Текст книги "Миннесота — Час волка (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
26
Надземные переходы I, октябрь 2016
Олав Хансон задыхался. От машины, припаркованной у «Трек-Плаза», он бежал всю дорогу. Пока эскалатор медленно поднимал его на второй этаж, он старался не замечать боли в колене. Наверху, в сотне ярдов от себя, увидел пиццерию. Она открывалась в общее пространство, как ресторан в аэропорту. В одном ухе – телефонный наушник; всю дорогу от Саутдейла центр видеонаблюдения полиции сообщал ему, что Гомес по-прежнему в ресторане. Центр получал изображение более чем с трёхсот камер внутри и снаружи зданий в центре города и был совместным предприятием полиции и местного бизнеса. Благодаря ему преступность либо резко снизилась, либо, как утверждали критики, переместилась в другие районы. Опасения насчёт тайной слежки сняли, открыв проект для всех: за стеклянной стеной любой мог сесть и смотреть те же изображения, что и полицейские. Одним словом, у Олава были зрители. А значит, то, что должно произойти, должно произойти там, где нет камер. Рубашка промокла от пота, край кобуры натирал под мышкой. План был прост, но надёжен. Арест на камеру, при свидетелях, всё по инструкции: обыск, зачитать права, полный набор. Только наручники он на Гомеса не наденет. Олав нарочно оставил их в машине, а отделу внутренних расследований потом скажет, что забыл. Отведёт Гомеса к лифтам, из первого же заставит всех выйти. В лифтах камер нет. Проверил. Застрелит Гомеса до того, как они доедут до вестибюля, проследит, чтобы на стволе остались его отпечатки, и скажет, что Гомес пытался отнять пистолет.
Олав положил ладонь на рукоятку пистолета под пиджаком и пробежал взглядом по спинам людей за стойкой перед печами. Ни на ком не было кофты с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого – иссиня-чёрных волос, какими запомнился Лобо. Но если Лобо ушёл, почему центр видеонаблюдения не сообщил? Ответ появился, когда завибрировал телефон. Олав ответил, услышал голос Кей Майерс и понял: его двадцать минут уже истекли.
Форд Кей застрял в пробке. Боб, сидевший рядом, сказал, что с мигалкой они добрались бы до «Трек-Плаза» за пятнадцать минут. Настроения ей это не улучшило.
– Хансон?
– Да? – раздался из динамика голос Олава Хансона.
– Я связалась с центром видеонаблюдения и велела впредь передавать все сведения через меня. Ты где?
– Я всё контролирую, Майерс. Сейчас возьму Гомеса. Если понадобится подкрепление, сообщу.
– Повторяю: ты где? – спросила Кей.
– Майерс, я же сказал…
– Это моё дело, Хансон, и я прошу предоставить мне всю необходимую информацию.
– Я первым прибыл на место преступления, Майерс, это…
– Чушь! По инструкции до дальнейшего распоряжения дело ведёт дежурный следователь. Не нравится – звони Уокеру. Так что спрашиваю в последний раз, пока всё не зашло слишком далеко: где ты, чёрт возьми, и что происходит?
Последовало долгое молчание.
– Я в пиццерии, – наконец сказал Хансон. – Гомеса здесь уже нет. Что центр говорит, где он?
– Только что он ушёл из пиццерии. Ни на одном из переходов его не видели, так что, скорее всего, он ещё в здании «Трек-Плаза». Я вызвала спецназ. Если найдёшь Гомеса, наблюдай, но один задерживать не пытайся. Понял?
– Но…
– Никаких «но». Увидишь Гомеса – сообщи, я пришлю спецназ.
Снова молчание.
– Ладно, – сказал Хансон.
Связь оборвалась.
– До сих пор не понимаю, что он себе воображает, – сказала Кей.
– Может, хочет повторить Сент-Клауд, – сказал Боб.
Кей пожала плечами. Боб имел в виду полицейского, работавшего по совместительству: тот застрелил мужчину, который впал в безумие, имея при себе два нож, в торговом центре Сент-Клауда. Полицейский заведовал стрельбищем и ходил с оружием везде, даже в торговый центр в свободное от службы время. Он стал местным героем и лицом Национальной стрелковой ассоциации, которая наградила его сомнительным званием «Полицейский года НСА».
– Хансон, может, и дурак, но не сумасшедший, – сказала Кей. – Чем всё кончится, зависит от Гомеса.
Пробка не двигалась. Впереди она увидела полицейскую машину, автомобиль дорожной помощи и две помятые легковушки.
– Ладно, – сказал Боб. – Может, Хансон никого и не застрелит, но гарантирую: увидит Гомеса – ни нас, ни спецназ ждать не станет. Если проторчим здесь ещё немного, к нашему приезду он уже наденет на Гомеса наручники и будет позировать фотографам. Так что предлагаю вырулить на тротуар и объехать.
– Вы, мужики, всё меряетесь, кто дальше писает, – фыркнула Кей. – Главное, чтобы его кто-нибудь задержал, а не кто именно.
Восемь секунд они сидели молча.
Потом Майерс вдавила педаль газа, вывернула на тротуар и помчалась мимо застывших машин, непрерывно гудя.
27
Надземные переходы II, октябрь 2016
Кольцо с бриллиантом от «Гарри Уинстона». Оно лежало на чёрном бархате в витрине ювелирного магазина и сверкало ярче всех остальных. Завтра была бы годовщина нашей свадьбы. Кольцо дорогое. Но деньги у меня были. Моника не хотела такого кольца, и я его ей не купил, хотя знал: ей бы понравилось. И мне бы понравилось. Стоять на кухне, готовить нам завтрак и знать, что в эту минуту она просыпается и находит коробочку на подушке. Нет, неправильно говорить, что завтра была бы годовщина. Она завтра будет. Дни не остановишь. Время всё катится вперёд, как бы бессмысленно это ни было.
Охранник в ювелирном стоял, скрестив руки, и покачивался с пятки на носок. Музыки, под которую можно покачиваться, не было: в магазинах «Трек-Плаза» перестали включать фоновую музыку после исследований, показавших, что она отвлекает от покупок. Охранник меня видел. По шрамам на латиноамериканском лице и поеденной молью толстовке с капюшоном он догадался, что их драгоценности мне не по карману. Может, думал, что у меня в пузырчатой плёнке. Когда работаешь в охране, наверное, везде видишь возможную угрозу. Спрашиваешь себя не «Это винтовка?», а «Могу ли я полностью исключить, что это винтовка?». Впрочем, наверное, с самого основания страны люди здесь задаются одним вопросом: этот человек собирается в меня стрелять?
Я поднял глаза. Смотрел уже не на кольцо, а на отражение в стекле. Позади меня, на другой стороне торгового центра, среди спешащих людей стоял мужчина, говорил по телефону и разглядывал пиццерию, где я сидел всего несколько минут назад. Что-то знакомое. Неужели Олав Хансон, Молочник? Если ищет меня, быстро же он управился. Я в последний раз посмотрел на кольцо. Пошёл дальше. Свернул направо, в короткий коридор между магазином сумок и магазином игрушек, к туалетам на этом этаже. Зашёл в мужской. Нужная кабинка была занята, но я приклеил к двери записку, вышел и снова влился в поток. Встречные смотрели мимо, словно я невидимка. Мне нравилось быть невидимкой, свободно передвигаться, оставаться незаметным наблюдателем, подслушивать и собирать по крупицам сведения о ходе расследования, находиться рядом с ними там, где им и в голову не придёт искать. Но не всё время. Мне нужно было показать миру, кто я. А потом – что я такое.
Я посмотрел в камеру над переходом, на который вышел. Снова опустил глаза. Внизу на улицу выскользнула полицейская машина. Потом ещё одна. С мигалками, но без сирен. Словно спешили, но пока не хотели, чтобы их слышали, – хищники, подкрадывающиеся к жертве. А за ними большая зелёная машина с белыми буквами SWAT на борту. Машины остановились, из них выскочили люди в чёрном, с автоматами, в шлемах с забралом, и побежали ко входу. Я развернулся и поспешил обратно.
Кей остановилась возле уличной террасы ресторана на Николлет-молл, где курильщики дрожали над бокалами пива под обогревателями. Боб только вышел из машины, а Кей уже шагала по улице, выуживая из кармана куртки звонивший телефон.
– Эй! – крикнул официант. – Здесь нельзя парко…
– Полиция Миннеаполиса. – Кей, не сбавляя шага, показала удостоверение и поднесла телефон к уху. Бобу пришлось перейти на трусцу, чтобы не отстать. Её каблуки отбивали по тротуару сердитый ритм, а она говорила короткими, быстрыми фразами:
– Он повернул в переход? Хорошо. Мы будем через минуту. – Она бросила телефон в карман. – Центр считает, что Гомес ещё на втором этаже «Трек-Плаза».
Кей Майерс прибавила шагу.
Олав Хансон пробирался в глубь центра. К вечеру народу прибавилось, и он не успевал рассматривать все встречные лица. План ещё мог сработать, надо только найти этого чёртова Гомеса. Но сейчас. Скоро здесь будет кишеть полиция, а избавиться от Гомеса после ареста, под стражей, будет куда труднее. Взгляд Олава скользил туда-сюда, как луч маяка. Где ты, Гомес? Кончики пальцев оставались влажными после того, как он коснулся мокрых пятен под наплечной кобурой. Он поднёс палец к верхней губе и вдохнул запах. Адреналин. Страх.
Навстречу шёл маленький мальчик в футболке «Тимбервулвз», приплясывая перед родителями, в блаженном неведении о будущем. Не зная, кем однажды станет. Продажным полицейским с несостоявшейся футбольной карьерой, двумя неудачными браками и непутёвым сыном? Убийцей? Олав ещё никого не убивал, не собственноручно. Каково это – выстрелить в человека, убить? Он не знал, но мысль тревожила его куда меньше, чем, наверное, следовало. Может, потому, что делал это не ради удовольствия, а чтобы выжить. Да и тот, кого он собирался убить, давно должен был предстать перед судом, причём в штате, где ещё есть смертная казнь. Нет, сон из-за убийства этого убийцы он не потеряет. Наоборот, станет спать лучше. Ему даже полегчает, когда всё будет сделано. Кое-что уладится. Он снова станет прежним. Если сумеет это сделать.
Вот!
В толпе впереди мелькнуло лицо. Он. Олав узнал толстовку с капюшоном и свёрток в пузырчатой плёнке под мышкой. Хансон забрал влево наперерез, но двое высоких смеющихся подростков налетели на него, и он потерял Лобо из виду.
– Извините, – хором пропели оба.
– Да пошли вы на хер, – пробормотал Хансон, оглядываясь в поисках Лобо. Исчез! Чёрт, как это возможно? Лобо, должно быть, увидел его, пригнулся и убежал. Узнал Молочника и понял, что ищут его? Олав заметил указатель туалетов на стене. И увидел коридор между магазинами как раз там, где только что мелькнул Лобо.
Туалеты. Камер нет. Если задержать в кабинке – и свидетелей нет.
Олав Хансон снова сунул руку под пиджак. Протиснулся в коридор. Дверь туалета распахнулась, вышел мужчина, и Олав увидел ряд спин у умывальников. Услышал звуки спешащих мужчин и подумал: льющаяся вода, хлопающие двери, движения, отвлекающие внимание, – идеальное прикрытие. Колено больше не болело, остались только возбуждение, упоительное свободное падение и уверенность: момент настал, секунды до финального свистка уходят, матч, возможно, проигран, но теперь его очередь сбить кого-нибудь с ног, выбить из жизни, о которой тот мечтал.
– Хансон!
Голос позади прорезал ровный гул «Трек-Плаза». Хансон выругался про себя. Голос Кей Майерс.
Боб шёл в двух шагах позади Кей и на шаг впереди О’Рурка. За ними – двое в форме.
Они остановились перед Олавом Хансоном. Тот посмотрел на них как человек, только что проигравший банк в покер.
– Видел Гомеса? – спросила Кей.
Олав Хансон с сожалением покачал головой.
– Странно, – сказала Кей. – А похоже было, что ты шёл в туалет, куда, по данным центра, только что вошёл Гомес.
– Правда? – сказал Хансон, и Боб отметил: актёр из пожилого следователя ещё хуже, чем из него самого. При этом за тупым, вытаращенным взглядом словно что-то происходило.
Хансон скривился.
– Ну, я его видел. Но потерял. Он зашёл в туалет?
– У тебя со слухом плохо? – спросила Кей и повернулась к одному из полицейских. – Отгоните людей. В туалет никого не пускать.
Хансон посмотрел на О’Рурка.
– Если пойдёте внутрь, помните: он вооружён и опасен. Может пострадать много людей, так что я бы особо не раздумывал… ну, понимаете… – Хансон поднял правую руку и согнул указательный палец.
О’Рурк кивнул и вопросительно посмотрел на Кей Майерс.
Она прикусила нижнюю губу.
– Подождём и возьмём, когда выйдет, – сказала она.
Туалет был большой, как в аэропорту: восемь писсуаров, почти все заняты. Дальше не меньше дюжины кабинок. Окон не было. Я прошёл мимо мужчин, мывших и вытиравших руки у раковин перед зеркалом. Остановился у кабинки с приклеенной к её двери запиской от руки: «НЕ РАБОТАЕТ». В букве «О» были нарисованы глаз, нос и улыбающийся рот. Над кабинкой в потолке гудел большой вентилятор. Я сорвал записку, толкнул дверь, вошёл, заперся, развернул пузырчатую плёнку и достал винтовку и кожаный чехол. Затем принялся разбирать оружие на части.
28
Надземные переходы III, октябрь 2016
Боб стоял поодаль от бойцов спецназа, изготовившихся у двери туалета. Мужчины, время от времени выходившие через качающуюся дверь, вздрагивали при виде людей в чёрном с направленными на них автоматами. За спецназовцами стояли и смотрели Кей, Хансон и О’Рурк. За спиной Боба останавливались любопытные прохожие, даже после просьб не задерживаться.
Один из бойцов просунул под дверь тонкий провод. Боб знал, что на конце микрокамера. К нему подошла Кей.
– Что такое? – спросила она.
– Что?
– Ты качаешь головой.
– Правда?
– Да. В чём дело?
– Не знаю, – сказал Боб. Он увидел, как Хансон что-то сказал О’Рурку, а тот повернулся и посмотрел на него. – Просто… что-то не так. Будто…
– Будто что? – спросила Кей. Она стояла рядом, так же скрестив руки.
– Будто он играет с нами в кошки-мышки. И кошка – он.
– Почему… – начала Кей, но Боб перебил:
– Погоди. – Он побежал за мужчиной в сером свитере «Миннесота твинс», который только что вышел из туалета и которому спецназовцы махнули проходить дальше. Боб догнал его у магазина сумок. – Простите, сэр. Полиция Миннеаполиса. Вы там что-нибудь видели?
Мужчина посмотрел на Боба.
– Например?
– Латиноамериканца со свёртком в пузырчатой плёнке?
– Нет. А что происходит?
– В новостях увидите. Когда вы говорите «нет», вы имеете в виду, что он мог там быть, но вы его не заметили?
Мужчина помедлил.
– В кабинке мог быть, наверное.
– Спасибо, сэр.
Боб побежал обратно.
О’Рурк и один из бойцов смотрели на экран телефона, куда поступало изображение с микрокамеры.
– Надо входить и брать его сейчас, – сказал Боб.
О’Рурк покосился на него и поднял ладонь, словно знак «Стоп». Пока Боб ждал, когда командир спецназа закончит смотреть в экран, он увидел, что мужчина в свитере «Твинс» остановился возле похожего на Супер Марио уборщика с тележкой. Он что-то говорил, показывал на туалет, потом на потолок. Супер Марио понимающе кивал.99
Супер Марио – герой популярной серии компьютерных игр Nintendo, усатый водопроводчик.
[Закрыть]
– Вам надо уйти.
Боб повернулся, сообразив, что О’Рурк обращается к нему.
– Что, простите?
– Вы отстранены, Оз. На месте могут находиться только действующие сотрудники полиции. Уходите. Сейчас же.
– Послушайте, я начинаю понимать Томаса Гомеса. Он знает, что делает.
О’Рурк посмотрел Бобу за плечо, указал на него и подал знак.
– Послушайте меня, О’Рурк. У Гомеса есть план. Его надо брать сейчас!
О’Рурк облизнул губы.
– На этом всё. Спасибо, Оз.
Боб почувствовал, как на плечи легли две тяжёлые ладони. Обернулся. Позади стояли двое крепких полицейских в форме.
– Пойдёмте, детектив. Нам приказано вас вывести.
Боб посмотрел мимо них: в нескольких ярдах стоял Хансон с насмешливой ухмылкой. В голове зашумело. Кей раздражённо развела руками. Боб велел себе не терять контроль. Только не сейчас.
– Я ухожу, – сказал он и попытался стряхнуть руки с плеч.
Руки остались на месте, такие же тяжёлые.
– Мы вас сопроводим, – резко сказал один из двоих. По их лицам Боб понял, что обсуждать они ничего не собираются. Сжал и разжал кулаки. Задышал ровно, начал считать.
– Берите его сейчас, – тихо выговорил Боб, обращаясь к О’Рурку, прежде чем один из полицейских дёрнул его так, что он едва не потерял равновесие, и они повели его прочь.
– Незачем меня держать, – сказал Боб, когда они шли по надземному переходу в соседнее здание.
Но его всё равно держали – каждый за свою руку.
Думай, прежде чем говорить, думай, прежде чем действовать. Скажи себе, что можешь контролировать свой гнев.
Его отпустили только на другой стороне, и Боб понял: получилось. Он сам себя удивил, доказав, что вовсе не обязан всякий раз впадать в бешенство. Жаль только, поделиться не с кем.
Навстречу спешили люди, похожие на телевизионную съёмочную группу. Впереди – журналистка с микрофоном, за ней двое мужчин, один с камерой с надписью KSTP-TV. Они скрылись в переходе, ведущем в «Трек-Плаза».
– Нам приказано вас арестовать, если попытаетесь вернуться, – сказал один из полицейских. – Понятно?
– Понятно, – ответил Боб, стараясь проследить, куда ушла журналистка.
Полицейские ушли. Боб одёрнул рукава кашемирового пальто, поправил галстук и огляделся. Поймал пару любопытных взглядов, но постарался не обращать внимания. Достоинство – на кой чёрт человеку достоинство? На этом этаже, судя по всему, ели. И пили. Прямо перед ним был яркий спортивный бар с огромными экранами, на всех – один и тот же баскетбольный матч. Он немного подумал, достал из кармана пальто шнурок, прикрепил к нему удостоверение и повесил на шею.
– Что будете, сэр? – спросил бармен, когда Боб подошёл к стойке.
– Переключи на KSTP, – сказал он.
Бармен рассмеялся.
– Ещё чего. Не видите, «Тимбервулвз» играют?
– Ещё чего? А ты это удостоверение видишь? Оно значит, что ты делаешь то, что я, чёрт возьми, велю.
Бармен пригляделся к удостоверению. Пожал плечами, нажал кнопку под стойкой, и зрители дружно застонали. Через мгновение стон стих.
– …«Трек-Плаза», где полиция разыскивает подозреваемого в убийстве мужчины на парковке Саутдейл-молла сегодня во второй половине дня. На месте сосредоточены значительные силы полиции. – Пока ведущий говорил, на экране показывали полицейские машины на Николлет-молл. Боб мельком увидел, как они с Кей идут ко входу. Экран разделился надвое: в одной половине ведущий в студии, в другой – журналистка, которую Боб только что видел.
– Что сейчас происходит, Ширли?
– Сейчас мы находимся в надземном переходе: всем велели держаться подальше от места, где может появиться подозреваемый. По некоторым сведениям, он вооружён, но никто из полицейских не хочет с нами разговаривать. Однако я постараюсь взять интервью, Рик.
– Спасибо, Ширли. Мы вернёмся к этой теме после прогноза погоды.
На пару секунд экран заняла карта погоды, потом снова появились «Тимбервулвз». За несколькими секундами ошеломлённой тишины последовали иронические возгласы радости, и пара посетителей поспешила из бара. Бармен положил локти на стойку и наклонился к Бобу, вздув бицепсы.
– Я так понимаю, ради прогноза погоды своими полномочиями пользоваться не станете, лейтенант?
– Детектив.
– Неважно.
– Ладно, – сказал Боб. – Пять минут баскетбола. И двойной «Джонни Уокер».
Не оборачиваясь, бармен протянул руку к полке за спиной, взял бутылку и налил.
– Ловкий трюк, – сказал Боб, опрокинул содержимое в себя и поставил пустой стакан на стойку. – Может, покажешь ещё раз?
У «Тимбервулвз» дела шли плохо, а после двух отчаянных неудачных трёхочковых бросков стали ещё хуже. Боб вспомнил слова тренера своей футбольной команды: когда проигрываешь, труднее принимать разумные, взвешенные решения. А Боб проигрывал уже давно. В спорте хотя бы матч заканчивается, а следующий начинаешь со счёта ноль-ноль. Он посмотрел на часы. Прошло три минуты, но виски уже давало о себе знать.
– Расскажите, что происходит… – раздался голос за спиной.
Он обернулся. Ширли, журналистка. Стояла совсем близко и призывно улыбалась. Взяла в руку его удостоверение.
– …детектив Боб Оз.
– Происходит вот что, – сказал Боб и услышал, как чуть смазал согласную, глядя в её голубые, как у хаски, глаза. – Я на полпути к дну стакана «Джонни Уокера», а потом мы с тобой выпьем ещё по одному. Элис меня выгнала, я трахаю всё, что шевелится, а от службы меня отстранили за то, что я защищался от Тони. А у тебя что, Голубоглазая Богиня?
– Извини, Рик, первая попытка неудачна, – со смехом сказала она в микрофон, который Боб только сейчас заметил. – Передаю слово тебе.
Она вытащила наушник из-под длинных рыжих волос, улыбка исчезла. Смеялись пригнувшиеся позади неё оператор и звукотехник, но она не смеялась.
– Какого хрена, – сказал Боб. – Это шло в прямом эфире?
– Всего лишь местное телевидение, – кисло сказала Ширли тоном, дававшим понять, что метит выше. – Но скоро будет на ютьюбе.
– Забавно, – сказал Боб. – А что там происходит?
– Не знаю, нас не пускают. Чёрный против полиции Миннеаполиса, без свидетелей. Бедняга.
– Он не… – начал Боб, но Ширли со своей группой уже шла к выходу.
Боб выругался, расплатился и вышел.
В переходе толпились люди, пытаясь разглядеть, что происходит в «Трек-Плаза». Среди них был и Супер Марио со своей тележкой. Боб подошёл к нему.
– Простите, – сказал он, показав удостоверение. – Я видел, как вы говорили с мужчиной, который только что вышел из туалета. Он вроде объяснял вам что-то про то, что внутри. О чём речь?
Супер Марио поднял на Боба глаза.
– Вентилятор вывалился.
– Вентилятор?
– В потолке. Откинулся, висит. Тот мужчина сказал, надо починить.
– Вентилятор перед входом в вентиляционный канал?
– Да.
Кей смотрела, как из туалета вышел ещё один мужчина и замер при виде направленного на него оружия.
– Он там уже почти десять минут, – сказала она О’Рурку и Хансону.
– Может, знает, что мы здесь, – сказал О’Рурк.
– Сэр! – Кей остановила мужчину, которого проводили мимо них. – Вы там ещё кого-нибудь видели?
Мужчина покачал головой, и его увели.
– Может, Гомес заметил, что все выходят, а никто не заходит, – сказала Кей.
Оба промолчали.
– Он уходит!
Крик раздался за спиной, и все трое обернулись. Боб Оз пытался прорваться мимо двух полицейских, которые его удерживали.
– Уберите его отсюда! – рявкнул О’Рурк.
– Подождите, – сказала Кей.
– Вентиляционный канал! – крикнул Боб. – Он открыт!
О’Рурк посмотрел на Боба. На Кей. Поправил шлем.
– Заходим.
Командир подал знак одному из бойцов. Тот приоткрыл дверь и закатил внутрь светошумовую гранату. Кей услышала, как она скачет по плитке. Дверь закрыли. Кей зажала уши, услышала два глухих удара, и спецназ ворвался внутрь. О’Рурк пошёл следом, а через несколько секунд снова появился в дверях. По лицу и так всё было ясно, но он всё же сказал:
– Наша птичка улетела.
Боб вошёл в туалет вслед за Олавом Хансоном и Кей Майерс. Сразу увидел: рядом со свисающим вентилятором, над одной из кабинок, в потолке был откидной люк. В отверстие, похоже, можно протиснуться. Боб подошёл к О’Рурку, стоявшему перед открытой кабинкой. Около унитаза на полу лежала развёрнутая пузырчатая плёнка. Один из бойцов уже стоял на унитазе и просовывал в отверстие провод с микрокамерой.
– Никого, – сказал он О’Рурку. – Только вот это.
Достал что-то из канала и протянул вниз командиру.
– Что это? – спросил О’Рурк.
– Игла для инсулиновых инъекций, – сказал Боб у него за спиной. – У Гомеса диабет. Он пытается выбраться по вентиляции. Кто-нибудь за ним полезет?
– Может, вы, Оз? – О’Рурк протянул ему иглу. – Или предпочитаете послать Майерс?
Боб встретился взглядом с командиром спецназа.
– Нет? – сказал О’Рурк. Он снял шлем, расстегнул бронежилет, передал винтовку и пистолет одному из бойцов. – Хорошо, что Бонзо не против.1010
Бонзо – собачья кличка, ставшая популярной благодаря комическому псу Bonzo из комиксов художника Джорджа Стадди. Здесь обыгрывается образ служебного пса, выполняющего команду, и О’Рурк называет так сам себя.
[Закрыть]
– Хансон, – сказала Кей, – выясни, куда выходят эти вентиляционные каналы, и пошли туда людей.
– Ладно.
Боб смотрел, как двое бойцов подсаживают О’Рурка. Тот ухватился за что-то внутри канала и сумел подтянуться. Когда забрался внутрь, ему подали шлем с камерой и фонарём, а также пистолет.
– Радиомолчание? – спросил один из бойцов.
– Если он там, то услышит меня за милю, – сказал О’Рурк. – Просто слушайте, постараюсь устроить вам хорошее представление.
В канале загрохотало, и О’Рурк исчез. Один из бойцов держал телефон, остальные столпились вокруг. Боб подошёл и посмотрел на экран. От одного этого зрелища начиналась клаустрофобия. В световом конусе перед камерой О’Рурка виднелись только его руки и цилиндрические стенки канала, а временами при рывках луча мелькал пистолет в руке. Сопение и кряхтение становились всё громче, заглушая любые звуки, которые мог издавать поджидавший его человек. Время от времени О’Рурк останавливался, все прислушивались. Но слышали только ровное гудение.
– Впереди вентилятор, – прошептал О’Рурк.
Вскоре собравшиеся вокруг телефона увидели его: большой вентилятор в конце канала, где тот расходился налево и направо буквой Т.
– Он, должно быть, выбрался здесь, – сказал О’Рурк. – В другую сторону каналы сужаются.
Командир спецназа несколько раз толкнул вентилятор, пока тот не откинулся наружу и вниз на петлях. Высунул голову. На экране Боб увидел безлюдный двор с грузовиками и закрытыми на ночь погрузочными воротами. Во двор вбежали двое полицейских с пистолетами наготове, рации трещали.
– Крепкий, должно быть, парень этот Гомес, – сказал О’Рурк, наклоняя голову, чтобы зрители увидели: до асфальта не меньше восьми ярдов. – Либо умеет правильно падать, либо где-то там ковыляет со сломанной ногой.
Я быстро шёл по улицам центра, между опустевшими конторскими зданиями, мимо безлюдных переулков, куда небезопасно соваться после темноты. Но я не боялся. Уже нет. Это им стоило бояться. Частый пульс говорил только об одном: я жив, я что-то чувствую, впервые за долгое время. Это было опасно, приятно опасно. Беспокоило лишь то, что я сделал всё чуть увлекательнее, чем требовалось. Словно что-то во мне хотело дать им шанс меня остановить. Я этого хотел? Конечно нет. Я поставил себе задачу. Или нет? Я ли вообще её себе поставил? Одно я знал точно: её надо выполнить, нельзя поддаться соблазну покоя, возможности наконец уснуть с тобой в одной постели, любимая, обнять наших детей. Нельзя отвлекаться и на нравственную брезгливость, на близорукость. Если я не доведу дело до конца, общая сумма страданий всех невинных будет куда больше тех страданий, которые оно причинит горстке невинных людей. Надо закалить себя. Осталось всего два дня.
Навстречу по тротуару шла семья. Разговаривали, смеялись, казались счастливыми – может, были в кино или ужинали в ресторане. Может, думали, что с ними не случится ничего плохого: ведь они всё делают правильно, усердно работают, помогают обществу, помогают тем, чья ноша тяжелее их собственной.
– Ола, – крикнул я, проходя мимо. Но на этот раз ответа не было – только слегка удивлённые взгляды, словно они не могли понять, не шутка ли это.
Я сглотнул. Надо сохранять сосредоточенность. Нельзя расслабляться. Даже маленькая ошибка может всё обрушить. А потом – пусть всё рушится.
