Текст книги "Миннесота — Час волка (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
47
Красный свет, октябрь 2016
Боб мчал по шоссе к центру города так быстро, как решался – и как позволял вольво.
Одной рукой он держал руль, другой – мобильник. Да, ему хотелось, чтобы у него был пистолет. Да, ему хотелось, чтобы у него была мигалка. Да, ему хотелось, чтобы мозги работали лучше и он раньше разобрался в недвусмысленных предупреждениях. Когда она ответила, по звукам было слышно, что она бежит.
– Что происходит, Кей?
– Бегу к машине. Кое-куда позвонила, кое-что проверила. Похоже, дом в лесу принадлежит группе художников, которые занимаются тем, что они называют необычной таксидермией. Я только что говорила с одной из них. По её словам, с тех пор как они сняли новое помещение в городе, домом у Сидар-Крик почти не пользуются. Я спросила про морозильную камеру. Она сказала, ею пользовались несколько художников, в том числе эта Эмили Лунде – хозяйка кабинки, где лежало тело.
– Эмили Лунде?
– Живёт в Чанхассене. Я сейчас отправлю туда патруль.
– Не надо. Пока… во всяком случае. Она, скорее всего, ни при чём.
– Да?
– Она сестра того, кого мы ищем. Его зовут Майк Лунде. Эмили Лунде в инвалидной коляске, она уже много лет не могла забраться в лес, где нет ни одной тропинки. Кабинкой пользовался Майк Лунде.
– Кто такой Майк Лунде?
– Таксидермист. Он носил маску Томаса Гомеса.
Боб помолчал, давая ей осмыслить услышанное, мысленно связать тело со снятой кожей и Томаса Гомеса на записях камер наблюдения.
– Господи, – прошептала Кей, словно не смея произнести это вслух. – Хочешь сказать, что…
– Да. Он использовал лицо и кисти рук Томаса Гомеса.
– Но… где он сейчас?
– Дома его нет. Сестра говорит, уехал на работу. К сожалению, мобильник оставил, так что по нему отследить не получится. И винтовку взял с собой.
– Боже. Он на стадионе. Гомес… то есть тот, кого камеры засняли там вчера, пока он проводил разведку. Он собирается кого-то там застрелить.
– Кого-то?
– Самая очевидная мишень – мэр Паттерсон. С минуты на минуту он выступит перед шестьюдесятью тысячами зрителей, и всё это в прямом телеэфире.
Теперь настала очередь Боба складывать одно с другим.
– Это Паттерсон, – тихо сказал он. – Его шедевр.
– Что?
– Он сказал сестре, что сегодня представит свой шедевр. Я решил, речь о лабрадоре, над которым он работал.
– Что?
– Майк Лунде собирается увенчать свой труд показом последнего шедевра. А для показа нужна публика.
Боб услышал, как изменился звук вокруг Кей, и понял: она уже села в машину.
– Дай приметы, – сказала она. – Мне нужно позвонить Уокеру и предупредить: они ищут не того человека.
Боб быстро описал Майка Лунде и сообщил то немногое, что о нём знал. Кей повторила, он подтвердил, и она отключилась.
В субботу машин было мало, и Боб уже добрался до центра. Остановился на красный свет. Заколебался. Налево – к магазину, направо – к стадиону. Кей не спросила, почему он раньше не упоминал этого Майка Лунде. Может, потому, что времени не было. Может, потому, что не хотела знать. Куда бы он сейчас ни повернул, за многое всё равно придётся ответить. Но сейчас ему было на это плевать. Сейчас важно только сделать правильный выбор, подрубить дерево с нужной стороны, а щепки пусть летят куда хотят.
Загорелся жёлтый.
48
Пиво на свежем воздухе, октябрь 2016
Люди О’Рурка заняли позиции у двери ложи. На матовом стекле он заметил логотип одного из спонсоров «Викингов». Двое стояли наготове с небольшим тараном, ещё трое за ними держали дверь под прицелом; подствольные фонари горели.
– «Кило» и «Лима» готовы, – прошептал он в рацию.
О’Рурк медленно дышал, ожидая ответа. По пульсу чувствовал: напряжение хорошее, до нервозности ещё не дошло. Знать, что ты весь начеку, – странным образом это давало ощущение безопасности. Они были полностью готовы почти ко всему. С другой стороны, никогда не угадаешь, что именно тебя ждёт. Но за это он и любил свою работу. За сочетание опьяняющего чувства контроля и остроты риска. Всё равно что трахать и быть трахнутым одновременно.
Из рации донёсся голос Спрингера.
– «Альфа». Светошумовые гранаты обязательны?
– Обязательны, – сказал О’Рурк.
– Боимся, это вызовет панику на стадионе.
– Скажите оркестру играть погромче.
– Громче светошумовой гранаты ничто не сыграет, а вспышки будут видны со всего стадиона. Шестьдесят тысяч перепуганных людей. Понимаешь, к чему я…
О’Рурк прекрасно понимал. Отказавшись от светошумовых гранат, они лишатся тактического преимущества и повысят риск потерь. С другой стороны, у спецназа не бывает работы без риска, а если внутри заметили только одного человека, риск приемлемый. Решение далось легко.
– Ладно, входим без светошумовых, – сказал О’Рурк.
Брентон Уокер стоял в углу и смотрел, как Спрингер говорит по рации, а сотрудница личной охраны мэра объясняет Паттерсону ситуацию. Зазвонил телефон. Уокер увидел, что звонит Майерс, и сбросил вызов. Через несколько секунд телефон коротко завибрировал – словно содрогнулся. Он прочитал сообщение:
Гомес – белый, 58 лет, настоящее имя – Майк Лунде.
Уокер нажал значок вызова, и Майерс ответила раньше, чем он успел поднести телефон к уху.
– Я нашла тело Гомеса, – сказала она. – С него сняли кожу. Майк Лунде использовал его лицо как маску.
Уокер, любивший думать, что в критические минуты умеет сохранять спокойствие, услышал собственный непроизвольный возглас:
– Что?
– Лунде – таксидермист. Он уехал из дома и взял с собой винтовку. Это примерно всё, что мы знаем. Я сейчас еду на стадион. В Объединённой антитеррористической группе над этим круглосуточно работают люди, которые могут найти фотографию Лунде и переслать вам.
– Хорошо, люди из группы здесь.
– Отлично. Значит, Майк Лунде, адрес: Эри-авеню, 1722, Чанхассен.
Он отключился как раз в тот момент, когда Спрингер сказал в рацию:
– Ладно, вперёд, «Кило».
О’Рурк шёл сразу за первой пятёркой. Когда он завернул за угол, они уже окружили мужчину, одиноко сидевшего за столом, и держали его под прицелом автоматов. Глаза мужчины расширились и почернели от страха, рот был открыт, руки подняты, хотя команды ему никто не давал. Перед ним на столе стояла открытая пивная бутылка; О’Рурк узнал местное пиво «Утепилс». В шкафу со стеклянной дверцей за спиной мужчины виднелись ещё несколько таких же бутылок. О’Рурк и сам не понял, что сразу подсказало ему, что перед ним ни снайпер, ни террорист: бутылка или выражение лица. Но правила есть правила. Он кивнул своим людям, и те зашли за стул. Подняли мужчину, уложили животом на пол и надели наручники. О’Рурк присел перед ним на корточки.
– Где остальные? Говори сейчас же, или мы снесём тебе башку и скажем, что ты на нас напал. – Привычная пустая угроза прозвучала без обычной убеждённости.
– Что? – пролепетал мужчина. – Я один, убираю тут. За пиво заплачу, обещаю!
Уокер стоял рядом со Спрингером и слушал голос О’Рурка из рации. Снаружи оркестр перестал играть, из толпы уже доносился свист, а Паттерсон явно терял терпение, переминаясь у выхода.
– Оуэн Рууд, – сказал О’Рурк. – По удостоверению – сотрудник стадиона, занимается уборкой. Удостоверение на вид подлинное. И он не латиноамериканец, скорее тупоголовый скандинав. Говорит, у него сегодня выходной. Пришёл только ради речи мэра и пивка выпить.
– Оуэн Рууд есть в списке! – крикнул один из сотрудников Объединённой антитеррористической группы, сидевший в глубине комнаты за столом с открытым ноутбуком. – Попросите их сфотографировать его и прислать мне, чтобы мы были уверены на сто процентов.
– Всё! Снова готовы, – объявил Спрингер на всю комнату. – Мэр Паттерсон, как будете готовы, сэр.
– Подождите! – крикнул Уокер. – Мне только что сообщила коллега. Оказывается, Гомес – белый и…
– Господин мэр! – перебил Спрингер. – Если человек, который здесь убирает, – тот, кого мы искали, он у нас, и отпускать его мы не собираемся. Вы в полной безопасности, можете выходить!
– Мы не знаем, тот ли это человек! – крикнул Уокер, теперь уже понимая, что все смотрят на него, в том числе Паттерсон.
– Мы благодарны отделу убийств, – сказал Спрингер. – Но здесь командуем мы, и ситуация под контролем. Господин мэр, все шестьдесят тысяч человек на стадионе прошли тщательный досмотр, независимо от национальности, вероисповедания, пола и сексуальной ориентации. Но окончательное решение, конечно, за вами.
Свист усилился.
– Объявите по громкой связи, что мэр застрял в пробке, – сказал Уокер. – Мы выиграем время, получим фотографию подозреваемого и проверим, не попал ли он на какую-нибудь из камер наблюдения.
– Люди видели, как я приехал, – сказал Паттерсон, выглядывая из-за занавеса. – Послушайте их. Мне надо выйти. Не забывайте, это прямой эфир.
– Господин мэр… – начал Уокер.
– А теперь послушайте меня! – Паттерсон повернулся и посмотрел Уокеру прямо в глаза. – Допустим, станет известно, что я стоял здесь и отказывался выходить, хотя специалисты по борьбе с терроризмом сказали, что это безопасно. И станет известно, что человек, которого я так боялся, всего лишь убирает на стадионе. Или спрошу иначе: вы хотели бы видеть такого человека своим мэром? – Он повернулся к мужчине в гарнитуре. – Пусть меня объявляют.
Мужчина в гарнитуре что-то сказал в микрофон, а Паттерсон отвернулся от Уокера и снова принялся разминать шею. Уокер сказал себе, что промаха не допустил: своё дело сделал, всё необходимое сказал, а мэр принял решение. Скоро он поедет домой ужинать с семьёй.
Над стадионом затрещал в динамиках густой бас под барабанную дробь, которая, вероятно, вот-вот перейдёт в национальный гимн:
– А сейчас, дамы и господа, прямо из мэрии…
Вернее, чтобы уж совсем обезопасить себя, Уокеру оставалось внести одно маленькое уточнение.
– Подозреваемый здесь не убирает, – тихо сказал он в спину мэру. – Его зовут Майк Лунде. Он таксидермист.
– Встречайте: мэр нашего города, мэр каждого из нас и верный друг Второй поправки! – торжественно провозгласил голос в динамиках.
Уокер увидел, как напряглась складка кожи над воротником Паттерсона. Может, из-за слова «друг». Может, из-за чего-то другого. Мужчина в гарнитуре отвёл занавес, и все увидели стадион. Как и ожидалось, барабанная дробь перешла в национальный гимн, заглушив возможный свист или отсутствие аплодисментов. Но Паттерсон по-прежнему стоял перед выходом неподвижно.
– Что-то не так, сэр? – спросил мужчина в гарнитуре.
Паттерсон повернулся. Не к мужчине в гарнитуре, а к Уокеру.
– Как, вы сказали, его зовут?
49
Шедевр, октябрь 2016
– Какой красавец, – сказала Джилл Паттерсон, поглаживая собаку. – Просто красавец.
– Спасибо, – сказал Майк Лунде.
Джилл, Майк и дети, Сири и Саймон, сидели в магазине тесным кружком вокруг Квентина. Джилл всё гладила его и говорила, какая у лабрадора блестящая, лоснящаяся шерсть. Снаружи, через дорогу, стоял их шевроле, а в нём – личный телохранитель Гектор Эррер. Со своего места она видела, что второй, дополнительный охранник из Объединённой антитеррористической группы, занял позицию возле машины и следит за улицей в обе стороны. Он хотел войти в магазин вместе с ними, но Джилл объяснила: Майк сказал, что всякий раз, когда они приходят посмотреть на Квентина, в магазине не должно быть никого, кроме них. Сотрудник группы согласился, но попросил не задерживаться. Джилл промолчала. В конце концов, возможно, они в последний раз видят этого милого таксидермиста, к которому так привязалась вся семья. Майк приезжал к ним домой в Деллвуд и слушал, как они с Кевином и детьми рассказывали о Квентине. Лабрадор-ретривер был их любимцем до того самого дня, когда выбежал на дорогу и попал под соседский лексус. Дети настояли, чтобы Квентина похоронили у них в саду за домом, и на похороны даже пригласили священника. Но дети так горевали, что уже через неделю Джилл сказала Кевину: надо что-то делать, они не отходят от могилы, каждый вечер сидят там и плачут. Кевин сначала ответил: может, у могилы дети дают выход всему, что их мучает, может, дело не только в Квентине, и, может, это идёт им на пользу. Но Джилл сказала, что это горе, а детям горевать не положено, ещё успеют, когда вырастут. Она поговорила с подругой, у которой была знакомая, заказавшая чучело своего домашнего кролика и рассказывавшая об этом как о воскрешении. Та и порекомендовала Джилл «Городскую таксидермию».
Разумеется, ни Джилл, ни дети не присутствовали при вскрытии могилы. Прошло всего четырнадцать дней, шерсть почти не изменилась, и Майк сказал, что устранить повреждения будет нетрудно. Они договорились сохранить от Квентина как можно больше: не только зубы, но и весь череп. Так, казалось ей, можно будет сказать детям, что это не просто копия Квентина, а сам Квентин. Майк снял с собаки мерки для манекена, который ему предстояло изготовить, изучил семейные фотографии и домашние видеозаписи с животным. Чтобы точнее передать характер и индивидуальность Квентина, как он объяснил.
Сири сидела рядом с матерью и тоже принялась гладить Квентина. Ведь всё получилось именно так, как надеялась Джилл: это и правда был Квентин. Майк не просто передал характер пса – он уловил его походку и заставил любимца замереть на полушаге. А взгляд! Точно такой, как у Квентина. Просто настоящее волшебство. Саймон, младший, встал и побежал к лисе. Потрогал зубы. Потом подбежал к волку и подёргал за хвост. Она надеялась, что он ничего не сломает: с ним хлопот не оберёшься. Но Майк относился ко всему совершенно спокойно. Саймон вернулся бегом и обхватил Квентина за шею.
– Саймон, осторожнее! – одёрнула его старшая сестра.
Саймон послушно разжал руки.
– Но он же не шевелится! – пожаловался Саймон и, встав перед собакой, крикнул: – Квентин! Проснись! – Он ударил неподвижного пса по морде. – Квентин!
Джилл засмеялась и сама услышала, что смех вышел немного нервным.
– Саймон, милый, не надо. Квентин теперь… он… неподвижная собака.
– А я не хочу собаку, которая стоит и не двигается! Ну!.. – Саймон встал перед стулом Майка. – Я хочу живого Квентина!
Майк склонил голову набок.
– Знаешь, Саймон, вернуть того, кто умер, совершенно невозможно, как бы сильно ты его ни любил. Понимаешь, смерть…
Джилл видела: Саймон уже начал терять терпение и собирался снова убежать, но Майк произнёс это слово – смерть – с такой вескостью. И мальчик застыл, глядя на него.
– Смерть… – сказал таксидермист. – Смерть – это дверь с замком-защёлкой.
Саймон моргнул.
– А боль, – продолжал Майк, – боль, когда теряешь того, кого любишь, или всех, кого любишь, – от неё любой может сойти с ума.
Джилл немного покоробили слова Майка. Всё-таки он разговаривает с ребёнком. С другой стороны, он так хорошо ладил с детьми – может, сумеет до него достучаться. Но нет, Саймон уже перестал слушать и снова носился по магазину.
– Не трогай! – крикнула она, когда Саймон подошёл к винтовке, прислонённой к стене прямо за спиной Майка. Джилл заметила её, едва они вошли, и в любом другом месте непременно сделала бы замечание. Но здесь, среди чучел, винтовка казалась естественной, ещё одним из многочисленных инструментов Майка. Ведь большого оленя и медведя из чего-то застрелили, рассудила она. Но теперь, когда Саймон застыл перед оружием в завороженном оцепенении, ей стало не по себе. Она видела, как сжимаются и разжимаются маленькие детские кулачки, как ему не терпится протянуть руку и коснуться опасной, манящей вещи. Что такого в оружии, отчего перед ним невозможно устоять – особенно маленьким мальчикам? Как кольцо в фильме, который так любят дети, подумала она. «Властелин колец». Джилл поймала Саймона и усадила к себе на колени. Он для виду сопротивлялся, но она знала, как ему нравится, когда с ним нянчатся. Особенно на глазах у сестры.
– А теперь давайте все поблагодарим Майка за то, что Квентин стал таким красивым, – сказала Джилл.
– Спасибо, Майк, – почти хором сказали дети.
Майк сидел и улыбался. Он казался едва ли не печальным. Может, ему не хотелось расставаться с Квентином. Его даже становилось жалко. Джилл наклонилась вперёд и тихо, утешающе сказала:
– Знайте, вы очень поможете нашей семье справиться с болью. Не могу дождаться, когда муж увидит Квентина.
Майк кивнул.
– Надеюсь отплатить ему за всё, что он сделал для стольких других семей Миннеаполиса, миссис Паттерсон.
Она улыбнулась.
– Спасибо, вы правы. На посту мэра Кевин сделал столько хорошего.
– Например, давал отпор всем, кто пытался ограничить наше дарованное Богом право носить оружие, – сказал Майк.
– Да, конечно, – сказала Джилл. Она почувствовала, как улыбка чуть застыла на губах.
– Вот эта армейская снайперская винтовка, к примеру. – Майк взял винтовку. – Она куплена незаконно, но купить её законно было бы нетрудно. Разве не приятно сознавать, что наш народ вооружён так хорошо, что каждый, абсолютно каждый способен защититься от всех остальных? – Он широко улыбнулся.
Джилл Паттерсон сглотнула.
– Конечно. Было бы несправедливо, если бы это могли лишь немногие.
Взгляд Майка стал напряжённее, голос выше. Он заговорил быстрее. Сири тоже заметила перемену, Джилл это видела: девочка перестала гладить собаку.
– Мы можем защищать свои семьи, – сказал Майк. – Потому что умереть самому – не самое страшное. Самое страшное – жить дальше, когда всех, кого ты любил, убили. Вы согласны? – Он кивнул на Квентина и одновременно сделал что-то с винтовкой; послышался маслянистый металлический лязг. Наверное, зарядил её.
– Поскольку всё это стало возможным благодаря вашему мужу, я, как уже сказал, собираюсь сделать для него ровно то, что такие политики, как он, сделали для семей вроде моей.
Джилл почувствовала, как Сири взяла её за руку, а Саймон перестал ёрзать у неё на коленях. Во рту пересохло, и, когда она заговорила, голос прозвучал хрипло и чуждо:
– Что же, Майк?
– Он и ему подобные, – сказал Майк Лунде, глядя на винтовку, – вложили оружие в руки тех, кто отнял у меня всё, что я любил. – Он прижал приклад к щеке. – Теперь моя очередь.
50
Гектор, октябрь 2016
Гектор Эррер заметил, что Джерард, охранник, которого Объединённая антитеррористическая группа прислала вчера вечером, что-то слушает в наушнике. Гектор предлагал подключить и его к этому каналу, но Джерард сказал, что «протокол группы этого не предусматривает». Должно быть, что-то важное: Джерард, до сих пор наблюдавший за улицей, прислонившись к капоту со стороны пассажирского сиденья, вдруг выпрямился и потянулся к пистолету в наплечной кобуре. Гектор опустил стекло со стороны пассажира.
– Что там?
Джерард прижал палец к наушнику, а другой рукой поднял пистолет – глок, – показывая, что ещё слушает. Но Гектор уже видел: внимание Джерарда приковано к «Городской таксидермии». Гектор вынул свой пистолет и дослал патрон.
– Принял, – сказал Джерард и убрал палец от уха. Не сводя глаз с магазина, добавил: – Сообщение со стадиона. Владелец магазина, Майк Лунде, опасен и, возможно, вооружён.
– То есть? – спросил Гектор не потому, что не понял, а потому, что хотел убедиться.
– То есть они думают, что убийца – хозяин магазина. Там с ними Майк Лунде?
– Да, – сказал Гектор. Он знал, что сейчас не время искать виноватых, но свою вину уже определил. За проверку Майка Лунде перед тем, как допустить его в дом Паттерсонов, отвечали другие, но именно Гектор сказал Джерарду, что Джилл с детьми могут спокойно идти в магазин одни. Конечно, можно оправдываться тем, что он всего лишь выполнил прямое пожелание Джилл. Оправдываться тем, что с улицы обзор не хуже, а то и лучше, чем изнутри. Оправдываться тем, что он говорил с Лунде и редко встречал человека, внушавшего больше доверия. Но Гектор отступил от своего принципа – всегда, в любое время суток, находиться как можно ближе к семье Паттерсонов, – и этому оправдания не было. Гектор уже выскочил из машины и слышал за спиной Джерарда, догонявшего его бегом.
– Входим в магазин, – сказал Джерард в микрофон гарнитуры.
В тот же миг в наушнике самого Гектора раздался голос его начальника охраны:
– Ты получил сообщение, Гектор?
– Да, идём внутрь.
Гектор знал Джерарда всего несколько часов, но по его движениям, по тому, как он изготовился, понял, что подготовку они, должно быть, прошли схожую. Поэтому переговариваться не понадобилось: переходя улицу, они сами собой разошлись, чтобы их не было видно из магазина, и порознь, с разных сторон, подобрались к витрине. Гектор рискнул быстро заглянуть внутрь, но там было сумрачно, а чучела в витрине загораживали обзор, и он мало что разглядел. Пригнувшись, они с Джерардом миновали витрину и прижались спинами к стене по обе стороны двери. На ручке висела табличка с надписью от руки: «ЗАКРЫТО». Буква «О» была нарисована в виде смайлика. Но Гектор заметил: когда Майк Лунде впустил Джилл с детьми, они сразу пошли в глубь магазина, а дверь закрылась сама. Значит, если только на двери не замок-защёлка, она должна быть открыта.
Джерард показал на Гектора, положил ладонь себе на темя и указал на себя – тактический жест «ты – прикрываешь – меня». Гектор решительно покачал головой и повторил жест в обратную сторону. Помедлив, Джерард кивнул.
Гектор левой рукой взялся за дверную ручку, нажал и осторожно толкнул дверь.
Не заперта.
Гектор указал пистолетом на верх двери, затем поднёс ствол к губам. Джерард понял и кивнул: он явно помнил звон колокольчика, когда Майк Лунде открывал Джилл с детьми.
Гектор дважды глубоко вдохнул и выдохнул.
И тут с ним случилось то, что порой случалось в таких ситуациях. Перед мысленным взором возник силуэт отцовской головы на фоне солнца, и он услышал низкий голос, в котором были разом и успокоение, и вызов: «Я тебя вижу».
Гектор приоткрыл дверь шире – так, чтобы колокольчик не зазвенел, но можно было протиснуться внутрь. Телохранители носят тёмные очки по многим причинам, и желание стильно выглядеть к ним не относится. Одна из причин – не дать зрачкам на ярком солнце сузиться настолько, что, войдя в тёмное помещение, телохранитель на время ослепнет. Гектор сорвал очки и отбросил в сторону, затем снова вскинул пистолет обеими руками. Успел увидеть семью, сидевшую кружком вокруг Квентина: Джилл лицом к нему, рот заклеен серебристой клейкой лентой, руки за спиной. Успел увидеть Сири и Саймона на стульях, их руки пластиковыми стяжками прикреплены к перекладинам спинок. И успел увидеть Майка Лунде, сидевшего рядом с Джилл. И успел увидеть ствол винтовки, которую Майк Лунде направил на него.
Гектор даже успел увидеть вспышку из дула.
А потом его словно сбил грузовик. Он почувствовал, как летит спиной вперёд, прочь из магазина, как ударяется обо что-то и падает на тротуар, как не может пошевелиться, как меркнет свет. Почувствовал, как кто-то схватил его за плечевые лямки бронежилета под пиджаком и потащил по асфальту, а над ним раздался громкий, задыхающийся голос сотрудника антитеррористической группы, чьё имя он уже не мог вспомнить:
– «Новембер». Подозреваемый ранил Эррера, повторяю, Эррер ранен. Оттаскиваю в безопасное место, сильное кровотечение, состояние, похоже, критическое. Подозреваемый в магазине с тремя заложниками. Нужна скорая и подкрепление. Немедленно!
Гектор подумал, что надо снять очки: слишком темно. Он искал в небе солнце. Искал лицо. Прислушивался к голосу, который должен был сказать: «Я тебя вижу». Но голоса не было. Гектор ничего не слышал и не видел.
