Текст книги "На пороге Галактики"

Автор книги: Юрий Леляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– И всё-таки прогресс информационных технологий имеет свою обратную сторону, – неуверенно прозвучал тогда ответ Кламонтова. – Общедоступность знания приводит к его инфляции, обесценению, подгонке под чей-то низкий духовный ypoвень…

– А эта элитарность тайных обществ – не напоминает тебе покупку кота в мешке? (И снова странно – теперь казалось, это был голос Тубанова.) Смотри: ты ещё ничего не знаешь, ни к чему не допущен – но уже должен присягнуть кому-то на верность, занять какой-то пока ещё самый низший ранг, уже ты от кого-то зависишь, уже тебя в чём-то ограничивают. А в открытой государственной системе образования ты всё-таки – гражданин, личность…

… – Нет, подожди, но если всё истинное познаётся только интуитивно, на личном опыте, а объективная информация, проверка которой доступна кому угодно – уже обесцененная информация, то чего тогда стоят и их собственные заявления – ведь они тоже переданы нам в словах? И почему просто не обратиться напрямую ко Вселенной через свою интуицию – и зачем нужны они сами как какие-то посредники? Обратиться к первичной, изначальной информации – и это, возможно, самый прямой и верный путь, в отличие от всяких искусственных упражнений?..

…– Значит, авторитет объективных данных ты всё-таки отвергаешь? Но что взамен? Авторитет личности, голословно изрекающей нечто? То есть – кто-то прав просто потому, что сказал, что он прав? Или потому, что он – чей-то ученик или чей-то учитель?

– Нет, но как я им докажу с цифрами в руках то, то знаю только интуитивно? Например, что биополе – это по сути третья, эмоциональная сигнальная система? Я это просто знаю, и всё! А они от меня потребуют цифровых выкладок, чтобы я им это доказал! То есть – я поступил в вуз фактически за насмешками над тем, что не лезет в простые расчёты?..

…– А, ну конечно – там ты уже не просто ученик каких-то доцентов, которые копошатся вокруг перегоревших приборов. Там ты – избранный, преемник великого мудреца, тебе откроется сокровенное, ты сможешь предвидеть будущее, изведаешь неземное, трансцендентальное блаженство, постигнешь тайны потустороннего бытия! И всего-то от тебя и требуется для начала: не задавай лишних вопросов, всецело доверься воле учителя, оставь за порогом догадки и сомнения – ибо где-то в тайных канонах всё и так уже есть в готовом виде… Но только ещё неувязка: вопросы-то эти ставил перед собой ты-нынешний, ты – такой, каким пришёл туда, а не какого из тебя там сделают!..

… – То есть тебя заставляют просто бежать куда-то из этого мира, не разбирая дороги? И не с возможностью возврата – а именно навечно, навсегда? А сам ты не можешь понять – зачем? Потому что, как оно там изложено, это – просто метафоры, а не реальность каких-то миров или состояний сознания!

– Вот именно! (Да, тут говоривших с ним было уже двое.) И при этом вопрос стоит не так: стань лучше, чище, добрее, а именно – отрекись от себя, от собственного Я, от «самости»! И тебя прежде всего хотят оторвать от этого мира, чтобы ты утерял с ним всякую связь! То есть – не ты отвергаешь иные миры, тебя заставляют отвергнуть этот, которому ты, в конце концов, тоже не враг!

– Нет, но как же всё-таки чистый дух…

– Чистый дух-то чистый дух – да насколько ты свободен как чистый дух? И вообще – знаешь ли ты хотя бы, что это такое? Что бы ты представлял собой в этом качестве, в чём и от чего был бы свободен? Или возьми опять же тех – у которых и в раю предвидится всё та же земная половая любовь! И что – нужно это тебе как твоя цель? И ты уже тут, заранее, должен примерять на себя такие состояния и роли – даже не зная, правда это об иных мирах или всего лишь традиционные представления?..

…– Так что – человек виновен вообще во всём, что проистекает из его физической природы? Есть мясо – грех, рожать детей – грех, ну, и так далее? Но и пытаться изменить свою физическую природу человеку нельзя, это – тоже грех? И где какой-то выход?..

…– То есть что получается: со своими проблемами разбирайтесь сами – а вот моральные нормы они считают нужным нам продиктовать? И потом ты бейся в этих нормах, как рыба в сети, и не знай, как им соответствовать – а сами они ничего не обязаны понимать, ибо и так уже состоят при высшей правде? И с этой высшей правдой им можно фактически добивать несчастных и отчаявшихся? Например, тот же «афганец» был призван на войну – да, и убивал там кого-то, чтобы самому не быть убитым – а теперь читает в газете о непростимом грехе убийства, который, оказывается, не искупить ничем, так что ценой его неминуемо будет вечность в аду! И каких богов или пророков ему теперь искать, кому доказывать, что сам он отнял у кого-то только эту, земную жизнь, а не ту, вечную – так за что же такая расплата? Или кто-то совершил самоубийство в плену, чтобы не выдать военную тайну под пытками, или чья-то семья была такой, что это никак не совместить с заповедью о почитании родителей… И что, их всех – тоже в ад? Да, и вот кстати – что же они сами так возмущаются, разрушением их собственных храмов, если всякая власть, которая сносит церкви – от Бога? Или они последовательны в своей вере, только пока им это выгодно и возвышает над чьим-то ужасом?

– А и то правда – припереть бы их перед телекамерами к стене, да и поставить вопрос прямо: не виляй, не изворачивайся, не прячься за догмы, не бросайся намёками, что за тобой стоят такие-то силы – а скажи прямо: что знаешь лично ты? Во что веришь лично ты? Какова твоя позиция в таких-то вопросах? И что ты сам пережил и передумал, чтобы теперь поучать других? Ты бывал на месте их, реально страдавших и делавших тяжёлый выбор – или просто зазубрил готовые ответы и теперь швыряешь их, как камни, из-за чужой спины?..

…– И вот так всякий раз в высшую ступень будут посвящать других – а тебе скажут, что ты дерзок, нетерпелив, непочтителен, упрям, и тому подобное… И когда, в каком возрасте, ты сможешь наконец реализовать себя? Или тут уже о реализации себя на общее благо речь совсем не идёт? Тут yжe – только покорность, только исполнение чьей-то воли? И за этим ты пойдёшь туда?..

…– Нет, а какие конкретные рекомендации мы можем извлечь из таких контактов? И вообще, вот говорят «Высший Разум» – а в каком смысле? Чем именно и в чём высший? Он, что, понимает нас лучше, чем мы сами понимаем себя? Но откуда мы знаем, что это действительно так? Ведь что мы реально наблюдаем? И какую получаем информацию? Стулья сами собой переворачиваются – Высший Разум? Нецензурные слова на потолке появляются – Высший Разум? Или – просто насмешка над нашим стремлением познать мир?..

…– Ну так наверно атеизм и есть прежде всего – попытка уберечься от влияния этих сил или сущностей? Так же как религия – попытка их как-то задобрить, призвать их понять нас? И значит, атеизм – реакция на неудачи религии?..

… – Так в чём же бездуховность науки? Просто в том, что она не подтвердила им старых нравственных принципов и не обеспечила место за чьей-то широкой спиной? Но должна ли наука это делать, в этом ли её задача?..

…– Нет, подожди, а что это значит: «Веруешь ли?» Верую ли я в саму реальность Высшего Разума? Или – что кто-то конкретно, персонально является таковым? Или просто – соблюдаю ли я обряды, предписанное такой-то верой? Но я хочу понять, что реально означает для меня их соблюдение, в какие взаимоотношения с каким иным разумом я тем самым вхожу!..

…– А если так – какой может быть грех, и какая ответственность за что бы то ни было? Если восприятие верёвки как змеи не более ложно, чем восприятие верёвки как верёвки – то почему ложно восприятие не моих денег как моих, мёртвого тела как живого? А с другой стороны – почему истинно восприятие того, кто это проповедует, как какого-то мудреца? Он, что же, сам есть часть ложного мира – и истинен, часть падшего мира – и непогрешим, часть иллюзорного восприятия, основанного на заблуждениях – и свят? Тем более, почему это он сам бегает по всей планете от обыкновенной налоговой инспекции, если он – высшее существо? Не говоря уж о том, зачем ему, надмирно-великому, какие-то автомобили, счета в банке, коттеджи, штат служителей и охраны? Или всё это тоже ложно, и только кажется нам – а на самом деле он живёт на подаяния?..

…– Подожди, но это же опять – только легенда! А легенду – как раз и проще делать из того, что отделено от нас не десятилетиями, а веками! О чём сохранилось мало исторических документов и достоверных свидетельств – зато всегда есть какие-то слухи и традиционные ожидания общества! Вот из него – и делают того, кто нужен обществу сейчас, на данный момент, подставляют в сиюминутные идеалы! И подходящее предание в исторических хрониках всегда найдётся… Нужен сейчас образ полководца – будет он полководцем, нужен, наоборот, милосердный праведник – найдут о нём и такое, нужно просто оправдать через него какую-то человеческую черту – и это найдут… Но при чём тут он сам как реальная личность? А ты пытаешься видеть идеал в том, каким он на самом деле не был! И какое право кто-то имеет из его легендарного образа толковать современные вопросы, приписывать ему то, чего он не говорил и не делал? Ho – что как бы должен был говорить и делать, в современной политической обстановке?..

…Поток вспышек в памяти прервался, угас столь же внезапно, как начался – и Кламонтов остался сидеть на полке, пытаясь если не собраться с мыслями, то прийти в себя от потрясения…

Итак – он уже был когда-то в этом вагоне? И даже вёл с кем-то дискуссию на эти темы – в таком покаянно-шоковом состоянии, что даже страшно представить? И вспомнил это – только сейчас, снова оказавшись здесь? В… вагоне-призраке из сна – что вовсе непонятно как возможно наяву? Тем более… откуда и куда мог ехать в тот раз? С какой сессии – или на какую?..

«Или… нет? Подожди… – в который раз спохватился Кламонтов. – Куда я шёл от почтамта – во сне? На квартиру, которую снимал? Нет, но… я же так и попадаю домой! Туда, где живу постоянно в родном городе! И вот моя квартира… – Кламонтов отчаянно стал вызывать в памяти знакомые с раннего детства образы. – Нет, а – та, вторая? Ведь её тоже помню… И ехал именно туда – как домой… Ах да, бывшая квартира прабабушки! – вспомнил Кламонтов. – Действительно в другом городе… Но – давно, уже лет 20 назад. Сейчас я не мог сесть в поезд, чтобы ехать туда… И… откуда вообще так знакомы эти переезды – с сессии, на сессию? Если на самом деле – живу и учусь в одном городе? Ездил – только летом на курорты? Или – что вообще с памятью?..»

– … С самой памятью – ничего, – вдруг ответил на мысль голос с полки напротив. – Это просто реальность нестабильна. А сейчас, с распадом Союза, её стало особенно трясти. Вот ты и помнишь не всегда то, что было. Трудно иногда понять, что реально, что – виртуально… Ну, а мы тут по возможности пытаемся вернуть историю на её путь…

Вздрогнув, Кламонтов осторожно поднял взгляд – и вздрогнул ещё раз. Озноб разлился по телу… Напротив в полумраке купе сидел… буддийский монах из «астральных странствий» во сне! Хотя, кажется, он же и был проводником вагона…

– Но… как… – только и вырвалось у вконец поражённого Кламонтова. – Ведь разве… – снова начал он – и умолк, поняв, что не знает, о чём спросить.

– Да, как видишь – ты снова в этом вагоне, – подтвердил проводник (или всё-таки монах?). – Где уже тогда-то был…

– Но… что это вообще такое? Как понять? И…почему я здесь? – Кламонтов всё не мог собраться с мыслями.

– Трудно сразу объяснить… Я же говорю – реальность сейчас особенно нестабильна. Хотя то, о чём ты хочешь спросить – и было в своего рода виртуальной реальности, созданной вагоном, чтобы помочь тебе выйти из шока, разобраться в себе и в том, что тебе пытались внушить. Так что – не понимай всё буквально как бывшее с тобой. Скорее – сон на почве того, что было. И только частью можешь считать его бывшим реально – но в этой части с тобой, пусть по глупости, неведению, пытались сделать страшное. Я имею в виду – этот гипнотический код. Твой путь – учёного, исследователя, именно такой ты очень нужен для будущего… А тебе внушили, что это – стыдно, несовременно, несёт зло и кощунство надо быть чуть не знахарем или юродивым. Хотя в такие времена – бывает. Люди не знают, где правда – а берутся даже гипнотически внушать её другим. И на это по наивной доверчивости попадаются даже такие люди, как мы с тобой…

– Но что всё-таки было в реальности? То есть… в том, что мне следует считать реальностью… Или…даже не знаю, как сказать… Например, тот «экзамен», «контакт»… И вообще – как и откуда я попал сюда?

– Что ж, давай по порядку… Тут дело в том – что одно и то же событие как бы произошло с тобой дважды. И ты сейчас вспомнил – тот, прошлый раз. Тогда тоже была создана виртуальная реальность с соответствующими видениями – которых ты, скорее всего, сейчас уже не помнишь. А потом нам удалось сделать – что ты на том собрании как бы вообще не был. Сложно сразу объяснить…В общем, мы высадили тебя в точке, несколько предшествующей собранию – чтобы заменить его в твоей жизни просто на прогулку по городу. Хотя не исключено – другие участники собрания остались с памятью, что ты там был… И это – ровно два года назад… Но то ли эта кармическая линия в твоей судьбе так сильна, то ли сработала интуитивная память о прежнем случае – два года спустя возникла та же опасность. И то, что ты видел – одна из её возможных, виртуальных версий. Кстати, для этого гуру – тоже. Действительно – бывший студент мединститута, сорвался с пути из-за чьего-то внушения. Так что ещё проблема – как вернуть его… А с тобой в этот раз пришлось труднее – перехватить по дороге на трамвае, как тогда, не получалось, были свидетели, и вообще всё складывалось так, что тебя должны найти утром в университете, потом ты должен звонить откуда-то к себе домой, но дальше – тупик или разрыв. А действительно страшно – когда рвётся судьба человека, на которого столько замкнуто в уже складывавшемся будущем. Узор твоей жизни уже вплёлся в его ткань, успел стать её частью, которую так просто не вырвать из целого, а резать – так по живому… И вот оно сорвалось с магистрального пути – и пошло по боковому ответвлению. Слабые люди так раскачали мир – что нелегко и тем, у кого есть сила. А нам, у кого есть – надо ещё и спасать их от них самих, и искать ответы, и новые пути в будущее…

– Но… что было реально, например, для меня и моей семьи?

– Для семьи – ничего. Ты для них не был ни на собрании, ни в вашем учебном корпусе – где мне потом, уже ночью под утро, пришлось возвращать тебя из астральных пространств…

– И это было так опасно, как мне сейчас кажется? – с содроганием спросил Кламонтов.

– Трудно сказать. Я сам знаю далеко не всё… Но – явно не то, с чем можно играть в мистику. Тем более – уровня нищих духом…

– Нет, но – что всё-таки было наяву, а что – в виртуальной реальности?

– Вернее – что будет считаться реальным там, снаружи? – переспросил проводник. – Как ни странно – ничего особенного. Хотя и тут не всё просто. Ведь то был как бы повторный просмотр – частью реально, а частью виртуально, под гипнозом, происшедших событий… С их последующим обсуждением в том вашем разговоре – тоже фактически виртуальном, потому что наяву нам пришлось просто забрать всех сюда из квартиры Селиверстова, как только там собрались… Хотя с точки зрения наружной реальности – вы вели разговор как бы там. И он войдёт во вновь складывающуюся историю – как её составная часть. С некоторыми, правда, нестыковками – но уж иначе не получалось…

– Так что же… – Кламонтов едва подавил рвущееся из груди дыхание, готовое уже перейти в крик. – Они… есть на самом деле? И все – здесь? В этом же вагоне?

– Да, мы решили, что так будет лучше, – ответил проводник. – Мы – я и этот вагон как разумная сущность, обладающая своей логикой действий. А то, говорю – очень серьёзные кармические узлы с неопределёнными последствиями завязывались в иных случаях… Это в той, прежней версии реальности – будущее каждого из вас прослеживалось чётко и ясно, и так многое в ней значило. Исследования регенерации, глобальных проблем, космических технологий, совершенствования самого человека, тайн материи… А теперь пошло так ломаться, столько нестыковок, парадоксов – для всего мира просто опасно. Так что вы потом верно поняли – что и почему произошло… А нам только и осталось снова забрать вас сюда – теперь уже всех вместе. Вернее, сперва – четверых, чтобы могли встретить тебя там, в 91-м, и в таком же виртуальном разговоре вывести из шока тогда – а уже потом, назавтра для них, в 93-м – тебя самого тоже… Да, видишь – нестыковка, – повторил проводник. – И не в том, что для тебя было два года назад, а для них вчера – тут это нормально. А – что ты пришёл к Селиверстову и встретил их всех там, когда они уже были здесь. И получается – сам, в одиночестве, дополнил ту запись… (Тут Кламонтову в самом деле стало казаться, что так и было: он был там один, сам ставил аппаратуру, сам убирал…) Во всяком случае, такое решение предложил вагон – а мне не всегда известно то, что ему…

– Но всё-таки… – не понял Кламонтов. – Весь этот разговор в аудитории, рассказ о том, другом мире… И эта встреча, и те записи… Всё это тоже будет частью наружной реальности?

– Да, я же говорю: эти случаи действительно произошли в той реальности, и записи есть наяву – включая, посредством какого-то парадокса, теперь уже и твою…

– Но как мы исчезли из наружной реальности? – Кламонтов всё не мог прийти в себя от потрясения. – То есть… как вообще люди попадают в этот вагон? И как это выглядит оттуда, снаружи?

– По-разному. Кто – при прохождении вагона через другие поезда, подобно тому, что ты уже видел, кого – находим мы сами, в смысле – этот вагон и его пассажиры, ну а кто – в результате парадокса, разрыва во времени, который там снаружи выглядит как телепортация – если уж не получается иначе. Например – как вы все сейчас. Но там, снаружи, для всех вы – просто на прогулке по городу. Ведь так сказали у себя дома… И впоследствии, через один или несколько годичных циклов, вагон вернёт вас практически в ту же точку пространства-времени – никто ничего не заметит.

– Годичных циклов… – вздрогнув, повторил Кламонтов. – И… что, мы даже ничего не будем об этом помнить?

– А это уж – как у кого. Кто может всё верно понять и не создаст этим лишних осложнений – будет помнить. Тут главное – чтобы в итоге всё сошлось. Ваше чувство будущего – с реальным будущим. Ведь теперь уже вы – избранные. И пусть вам пока не удалось стать теми, кем хотели – вам можно доверить судьбу нашей 6удyщей истории. Вы не приняли допустимость зла под маской «восстановления справедливости», не приняли ложь тех, кто готовы отравить своей злобой судьбу целых поколений, заставить миллионы людей расплачиваться или каяться за то, о чём они даже не знали. И вы верите в свой народ и своё человечество – а не что кто-то имеет право явиться «разбираться» с ним…

– Но что нам придётся делать? – ещё не вполне решаясь поверить в услышанное, спросил Кламонтов.

– Как вы и говорили – размышлять, искать ответы. А по ходу поисков – корректировать события и судьбы…

– Но как это будет выглядеть? Действительно придётся где-то выходить и искать информацию?

– Вагон сам находит нужные точки пространства-времени, и даёт связь с определённой личностью или ситуацией в наружной реальности – но решение принимать вам. Своей логики действий он не раскрывает. Причём наружная реальность, с точки зрения пассажиров – в определённой мере виртуальна. И вы сможете даже выходить в её возможные образы – для чего в купе есть вторая полка. Ложась на неё, оборотами материализатора создаёшь свой астральный образ, соответствующий той реальности – и можешь выходить в нём туда. И в общем безопасно: физически вы всё равно продолжаете находиться в вагоне – и сюда же переноситесь в момент возникновения там опасности или просто при очередном отправлении. Надо только не привлечь внимания снаружи, не создать лишний парадокс – а то вдруг именно этот образ события в итоге закрепится как реальный… Да, а сидя на той полке, где сейчас, ты действительно можешь материализовать продукты питания – по часовой стрелке, или какой-то другой предмет – против часовой. Но тут уж и даётся он только на время, a когда необходимость в нём пройдёт, он сам исчезает. И вращать приходится тем дольше, чем больше весит предмет и чем меньше тебе нужен. А иногда – просто срабатывает блокировка вращения…

– А… на той полке в какую сторону надо вращать? И что будет, если там повернуть не туда?

– А там это безразлично. И даже не знаю, почему это так.

– А исчезать тут материальные предметы не могут? – спросил Кламонтов, вспомнив о сумках. – Я имею в виду – те, которые имел раньше? И вообще – можно ли брать с собой что-то оттуда, снаружи?

– Могу сказать только: брать сюда можно то, что соответствует собственному подсознательному образу. Вот например, ты почувствовал, что разочаровался в университетской учёбе – и твоих учебников нет, хотя есть сумки, в которых мог бы их возить в другой версии реальности. А одежда… Ну так разве – и ты не чувствовал в себе ту же, только нераскрытую, особенность организма, что у Мерционова? Ведь – не такая редкость, как принято думать. Но правда – люди интуитивно пытаются соответствовать общей норме, не понимая, что варианты нельзя путать с патологией…

«И правда же, – не мог не признать Кламонтов. – А будто не хотел замечать. Интуитивно старался быть „как все“…»

– Но бывают и парадоксы при возврате в наружную реальность, – продолжал проводник. – Как например, опять же исчезновение одежды Мерционова и перевод его часов. Вот тут – может быть спонтанная коррекция смыслов событий на почве сложившейся реальности. Гипнотический приказ выбросить одежду действительно был – и перевод часов объяснён в духе того же «нетрадиционного» чёрного юмора. Хотя на самом деле скорее – подсознательное ощущение поворотной точки в истории и своей судьбе, с которой всё как бы сломалось. Для Мерционова это – ГКЧП; для Тубанова – те две советско-американские встречи в верхах, должно быть, как символ открытости Западу и его последствий; для Ареева – даже будущая на тот момент дата, когда в одной из версий истории Крым мог войти, но не вошёл в состав России; для Селиверстова – те знаменитые телесеансы; ну а твою судьбу – перевернула педпрактика. И вот откуда у вас в видениях – эти другие моменты времени. А возможно, и нет, – чуть помолчав, добавил проводник. – Я сам не всё и не всегда могу объяснить – как, возможно, и ты, когда будешь на моём месте, и тебе придётся принимать подобные решения…

– Значит, один или несколько годичных циклов… – растерянно повторил Кламонтов. – И… сколько всего циклов может быть? Сколько может продолжаться такой «академотпуск» относительно наружной реальности?

– Увы, не могу сказать точно. Зависит, что и как вам удастся. А так у кого-то бывало – десять лет, и даже больше. Хотя кажется, я понял… А ты вообще на сколько себя чувствуешь? На какой возраст?

– Где-то на 16–17,– не задумываясь, ответил Кламонтов. – А… – тут же понял он. – Да, и зрение… Точно, как в тот раз… Но… что вообще это значит?

– Что примерно столько тебе всё это время и будет. Хотя ты и так ненамного старше выглядел… Но дело в том – что, попав сюда, человек сразу становится таким, как интуитивно представляет себя – и уже как-то видимо не делается старше. Как впрочем, не изнашивается и сам вагон. И я даже не знаю, как это возможно, и сколько ему лет – реально, по собственному времени…

– Но… хотя бы откуда – сам вагон? Какие силы стоят за всем этим? И… какая-то цель… сверхзадача… В чём она?

– Тут это никто никому не объяснял, и я могу только предполагать. Скорее всего, происхождение его связано – либо с действительно высшей иной цивилизацией, либо с намерением будущих землян устранить какую-то угрозу своему прошлому – которое пока для нас есть наша современность. Нельзя же позволить здесь кому-то играть их историей в своих интересах… Правда, не знаю, действительно угроза возникла ещё в 1873 году, или просто раньше не было достаточно развитой сети железных дорог – но дело в том, что вагону доступны точки пространства-времени только на территории данного региона планеты – Союза Народов Гипербореи, сокращённо – СНГ, и только начиная от осеннего равноденствия 1873 года и до той, откуда снаружи взят наиболее поздний по времени пассажир. В данном случае – из которой взят ты. Остальные-то – накануне, из 30-го… Видишь, тороплюсь объяснить тебе всё, получается как-то не по порядку. Поджимает уже то, реальное время снаружи… Сейчас там 1 апреля 1990-го, и я должен успеть перейти в поезд Хелм – Киев, чтобы ехать дальше до Улан-Удэ уже в наружной реальности. Так что скоро мы проедем через тот поезд – так, как ты видел – вагон приобретёт соответствующую материальность, подцепится – и я перейду туда, будто не покидал его три года своего личного времени назад. Личного, отмеряемого собственными часами пассажира – кстати, странно, как ты не заметил, что они у тебя не исчезли…

– Точно… – Кламонтов растерянно бросил взгляд на часы: было… уже 6. 27? Хотя – и за окном посветлело…

– И оно в общем соответствует реальному, наружному, – продолжал проводник. – И время суток, и время года. И только благодаря високосным годам – почти за каждое четырёхлетие набегает трое так называемых «резервных суток», которыми можно пользоваться в особых случаях: вернуться на сутки назад, не ожидая целый год. Одними из таких суток – мы в первом случае с тобой и воспользовались. И видимо, зря – не развязали тогда этот твой узел… Так, что же ещё сказать – пользуясь, что тот киевский поезд, похоже, изрядно опаздывает… – проводник тоже мельком взглянул на свои часы. – Или не так уж изрядно…

– А – расписание? И – красная линия в нём? – спросил Кламонтов.

– Вагон обычно следует по графику движения реально существующего поезда. Иногда – прямо в его составе, иногда, даже чаще – отдельно, ведь и поезда опаздывают, и расписание меняется от года к году. Но в расписании можешь видеть – где и по графику какого поезда он идёт…

– А…чем тут хоть отличается положение пассажира от положения проводника? – только сейчас сообразил Кламонтов.

– Почти ничем. Просто, кто считается проводником – реже, чем остальные, покидает вагон. Он скорее – диспетчер, координатор операций. Хотя последнее время, когда я и был один, дело обстояло иначе. А кому из вас быть новым проводником – определит сам вагон. Кто больше всего подходит для этой роли – тот и будет…

«Селиверстов, – подумал Кламонтов. – Кажется, подойдёт больше нас всех.»

– Наверно, ты прав, – вслух ответил проводник, – А то и мне так кажется… Да, и ещё – последнее послание вагона мне как проводнику. Я только сейчас принял… – встревоженно добавил он. – На том ответвлении истории, где все мы сейчас оказались – возникла новая и очень опасная узловая точка. Теперь в октябре 93-го – возможно что-то чуть ли не подобное инквизиции. Причём – могут попытаться втянуть и казачество, как её боевой отряд. После чего – тем, кто искренне пытался его возрождать, тоже не позавидуешь… Или, в другой версии – выступит с телеэкрана какой-то благообразный в общем митрополит, и всё. И никто не узнает – кто на что мог оказаться способен, не увидит этих толп с факелами… Да, страшные дела творятся в наружном мире… Вот наломали бывшие лагерные страдальцы антисоветских дров… – не смог сдержаться проводник, сказав совсем уж не как буддийский монах. – И только кто же, они думали, будет расхлёбывать – и за какую свою вину? Это же – никак не есть карма всей страны, всего народа… В общем – не подведите. Помните: теперь вся надежда – на вас…

– И я… интуитивно чувствовал что-то подобное, – признался Кламонтов. – Но как мы сумеем это сделать?

– Коррекцией на первый взгляд малозначительных событий в прошлом, – повторил проводник. – Каких – подскажет сам вагон. Ну, а мне, кажется, пора… А то, если я, с точки зрения наружной реальности, просто исчезну из того поезда, и не окажусь вовремя в пункте назначения – монастыре в Бурятии, и не стану тем, кем ты меня видел… Нет, даже не надо – о таком. Так что остальное вы узнаете сами…

С этими словами уже бывший проводник вагона-призрака встал и вышел из купе. Кламонтов почему-то хотел последовать за ним – но в момент, когда готов был встать, так же, как в первый раз, вдруг резко сгустилась тьма («Внутренность локомотива», – сразу понял Кламонтов…), а затем сквозь кyпe замелькали, постепенно замедляя ход, то тускло, по-ночному, то уже ярко освещённые коридоры и купе других вагонов. Кламонтов зажмурил глаза, а затем закрыл руками, чтобы уберечься от дурнотного, чуть ли не срывающего в голове какие-то разряды мелькания – но всё равно как-то продолжал видеть это сквозь ладони. («Надо будет привыкнуть и к этому…» – понял он.) А мелькание замедлялось – и Кламонтову даже стало казаться, что пассажиры того поезда видят его так же, как он их – хотя они явно проносились как сквозь пустое место, не замечая чего-то странного со своей точки зрения… Но вот очередной вагон проплыл сквозь купе совсем уже медленно – и почти сразу после тьмы его тамбура вспыхнул уже рассветный утренний сумрак – а затем прошёл толчок: вагон, сравнявшись по скорости со встречным поездом, подсоединился, чтобы продолжать путь в его составе. И только тут Кламонтов, сорвавшись с места, бросился в коридор, к расписанию.

«Да, так и есть. Поезд № 57/58 Хелм – Киев… – прочёл он. – Участок пути Голобы – Луцк. Значит, пока – дальше с этим поездом, а потом будет видно…»

И только тут он со всей остротой вдруг ощутил себя – будто на борту подводной лодки или орбитальной станции. Ведь пусть за окном была привычная на вид реальность – это только казалось, на самом деле уже вагон так просто не выпустил бы его туда. Надо было лечь на вторую полку в купе и материализовать свой образ, соответствующий той реальности – а это наверняка можно было лишь при наличии серьёзного повода. Ведь там снаружи был 1990 год – когда его, Хельмута Кламонтова, в том поезде не было, и внезапное появление там могло повлечь парадокс…

И всё же ещё не до конца верилось, что это – на самом деле. Скорее – ощущался будто клубок из обрывков нитей – и каждая была нитью судьбы: самого, Кламонтова, его страны, народа… Клубок, в который спуталось когда-то такое ясное и прямое, как стрела, будущее. И он стоял в коридоре вагона с тускло светящимся расписанием – и не мог поверить, что всё это наяву…

«Да… А остальные? – словно электрическим разрядом оборвала это состояние внезапная мысль. – Ведь если всё – правда, и они должны быть здесь!»