготавливалась вроде бы неспешно, а началась и покатилась стремительно, прямо даже и осмыслить некогда. Что было только к лучшему – думать о море Янис категорически не мог.

Ехал пассажиром, чего давно не случалось, да еще в чужой форме. «Лучше заранее обносить, чтоб попривык». Э, да к чему тут попривыкнешь? Подсумки, и те какие-то непривычные.

Форма эстонской бригады СС, винтовка. Оружие проверил сам, перебрал, заново тщательно вычистил, хотя в приличном состоянии была винтовка. Собственно, и форма по размеру, и документы хорошие – данное от рождения имя стоит, не запутаешься. Но смотреть на собственную физиономию рядом с сомнительными символами «орлами-руками-мечами»[1] было странно. И как такие документы в разведке делают – даже затрепанность зольдбуха[2] вполне естественная. Эх, спокойно жил-воевал товарищ Выру – и вот, пожалуйста…

Лично сам лейтенант-переводчик и прочее начальство появилось накануне, группа тщательно уточнила мелкие детали предстоящей задачи. Всё было ясно, ну, насколько может быть всё ясно перед таким сложным заданием.

– Документы стопроцентно надежные, пропуска – тоже, – заверил Земляков. – По сути, у нас как в сказке – туда и обратно.

– Что-то это коротковатая и куцая сказка, не иначе – жанра басни, – проворчал капитан Васюк.

– Сказка нормальная, просто «суть» и «внезапные вводные» – суть разные составляющие каждого операционного процесса, – пояснил умный переводчик. – На месте непременно что-то возникнет, но мы подстроимся. Так, товарищ старший лейтенант?

– Несомненно. Хотя, мы простой мирный народ, приключений не жалуем. Бр-р, от них одно беспокойство и неприятности! Еще, чего доброго, пообедать из-за них опоздаешь![3] – продекламировал-пошутил малознакомый окружающим командир разведгруппы.

Звали старшего лейтенанта – Робин. Видимо, это была все-таки фамилия. По документам он так и значился – обер-лейтенант Вальтер Робин. Среднего роста, с недлинными, но тщательно причесанными рыжеватыми волосами, действительно очень похож на немца – лицо какое-то нерусское. Втроем поговорили по-немецки – говорил Робин очень-очень неплохо, куда лучше Яниса. Но товарищ Выру по «легенде» и форме вполне себе урожденный эстонец, ему чистый немецкий ни к чему. В общем, пусть Земляков за всех болтает – он склонность имеет и немецкий язык ему как родной.

Сейчас Земляков сидел напротив и молчал – видимо, о своем думал. Выражение лица спокойное, отвлеченное, но не сказать, что веселое.

– Ладно тебе нервничать, – прошептал Серый, слегка пихнув локтем друга. – Нормальные командиры, подготовленная группа. Сходите. Тут, по сути, недолго, тем более проводим.

– Я не по этому поводу нервный.

– Понятное дело. Я и говорю – подготовленная группа. Во всех отношениях.

Про море Серый ни словом не упоминал. Но как от этого обстоятельства уйдешь, если запах соли и холодного простора уже даже в душный кузов пробивается?

Остановились на пристани, можно сказать, вплотную для погрузки подвезли. Подбирая полы плащ-палатки, скрывающей неправильно-чужую форму одежды,Янис спрыгнул с борта, принял винтовку.

– Грузимся, хлопцы, не маячим, – подгонял кто-то.

Не поднимая головы, товарищ Выру прошел по узким сходням. Под ногами покачивалась палуба. И сразу накатило…

Загрузились штурмовые саперы – десять человек, собственно разведгруппа. Сильнее застучали двигатели…

– Не боись, пехота, доставим в лучшем виде, – заверил шустрый матрос, деловито прибирая «концы».

Отдалялся причал, покачивало сильнее, вон выход из бухты…

– Давай в кубрик, Ян. Нам с удобством положено транспортироваться и не простужаться, – намекнул Земляков.

Внизу стало чуть легче. Но ненадолго. Слушал, как переговариваются товарищи командиры, но накатывало, накатывало.

– Выру, давай шнапсу по пять грамм? За успех и здоровье? – предложил Робин.

– Старлей, не лезь к человеку, – заворчал Серый.

– Что не лезь-то? Он насквозь белый. Какая уж тут тактичность? Тут напрямую нужно. Ситуация-то ясная. Я вот летать боюсь. Сбивали дважды. Как в воздух поднимаюсь, так и копец – прямо визжать готов. Только разговорами и спасаюсь.

– Ты что, из летчиков в разведку попал? – удивился Серый.

– Нет, я пассажиром падал. Но неслабо так.

Эти двое болтали о полетах, удачных и не совсем, а переводчик подпихнул Яниса:

– Конфетку хочешь? Сосательная, кислая, как барбариска. Вроде как от укачивания помогает.

– Э, какое у меня укачивание?

– Так все равно отвлекает. И неплохие вкусовые качества.

Конфета действительно оказалась недурна. Товарищи разведчики и капитан Васюк благоухали барбарисом, беседовали о благотворности разных запахов. Серый давал гостям из столицы нюхать сигаретки из своего заветного портсигара – никто не знал, что за табак.

А потом оказалось, что говорят о запахе дыма горящих кораблей, о том, что по оттенку гари можно понять, до какого отсека добрался огонь. Причем, именно товарищ Выру о том и рассказывает…

…Стояли на палубе, кутаясь в плащ-палатки от свежего балтийского ветра. Ночь была безлунной – не совсем случайно именно на сегодня выход группы назначали. Тени корпусов идущих в сопровождении «мошек» едва угадывались. А Янис рассказывал о том – давнем переходе. Три года прошло, вот почти день в день, опять август. Как будто вчера было, и уже целая вечность прошла. Указывал в темноту старший сержант Выру:

…– Они ход машины потеряли, к берегу сносило…

Нужно было справиться с собой, и справился Ян. Волны кругом, стук двигателей заглушает мертвенный плеск моря. Но тот же флаг трепещет на гафеле, прошли тогда, и сейчас пройдем, хотя легко и не будет.

– Так ты сам на чем шел? – оказалось, среди бойцов и командиров и старшина-моряк втерся, слушает.

– Сначала на СКА-003, потом на «Кара-Богазе».

– Про сторожевик ваш не слыхал, а о «Кара-Богаз», это да. Знаменитое дело…

Шли «мошки» – быстро, на скорости, строго удерживая курс. Фарватер был известен, минная обстановка изучена досконально. Имелись вполне достоверные карты[4]. Но риск все равно был. И все понимали, что он есть – катерники и Ян всё понимали, саперы и командиры поменьше, но все знали – война.

– А я весной под Севастополем высаживался… – принялся вспоминать старший лейтенант Земляков.

Оказалось, грузился на борт тогда храбрый переводчик дольше, чем плыл, вдоль берега чуть-чуть проскочили, но зато десант был ого какой штурмовой!

Было понятно, что шутит и смягчает товарищ толмач для поднятия настроения, но вполне ему удавалось.

– Товарищи, интересно байки травите, но вынужден прервать, – крикнул из рубки командир катера. – На точку выходим…

***

Вот он – плеск волны, рядом совсем, почти в лицо дышит.

Погружались весла, волна пыталась развернуть шлюпки – разведчики шли на высадку на двух лодках. Берег угадывался – пока еще смутный, призрачный, но сразу понятно, что поганый. Поскольку чужой. Сейчас брызнет огнем, потянется трассирующими очередями, осветится ракетами... Еще не поздно повернуть, уйти к «морскому охотнику». По сути, отличный ведь катер, на таком только ходить и ходить…

– Щас уссусь. Что ж они молчат? – прошептал сидящий рядом ефрейтор Кухов.

– Я вам сейчас поболтаю, – зашипел сзади Серый.

Гребцы-моряки молчали, налегали на весла. Хриплое дыхание, и плеск, плеск проклятых волн…

– Берег! – доложил с носа пулеметчик.

За линию прибоя разведчиков переносили на руках.

– Наконец-то оценили, – прошептал Янис, сидя на плечах товарищей и опираясь о каску командира «ЛИНДЫ». – А то всю жизнь на мне ездите: «туда давай, Ян, давай-давай!». А можно же и правильно, можно вот так.

– Во, ожил он, понимаешь! – пыхтел товарищ Васюк. – Сапоги подбери, не мочи, говорю!

Сырой песок под ногами, Обозначенная флажком мина. Работают саперы щупами, намечают узкий проход, замерла группа прикрытия, затаились в шлюпках с автоматами моряки…

Дальше, дальше от прибоя…

– Кажется, всё. Дальше чисто.

– Спасибо, народ! Пошли мы, – командует Робин.

Серый коротко жмет руки разведчикам, обнимает друга:

– Ян… ну, ты понял.

– Э, к кураду суеверия.

Практически к прибрежной дороге вывели. Убегают по ней в темноту три согнувшиеся фигуры. Прикрытие подождет еще чуть-чуть и уйдет – до рассвета остается всего ничего, нужно успеть незамеченными улизнуть «мошкам».

***

Поселок крошечный, но живописный. Чудный вид на море – сейчас ни курада там не разглядишь, только угадывается простор. Рыбацкие дома, нечастые деревья, островки камыша. Деревушка Тсетре[5]

Разведгруппа огибает крайние дома, движется осторожно, опасаясь наткнуться на часового. Утыкается в ограду, приходится перебираться через забор. Земляков то и дело поглядывает на часы и ворчит:

– Вот напрасно ты, Янис, здесь не бывал. Дивная деревенька, недалеко от столицы, практически курорт, чего было не съездить?

– Отстань от него, обер-лейтенант. Человек учился, работал, жениться собирался, когда ему по побережью кататься? – защищает Робин.

– Жениться это важно, – признает Земляков. – Да где этот шпиль дурацкий?

Разговор идет на немецком языке, есть об этом строгая договоренность. Потому Янис оправдываться насчет женитьбы и прочего не пытается – корявый немецкий у ефрейтора Выру.

Шпиль замечают одновременно – на фоне неба он почти не виден. Загородный дом стар, невелик, но эффектен: черепичная крыша, заросшая плющом стена, невысокая ограда. Во дворе две машины: грузовик с салоном-будкой и антенной, маленький «кюбель-лоханка»[6]. Прогуливается часовой – расслабленный, без каски, винтовка за спиной. Все как предполагалось.

– Ну, хоть камрады на месте, – ворчит критически настроенный Земляков. – Янис, твой выход. Мы подстрахуем.

Группа готовится: Робин проверяет отягощенный толстым глушителем «наган», Янис готовит удлиненный подрывной заряд. Переводчик разглядывает объект в бинокль и морщится.

– Иду? – уточняет Янис.

Командиры напутствуют советами насчет обхода «того свинарника, что пониже», Робин выдвигается поближе ко двору и часовому.

Запас времени не так велик, Янис обходит строения, стараясь не наступить на что-то громкое и звучное. По-правде говоря, как-то не по себе разведчику-саперу – совершенно отвык один работать, всегда есть рядом кто-то из своих. Собственно, и сейчас свои недалеко, просто их мало.

Заряд уложен под тыльную стену дома, запальные трубки вставлены. Подрывник Выру на всякий случай прикрывает взрывчатку прихваченной у сарая доской и отползает к забору. Опять ждать…

Да нет, что тут ждать. На часах 5:44, уже посветлела стена дома, ярче листва плюща. Со стороны моря доносится чуть слышный гул – подходят самолеты.

Немцы не зевают – буквально сразу открывают заградительный огонь зенитки, кажется, что бьют недалеко. Но это с Пириты, уже из самого пригорода Таллина...

Зенитный огонь усиливается, доносится грохот первых бомб. Янис поджигает трубки и зайцем уносится за «свинарник, что пониже». Совсем не свинарник, приличный садовый домик, встревоженно колышется паутинка на окне…

Взрывы авиабомб, стук зениток. Все-таки далековато, хотя кто его разберет.

Издали машет Земляков – ложись! Янис падает за дерево, скидывает с плеча винтовку. Вообще-то стрелять нельзя – винтовочный выстрел достаточно звучен, хоть как его заглушай отдаленной бомбежкой, кто-то точно расслышит, вычислит. Должно обойтись…

Немецкий часовой нацепил каску, втянув голову в плечи, смотрит в сторону города. Да, звучно там дела идут.

Камрад Выру не совсем профессиональный взрывник, но опыт и по этой части имеет, в легкой инженерно-десантной автогруппе все его имеют. Отсчет времени горения запала в этот опыт входит. Янис и сам невольно втягивает голову в плечи…

Подрыв…

На миг вспухает заслоненное домом, но все равно яркое пламя, тут же гаснет в облаке дыма, широко летят камни, щепа, осколки стекол, барабанят по ветвям над головой…

Силуэт часового, на мгновение ставший черным, исчез. «Глушенного» выстрела не слышно, но, видимо, обер-лейтенант Робин не промахнулся. Вон – переводчик уже открыто бежит к дому, в руке маленький «вальтер»…

…Когда Янис добегает до машин, весь двор затянут пеленой дыма. Разгорается дом, кирпичный фасад уцелел, но видно, что крыша провалилась вовнутрь.

– Цела? – вопрошает Земляков.

Это не про камрада Выру, это насчет машины.

– С виду цела.

– Так заводи, заводи.

Краем глаза Янис видит, как обер-лейтенант Робин затаскивает в горящий дом тело часового – голова того откинута, поблескивают зубы, слабо капает кровь. Э, точно бьет из «нагана» напарник переводчика, того не отнять.

Ключ-самоделка подходит, «кюбель» заводится с пол-оборота. Не зря над этой технической проблемой размышлял камрад Выру, не зря на его автоопыт надеялись.

Янис сдает задним ходом, выбирается из дымной пелены. Удачно стоял вездеход – заслонивший грузовик побит обломками кирпича и черепицы, антенну на крыше смяло. Наверное, ценная аппаратура внутри – это же радиотехника, за ней будущее.

Сопящее и запыхавшееся начальство запрыгивает на сиденья и дуэтом орет выбирающемуся из-за руля водителю:

– Куда?!

– Один момент, господа офицеры.

Ян наскоро сметает обломком рейки обильную черепичную крошку с капота. Теперь порядок, а то взгляд будет привлекать.

Выкатывается «кюбель» на улочку – занятый немцами дом стоит, э… стоял удобно, можно выехать не через деревушку, а сразу за рощу и к дороге. Управление машиной осваивать нет нужды – немало поездил камрад Выру на таком вездеходике, хорошая машинка. Впрочем, плохих машин не бывает, бывают непонимающие шоферы.

– Дружище Вальтер, обрати внимание, как хладнокровен наш водитель. Нас практически разбомбило, а он лишь обмел машину и даже не поморщился.

– Наш друг эстонец. Это люди без нервов. До них лишь дня через три доходит, что сверху что-то падало и взрывалось.

Янис лишь усмехается. Эти подначивания насчет эстонской медлительности и тугодумия уже давно лишь забавляют камрада Выру.

– С первой задачей управились. Но номера нужно сменить, – напоминает герр Земляков.

Машина стоит за деревьями, командиры присматривают, Янис свинчивает и навинчивает новые таблички – в ранце имелись заготовленные фальш-номера и необходимые инструменты – куда же без них.

Налет советской авиации закончился – он и был-то не очень действенным, зато строго своевременным. Камраду Выру не положено, да и не особо хочется знать о полном плане операции, о том, откуда так точно знали о ночевке немцев-радиопеленгаторов, о множестве деталей. Но вот трафареты начальство дало идеальные – будто на станке их распечатывали. И краска отличная. Закрасить старый тактический знак на крыльях «кюбеля», нанести новый – минутное дело. Можно о таких технических мелочах спрашивать? Э, наверное, лучше не надо.

Машина подвернулась недурная. У «кюбеля» только на заднем левом крыле вмятина и длинная безобразная царапина, и запаски нет.

– Мы готовы, господа офицеры. Еще минута и краска подсохнет. На ходу чуть припудрится пылью, будет в самый раз.

– Умеешь, Янис, – герр переводчик поправляет фуражку и трет лоб. – А мне вот голову жмет.

– Умище талантливого толмача оно такое, вообще необъятное, – охотно кивает Робин. – Может, компресс?

– Издевайся-издевайся. Мне вообще никогда головные уборы не подходят: то малы, то слетают.

– Ушами много шевелишь. Кстати, ты ничего не забыл?

Герр Земляков бормочет замысловатое немецкое ругательство, совершенно непонятное отсталому эстонскому водителю, и достает футляр с очками. Окуляры нынче у него эффектные, в позолоченной, а возможно, и в чисто золотой оправе. Преображается переводчик.

Робин щелкает каблуками и вытягивается:

– Со званием ошиблись. Майор! Нет, что там майор?! Оберштурмбанфюрер!

– Нет, этих вурдалаков тут немного, их в лицо знают. Хватит издеваться, поехали.

«Лоханка» (с бывшими хозяевами)

Дорога пуста и спокойна. Поколебавшись, Янис все-таки спрашивает:

– Господа офицеры, вопрос разрешите?

– Спрашивайте, шутце[7].

– Вам не известна фамилия Василек? Тоже обер-лейтенант, но очень русский. Воевал тут недалеко в 41-м.

Обер-лейтенанты переглядываются:

– Нет, вроде бы. Фамилия приметная, звонкая. Нет, не попадалась. А что такое? Воевал с ним?

– Да. Первый командир. Погиб. Он немного на вас был похож.

– Все обер-лейтенанты немного похожи. Нет в них особой индивидуальности. Вот у русских есть оригинальное «младший лейтенант», там иное дело, – с некоторой печалью говорит герр Земляков.

***

Рассвет не ярок, пахнет дымом. Все-таки разбомбили что-то наши бомберы на окраине. На въезде в город у пассажиров «кюбеля» проверили документы бдительные и не выспавшиеся служащие КПП. На водителя-эстонца внимания не обратили – обычное дело. Янис тоже не очень-то волновался, даже как-то не вспотел.

Ехали по знакомой улице:

– Ян, а ты ведь прирожденный Штирлиц, – заметил вольготно раскинувшийся на заднем сидении Робин. – Даже глазом не моргнул – унылая физиономия, рутинное дело.

– Документы надежные, я в том уверен. В остальном… как я есть Выру, так и есть, со своей фамилией проще, – пожал плечами Янис.

– Да, человек на своем месте, практически дома, – сказал переводчик. – И нервы, без шуток, отличные. Только Янис у нас именно Янис, ты, камрад, это учти. Вот будут тебя не Вальтером, а Вальтей именовать, оно же не всем приятно.

Янис с интересом покосился на переводчика. А ведь улавливает нюансы герр Земляков, даром, что в золотых очках. Видимо, оттого, что со словами и именами привык работать.

А Таллин почти не изменился – все тот же, затронутый войной, но не очень пострадавший и разрушенный город. Несколько поблекший по сравнению с мирным временем, хотя непременные кафе работают, дамы прилично одеты, стекла целы, мостовые выметены, заграждений, солдат и вооружения не очень много. Нет, совсем не Харьков, и не Ленинград.

– На Лай[8] сворачиваем.

– Как же, узнаем дивную улочку, – Земляков расстегнул полевую сумку.

Пакеты с документами хранятся в прозрачной, водонепроницаемой упаковке. Все очень тщательно упаковано. Переводчик разорвал один из пакетов, передал жетон и удостоверение герру Робину, вернул в сумку гранату, тщательно застегнул.

– Ну, ты, Янис, у нас не из Geheime Staatspolizei[9], а просто прикомандированный, останешься при своих документах, предъявлять их вряд ли придется. Но морду сделай зверскую, положение обязывает.

Остановились у подъезда. Господа офицеры выбрались из машины, одергивали форму, приводили себя в порядок, попутно озираясь, разглядывая дверь и дом целиком.

– Черный ход-то явно есть, – процедил Робин. – Тут мы недодумали. Нужно было все-таки в реале глянуть.

– Обстоятельства, дружище Вальтер. Пошли, нечего здесь маячить.

– А если все-таки драпанет?

– Догоним. В конце концов, мы помоложе и потренированнее господина инженера.

Поднимались по лестнице, Янис шел замыкающим, винтовка наперевес.

– Фокус будет, если инженера вообще дома нет, – прошептал Робин.

– Не-не, он пунктуальный, на службу направится только через час тридцать пять минут. Об этом в источнике точно.

– А если у любовницы ночевал?

– Давай без фантазий, – рассердился герр переводчик. – Нет у инженера Пуусеппа никакой любовницы, я его биографию и нравственные принципы изучил более чем. Вдовец он, жена-немка еще в 35-м умерла, господин инженер полностью на работе сосредоточен.

– Мало ли…

– Сейчас и узнаем, – герр Земляков расстегнул кобуру, коснулся кармана галифе – там у толмача лежал второй пистолет, имел склонность переводчик к карманным «Вальтерам ППК[10]».

Робин кивнул и с энтузиазмом покрутил «крылышки» дверного звонка. В квартире задилинкало, зазвякало. Обер-лейтенант крутанул еще разок и неохотно отпустил. Вид у Робина был такой, словно нормального звонка в жизни не видал, нравится играться. Странно, явно городской образованный человек.

За дверью послышались шаги, слегка испуганный трезвоном женский голос по-эстонски осведомился:

– Кто там?

– К инженеру Пуусеппу, – резко сказал по-немецки обер-лейтенант Земляков.

– Но господин инженер еще не завтракал…

– Фройляйн, рекомендую немедленно открыть дверь, – гавкнул Земляков чрезвычайно убедительно.

Дверь отперли, в полутьме маячило бледное и испуганное, довольно миловидное лицо молодой женщины. Земляков немедля сунул ей под нос страшный жетон:

– Гестапо! Вы обязаны оказать полное содействие.

– Да, но… – немецкий у инженеровой служанки был еще похуже, чем у рядового Выру.

– Не болтать! – гавкнул самозваный гестаповец. – Где хозяин?

Из глубины квартиры послышался неясный шум. Герры офицеры отпихнули с дороги служанку и, хамски стуча сапогами, направились к цели. Служанка с ужасом посмотрела на Яниса, занявшего позицию у входной двери, и пролепетала по-эстонски:

– Что происходит?!

– Это гестапо. Лучше ничего не спрашивай, малышка, – вульгарно, но с некоторым сочувствием намекнул рядовой Выру и уставно бахнул прикладом о паркет.

– Живее! Живее! – в коридор выпихнули хозяина, тот пытался на ходу попасть рукой в рукав пиджака.

Инженер оказался не так стар – лет под пятьдесят, длинные, чуть тронутые сединой волосы, узкое породистое лицо.

– Господа, я не понимаю, в чем дело. Могу я позвонить майору Брандту?

– Никаких звонков! Оправдываться будете лично и на месте. Если будет нужно, майора доставят, – Земляков нагло запустил ложечку в вареное яйцо в серебряной рюмке-пашотнице, явно прихваченное со стола с инженерским завтраком, отправил содержимое в рот. – Не заставляйте нас ждать, Пуссепп.

– Да-да, я сейчас, сейчас, – инженер закружился, надевая пальто.

Служанка бросилась ему на помощь, вместе совладали с упрямой одеждой. Инженер принялся переобуваться, служанка суетливо помогала, Пуссепп кидал на прислугу многозначительные взгляды.

– Кстати, прекрасное дитя, – обер-лейтенант Земляков потрепал обмершую молодую прислугу по пухлой щечке, всучил пашотницу с опустевшей скорлупой и ложечку, – вам ждать в квартире. Не выходить. Ни с кем не общаться. Вести себя тихо. Вас вызовут.

– Когда? Куда? – пискнула, совсем уж побледнев, служанка.

– К нам. Видимо, ближе к вечеру, – обер-лейтенант Земляков откровенно оценил пышный бюст горничной. – Ждите.

Обер-лейтенант Робин ухмыльнулся и подтолкнул к двери хозяина квартиры.

– Господа, шнурок! – взвизгнул инженер.

– В машине, – гавкнул Земляков.

По коридору пронеслась всхлипывающая горничная, подала хозяину портфель – инженер взглянул на прислугу почему-то с ужасом.

Офицеры и конвоируемый наконец-то вышли на лестницу. Янис козырнул горничной:

– Запритесь. В подъезде будет пост.

Выйдя, рядовой Выру в двух местах аккуратно поддел ножом телефонный провод, ведущий к инженерской квартире, сунул в карман верный монтерский нож и побежал по ступенькам догонять начальство. Мелькнула неуместная мысль, что прислуга у инженера-вдовца действительно очень фигуристая.

Ехали. Инженер, подпертый на заднем сидении широким плечом Робина, прижимал к себе портфель и робко пытался узнать, в чем дело. Офицеры хранили зловещее молчание. Лишь у поворота на площадь Лосси[11] обер-лейтенант Земляков многозначительно процедил:

– Хватит юлить, Пуссепп. Сейчас мы приедем, и вы покажете. Чем. Вы. Занимались.

– О… – инженер крепче стиснул портфель.

Воцарилось тягостное молчание, потом Земляков рявкнул:

– Пуссепп, вы окончательно в штаны нагадили и онемели? Говорите, как лучше подъехать. Я прекрасно знаю Берлин и Гамбург, но отнюдь не этот сырой городишко. А водитель у нас откровенный эстонский тугодум.

– Да-да, сейчас направо… – заспешил с пояснениями инженер.

Янис догадался, что цель в Беккеровской гавани. Имелись версии, что или там, или в Русско-Балтийской, сейчас окончательно определилось. Довольный Земляков чуть заметно подмигнул.

А не так уж много у порта изменений. Развалин прибавилось, но их подчистили, сдвинули подальше от проезда, ворота новые сварили. А пустые бочки там же стоят…

Въезд через КПП труда не составил: у инженера имелся постоянный рабочий пропуск, «гестаповскую» машину и чинов пропустили после предъявления документов, хорошо осведомленный о процедуре обер-лейтенант Земляков расписался в журнале пропуска и пошутил о морской прогулке. Все же нагл и самонадеян московский переводчик был безмерно.

Э, не совсем так. Когда «кюбель» поворачивал к причалам, Янис случайно заметил, как поддельный гестаповец утирает вспотевшую шею. Движение руки с платком было быстрое, вороватое – не очень-то легко приходится камраду Землякову.

Проехали почти в конец портовых строений, здесь теснились слегка подремонтированные склады, конторы. Когда-то Яниса сюда портовый знакомый водил, медные трубки удалось выменять. Э, где тот СКА-003, где те трубки…

– Показывайте, Пуусепп.

– Что именно? – инженер смотрел из-под шляпы. – Бюро еще закрыто. Ключи у старшего чертежника, он приходит ровно в девять. Сейчас еще рано.

– Рано? Мы поспешили? – расстроился обер-лейтенант Земляков. – Ты, мерзкая ослиная задница, что себе возомнил?! Рейх ведет непримиримую борьбу с врагами, а у тебя чертежники к девяти часам приходят?!

Земляков довольно внезапно и резко влепил инженеру пощечину. Далее продолжил сидящий рядом с жертвой Робин – удары были короткими, но чувствительными. Пуусепп охал и пытался прикрыться локтями.

– Сел ровно, тварь! – негромко рявкнул Земляков. – Руки по швам. Вы отнимаете у нас время, Пуусепп. Отвечать!

– Что? Что вы хотите, господа?

– Где груз?

– Какой груз? Господа, у меня конструкторское бюро, я совершенно…

– Молчать! Груз из Швеции. Где он и что вы – конкретно вы, Пуусепп, – с ним делали? Рекомендую проявить полную и исчерпывающую искренность.

Робин поддержал рекомендацию полноценным ударом по почкам. Инженера не на шутку скрючило, он едва выдохнул:

– Здесь, всё здесь. Не бейте больше так…

– Показывайте.

Инженер с трудом выбрался из «кюбеля». Обер-лейтенант Земляков фыркнул:

– Ты выглядишь жалко, Пуусепп. Ну-ка, бодрее.

Инженер попытался разогнуться:

– Я не делал ничего незаконного. Не понимаю, почему…

– Рот закрыл. Не надо тебе ничего понимать. Повел и показал!

Постанывая, инженер поплелся к воротам склада, достал из портфеля связку ключей. Господа офицеры переглянулись. Да, молодец горничная у Пуусеппа, полноценно снарядила хозяина.

Инженер отпер, кряхтя, навалился на створку ворот, откатил. Свет зажег сам, без дополнительного указания по почкам.

…Стеллажи, цепи лебедки, сотни однообразных маркированных ящиков: крупные внизу, поменьше рядами на полках. Несколько столов с электроаппаратурой, паяльниками и проводами. Ближе к воротам на тележках поднят корпус катера…

Робин хмыкнул и достал фотоаппарат «лейку»[12].

Суденышко действительно было странным. Часть обшивки снята, просматривается сборная конструкция из трех частей: соединенные секции киля, секции шпангоутов кормовой, носовой и центральной частей – зачем-то разборным делали катерок. Но самым странным выглядел тип двигателя: откровенный и достаточно примитивный паровой котел, крайне упрощенная схема рычагов. Прямо прошлый век какой-то, а не катер. Хотя деревянные части конструкции и крепеж очень добротные, шведы изготавливали старательно.

– Ян, в смысле, Янис, а ты видал подобные лоханки? – Робин ходил вокруг суденышка, не без некоторого восхищения щелкая фотоаппаратом. – Вот что сумрачный германский гений вытворяет, а?

– Э, да. Это что, немагнитные тральщики такие крошечные придумали? Да нет, не может быть, он же паровой. Какая тут скорость? Глупо.

– Нет, не глупо. Видимо, узкая специализация. Ты же оцени, сколько экземпляров наделали…

Ящики упаковки из-под конструкций уже частично собранного, видимо, испытательного экземпляра катерка аккуратно стояли рядом, разведчики прошли меж стеллажей, прикидывая общее число – получалось шестнадцать комплектов корпусов.

– Почти три дивизиона. Похоже, здесь навигационную аппаратуру устанавливают. Мы, собственно, так и предполагали. Этот Пуусепп инженер не без таланта по части навигационки, – пояснил Робин, поглядывая на севших за стол и почти мирно беседующих обер-лейтенанта Землякова и инженера. Было понятно, что вербуют господина Пуусеппа, тот сидит смирно, хотя и кособоко, слушает внимательно.

– Все равно не понимаю. На кой курад такие скорлупки? – признался Янис. – И зачем они разборные? С парашютов их будут сбрасывать, что ли? Нет, бессмысленно же. Не понимаю.

– Нам, как метко заметил камрад-переводчик, понимать и не нужно. Наше дело найти и полноценно «вскрыть»». Да не косись ты на меня, я и сам не очень понимаю. Может, чуть-чуть больше тебя, но чисто символически. Вот честное слово. Но ты глянь, какие обводы, а?! А передача на вал? Лаконично-то как слепили, – восхищался Робин.