Текст книги "На пороге Галактики"
Автор книги: Юрий Леляков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
4
Горечь истины
– Ну, как тебе такая «нирвана»?
Кламонтов (снова – Кламонтов!) с бешено колотящимся сердцем очнулся за той же партой с лежащей на ней зачёткой. Но он не сразу пришёл в сознание – по крайней мере, столь ясное, чтобы представлять, где он находится и что происходит. В памяти вихрем проносились недавние образы: какие-то пространства, полные, казалось, вселенской скорби и ужаса, чувство безысходности и полной беспомощности в невольном движении через эти пространства, какие-то непонятно как ощутимые и что от чего отделявшие границы… То, что там сразу, кажется, не дошло до сознания: человек в одежде буддийского монаха, который то ли вывел его откуда-то, то ли помог преодолеть одну из границ, но которого он не успел о чём-то спросить; потом – другой, как будто знакомый, тоже встретивший его у какой-то границы… Коридоры, очень похожие на тот, за дверью – но один какой-то тёмный, сумрачный, без привычных парт и шкафов, без досок объявлений на стенах с местами обвалившейся штукатуркой, словно окутанных какой-то грязно-клубящейся мутью, с непроглядной чернотой за окнами, и весь полный тёмных туманных сущностей без чётких контуров, от кoтopых веяло страданием и бесприютностью (несчастных душ лабораторных животных? Хотя – одна, заметно больше остальных, возможно, была и человеческой…), а другой, наоборот – светлый, чуть туманный, и весь какой-то пустынный («Другой слой астрала», – кажется, сказал тот, второй его спутник.)… И ещё коридор – уже точно тот, университетский, с привычными лампами дневного света, партами и шкафами у стен – и студентами, столпившимися вокруг… него, Кламонтова, сидящего на полу у двери деканата, что он тоже видел как бы сверху, с потолка (и ознобное содрогание пробежало при мысли, что это могло означать)… И что было потом – те кошмары, в которых мистически великое и ужасное будто проходило по опасной грани с почти кощунственным; и что было раньше: какое-то собрание, экзамен, контакт – тоже обернувшиеся чудовищной карикатурой, пародией… И – что-то ещё прежде всего этого… Трамвай, из которого он вышел в сумерках – и быстро шёл по улице, опаздывая куда-то… Обращённые к нему с удивлением лица пассажиров в этом трамвае… Перекрёсток, где в лицо ударил порыв холодного ветра с мелкими колючими не то снежинками, не то каплями дождя… Сумрачная улица, где лязг металла и рокот моторов тонули в вое ветра, налетающего порывами – и редкие прохожие удивлённо оглядывались на него, а сами казались чёрными тенями, едва различными на фоне серых стен близко подступающих к дороге старых зданий… По пути – сюда, к учебному кopпyсу… Но – по пути откуда?..
– Теперь ты видишь, какое «высшее знание» открылось бы тебе на таких путях?
Кламонтов с трудом заставил себя поднять голову и посмотреть, откуда звучал голос… Да, это был он – тот, кто встретил его у границы, и сопровождал в пространстве с тускло-оранжевой твердью, и в тех коридорах… Кламонтов сразу узнал его – хотя сначала, в том пространстве, видел лишь смутный контур во мраке (да ещё, временами, бархатистый оранжевый отблеск на коже своего спутника – которая потом, в первом, мрачном коридоре, казалась совсем тёмной, так что были едва различимы чёрные плавки и большой многоугольный медальон с какими-то знаками или символами по ободу. Ярко-розовая рубашка, в которой он был сейчас – появилась уже во втором, светлом коридоре, и, хотя его кожа стала там заметно светлее, подчёркивала смуглость…), лица же там не сумел разглядеть – но сейчас, увидев сидящего напротив, за преподавательским столом, мальчика на вид лет 14-ти, сразу понял: да, это он. И – где-то же они встречались и раньше… Кламонтов тогда обратил внимание на внешность: ведь и русского, и жителя Юго-Восточной Азии, и древнего египтянина, и американского индейца – вполне можно было представить себе таким… Но где и когда это было – Кламонтов не мог вспомнить. Хотя – и то, и это, сейчас – похоже, было наяву…
– Какой ужас… – голос Кламонтова прозвучал глухо, как сквозь вату. – Но… что это было?
– Конечный итог поисков единого ответа на все вопросы. Такая степень освобождения от суеты и бренности этого мира, когда освобождать больше нечего – всё свободно от всего. Мир пустоты, бессмыслицы, мир без информации, абсолютно лишённый каких-то взаимосвязей… Во всяком случае, такой его образ сложился в твоём подсознании. Я же говорю: хотя тебе трудно поверить – это был твой сон. Образы, в которые твоё подсознание облекло то, что тебя хотят заставить принять как Высшее, но на что не откликается твоя душа. Ну, сознание, конечно, сопротивляется, стремится видеть то, что «положено» там видеть, но сон – момент нашей внутренней, подсознательной истины. И видишь: твоё подсознание не согласно, что абсурд – высшая мудрость; сила, которой нечего противопоставить – высшее добро и справедливость; отнятие всего, что дорого – благодеяние; утрата самоидентичности или даже растворение в чём-то – высшая цель всякого существования; а какие-то совсем уж античеловеческие, антидуховные состояния – высшее блаженство… Ты же чувствовал всё это в глубине души?
– Чувствовал… – признался Кламонтов, вдруг отметив: подсознательный упор исчез, ничто не мешало признаться в этом.
– И это сейчас – поиски многих… И многие так теряют гармонию в душе – пытаясь заставить себя верить, во что не верится. А что в данном случае мне пришлось подсмотреть твой сон – так тебя нашли тут без сознания, а я пытался помочь, как сумею…
– Но как… всё – только сон? Всё вообще? И этот вихрь, и пространства, и коридоры, где я помню нас обоих вместе?
– Нет, тут честно скажу – не знаю. Потому что – где сон, там сон, но – это… Да, а какой вихрь? Я никакого вихря не помню…
– Ну, как же? Что-то огромное, космических масштабов. Вихрь, втягивающий в себя буквально всё… Как… какая-то «чёрная дыра», что ли! Наверно, она должна выглядеть так… вблизи… Под горизонтом событий… Да, а та оранжевая поверхность, – вдруг сообразил Кламонтов. – Это же – как бы кора молодой, только формирующейся планеты! И я… То есть – мы… видели такое… – потрясённо добавил он.
– И в общем известный феномен – образы творения мира, космической мощи, грандиозности… Хотя – тут это увидели мы оба… Я имею в виду – кору планеты. Потому что вихря я не видел…
– А тот буддийский монах? И – граница? Это там было… то есть… это – помнишь?
– Помню, как мы встретились у какой-то границы. Втроём – ты, я и монах. И вихрь ты, наверно, видел вместе с ним, а не со мной…
– Но где – «там»? Ведь, если ты как-то вошёл в моё сознание – получается, дело и было в моём… или тогда уж… нашем общем сне? – Кламонтову показалось: он чего-то не понимает или не совсем проснулся. – Нет, но ты сам сказал про другой слой астрала… И потом, я помню – как уже здесь, в этом коридора, видел себя сверху… Так это я… что, действительно был вне своего тела? Или как?
– После того срыва? Да, похоже… А вообще – не знаю, как ты там меня воспринял, но со мной такое тоже произошло впервые. По крайней мере, в этой жизни – впервые. Так что я – совсем не профессиональный шаман-проводник по иным мирам. Просто экстрасенс – да, но не такой… И в твоём случае – не ожидал ничего большего, чем просто обморок от переутомления. Но, понимаешь: только настроился на тебя, установил связь – и будто… вошёл куда-то внутрь тебя, что ли… И – сразу оказался в каких-то огромных пространствах… И знал, что ты тоже где-то там, далеко – но не знал, где тебя искать, и как не заблудиться там самому. А потом уже – как бы очнулся у какой-то границы, встретил вас обоих – тебя и того монаха, и принял от него информацию. Напутствие или инструкцию по выходу из… места или состояния – в общем, где мы оказались. А то – сам, наверно, и не знал бы, как нам выйти оттуда. И только уже в том, другом пространстве рискнул начать разговор – и был срыв с выбросом из своих тел нас обоих. И тоже не знаю – сами ли мы как-то автоматически вернулись в тела, или нет…
– Но что это за коридоры? – снова глухо, как из подземелья, вырвалось у Кламонтова.
– Видимо и есть – как бы двойники этого коридора, его образы в разных слоях астрала, куда нас занесло твоим срывом. Но – срыв такой силы! Это было что-то страшное…
– И всё-таки не понимаю… Как ты вошёл внутрь моего сознания или сна – если я был в… каких-то пространствах вне своего тела? Или… как ты оказался там вместе со мной?
– Самому трудно понять… Правда – можно допустить проекцию моего сознания в твой сон, как в компьютерную виртуальную реальность. И получается, то же самое сделал тот монах – не был же он просто образом твоего сна. Я же принял от него информацию, которая помогла нам выйти оттуда – и которой сейчас не помню сам. Хотя помню слова: на самом деле нирвана – не то, как её принято представлять. Так что видишь: ты знал одно, а он – другое… И всё-таки больше похоже на перенос моего сознания в какое-то иное пространство через твоё тело как ретранслятор – если только возможно… А вообще очень загадочная тема: «пространство сна», «пространство воображения»…
– А я теперь даже, что представляет собой обычный сон – не могу понять, – неожиданно для себя признался Кламонтов. – Это раньше казалось просто: подсознательная переработка информации, «небывалая комбинация бывалых впечатлений»… А теперь говорят:, всякий сон вообще – выход в астрал, видения иных миров…
– Да, чувствуется уровень источников, по которым приходится разбираться… Хотя я представляю так: есть наш внутренний мир, наша внутренняя виртуальная реальности – а есть объективно существующая реальность иных миров, по поводу материальности и вообще физической природы которых земные физики и оккультисты спорят не первый век. И есть телепатия – соприкосновение нашего сознания с таким же внутренним миром другого человека, а есть ясновидение – непосредственное восприятие объективной реальности. И есть внетелесный опыт – восприятие некой реальности просто нашей психоэнергетической сущностью, без посредничества телесной оболочки и плотноматериального мозга. А ещё – глубинная память, хранящая образы какого-то иного бытия… И вопрос: что и где изо всего этого могло быть в твоём случае?..
– Подожди… Так меня нашли… тут? – Кламонтов только сейчас сообразил это. – Всё-таки тут? Но… как же тогда – то собрание? А контакт, а экзамен? Тоже сон? Нет, но – кажется, оно было раньше, ещё до всего этого…
– Контакт, экзамен… О чём это ты? – с внезапным удивлением переспросил собеседник. – Нет, не может быть…
– А что такое? – ещё больше растерялся Кламонтов. – Что тебя так удивило?
– Так… ты хочешь сказать: эта история про студента, который пришёл сдавать экзамен, а ему пришлось его принимать, и потом ещё был какой-то контакт… Это – не просто рассказ или легенда, которую ты помнишь? А – было тут, сейчас, с тобой?
– И – было же… – подтвердил Кламонтов. – И как будто – совсем не во сне. Я же помню – как стоял там в коридоре с учебником политэкономии, готовился к экзамену…
– Странно… Что ж, давай пройдём всё еще раз, – Кламонтов будто почувствовал лёгкое прикосновение – и перед внутренним взором поплыли удивительно яркие образы происшедшего. – Так, вот – ты принимаешь экзамен. А это – ты уже должен его сдавать… И они превращаются друг в друга… А тот, с метлой – ваш декан? Да, точно он… А это уже настоящий методист по заочному? И эта лягушка… И вот откуда в твоём сне потом был экран… А того студента – так и не вспомнил? И что странно: похож на одного моего знакомого… Так, а это – коридор тут у вас в подвале? Да, точно, я был там однажды… И вот – ты проснулся уже в этой аудитории… И что – в зачётке эти записи есть и наяву? Но как? Если в остальном это сон…
– Нет, тут сложнее, – попытался объяснить Кламонтов. – И это ещё только половина всей той истории. И всё, кроме коридора в подвале – было не как во сне. Скорее – почти как наяву…
– И ты решил – что это было испытание, а ты его не прошёл… А вот и собрание… Медитация… Контакт… Адам, Ева, Лилит, планета Трон… Обрыв контакта… И ты – опять здесь, и не можешь понять: как это, если только что был на собрании? Верно я понимаю?
– Верно, – подтвердил Кламонтов. – Но ты смотри, что дальше-то было…
– Да, и вот ты сообразил насчёт Плеяд… И тут началось… Да, точно… И это – тоже здесь… И это… Прыгуны на голом заду, псевдопоследователи Иванова – всё тоже оттуда? Так, а это ты – опять на собрании? Ах, вот оно что… И этот трюк с отсутствием двери в комнате… И всё? Больше ничего не помнишь?
– Нет, это всё… – ответил Кламонтов, с судорожным вздохом вырываясь из потока воспоминаний назад в реальность. – Как будто какой-то провал во мрак – и только его слова: «ты пуст, ты никто»… Хотя, кажется, он говорил что-то ещё, но я уже не помню. Да, но нашли-то меня здесь? Хотя…подожди – где именно? Там, у деканата – или тут, в аудитории?
– Там, у деканата. И студенты, которые нашли – хотели перенести тебя на диван в деканате, а я предложил – сюда, в аудиторию, хотя это довольно далеко. Ты же видел во сне именно её – и для тебя было бы лишним потрясением проснуться не здесь…
– Да, но я говорю – всё остальное было очень непохоже на сон, – повторил Кламонтов. – Я действовал и воспринимал всё вполне сознательно…
И тут у Кламонтова мелькнула догадка – ужасная даже на фоне всего, что было ужасно и так.
– Ой, подожди… А трамвай? Я же ещё помню – как шёл куда-то в сумерках, а перед тем ехал в трамвае… И кажется – как раз сюда, к нашему учебному корпусу. И даже помню – что в каком-то неясном сознании, как в бреду… И другие пассажиры видели, что со мной не всё ладно… Значит – так и попал сюда с того собрания? А остальное было уже… если так можно сказать – здесь? В смысле, телесно – здесь, а духовно – уж и не знаю где…
Кламонтов и продолжать не стал: что-то словно оборвалось в душе от этой догадки. Ведь такого – и представить не мог. И хотя теперь будто всё сходилось – как же гадко и тягостно стало от того, чем оказалось в итоге…
– А название той организации – не помнишь? Или – адрес, местоположение? Постарайся вспомнить, это очень важно!
– Да – то ли Академия Сознания Силы, то ли Академия Силы Сознания… – упавшим голосом произнёс Кламонтов. – Даже не помню точно. А адрес – вообще не помню. Читал о них в какой-то местной газете – и всё…
– Да, странно. Действительно не помнишь… – Кламонтов снова ощутил прикосновение – но оно, скользнув ничего не извлекло из глубин памяти, будто там была странная пустота. – Такой мощный блок в памяти… Где же это ты мог быть…
– Но… неужели всё – только гипноз? – спросил Кламонтов, не решаясь до конца поверить в собственную догадку. – И такое можно… просто вот так внушить?
– Но по всему так и получается! Хотя верно, похоже и на контакты, о которых столько читаем в прессе… Но с другой стороны – тут же явная пародия, аллегория некоторых студенческих проблем и течений в экстрасенсорике и эзотерике! Во всяком случае – как представляются этому гуру. Наверно – он считает себя постигшим что-то настолько высшее, что даёт право устраивать такой цирк. Но знаешь – я подобного представить не мог. Хотя встречал в литературе столько образчиков этой их «нетрадиционной», «парадоксальной» логики, да и лично встречался с некоторыми – но такое… Да – ну и духовные авторитеты у нас теперь…
– Нет, но как же так? Ведь я держал зачётки и билеты в руках! И на ощупь они были неотличимы от материальных предметов этого мира!
– Вот и сложность – насколько внушённые образы могут быть правдоподобны и убедительны. И к тому же – проходят мимо всех контрольных инстанций разума, напрямую в сознание… Я даже вспоминаю один пример из литературы – который может быть знаком и тебе, если ты интересуешься литературой об «аномальном»… – перед внутренним взором Кламонтова встала обложка синего цвета с вертикальными белыми буквами заголовка, действительно знакомая ему. – Но – в чисто техническом плане, без каких-то моральных параллелей…
– Эпизод с мнимым пожаром дачи? – догадался Кламонтов. – Как же, помню. В восприятии человека, бывшего под гипнозом, всё совершенно натурально – и дым, и жар… А проснулся – будто ничего не было. Всё целое, никаких разрушений. Хотя нет, ещё некоторое время было остаточное видение. Если не ошибаюсь – горелый пень на месте одного из деревьев в саду…
– Да, всё верно – но я хочу обратить внимание на иное. Помнишь, у него сквозь это видение на какой-то момент проступил образ комнаты, уже якобы сгоревшей – а на самом деле где он всё это время и находился? А теперь сравни свой случай: в промежутке между двумя видениями – и обычный сон с подвальным коридором, и более ранний фрагмент собрания, где гуру тебя о чём-то спрашивал…
– Готов ли я идти на контакт, – вспомнил Кламонтов. – Хотя вообще пришёл только для первоначального знакомства, никакого контакта сразу не ожидал – а он посреди разговора предложил участвовать в медитации. Правда, я сначала всё не мог войти в особое состояние – но потом как-то получилось, будто сам решил идти на контакт…
– Да, не сразу ему удался гипноз. И дальше – не всё пошло, как он рассчитывал. А то – вряд ли ожидал, что ты будешь помнить и расскажешь ещё кому-то…
– А как, по-твоему, он рассчитывал?
– Трудно сказать… И вообще странно – как ты помнишь одно и не помнишь другое. Будто он не смог, или не посчитал нужным заставить тебя забыть всё – или я тут что-то не понимаю. Но явно непохоже просто на демонстрацию возможностей гипноза без злого умысла – как в случае, о котором мы говорили…
– Да, но вот именно – почему? То есть, вернее – зачем? Не понимаю… Они же в этой… Академии Сознания Силы, или как её… называются исследователями аномальных явлений, знатоками эзотерической традиции… И я думал – им есть что сказать человеку, ищущему Истину. О стольком хотел их спросить…
– Неудивительно… Столько десятилетий – вообще полузапретная тема, и вдруг сразу столько не просто специалистов – а каких-то особых мудрецов, посвящённых, праведников, провозвестников высшего знания. И попробуй пойми – что скрывается у некоторых за их титулами. А им же верят, идут с самым сокровенным… Но что получается: приходит человек с конкретным вопросом – и вдруг он уже чей-то ученик, оставил город, продал квартиру, поселился в лесной глуши, посвящён в члены такого-то ордена, уже кто-то так «спасает его душу», что рушатся все прежние планы, связанные с семьёй, учёбой, работой, он уже не хозяин себе ни в большом, ни в малом, всё за него решает кто-то другой! Совершенно безапелляционно, с полним безразличием к тому, как он жил раньше, во что верил, на что надеялся. Изменись вот так – и всё. И что им возразишь: они вещают откуда-то свыше, а ты просто человек, и ставка тут – твоя судьба? Тем более, если приходишь за исцелением, ставка – здоровье или сама жизнь! И сразу первое требование: обратись в их веру! Представляешь – так, прямо и откровенно? А это же человеку придётся стать членом какой-то общины, секты, участвовать в обрядах, исповедоваться, поститься, соблюдать запреты! Как будто нельзя помочь бескорыстно, не ломая жизнь и убеждения! А сам он вне их веры – как дикарь, не знавший цивилизации… Да и исцелённым – считается только тот, кто «уверовал» с ходу, ни о чём не переспрашивая, бросил всё и пошёл за ними, признав верхом мудрости и духовности всё, что бы ни утверждали, и что от него ни потребовали… Хотя вот их «духовность» – в том, как тебе… судя по всему, ученики этого гуру «сдавали» то, что помнят со школы, а ты под гипнозом видел своих преподавателей, удивляясь, какую чушь они несут! Я же говорю: им кажется, будто постигли столь высшее, что даёт им право насмехаться над чем угодно. Но студенческую жизнь этот гуру знает – иначе такое не придумаешь. Значит, тоже – либо студент, либо преподаватель. По крайней мере, бывший… Ну, или – ты сам успел что-то рассказать о себе, и он использовал это, а остальное домыслило твоё подсознание…
– И правда – так раскрылся со студенческими проблемами… – вспомнил Кламонтов. – Сказал про педпрактику, лягушек – как человеку мудрому, посвящённому в высшие тайны… И даже пытался завести разговор: как понимать данные современной науки в свете… известных мне эзотерических доктрин… (После «в свете» – чуть не вырвалось: «решений Съезда»…) Ну, знаешь эти новые сенсации: какие-то расы людей-гитантов – сотни миллионов лет назад, когда Земля была ещё не то полужидкой, не то полуэфирной материальности; и – почти такие же древние строители пирамид; и даже – человеческие существа времён, когда не было не то что животных и растений – Луны на земном небе! И публикуется – совершенно серьёзно, для нынешнего читателя, как альтернатива современной науке. Вот и надеялся выяснить…
– Ну вот! И фактически осрамил перед учениками, сам того не желая! Он и спасал свою репутацию мудреца и учителя! Но что получилось: вместо образцово-показательного разоблачения – осрамился ещё раз. Гипноз – не всё, нужны знания, логика – а он «одержал верх» одной грубой силой внушения…
– И при этом – чей-то духовный лидер? Вообще – что о них пишут? Чем так восторгается пресса?
– Сам не совсем понимаю. Столько разговоров о высшей мудрости, новой космической нравственности, а на деле – эстрадный гипноз плюс путаные мифологические построения…
– Эстрадный гипноз… – у Кламонтова что-то сдавило внутри тоскливым ужасом. Даже – как бы не в теле, а в душе, в той части его сущности, которая не имела опредёленного телесного соответствия… – Слишком ли страшно по последствиям для «эстрадного гипноза»…
– Да, страшно… И особенно – что сами вряд ли представляют: с чем играют, чего касаются, какие силы и где пробуждают, чем это чревато. Во всяком случае – у этого сила с мудростью явно не в ладу. То – уже почти конец света, а то – опять видения «воспитательного» характера: такого ли чуда ты хотел… Правда, в литературе – всех этих притчах, легендах про учеников и учителей – тоже почему-то сплошь и рядом. Чуть спросил или пожелал «не то» – уже отвергнут, изгнан, проклят, превращён в жабу или паука. Или, в лучшем случае: хочет выяснить насчет точных фактов – а с ним всё порываются говорить о «духовных основах». Вместо ответа на конкретный вопрос: дурак, потому что мыслишь как современный городской европеец. Или будут долго водить куда-то по горам и болотам – чтобы убедился, как он, горожанин, беспомощен в привычной им среде. И хоть бы подумали: может быть, не надо унижать горожанина-европейца, может быть, и у него – какая-то своя правда? Да и сами – так уж ничего не взяли от Европы? Ну, хотя бы – эти ожерелья из перегоревших конденсаторов, не говоря о католических молитвенниках? А нас заставляют восхищаться «мудростью Востока», «мудростью Африка», к которой смиренно припадает униженный ученик-европеец! Хотя откуда мы знаем, что это: действительно серьёзная, глубокая эзотерическая традиция – или пыль с обочины всего таинственного, необщепринятого и непризнанного? И не древняя магия и шаманство, и не современная экстрасенсорика и уфология – какой-то люмпен-эзотеризм трущобной окраины? Что-то толком не древнее и не современное, не сельское и не городское, не западное и не восточное, а так – нахватано где попало? Немного кунфу, немного фетишизм, немного средневековая ересь, немного – ещё чего попало из разных легенд и мифов… И с этим – хотят быть для учеников легендарными, сказочными персонажами? Будто реальная жизнь – притча или миф, где всё чётко поделено на хорошее и плохое, можно запросто превращать в жаб и пауков тех, чьё поведение не нравится…
– Да, но что я должен думать – когда читаю в серьёзной вроде бы прессе, как где-то у людей раскрывают сверхспособности, совершают прозрения в высшие миры и состояния сознания, изучают в глубокой тайне что-то сокровенное о дальнейшей эволюции человека, и даже – достигают чуть ли на физического бессмертия или телесного вознесения не знаю уж в какие иные миры через периодическое голодание и разуплотнение протоплазмы? Хотя тут же замечаю, что у многих это с довольно странным оттенком: то – покровительства слабым душам, объединения их вокруг сильной личности, то – претензии на какую-то альтернативу вообще всей науке, то – на обладание высшей моралью, то – в первую очередь снятия каких-то комплексов? А иногда вообще попробуй пойми: всерьёз что-то знают – или дают волю ни к чему не обязывающим играм воображения… Но я и не готов связаться с кем попало, чтобы переложить на него груз своих проблем! Да, я искал не покровительства, а мудрости… ответа… диалога на уровне своих знаний… – Кламонтов понял, что не может найти слов, и сделал короткую пayзy. – Тем более, сам тоже чувствовал: не совсем обычный человек… во мне есть что-то… такое… Как бы объяснить… Хотя – из разговора в том пространстве, я думаю, ты понял масштаб притязаний. И я даже как будто чувствовал в себе и силы, и способности – к решению таких проблем и постижению таких тайн. Нет, я понимаю, как самонадеянно звучит – но я только пытаюсь передать тебе своё тогдашнее ощущение. Ну, а кроме того – чувство… чего-то более широкого, чем опыт этой жизни, что ли… Интуитивной связи с разными странами и народами – где как будто не бывал в этой жизни, и откуда, насколько знаю, даже не происходит мой род. Причём – скорее не с их современным состоянием, а именно с древностью… Древний Египет, домусульманская Средняя и Центральная Азия, доколумбова Америка… Или – даже легче назвать регионы, с которыми не чувствую такой связи, и потому как-то с трудом представляю себе: Ближний и Средний Восток, юго-запад Европы… И тоже, наверно – не просто так. И тут действительно: столько знатоков и древних, и новых тайн, слов о феноменах… миссиях… избранных… И сколько раз бывало: читаю о ком-то из деятелей «нетрадиционного знания», их гипотезах, толкованиях легенд, пророчеств, и думаю: вот бы с кем встретиться, вот кто меня поймёт… Но потом всякий раз – одни и те же сомнения: а как же научная картина мира, что складывалась веками, как же – мои знания современного студента? А они так лихо обращаются с тем, что составляет единую систему знаний… То всё начинается с постулатов типа «чёрная жёлчь – холодная сухость», то строится на теории теплорода – а ты оставайся как дурак со своей термодинамикой, не зная, куда её девать, то так подгоняют историю Земли и эволюцию жизни под древние мифы, что от известной нам геохронологии просто ничего не остаётся: с мифами сходится, с реальностью – нет! А их ничего не смущает – наоборот, с их позиций, представь себе, всё понятно! А я, значит, должен выбирать: либо наука – либо эзотерика, «официальное» знание – либо «нетрадиционное»? Ну, и сам видишь, чем кончилось. Нашёл как будто мудрецов, посвящённых, знающих ответы… – закончил Кламонтов – чувствуя, однако, что не сказал чего-то главного…
– Да, умеют сыграть знающих ответы… Но – сыграть, не более того. Европейская наука зашла в тупик, неспособна решить глобальные проблемы, а вот они с позиций своей веры – могут… А собственно – как? Тупо и напористо толкуя старые догмы – и не считаясь ни с какой новой реальностью? Учёные, мол, взорвали Чернобыль, тут вина их всех поголовно – а сами за религиозные изуверства не в ответе? И что им можно толковать с их позиций, тебе с твоих – нельзя? И этим они выше науки?
– Хорошо, я не буду ничего от тебя скрывать, – внезапно решился Кламонтов – кажется, поняв, мысль о чём не давала покоя. – Вдруг ты не всё понял из разговора в том пространстве… Хотя вообще – знаешь, как нас воспитывали на идее сотворения человека нового типа, новой формации… Но если другие имели в виду всего-навсего «мировой пролетариат» – я решил пойти дальше. И пусть потом уже как будто видел, что эти «лица наёмного труда» непохожи на мифологическое средоточие добродетелей, в которое полагалось верить – даже это меня не остановило. Я же руководствовался, как мне казалось, благими намерениями. Да собственно, все утопии так с них и начинаются – искоренить единым махом причины болезней, войн, преступности… Тем более – учти влияние тогдашней фантастики, где тоже всем хотелось завернуть покруче: растопить полярные льды, охладить Венеру, подогреть Марс, и тому подобное. Ну, а я и вовсе куда замахнулся… Представляешь – сама биологическая материя показалась мне недостаточно совершенной! И я решил, что именно в её чрезвычайной сложности, но при этом ненадёжности, хрупкости – и заключён корень проблемы! Так что можешь представить: какие у меня возникали планы, идеи – и к чему могло привести на практике! Хотя с другой стороны, если считать, что человек – чисто механистичная конструкция, никоим образом не включённая в общую гармонию Мироздания, и ничем духовным, тонкоматериальным, не связанная более ни с какими иными мирами – почему и не пуститься во все тяжкие, предаваясь таким фантазиям, как человек подводный, жабродышащий, человек с изменёнными генами, человек в симбиозе с компьютером, ну и наконец, чисто технический, заводской сборки – «космический человек», которому не нужен скафандр, не страшны перегрузки, радиация, и вообще для поддержания жизнедеятельности достаточно притока энергии, без обмена веществ, а ремонт повреждений тела сводится к запчастям со склада! Что я и посчитал тогда идеалом – не имея понятия о биополе, душе, иных мирах! И ради чего поступил учиться сюда, где режут лягушек – хотя ничем не могу быть полезен реальному, ныне существующему человечеству в качестве биолога, да ещё устроился на работу, имея полное право жить на пенсию по инвалидности! Чем не персонаж какого-нибудь триллера, фантастики ужасов? А теперь иногда думаю: может быть, лучшее, что могу сделать в этой жизни – просто прожить её, не предпринимая ничего масштабного, значительного, чтобы не совершить большого зла? Вот о чём, видимо, в первую очередь я и искал совета мудрых…
– Так… из-за той твоей идеи искусственного человеческого тела на другой конструкционной основе? Помнишь, ты мне говорил в тот раз…
И тут Кламонтова буквально бросило в жар. Он едва не начал рассказывать всё как незнакомому человеку… А это был – Альберт Селиверстов! О ком он сперва прочёл в областной газете, как о подростке раннего развития, старшекласснике в 12 лет, заканчивающем школу к 13-ти, а потом – когда в поликлинике у них группа школьников проходила обследование по линии военкомата – узнал по фотографии из той газеты! И хотя на само обследование он попал по ошибке – возраст был не тот – но так они встретились, и о чём только не говорили в тот раз… О паранормальных явлениях, проблемах таких же подростков – как вообще, так и конкретно о себе, о жизненных планах обоих, включая… да, то в чём теперь трудно было признаться. Правда, тогда и Селиверстов отнёсся к этому даже с интересом. Но теперь он сам – экстрасенс, а тут ещё – память так подвела Кламонтова…
