Текст книги "На пороге Галактики"

Автор книги: Юрий Леляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– И казалось бы, верх гуманности – искоренить всякую плотоядность, – ответил Кламонтов. – Но начнёшь разбираться – где предел? Допустим, с волками и крокодилами кому-то на его уровне всё ясно – а как насчёт рыб, морских звёзд? Или киты должны питаться не зоопланктоном – а чем? А как быть с вошью или аскаридой, на какое вегетарианство перевести их? А – инфузории, амебы? Их – тоже надо приучить поедать только растительные клетки? И вот – доходим наконец до бактерий и вирусов… И что, минерализация органических остатков, если они животного, а не растительного происхождения – тоже под запретом? Но как быть с тем, что эти остатки всё равно будут накапливаться? И вообще – со всей системой биогеохимических циклов, складывавшейся миллиардами лет? А это – уже круговорот химических элементов в планетарном масштабе! И кто-то готов всерьёз взяться радикально изменить его – на генетическом уровне у миллионов видов живых организмов? И я же сам не против идеи блага всех живых существ – но куда студенту-биологу деваться от вопросов, которые неизбежно встают при попытке представить это на практике? Тем более – именно с плотоядности, с гетеротрофности и начиналась эволюция земной биосферы миллиарды лет назад…

– И нашей, – подтвердил Селиверстов. – Мы уже тогда это знали. По крайней мере – сейчас так помню. И никакой вины человека разумного тут нет, это – доставшееся ему наследие миллиардов лет эволюции! И совершенно нет повода мучиться чувством греховности в этом, легендарными запретами каких-то земных богов… Хотя есть тут свои непростые и нелёгкие для разумного существа нравственные проблемы – но не решать же их так: мы можем обойтись без того-то – мы хорошие, ты не можешь – ты и пропадай! А вообще интересно получается сопоставить: в чём, по их мнению, виноваты мы – и на что пришлось бы пойти, чтобы удовлетворить нравственные искания их самих. Не говоря, что вряд ли возможно на практике…

– И мы же на самом деле не знаем, как иные цивилизации решили для себя эти проблемы, – добавил Мерционов. – И трупы коров и овец на местах посадок НЛО – тоже о чём-то свидетельствуют. То ли они сами не настолько выше нас, как мы ожидаем, то ли без экспериментального биологического материала не обойтись и им – на тысячелетия опередившим нас и тысячелетия наблюдающим за нами. Да, тысячелетия… – повторил он уже с какой-то новой мыслью. – И значит, их духовная культура достаточно стабильна для этого… А – наша, земная? На сохранение чего в ней в масштабе тысячелетий мы можем рассчитывать? А ведь исследования дальнего космоса – если не будет освоена телепортация – и могут потребовать тысячелетий. Но что можно планировать, какое долгое дело начинать – если тут уже через десятки лет происходят массовые обретения новой веры, да ещё проспавшие века «коренные нации» ждут, кого бы спихнуть с исторической арены?.. Проснёшься где-то у Земли через тысячу лет анабиоза – а ты тут никому не нужен, тебя тут не ждали. Носятся какие-то басмачи с оружием, ищут, кто кому на кого донёс, кто кого посылал в тогдашний Афганистан, кто и в каких именно не тех богов верил, бывшие ветераны с истошным рёвом сносят памятники самим себе и уходят в монахи – а тебя самого разве что смутно помнят как лжепророка, еретика или демона какой-то новой религии… Да, и знаете, у меня даже как-то был сон – или не просто сон, теперь уже не знаю… Будто я на борту звездолёта или орбитальной станции просматриваю журналы «Техника – молодёжи» – а кто-то тут же спрашивает: уверен ли я, что всё так и будет на самом деле в мире, куда собираюсь? И это – как бы ещё до моего рождения, ведь эти номера я видел и наяву, они есть у меня дома, но они – за 71-й, 72-й год… То есть – как бы обсуждаю с кем-то перспективы моего рождения здесь? И уж не знаю, могло ли быть в буквальном смысле, но как сон – очень символично. Чего ожидает очередное поколение землян – и что получает. Вот и рассчитывай на века вперёд, и чувствуй себя звеном в цепи поколений…

– А мне, бывает, снится тот вагон-призрак, – со вздохом признался Ареев. – Иногда – будто я в нём совсем один, и он едет сам coбoй непонятно куда. А иногда… Ну знаете, как раньше изображали на журнальных обложках очередной съезд КПСС: в виде такого величественного корабля или локомотива, от которого внизу удирает что-то мелкое и злобное? И так же – в моих снах: едет по рельсам вагон, с нашим гербом, флагом – а по обочинам копошится это болото с фальшивыми орденами и ворованными «иномарками». И я вижу вагон снаружи, но при этом знаю, что я – как бы там, внутри…

– Сейчас мы все – как пассажиры того вагона, – горестно согласился Мерционов. – Чувствуем себя продолжением одной истории, а она – уже как бы другая. И в ней мы вместо репортажей о том, как в быт советского человека входит компьютерная техника отечественного производства, смотрим – об убийствах, самоубийствах… Как – кто-то теряет человеческий облик, оправдываясь афганским прошлым, кто-то треплется, что человека надо заставить «крутиться» в экономике, как голодного волка в поисках пропитания, на которого всем наплевать, будто он – не часть разумного общества, а дикое животное, хищник-одиночка… Да ещё – бывшие диссиденты захлёбывается от восторга: раньше, мы чувствовали себя быдлом, а теперь стали народом. Надо же, что им для этого понадобилось, – не скрыл презрения Мерционов. – И думаете, способны они понять, что для кого-то шока от распада единой страны хватит на десятилетия? Нет – они yжe пострадали, и ничего больше не хотят знать. Имеют право кликушествовать, что чьи-то враги будут гореть в аду, глумиться над верой в лучшее будущее, насиловать чувства людей, их память – верой, что кто-то вдруг явится и всё за всех решит…

(И снова – видение толпы с факелами! Нет, что-то тут непросто…)

– И вот это особенно тревожит, – ответил Селиверстов. (Снова – как бы стык или поворот в разговоре. Да, странно – уже в третий раз. И никто не заметил…) – Нет ли тут чего-то большего, чем просто земная мифология… Да, многие народы Земли, согласно их мифологическим представлениям, кого-то ждут. Но дело в том, что народы Центральной Америки уже и дождались – тех, кого должны были узнать по светлой коже и бороде – и что с ними стало? И всё равно в умах землян будто продолжают возводиться троны для грядущих идеальных правителей. (Кламонтову вспомнился сияющий трон из сновидения.) И в земных легендах – какие-то боги устанавливают законы и запреты на уровне чисто земного, даже чисто местного мышления, и их образы так переплетаются с образами уже явно космических учителей земного человечества, как Оанн из шумерских легенд, Хуан-Ди, сто лет правивший в древнем Китае, Номмо из мифологии догонов – что сразу и не отличишь, где там какой мифологический план, где и о чём речь. А ещё – эти легенды о гневе богов на людей…

– А это – знаете откуда? – вдруг сообразил Ареев. – Ведь если инопланетяне решили покинуть землян, в которых разочаровались – им как-то надо было убрать все следы своего пребывания здесь! А значит – взорвать или затопить всё, что не могли увезти с собой на звездолёте! Например – те же гигантские сооружения, построенные при помощи их технологий! Вот земляне и стали воспринимать всякие, даже чисто природные катастрофы – как содержащие некую мораль!

– Так это вообще свойственно землянам – проецировать на всё свою мораль, приписывать всему свои психологические качества, – ответил Селиверстов. – Не в обиду вам будь сказано – есть же у землян такое. Это нам было очевиднее, что не всё в мире совершается по человеческой логике… Хотя насчёт эвакуации инопланетян, похоже, ты прав. Но это тогда было просто – взорвать, затопить, забрать с собой то, что для землян было недоступным чудом. А теперь земляне стали выходить в Космос сами, на основе своих технологий – но сравните, как представляли своё космическое 6удущеe раньше, и как представляют сейчас! Тот чистый, светлый образ землянина будущего – с тем, что пишут теперь! На орбитальных станциях, на других планетах, в подводных городах – войны, диктатуры, преступность, безуспешная борьба с ней, экологическая и моральная деградация, стычки обитателей каких-то свалок за сферы влияния… Что думать реальным инопланетянам о землянах, которые так представляют себя? И кто согласится допустить их к чему-то на равных условиях с собой? Зачем им нужно, чтобы такой землянин и в Космос потащи за собой архаичные социальные структуры, в которых он здесь, на Земле, состоит – и вскоре опутал ими Галактику? Тем более, видите, что земляне бывают готовы считать великой космической истиной, за которую не грех сразиться насмерть! А вполне может оказаться: на какой-то планете – неделя состоит из четырёх дней; в году – восемь месяцев; или вместо одного такого спутника, как Луна – целых три, но поменьше! И сразу вопрос: что считать пасхой, рамаданом, пятничным намазом? И что будет с теми, кого сочтут еретиками и отступниками по ходу разбирательства в этом? Хотя землян и так могут безо всякой задней мысли спросить: что за обряды такие вы вдруг бросаетесь совершать, что за ограничений придерживаетесь, что это вам даёт? И тут окажется, что для землян это – святое, непререкаемое, не подлежащее обсуждению. А те подумают: зациклило на абсурдных в данных обстоятельствах стереотипах поведения – и дальше, как говорится, возможны варианты. Ведь это только землянам очевидно – что и на звездолёте, и на другой планете нельзя преступить обычаи каких-то древних крестьян или кочевников. А тем – так же очевидно, что астронавт – не земледелец, а звездолёт – не деревня и не скит! А уж дойдёт до вопросов ценности самой жизни – или вообще правовых… И тоже – на Земле так очевидно это «равенство всех перед законом», что земляне даже не задумываются: кого – «всех»? Кто принадлежит к земному биологическому виду «гомо сапиенс»? Но инопланетяне-то к земным биологическим видам не принадлежат! И между собой – разных видов, из разных биосфер! А некоторых, возможно, вовсе к биологической жизни в земном понимании отнести трудно, для них пришлось бы ввести в земную классификацию категории выше надцарства, чтобы как-то их определить! И потому в сложившемся межпланетном сообществе должны быть иные, более универсальные критерии, кого считать разумным существом – основанные, скорее всего, на уровне интеллекта. А интеллектом – и земной академик не равен дебилу, или… аскет-отшельник – наркоману! Но вот представьте: случилась правовая коллизия – и инопланетянин на Земле узнаёт, что приравнен фактически к дикому животному, но «отсидевшему» и тем как бы отдавшему некий долг за насильственно прерванные жизни других землян! И конечно, ставит вопрос: почему так? А – в ответ? Что это он – расист, фашист, оскорбитель чего-то святого? Вот и имей дело с землянами, да ещё на равных… И вот именно, не решили ли когда-то высшие цивилизации так: если уж землянин по психологической природе – и не суверенная личность, и не космическая сущность, а скорее – особь малой группы, чей-то подданный, пленник традиционных идеалов и мифов, беспомощный без вороха направляющих догматов и табу – почему и не воспользоваться этим, чтобы обезопасить себя на перспективу от возможной космической экспансии таких существ – ниспослав им соответствующее «высшее знание»? Внушить чувство какого-то покровительства – но и страх кары за попытку узнать больше – и пусть бьются в этих пределах, и не будут никому угрозой? И разве что на случай, если земляне в дальнейшем поймут, что иной уровень знаний и мощи требует и иного уровня духовности – можно, так и быть, предусмотреть в «высших учениях» что-то, соответствующее и такому уровню? Вот и получилось: вместе, под одной обложкой – собрана и истинная мудрость, и та, нищих духом…

– И как же, по их мнению, подняться на новый духовный уровень? – переспросил Ареев. – Если надо прорваться сквозь ужас такой кары даже за попытку к этому?

– Не знаю, это только моё предположение, – ответил Селиверстов. – Хотя конечно, и жестоко по отношению к землянам, если в самом деле так было…

– Итак, разочаровались в землянах, прервали контакт, увезли свою технику с собой… – повторил Мерционов. – Но и то ещё вопрос – всю или нет. И потом, сами-то знания, данные землянам, остались! Вот и надо было как-то запутать землян абсурдом, принизить значение этих знаний – чтобы они не могли стать источником нового военного зла и страдание, по крайней мере, для самих землян! А в результате – на тысячелетия увели мысль землян в тупики противоречий, породили взамен военного идейное, информационное зло…

– И уже, видимо, сами не знают, что делать, – продолжал Ареев. – Так запутались в собственных легендарных образах, что не могут решить: когда и какую правду открыть землянам?. А тем временем непонятные чудеса здесь, на Земле, продолжают происходить – но и сумма знаний земного человечества увеличивается. И всё сокращается простор для возможного мифотворчества, недомолвок. Когда-то уже просто нельзя будет скрывать какую-то правду… Но – что тогда? Как будет – и каковы последствия?

– Да, сумма знаний земного человечества всё увеличивается, – согласился Селиверстов (и снова всё тряхнуло странным – не физически, а лишь психологически ощутимым толчком. Но в самом деле, что это?). – И тут тоже свои проблемы… Вот говорят – даже учёные близких специальностей с трудом понимают друг друга. Хотя мне самому трудно представить, как это физик-ядерщик может не понимать астрофизика или эволюционист – генетика, но так говорят… Или речь – об исторически сложившихся разных подходах, как например, в психиатрии и парапсихологии… Но нет, «альтернативщики» как раз и напирают: что же будет, если окажется, что накопленная сумма знаний и в общих чертах уже чрезмерна для одного отдельного, пусть самого гениального мозга, который способна породить земная клеточная биоматерия? Распад единой системы знаний на отдельные, уже не столько научные, сколько мифологические направления, основанные на собственных методологиях и системах понятий, каждое из которых – тайна и мистика для остальных? И какая уж достоверность информации: один землянин не сможет объяснить другому, что составляет предмет его специальности, но и сам будет только считать что-то по формулам, выведенным другими, даже никак не представляя то, что стоит за полученной цифрой? Хотя повторяю: сам я довольно отчётливо могу представить и волновые свойства частиц, и сокращение и искривление пространства, и разбегание галактик, и параллельные миры, и «чёрные дыры», и даже такую, казалось бы, чистую абстракцию, как импульсные и фазовые пространства, да и ещё хочу – и чувствую, что могу – понять и усвоить многое. Тем более, есть данные о больших неиспользуемых резервах мозга земного человека… Но, с другой стороны, почему землянина во всех его поисках так упорно норовят ограничить одним узким направлением, как бы измотав до предела на малом пятачке знаний, а в политике, идеологии – тупость самоограничения одной идеей считается даже своеобразной доблестью? И тут нам говорят: видите, вы скоро безнадёжно запутаетесь в сложности ваших формул и теорий – а на уровне мифологии всё чётко и ясно…

– И что… думаешь, в этом – и есть причина массового бегства в архаичное сознание? – переспросил Кламонтов. – В… уже буквальной, на уровне информационной ёмкости, ограниченности чьих-то умов?

– Мне самому страшно от такой мысли, – признался Селиверстов. – И я очень хотел бы верить, что это не так. Но – ты даже сам не представляешь, как далеко ты смотришь вперёд, Хельмут… Да, мы должны успеть понять, что представляем собой как разумные существа, что в нас имеет какую природу – плотно– или тонкоматериальную, вещественную или полевую – и на какую эволюцию способно в перспективе. Успеть – до возможных кризисов разума, цивилизации, человечества как вида… И насчёт остатков животных программ в человеческой психике, и что земная органика в общем идеально приспособлена к земной биосфере, но только и исключительно к ней – ты тоже прав… А так как мы хотим продолжать собой эволюцию живой материи – которая когда-то вышла на сушу, освоила толщу атмосферы, а теперь на очереди космическое пространство и соседние планеты – уже нам как разумным существам, видимо, и решать, какими для этого быть. Какими – для Земли, какими – для Космоса… И конечно – дать шанс к совершенству всем, но самому не споткнуться о несовершенных. И не пойти по ошибке за ответами о будущем – к беглецам в прошлое…

– И наверно, каждое разумное сообщество на определённом этапе развития ставит этот вопрос, – предположил Ареев. – Достаточно ли составляющие его индивидуумы совершенны по своей природе как разумные существа – и не могут ли воссоздать себя как-то заново, более совершенными? И наверно – оказывается самой сложной из задач, которые до тех пор ставило это сообщество…

– Если только потом самой сложной не окажется проблема взаимопонимания «старых» и «новых» его членов, – ответил Кламонтов, вдруг ощутив, как что-то близкое, знакомое стало подниматься из глубин сознания. – Хотя… Именно научная картина мира, общая для сознания тех и других – поможет им понять друг друга. Это поклоняться непонятному можно по-разному… Но это – и вовсе не путь тех, кто ищет совершенства. И все эти «альтернативы» – не более, чем истерика слабого ума перед новыми вызовами реальности. Но подумать только – они же, цепляющиеся за старое, едва не сумели убедить меня в том, что я опасен для человечества…

– Да, вот на самом деле – отношение к идее «космического» человека, – согласился Тубанов. – Лексика новая, а идеи – старые. Почитание каких-то кумиров, какой-то экстаз…

– А кто действительно смотрит в будущее – для них прежде всего оскорбитель старых устоев, – добавил Мерционов. – Хотя маяться дурью под названием «особый способ описания мира» – хорошо, если реальная ситуация не слишком критична, и под ними всё не колеблется. А иначе – сами же побегут к тем, кто адекватно воспринимает реальность, чтобы те что-то им объяснили, или от чего-то их спасали. Но пока всё относительно нормально – сами и не дают хода таким. Запутывают, водят кругами лжи, заблуждений, усматривают в любой неординарной мысли – оскорбительное, даже кощунственное. Вот и попробуй пройти путь к общественному положению, когда уже сможешь что-то решать – и не споткнуться о тех, кому всё ясно, пока всё просто. Догматиков, лжемистиков, психопатов от политики… Которым, чуть что – надо доказывать, что ты не враг их убогих представлений, которые для них, видите ли, священны! А то действительно, кто чувствует новое и пытается сказать человечеству, так сразу – вопли о кощунстве, психиатрический диагноз, ещё что-то похуже, и только потом спохватятся: «Вот видите, а были же те, кто знали…» И жаль только – не отвечает ни за что сполна то быдло, которое раньше определяло общественное мнение. Ведь когда приходится разбираться с серьёзными последствиями – уже не до дряни… Так что хорошая всё-таки идея – вагон-призрак. Только в другой интерпретации: чтобы на нём успевать куда-то вовремя, минуя эту гниль с её «священным» воем…

– Подождите – но там, кажется, так и было! – вдруг вспомнил Кламонтов. – В нём долгие годы странствуют по миру какие-то люди – в поисках ответа на какой-то вопрос… И где он отцепляется от очередного поезда и останавливается – выходят, пробираются тайком в архивы, библиотеки, музеи – словом, хранилища информации, и что-то там читают, рассматривают. И бывает даже: не успев что-то прочесть, телепортируются обратно в уже отправляющиеся вагон – а там, на месте, потом кто-то находит книги, подшивки газет, журналов, неизвестно когда и кем открытые и так оставленные… И так – до тех пор, пока не найдут решение, и вагон не доставит их туда, где оно что-то определяет. Но в самом деле, откуда я это знаю…

– А я – знаете о чём подумал… – начал Мерционов. – Наверно, мы вообще не так всё поняли…

(И снова всё тряхнуло, наступил какой-то перепад. В который уже раз? В пятый?..)

– То есть как? – переспросил Ареев. – Что ты имеешь в виду?

– А что в общем эти видения – не такие глупые и глумливые аллегории современной реальности. Что-то подобное – вполне могло присниться и нам самим, безо всякого внушения. Нас просто сбило с толку, что в случае с Хельмутом – как будто был какой-то гипнотизёр. Да ещё – эти встречи на улице, провалы в памяти… Но подумайте: не странно ли всё-таки, чтобы мы – с такими знаниями, интересами, мыслями – запросто попались на удочку малообразованного чудака, и – человек такого уровня владел таким мощным гипнозом, ну или тогда уж – тот, кто им владеет, стал его так применять? Так вот, не может ли быть, что всё это – вообще не то, что мы подумали?

– А что же тогда? – переспросил уже Кламонтов. – Я не понимаю…

– Да я подумал: а не бывает ли в истории каких-то особенно нестабильных эпох – когда действительно рвётся сама ткань реальности? И как бы повисают в пустоте начала и концы событий, у которых не стало середины – а потом, когда смыкаются заново уже иным образом, многое обретает новый смысл? И многие люди – действительно с удивлением открывают для себя собственное прошлое, которое помнили совсем другим, и чувствуют, что оказались в чём-то обмануты, но никак не могут понять, в чём дело – однако каждый убеждён в священной истинности именно своей памяти? И начинают искать виноватых – руководствуясь тем, как теперь всё это помнят… Но есть и те, кто во всём этом имеют особое значение. Например, чьи способности, жизненные планы, сама целостность исторической памяти – могут особенно сказаться на выборе линии развития событий. И – есть те, кто могут и считают своим долгом уберечь от лишних неприятностей в этой штормящей, меняющейся реальности именно их – на кого замкнуто что-то большее, чем на прочих? И… если такие люди – мы с вами?

И повисла не просто тишина удивления – тишина прозрения, открытия… Кламонтов понял: он не может сказать, что он – не такой. Да и остальные…

– И не это ли означают смутно запомнившиеся нам встречи и приглашения? – продолжал Мерционов. – А не помним мы даже под гипнозом – только то, чего не было? Отрезки времени, из которых мы, собственно, выпали?

– Так… меня, что же – как бы перенесли из 17-ти часов в том магазине в 3 часа следующей ночи в ту квартиру? – переспросил Тубанов. – Нет, а как же видения? И «сумеречное состояние сознания»? Как ты это объяснишь?

– Вот тут – не знаю. Возможно – как раз итоги попыток то ли нашего подсознания, то ли не знаю чего и где ещё, сомкнуть эти дыры в реальности, дополнив недостающими смыслами… Нo главное: сами эти люди, не знаю уж как назвать – маги, волшебники, воины времени – могут вмешаться только в очень серьёзной ситуации, когда достаточно велико напряжение энергий, а не просто когда попало… Хотя тогда получается – собрание, о котором говорил Хельмут, было всё-таки наяву… – спохватился Мерционов. – Да, тут – не знаю…

– А я – «своей» опасной ситуации просто не помню? – спросил Ареев. – Со мной в те 16 часов что-то просто не успело случиться? Допустим… Но как ты объяснишь сходство мест из видений с местами нашего пробуждения? И почему сразу никто не объяснил нам случившееся вот так прямо?

– А откуда мы знаем, что с чем реально могло сомкнуться? Вдруг как раз – только подобное с подобным? В смысле – что нам приснилось, туда и попали наяву? Или наоборот, сон возникал уже в пункте назначения, потому и связан с ним? А насчёт объяснений… Тоже, откуда мы знаем, что и почему нам не могли открыть? Вдруг наяву там – такой ужас, что для нас же лучше не помнить? А так – просто ещё одно аномальное явление… Хотя и слишком «аномальным» тоже не должно быть – например, возврат в реальность возможен только в безлюдном месте, где никто не увидит. Таком – как закрытый на ночь учебный корпус; вагон, ещё не поданный на посадку; чья-то пустая, но случайно незапертая квартира; или – полуразобранная школа…

– Нет, но и я же был на собрании с этим гуру, – попытался возразить Селиверстов.

– И тоже не помнишь, как потом оказался на соседней улице, – не смутился Мерционов. – Кстати, в тот момент – безлюдной, как сам говорил. Да, а как попал на то, своё собрание – хоть хорошо помнишь?

– Как будто да… Или… Нет… Знаешь, действительно странно… – вдруг признался Селиверстов. – И как я раньше не замечал… А то, сейчас вспоминаю – шёл по городу ещё довольно далеко оттуда, и вдруг смотрю – почти там, на месте. На незнакомой окраине, где до того вообще не бывал… А ещё – момент, когда вдруг представилось, что это октябрь 89-o года, хотя был уже июнь 90-го… А в июне – какая «рожа» из инея во дворе? Но я вдруг подумал: октябрь…

– И у меня так было… – ошеломлённо признался Кламонтов. – Тоже не помню, как пришёл туда, откуда вообще знал о них… И даже в тех газетах потом не нашёл их адреса… И мне сначала, как проснулся, казалось – ещё март позапрошлого года…

– Точно! – воскликнул Мерционов. – Там везде – ещё указания на другие моменты времени – и главное, какие! Ну, помните – 18 августа?

– А со мной это было в ночь беловежского сговора… – подтвердил Тубанов. – Ровно за четыре года до которой – была ещё советско-американская встреча в верхах, и за три года накануне – тоже, да ещё землетрясение в Армении. И у меня там, на лестнице, тоже сперва путались эти даты. Странно только, почему этого нет в моей записи…

– А как мне в видениях почему-то пришла на ум дата – 6 мая? – вспомнил и Ареев. – Помните – деревья с листьями? И тоже странно, что этого нет в записи. А это же потом был день принятия конституции Крыма…

– А октябрь 89-гo – как раз те самые телесеансы, – добавил Селиверстов.

– И в позапрошлом марте – намечалось что-то острополитическое, – вспомнил Кламонтов. – Но тогда – обошлось. Зато – потом… И тут, у нас у всех – связь с какими-то особенными датами… Так… думаете – мы наконец нашли объяснение?

– Да, сразу поверить трудно… Но вы же видите – нам близко именно то, несостоявшееся будущее… – не сразу начал Тубанов. – И – даже интуитивно знакомы его образы из той фантастики. Гигантские космические сооружения, подводные города, сами люди более совершенной конструкции…

– И чужая – эта новая версия истории, – согласился Ареев. – Потому что мы – из той, прежней… А это… – тоже не сразу продолжил он. – Даты каких-то разрывов. Отрыва одной версии от другой…

И снова все умолкли… Неужели… могло быть правдой? Это?..

– И вот… нас всех как бы для чего-то собрали вместе, – сказал наконец Мерционов. – И именно сейчас, сегодня – в чём тоже, видимо, есть свой смысл. Ну, и как думаете – для чего?..

Вопрос оборвался в напряжённую тишину. Никто не знал, что ответить. Мгновения текли – а все сидели молча, словно оцепенев. И только в какой-то момент Кламонтову показалось – будто комнату в самом деле стало мягко покачивать, как вагон на стыках. И даже – будто кто-то именно в этот момент переводил под ней стрелку на иной путь, иную линию развития событий…