Текст книги "На пороге Галактики"
Автор книги: Юрий Леляков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
…«А это что? – снова прорвалось будто из пелены, застлавшей сознание. – Почему я это вижу? И откуда оно берётся?»
«Эти образы порождены твоим подсознанием. Фактически ты видишь свой сон.»
«Но почему? И если это мой сон, что он означает?»
«Тебе самому лучше знать символику своего сна. Хотя… Мораль, невозможная без веры – и вера, невозможная при точном знании… А уж что за роль выпала тут лягушкам – тебе ли не знать? Трагическая, конечно, роль – но уж что было, то было…»
«Но… я сам – против того, чтобы ценой познания мира были страдания живых существ! Почему же оно так… в моём сне?»
«И я против этого. И я верю твоей искренности. Но не отвергай и ты искренность своего подсознания.»
«Нет, а насчёт вершка… высшей мудрости… освобождения… Я же не представляю себе это так буквально и примитивно, – нужные слова всё не находились. – Я действительно стремлюсь к постижению Высшего… А это – какая-то злая…чудовищная насмешка… Или… ты хочешь сказать, что во мне это – действительно на таком уровне? Все мои духовные поиски… представления о Высшем?..»
«Почему – в тебе? Разве ты искал такого освобождения? И paзвe твоя вина в том, чего как Высшего ищут другие?»
«Нет, но как же всё-таки высший смысл… высшие тайны… как же…» – снова мысль оборвалась, не найдя продолжения.
«Давай наконец разберёмся: о каком Высшем идет речь? Что имеется в виду? И что должно открыться? Какие-то новые каналы информации? Более полное восприятие мира?»
«Нет, не так… Интуитивное постижение смысла Бытия… И вместе с тем – какие-то иные, высшие миры… Содержащие высший смысл всего…»
«То есть – войдя в которые, можно получить нечто вроде единого ответа на все вопросы? И не нужна больше никакая мудрость этого мира, и никакие духовные поиски в нём? Надо просто подняться на такой уровень, где всё станет ясно само собой?»…
Но – тут уже чувство какого-то внутреннего противоречия не дало сложиться ответной мысли…
Или нет… Даже не так… Подступило что-то, что должно было уже уйти. Из того, отдельного кольца времени. И – сдавило ужасом, шоком…
…И он снова увидел – да, то, что уже было. В каком-то ярко освещённом зале на круглом трёхступенчатом золотом постаменте возвышался трон, ослепительно сверкающий драгоценными камнями, из которых, казалось, весь и состоял. И снова, как тогда, их сияние даже не давало увидеть – был кто-то на троне или не было никого. И всё было пронизано неизъяснимым ужасом… А у подножия трона лежали сваленные кучей как будто несовместимые предметы – рясы, кресты, чётки, иконы, ещё какие-то амулеты, сосуды и ритуальные облачения, даже названий которых он не знал, и тут же, вперемежку с ними – военные мундиры, ордена, партбилеты, учебники, конспекты, зачётки, а в одном месте этой кучи почудился даже: некий сатанинский символ – и люди, собравшиеся вокруг, то и дело бросали туда всё новые предметы. И что ужаснее всего, ими были… опять студенты его группы и знакомые преподаватели, хотя тут особенно трудноузнаваемым из-за некой печати тупой восторженной обречённости на лицах…
– … Слава грядущему сокрушителю! – вдруг возгласил, появившись откуда-то, декан в странном облачении (похожем, правда, на обыкновенное пальто), и все по его знаку опустились на колени. – Слава Величайшему! Проклятие, ненависть и адские муки всем врагам веры!
«Но… какому Величайшему? – пронеслось сквозь сдавленное ужасом сознание. – Кто же это тогда? Во славу кого всё это?»
– Слава ему, ибо дал нам ответы на все вопросы, и да трепещут неверные! – продолжал декан. – Слава ему, ибо предвидел Чернобыль и «Челленджер» и тем вразумил нас, грешных, что рухнет «система», и сие есть знамение, что вера в него выше всякой иной! Так возблагодарим Величайшего за скорейшее сокрушение падшего мира сего, ибо он суть…
– ГЭС, АЭС, КамАЗ и БАМ, рубль, доллар, стыд и срам, спонсор, мусор, Навуходоносор, рокер, брокер, рэкетир – вот что есть весь этот мир! – хором, нараспев произнесли собравшиеся.
– И пусть ныне всё погрязло в грехе, блуде, неверии – но придет час, и явится Величайший, и вознесётся деревня, давшая его миру, над всеми народами Вселенной, и низринуты будут те, кто веровали не так, как мы, не ведая его величия, и воздастся каждому смотря по тому, как и во что он верил, так что имейте в виду… Ну, – повернулся декан от трона к толпе, – кто ещё не принял обеты?
– Принимаю обет смиренно довольствоваться тройками на всех экзаменах, – механически, как сомнамбула, шагнул к трону староста, бросив к его подножию что-то похожее на зачётку.
– И думаешь этим спастись? – химик-аналитик, сняв с себя какой-то амулет на цепочке, бросил его вслед зачётке старосты. – Нет, этого мало… А вот как думаете: обет нищенства и бродяжничества – это было бы серьёзно?
– Да тут, говорят, уже принимали такие обеты, что и сказать страшно, – ответил философ, и сам делая шаг с партбилетом в руке. – Например, сесть в тюрьму за кражу…
– Люди, да что это вы? – вдруг таким страшным голосом, от которого всё содрогнулось в (чьём?) сознании, воскликнул зоолог, расставленными руками преграждая путь к трону. – Ради кого и чего всё это? Какой такой Величайший? Это же просто какой-то диссидент, политзаключённый, вёл тайком в лагере дневник, где кто-то потом нашел туманные указания на Чернобыль и «Челленджер» – и только-то! Так кому вы даете обеты? Ради кого третьи сутки держите сухой голодный пост? И вам действительно хочется низвергнуть в ад всех, кто верует не так, как вы? Но откуда вы знаете, что правы именно вы в вашей новой вере, а не те – в своей старой? И что они сделали вам плохого, чтобы желать им адских мук?..
…«Но… это что такое? – вырвалось в очередном полупробуждении сквозь бредовый ужас. – Это просто не может быть моим сном! Не может! Так откуда это всё?..»
…Но – снова возникла аудитория с доской-экраном. Теперь на нём мелькали лица, выхваченные объективом телекамеры из беснующейся толпы. Полные дикой, животной страсти, которую даже трудно определить словами…
– … Вы видите, как весь народ приветствует официальное утверждение единственно правильной веры, – зазвучал откуда-то с дикторскими интонациями голос завкафедрой. – Свято помня заповеданное нам смирение, никто из нас не воспротивился злу. Всякий подставил вторую щёку, всякий отдал самое дорогое, что у него было – жизни своих родных и близких, не говоря уж о трудовых сбережениях. Никто не посягнул утаить хоть копейку, ибо только нищета открывает нам вечность. Так возрадуемся же ныне в своём раю – плюнув на вопли тех, кто страдает в аду, ибо не угадали, в кого надо верить! А среди живых мы обращаемся к тем, кто ещё упорствует: да, пусть это не та вера, торжества которой вы ожидали – однако смиритесь, ибо уже поздно. Смиритесь и признайте, что именно этого вы желали больше всего, и именно в этой вере и только в ней – вся полнота Истины, иначе к вам может быть применена высшая мера религиозного спасения. Ну а мы, истинно верующие, восславим же того, в кого отныне веруем, ибо что нам ещё остаётся…
– Да как же так? – в распахнувшуюся дверь аудитории ворвался староста в смирительной рубашке, за которую кто-то держал его сзади, не пуская дальше двери. – Ведь сказано было верить в тех, прежних богов – и верили! Так за что теперь в ад? И какой выход вы оставляете человёку, если всё, что вы толкуете как священные истины – правильно? И «не убий», и священная война против неверных, и запрет поклоняться другим богам, и что все боги суть лишь разные лики Единого? И с этим вы всегда правы, а человек всегда неправ, как бы и во что он ни верил?
– Успокойтесь, больной, у вас просто бред, – донеслось из-за двери, кажется, голосом физколлоидного химика.
– Да? И вот это, что там передают – тоже только мой бред?..
…«Но почему? То есть… откуда берутся эти кошмары? Ведь это не я… Не мои представления о Высшем… Не моя вера… Или… – мысль будто замерла в ужасе, не решаясь продолжиться. – Всё это – на самом деле?»
«Нет, это только твой сон. И никто не говорит, что это – твоя вера или твои представления.»
«Но чьи же тогда? То есть… почему такова их вера? Почему они ждут такого?»…
…– Ой, смотрите, где это они? И это – их выход? Так-то они всегда правы? Видите?.. – внезапно раздались крики в толпе на экране. – Это так они сами знают, куда потом попадут? Ну так слушайте – кому же тогда верить?..
Да – поле зрения на доске-экране сместилось, поднявшись над толпой, а затем повернулось, куда указывали люди в толпе, стоявшие, как оказалось, на поле стадиона – и уже там на табло вновь была аудитория, почти до половины высоты заполненная белым клубящимся облаком, сквозь которое едва виднелись крышки парт. И в ней на месте стола то ли стоял, непонятно как держась на этом облаке, то ли висел непонятно на чём огромный котёл, под котором в толще облака мерцало пламя – а в котле сидели два страшных измождённых человека в потрёпанных рясоподобных одеяниях (такое он видел когда-то на зоологе), но с крыльями за спиной и в ярко сверкающих золотистых тиарах, в которых едва угадывались декан и завкафедрой. И ещё он успел заметить в окне аудитории не то лягушек, не то коров, которые паслись прямо на облаках, освещённых синевато-белым, непривычным, явно не солнечным светом…
– … Нет, но вы же нас обманываете… – жутко и хрипло заговорил староста. – Я же вижу – там этот, из восьмой палаты. Ну, который будто бы декан. Это же он – там, в котле… Ну, и – что там такое, рад это или ай? – вопрос прозвучал как-то не так, но непонятно было, в чём ошибка. – И по какой вере? И вообще что получается – сначала постись, отказывай себе во всём – а потом за то, что, оказывается, не так и не в тех верил…
– Но поймите, у вас просто бред, – снова раздалось из-за двери. – На самом деле это – возрождение духовности. А котёл… – говоривший почему-то замялся. – Да что вы такое говорите, где там котёл, это просто какая-то бочка, только и всего…
– Какая бочка? – переспросил староста. – Вы лучше скажите – что на вас самих за рога?.. (И правда – мелькнул белый, как бы форменный для медработника, но странно «рогатый» головной убор…)
…«Но я же на самом деле понимаю, что это – не о том! И надо просто оставить мирскую суету, чтобы быть достойным высшего знания!..» – казалось, уже вовсе не к месту рванулась мысль отчаяния.
– … И в чём оно – высшее знание? – услышал он… свой голос! И лишь затем – скорее ощутил, чем увидел что-то подобное отражению в странном густом и плотном мраке, откуда он как бы исходил… – И что не входит в понятие мирской суеты? Никак нельзя противостоять злу, ничего нельзя желать, строить какие-то планы, смирись со всем, с чем можно и с чем нельзя, откажись от всех радостей этого мира, отдай бедным последнее, что имел, а сам обеспечивай себя тяжёлым чёрным трудом, а не хватит сил – так живи подаяниями или совсем пропадай с голоду? Признай себя никчёмным тупым существом, годным только славить и почитать, сам не зная кого – и покорно ждать, что с тобой произойдёт, кто кого на тебя напустит? Ты не вправе надеяться получить что-либо – ты должен только отступать, только отдавать, очищаясь лишениями и страданиями, и не твоё дело знать – от чего именно и почему так надо? И если отдал – то обязательно что-то большое, значительное для тебя, но если получил, то – малое, ничтожное, и за это сам лишил себя чего-то великого? И всякое твоё доброе дело – не твоё, ибо оно так предопределено свыше – но в любом грехе ты виновен сам и только сам, и тут уже никаким предопределением не оправдаться? И если кто-то сделал зло лично тебе – тоже виноват только ты, ибо лишь из-за своего внутреннего несовершенства воспринимаешь это как зло? И в этом – суть высшего знания, а всё прочее следует считать мирской суетой?..
…«Подожди, но ведь всё не так! И… это – просто грубое… примитивное понимание…» – попытался он возразить – и понял, что не находит доводов. Да, странно – будто они все были на той, другой стороне. Ведь спорил с самим собой…
– … Ну да, конечно – там же везде в разной символической форме отражена одна и та же Великая Космическая Истина, и даже верховные боги разных религий – суть разные имена одного и того же Создателя Вселенной… Да только что получается, если проследить их мифологические судьбы в глубь веков? Почему они там сначала – покровители конкретных городов, племён, стран, народов? Ну, кем был, например, Яхве до провозглашения его вседержителем целого Мироздания? А Аллах? А кем был Вишну, когда таким вседержителем считался Варуна, а затем – Индра? И кто Вишну теперь, когда уже Кришна – первопричина всего сущего? А эти запреты на почитание других богов? То есть, получается – того же Единого, только в ином облике? А от кого разные народы Земли в разные времена получили взаимоисключающие практические предписания? Ну, или – сколько же тогда раз создавалась Вселенная, сколько у неё взаимоисключающих историй, сколько единоличных творцов – и не слишком ли произвольно земные верующие переводят то одного, то другого из них из ранга чисто племенного божества в ранг Создателя Вселенной и обратно? И, главное – как должен понимать это именно ты? Что тебе остаётся делать, во что верить?..
…«Нет, но это просто сами земляне что-то не так переписали… перевели… не так поняли… А первично, в основе было иное…» – неубедительно возразило сознание тому, что рвалось из подсознания.
– А что – в основе? И что тут можно было не так понять? А главное – за что земляне страдали, шли в изгнание, в тюрьму, на плаху, гибли на поле брани с оружием в руках – отстаивая каждый своё понимание единственно правильного? За какую такую единую основу? И где была сама эта основа, когда происходило такое? На чьей конкретно стороне?..
«Нет, но… сколько учёных… образованных людей… тоже видят там космические откровения…»
…«Да, так говорят. Но ты спроси себя – а что им важнее? – вдруг снова ответил тот, прежний голос. – Покровительство – или Истина? Благо всех – или личное спасение?»
«Нет, но тогда скажи ты… Вот эти боги разных религий – кто они такие? Реальные обитатели высших миров? Или… просто обожествлённые предки, позднее включённые в мифологический сценарий сотворения мира? Или то, что мы знаем – это только символические образы… проекции чего-то в нашем сознании?»
«Хотел бы я ответить, если бы знал… Нет, а правда – если реальные, и у каждого есть свои иные миры для его последователей – в чём смысл религиозной вражды? И почему землянам не знать, какой у них есть выбор, и не идти каждому своим путём? А если речь о мифологических образах – то чьей же тогда волей и чьим именем от реального человека что-то требуют, обещают, угрожают карой за что-то? И от кого исходит столько единственно правильных истин, каждая из которых – самая правильная и всё объясняющая? И почему, если нам постоянно повторяют, что что-то следует понимать иносказательно – это должно быть страшно не понять буквально?»
«Нет, но как быть реальному человеку? Как избежать того, что ему грозит?..»
…Но он уже снова стоял в знакомом коридоре у закрытой двери деканата. Вернее – перед ней толпились студенты и преподаватели, и через головы он лишь с трудом видел на двери табличку «Духовный ломбард. Скупка грешных и праведных душ» – а уж что было написано от руки на приколотом под ней тетрадном листе, вовсе не мог различить. И даже почему-то не помнил – хотя уже видел эту сцену… (Там, в «кольце времени»…)
– … Ну, что там? – спросил химик-неорганик физколлоидного химика (оба стояли в толпе как раз перед ним). – И кстати, что это внизу приписано?
– «Грешник! Помни, что ты не знаешь ни часа, ни дня!» – прочёл физколлоидный химик (и он вспомнил – точно…). – А что внутри – я тем более не знаю. Они ещё не открывали. Говорят, будет несколько столов, как обычно в деканате…
– Вот сразу к первому столу и надо идти, – сказал кто-то из студентов. – А то, какие там дальше – это всё нечестивые.
– Ну, откуда ты знаешь? – возразил другой, почему-то в чалме и с автоматным штыком за плечами. – Что ты смущаешь людей? Не вам же было дано конечное откровение! Так что вы, идолопоклонники, вообще можете знать?
– А тебе мы должны верить больше, чем ему? – переспросил третий (кажется, тот, что – когда? – спросил и философа про вершок). – Ну, ты посмотри на себя! Давно ли сам ел свинину в полдень рамадана?..
– Ну, точно! – прозвучал голос философа. – Вот за ваших жертвенных коз и баранов с вас теперь и спросится! И чего вы будете стоить со всеми вашими воздержаниями? А остальным – с какой стати вместе с вами пропадать?
– Нет, ну действительно, – вступил в спор и преподаватель английского языка, – это вы приносите жертвы просто по своим обычаям – а отвечать-то за всё по истинной вере!
– А кто вам сказал, что ваша вера – истинная? – донёсся крик зоолога с другого конца толпы. – Если по нашей – нечестивы как раз вы с вашими обычаями! И, кстати – когда вам было дано это, так сказать, откровение?
– Наше – первое за всю историю, ещё от начала мира! А это ваше – «так сказать»! Иначе – где вы были с ним все эти тысячи лет?
– Наоборот, самое правильное – последнее по времени! То, что дано уже зрелому, опытному человечеству! – возразил философ. – А что вы ссылаетесь на древность, так это вам не поможет! Тем более, что и вы на самом деле не первые с вашим откровением – и вообще… Вот динозавры до вас всех были – и вымерли!
– Не было никаких динозавров! (И это сказал… зоолог?) И даже грех думать, что они были! У нас-то точно сказано, как всё создавалось! А что вы потом напридумывали – так кто вас знает, откуда вы это взяли!
– Да уж не вам с вашим сатанизмом учить нас праведности! – воскликнул в ответ философ. – Это вы веру предков отбросили! Манкурты! Янычары!
– Какая вера предков? – вмешался снова преподаватель английского языка. – Послушать вас, так всё вообще – сплошное язычество и дьявольская гордыня! Всё, кроме вашей постной, безрадостной веры! Блаженны нищие духом, но не до такой же степени!
– Да, мы чисты, это у вас – сплошной разврат! Вот смотрите, – обернулся в толпе философ, указывая ещё на кого-то, – чтоб за ними никто не шёл! Потому что их путь ведёт в преисподнюю!
– А ты хоть понимаешь, чем угрожаешь людям? – возмутился преподаватель матметодов. – И это тебе – ведомы высшие тайны? Это за тобой – идти по пути спасения?
– Ну, так знает кто-то хоть что-нибудь или нет? – воскликнул в отчаянии физколлоидный химик.
– Нет, правда, пора наконец что-то решать… – почти умоляюще произнёс химик-неорганик. – Тем более, там написано: не знаете ни часа, ни дня. А уже 8. 43. Успеть бы полистать учебник по научному атеизму, что ли…
– А зубрили… – раздался рядом голос старосты. – А сдавали… И зачем? Если тут, видите – обращаемся к вере, к тому, что выше науки… Кстати – что там дальше по восьмому билету?
– «И вознесётся деревня, давшая миру Величайшего…» – почти шёпотом процитировал кто-то в ответ. – «…И низринуты будут нечестивые, ибо продолжали поклоняться своим кумирам, не ведая Последнего завета…» Слушай, а какой это – Последний?
– А после которого все остальные – ложные, – неуверенно объяснил зоолог. – Или – тот, которого ещё не было. Хотя кто знает – как его определить… Ну, видите – все ждём, и всем страшно, никто же ничего толком не знает. И низринутым быть никому не хочется…
– И что так стоять и дрожать… – уже почти безумным, срывающимся шёпотом произнёс кто-то из студентов. – Надо высушить мозг сычуга, и добавить к нему пыль из ковра…
– Эй, тут, кажется, подгруппа жидомасонов объявилась… – с ничего хорошего не предвещающими интонациями прозвучал голос непонятно как оказавшегося здесь гуру. – Чёрную магию сдавать собираются, что ли…
– Ну точно, вот они! – раздалось несколько голосов с разных сторон. – Враги веры… Ну, и что будем делать, чтобы не быть всем низринутыми из-за них? К какому столу их поведём?..
– Да что это такое? – уже не просто мысль – а звучный, ощутимый слухом крик, полный ужаса и отчаяния, вырвался у него из груди. – Что же, оно всё – вот на таком уровне? И – нет ничего высшего, чистого, святого? – он даже не заметил, как рванулся с этим криком из аудитории в коридор. (Хотя – как? Ведь и был в коридоре…) И снова все взоры, как по команде, обратились к нему – но до того ли было… – И не на что земному человеку надеяться, некуда восходить? И – не достичь ему нирваны, абсолютного знания, высших миров?..
И тут вдруг всё стало стремительно меняться. Стены раздвоились, поползли прозрачными углами, теряя чёткость форм и линий, со студентов стала исчезать, будто растворяясь в воздухе, одежда, затем – кожа, и вот уже на фоне прозрачнеющих парт и шкафов, непонятно зачем стоящих в коридоре, сквозь которые просвечивали мерцающие туманные сгустки – стояли уже не люди, а иллюстрации из анатомических атласов, изображающие мышечную систему человека. Или даже не мышечную – ведь спустя мгновение это были уже скелеты, окутанные ажурными кровеносными сетями, под рёбрами у которых постепенно исчезали внутренние органы, а их самих всё больше скрывали облака мерцающего туманно-жемчужного сияния, уже почти поглотившего и парты, и шкафы, и стены. Сам же он ощутил какое-то тянущее усилие или скольжение вниз и в сторону, хотя то, что было в поле зрения, никуда не двигалось – оно просто растворялось в сиянии. И вот вскоре у всех исчезли и кровеносные сосуды, и кости – и от каждого остался лишь словно висящий в воздухе мозг (хотя – в воздухе ли?), но уже и он постепенно таял, и лишь какая-то искра в нём по мере его исчезновения горела всё ярче… Однако – ярче ли? Наоборот – на всё сгущающемся фоне этого жемчужного то ли пламени, то ли тумана, поглотившего все прочие образы, эти оставшиеся от людей искры всё больше терялись и тускнели. И сам он в какой-то момент понял, что он тоже – только искра, и в его слабеющую волю постепенно вливается чья-то чужая – или скорее даже как бы ничья, безличная и безразличная ко всему и ко всем, мягко-упругая, но неодолимая воля – и гасит все мысли, растворяя их в себе, подчиняя и поглощая всё, что ещё осталось… Осталось от кого? От чего?..
– Не-е-ет!.. – собрав остатки воли (чьей?), крикнул (кто?) изо всех сил…
