Текст книги "Контрольный выстрел (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 26.
Полиция была здесь. Высокий голубоглазый мужчина – знаменитый Харри Холе. То есть знаменитый для тех, кто следит в новостях за делами об убийствах или за true crime на телевидении и в книгах. Но, конечно, не такой знаменитый, каким скоро стану я.
Он изучает mise-en-scène убийств. Проводит линии между имеющимися у них точками. Именно этого мы и требуем от нашей публики: чтобы она сама создавала историю по опорным точкам, которые мы ей даём. Это не значит, что публика так же умна, как мы, создатели историй; достаточно, чтобы у неё были глаза и некоторая способность распознавать закономерности.
Как любой человек, у которого есть выбор, я спрашивал себя, зачем это делаю. Не думаю, что когда-либо был одержим известностью, хотя кто-нибудь наверняка скажет обратное.
Просто сама мысль о том, что я мог бы прожить жизнь, не оставив следа, угнетает меня. Но важнее, чем то, чтобы не забыли моё имя, – чтобы помнили живые картины, которые я придумал и создал. Они должны остаться на сетчатке людей, как шрамы, от которых невозможно избавиться.
Сейчас я пишу следующую сцену – она тоже без диалога. Потому что mise-en-scène передаст то, что я хочу сказать.
Ключ – в контрасте, в игре света и тьмы. Потому что только отсутствие – смерть – может придать присутствию и жизни смысл и глубину.
Без смерти жизнь не имеет ценности – вот что я хочу показать.
Должен показать.
Но довольно слов.
Сейчас вы увидите.
ГЛАВА 27.
Катрине Братт стояла перед собравшимися в переговорной и смотрела на двенадцать человек из следственной группы.
– Видео, которое вы сейчас увидите, было выложено в сеть два часа назад. Интернет-патруль обнаружил его и добился удаления час назад, но установить, кто его загрузил, пока не удалось, потому что… Малик?
– Это не Dark Web, но, вероятно, использовали VPN, Signal как платформу и Tor Browser, а EXIF-данные удалили. – Малик Хан потянул рукава рубашки, чтобы запонки лучше встали на место.
– Хорошо, – сказала Катрине. – Мы прогнали кадры через систему ИИ для определения места съёмки, но безрезультатно, вероятно потому, что это посреди леса. Так что, если у кого-то из вас появится идея, где это может быть, сразу говорите. И да, сразу предупреждаю: сам по себе ролик не страшнее того, что вы привыкли видеть, но это ребёнок.
Собравшиеся ответили приглушённым стоном.
Катрине нажала кнопку воспроизведения.
На большом телевизионном экране за её спиной появилась заснеженная поляна в сосновом лесу. Звука с записи не было, только наложенная музыка – «В пещере горного короля» Эдварда Грига, если она не ошибалась. Как и в первый раз, когда Катрине увидела видео, она подумала, что всё кажется таким постановочным, будто каждая деталь заранее распланирована. Кадр, видимые и невидимые элементы, цвета – да, даже свет – казались скомпонованными, какими-то искусственными. Стройные деревья выглядели так, будто стояли навытяжку вокруг грязного матраса, лежавшего на земле. На матрасе лежало маленькое тело – девочка в розовом платье из тюля, словно она шла на день рождения.
Она могла выглядеть спящей, но она не спала. Единственное место, где платье было не розовым, – кроваво-красное пятно вокруг деревянного кола, торчавшего из хрупкой груди. То, что это не стоп-кадр, выдавал лишь шарик, явно наполненный гелием: он слабо покачивался на конце нити, привязанной к самой нижней ветке сосны слева от матраса. Не на день рождения, а с дня рождения, – подумала Катрине. С седьмого, может, с восьмого. Дом, должно быть, достаточно близко, раз она шла одна. Получила один из шариков. На ней была куртка, которую преступник потом снял. Катрине подумала о Герте, конечно подумала. Как и все в комнате, у кого были дети, в этот миг она думала о своём ребёнке. Видео длилось всего восемь секунд.
– Первые мысли? – спросила Катрине.
Перед ней взгляды всё ещё были прикованы к теперь уже чёрному экрану телевизора. Стояла мёртвая тишина.
– Я знаю, – сказала Катрине. – Но сейчас мы должны постараться максимально отключить эмоции. Хоть что-нибудь?
Олег Фёуке прочистил горло.
– Грегори Крюдсон. «The Mattress».
– Объясни.
– Не знаю, есть ли у меня объяснение, но это напоминает одну из его фотографий. Сосновый лес и матрас. Я видел снимок на выставке в Вене. На заднем плане две полицейские машины, заехавшие в лес, а мужчина стоит и смотрит на пустой матрас. Как следователь на месте преступления после того, как тело увезли. Так что, если не считать снега, это видео словно показывает, как всё выглядело незадолго до того, как Крюдсон сделал свой снимок.
– Ой, заткнись, новичок. – Это был Скарре. – У нас здесь убийство маленькой девочки, а ты притащился с искусствоведческим анализом, будто мы в проклятой галерее или ещё где.
Катрине увидела, как Олег покраснел и сжал зубы.
– Всё нормально, – сказала она. – Я просила хоть что-нибудь.
– Вот именно это ты и получила, – сказал Скарре и толкнул локтем сидевшего рядом Вульфа, который улыбнулся из чувства долга.
– Кто знает, – сказала Катрине. – Может, Олег прав, может, мы в галерее.
– Да ладно тебе, – фыркнул Скарре. – Мальчик уж выдержит небольшую выволочку от опытных взрослых и без того, чтобы мама его обнимала. Может, чему-нибудь научится.
– Ладно, успокаиваемся, – сказала Катрине. – Да, Сири?
Сири опустила карандаш, который держала поднятым.
– Если мы не знаем, где девочка и откуда отправлено видео, почему дело у нас?
– Хороший вопрос, – сказала Катрине. – Делом, вероятно, занялся бы Интерпол или Крипос, если бы одновременно с публикацией в сети видео не отправили на электронный адрес здесь, в отделе убийств. Адрес, которым не пользовались пару лет.
Она не собиралась делать драматическую паузу, но по взглядам в комнате поняла, что получилось именно так.
– На адрес Харри Холе.
ГЛАВА 28.
Софи Гулльстранд кивнула Ксавье Клементсу, когда он вошёл в переговорную.
– Что случилось? – спросил он и оглядел пустые стулья.
– Харри Холе попросил о встрече с нами, – сказала Софи.
– О чём?
– Он не сказал.
– Вот как. Тогда почему его здесь нет?
– Он написал, что уже идёт. Садись.
Но Клементс остался стоять, переступил с ноги на ногу и покраснел.
– Что такое, Ксавье?
– Я не считаю, что мы, его начальство, должны сидеть и ждать этого типа. Это высокомерие.
Софи улыбнулась. Удивительно, насколько чувствительны высокомерные люди к чужому высокомерию. Сама она не имела ничего против небольшой его дозы. Иногда высокомерие возникало оттого, что человек действительно превосходил окружающих в профессиональном отношении и уставал от того, что другие за ним не поспевают, – такое она и сама порой чувствовала. Но со временем Софи поняла: у Клементса высокомерие вызвано прямо противоположным – с его помощью он пытается скрыть, что на самом деле не так уж хорош. К тому времени его, к сожалению, уже повысили до руководителя команды, а безвредной должности, на которую можно было бы повысить его ещё раз, не существовало, так что ей оставалось лишь надеяться, что следующий раунд сокращения расходов и штатов не за горами.
Дверь открылась, и вошёл Харри Холе.
– Извините, если вам пришлось ждать, – сказал он и сел. – Садись, Клементс, я сразу к делу.
С некоторым злорадством Софи увидела, как Ксавье Клементс покраснел ещё сильнее. Он демонстративно медленно выдвинул один из стульев Vitra, которые она лично выбрала для переговорной, сел с тихим стоном и скрестил руки на груди.
– Я пришёл к выводу по делу Неслунда, – сказал Холе, откинувшись назад так, будто сидел в шезлонге. – Его убили, пока жена и дети сидели в подвале. Я говорил с отделом убийств, они разделяют моё мнение и продолжат расследование.
Холе вытянул руки, положил ладони на стол и посмотрел на Ксавье, который прочистил горло.
– Если это всё, тебе следовало прийти ко мне, а не отнимать время у нашего заместителя генерального директора, Холе.
– Это не всё, – сказал Холе и повернулся к Софи. – Я счёл правильным сделать это в твоём присутствии, потому что у меня такое ощущение, что именно ты меня наняла. Я увольняюсь.
В наступившей тишине у Софи упало сердце.
– Очень жаль это слышать, – услышала она собственный голос. – Можно спросить почему?
– Я не подхожу для этой работы. Я не подхожу… сюда.
– Можешь пояснить? Дело в рабочей обстановке? Если есть что-то, что, по-твоему, нам стоит изменить, мы с готовностью это рассмотрим.
Холе устало улыбнулся, и его глаза едва заметно метнулись к Клементсу. Это движение уловила только она.
– Проблема, наверное, во мне, – сказал Холе. – В таком случае менять пришлось бы меня. А я пришёл к выводу, что и не могу, и не хочу. Вот так. Простите, что оказался пустой тратой времени и денег компании.
Софи поняла, что всё решено окончательно и обсуждать здесь нечего. Но всё равно не смогла удержаться:
– А если мы повысим статус твоей должности? Тогда я могла бы попросить тебя ещё немного поработать на испытательном сроке, прежде чем принимать окончательное решение.
Боковым зрением она увидела, как Клементс поёрзал на стуле.
– К сожалению, нет, – сказал Холе.
Клементс прочистил горло.
– Тогда вопрос, похоже, решён.
Софи Гулльстранд кивнула. То, что сердце у неё упало, когда он сказал, что увольняется, было нормально: всегда жаль терять сотрудников, в которых веришь. Удивило её другое – насколько сильно она это почувствовала. И она тут же решила пока не анализировать почему.
Сейф, по оценке адвоката Юхана Крона, размером примерно с ящик вина, был встроен в стену между сшитыми на заказ костюмами в гардеробной Джона Дейла. Крон затыкал уши указательными пальцами и смотрел на слесаря, стоявшего на коленях и вжимавшего сверло мощной дрели в металл прямо над замком сейфа.
Он задумался, что это – черта характера или профессиональная примета: такая физиономия и одежда, в которой непременно приходится демонстрировать щель между ягодицами.
Если бы он сам стал ремесленником – мысль невозможная уже в силу его безнадёжной непрактичности, – стал бы он автоматически демонстрировать эту щель? Или этот мужчина – если бы у него, а не у Крона, клиентами были богатейшие люди города – точно так же продемонстрировал бы семье Дейла вид на щель между ягодицами, наклоняясь к нижней полке из тика, чтобы достать «Законы Норвегии» и процитировать наследственное право?
Вероятно, Крон думал обо всём этом отчасти потому, что начал скучать.
Адвокатом по уголовным делам было веселее. Меньше денег и менее цивилизованный рабочий день, зато больше действия. И он был лучшим.
Когда Крон решил постепенно сосредоточиться на семейном праве в Krohn & Simonsen, один из других партнёров сказал, что это всё равно что переучивать нападающего в центрального защитника: если ты хороший футболист, справишься и с переходом. Верно, но нельзя было отрицать: веселее было там, впереди, забивать голы и принимать овации.
Слесарь наконец выключил визжащую дрель, достал тонкую пластиковую трубку и ввёл её в сейф. Поскольку ни у кого из наследников Джона Дейла не было кодовой комбинации, Крон получил от них доверенность вскрыть сейф – главным образом для того, чтобы выяснить, не лежит ли там подписанное завещание. Домашние сейфы такого типа надёжнее всего вскрывались с помощью эндоскопа: проделывали отверстие и вводили трубку с маленькой камерой и подсветкой, чтобы увидеть механизм замка изнутри, одновременно вращая кодовый диск.
– Мы внутри, – сказал слесарь и указал на лежавший на полу iPad.
В конусе света виднелись какие-то бумаги, возможно важные документы. На них стоял наполовину полный бокал мартини с ломтиком лимона и прозрачной жидкостью.
– Интересно, – сухо сказал слесарь и повернул трубку к внутренней стороне дверцы.
– Подождите, – сказал Крон. – Поверните обратно, там что-то было.
– Да, бокал мартини.
– Нет, за ним.
Слесарь повернул трубку, и свет упал на заднюю стенку сейфа.
– Ох, чёрт. Что это должно значить?
Крон уставился на экран.
– Это значит, что нам нужно связаться с полицией. Можете сделать снимок и отправить мне на телефон?
– Конечно, – сказал слесарь и стал нажимать на экран iPad.
Крон набрал первое имя, пришедшее ему в голову. Он не был уверен, работает ли этот человек ещё в отделе убийств, но и ни один из тех немногих знакомых, которые ещё оставались у него в Полицейском управлении, там уже не работал.
– Мы должны… – начал слесарь.
– Нет, – сказал Крон. – Мы просто отправим снимок дальше, а потом уйдём отсюда, ничего не трогая.
Харри вышел из лифта в гараж. Ему понадобилось почти пятнадцать минут, чтобы убрать со стола, попрощаться с коллегами и сдать пропуск. Получилось бы ещё быстрее, если бы он по какой-то причине не заглянул в кабинет Софи Гулльстранд, чтобы ещё раз попрощаться. Он сказал, что, если ей вдруг захочется немного погонять на ралли на переднеприводном Escort 88, она может взять его машину. Разумеется, предложение было идиотским, но по крайней мере рассмешило её. Он также успел заметить, что получил MMS от Юхана Крона, но открыть его времени не было.
Харри поёжился, застегнул пальто у горла и, быстро шагая к Escort, стал прикидывать. Денег на счёте хватало на три месяца аренды. Но ладно, можно найти жильё за городом, там наверняка гораздо дешевле. Ключ в замёрзшем дверном замке пришлось поворачивать с силой, но осторожно, чтобы не сломать. Получилось. Он сел и повернул ключ в замке зажигания. С зажиганием вышло хуже. И со второго раза тоже. На третьей попытке вой стартера был заметно слабее, а на четвёртой он окончательно выдохся.
Харри застонал. Пусто посмотрел перед собой. Безработный. Впереди у него был целый проклятый день. Ещё один день, когда нельзя будет пить.
Он вспомнил о сообщении от Крона, достал телефон и нажал на MMS. Сообщение открывалось долго, будто телефон тоже работал медленнее на холоде. Сначала изображение ничего ему не говорило, потом он прочитал текст, который адвокат написал под снимком:
«Это изнутри сейфа Дейла. Есть идеи, что это может значить?»
Харри уставился на экран.
Значит, Эйстейн был прав.
Харри ещё раз попробовал завести машину, прежде чем окончательно сдаться.
Когда он вышел из гаража, его встретил ледяной, сырой порыв со стороны Осло-фьорда. Он застегнул пальто до самого верха и наклонился вперёд навстречу следующему порыву. Отсюда, с широкой авеню между сверхсовременными высотками Баркода и Оперой, Осло казался большим городом. Но это была иллюзия: людей мало, расстояния короткие. Вполне можно обойтись без машины.
Зазвонил телефон. Он достал его и поднёс к уху.
– Говори.
– Харри?
– Привет, Катрине.
– Я тебя почти не слышу.
– Это ветер. Но я тебя слышу.
– Ладно, коротко. У нас есть видео, на котором, похоже, снято место убийства, и его отправили тебе.
– Мне?
– На твой прежний адрес здесь, в отделе убийств. Слышишь меня?
– Да.
– Как быстро ты можешь приехать и посмотреть? Нужно проверить, есть ли там что-то, что может указывать на связь с тобой.
– Я уже иду. И мне тоже есть что тебе показать.
– Что?
– Я…
– Я тебя не слышу, Харри, только шум.
– Десять минут! – Харри оборвал связь, сунул телефон в карман и уже собирался махнуть такси, которое ехало к нему с огоньком на крыше. Но вспомнил, что он безработный, и пошёл пешком.
ГЛАВА 29.
– Видишь какие-нибудь скрытые сообщения? – спросила Катрине.
Харри покачал головой. Они с Катрине были одни в переговорной, где видео снова и снова шло на экране с выключенным звуком.
– Ничего, что могло бы быть адресовано тебе?
Харри снова покачал головой.
– Значит, заявлений о пропаже не было?
– В Норвегии – никого такого возраста. Мы увеличили лицо девочки, и, хотя изображение невысокого разрешения, пытаемся прогнать его через нашу программу распознавания лиц. Мы также отправили его в Интерпол, там сверяют изображение с данными о пропавших людях по всему миру. Поскольку видео отправили на твой адрес, есть какие-нибудь первые мысли насчёт того, кто может за этим стоять?
В третий раз Харри покачал головой.
– Кто-то из тех, кого я посадил, конечно, уже вышел. Можете их проверить.
– Привет!
Они повернулись к двери. Кто-то быстро вошёл.
– Только сниму с себя колбасную оболочку, – сказала вошедшая и расстегнула длинное пуховое пальто. Под ним оказалась женщина в светлом вязаном свитере, джинсах, с короткими светлыми волосами.
– Хильде Витт, – сказала она и протянула Харри руку.
– Хильде – психолог, которую мы сейчас чаще всего привлекаем к делам об убийствах, – сказала Катрине.
– Мм. Харри Холе.
– Спасибо, это я вижу, – улыбнулась Хильде Витт.
Он привык, что коллеги по всей стране и криминальные журналисты знают, кто он такой, но не психологи, выглядевшие на пятнадцать лет моложе него. Однако, судя по её почти демонстративно крепкому рукопожатию и прямому голубому взгляду, её это, похоже, не смущало.
– Успела посмотреть видео, которое я прислала? – спросила Катрине.
– Сегодня всё без передышки, так что успела посмотреть только пару раз. Но я немного подумала, пока у меня были пациенты.
Харри, должно быть, поднял бровь или сделал что-то подобное, потому что Витт повернулась к нему.
– Да, иногда мы слушаем и одновременно думаем о другом. Но, пожалуйста, никому не говорите. – Она хитро подмигнула ему.
– Итак, – сказала Катрине. – О чём ты подумала?
– Что это может быть чем угодно. – Витт снова повернулась к Харри. – Сейчас вы, наверное, задаётесь вопросом, почему полиция должна платить мой почасовой тариф, чтобы услышать, как я говорю, что ничего не могу сказать.
– Нет, – сказал он. – То, что сказать нечего, исключает наличие чего-то очевидного. Мы оба работаем методом исключения, разве нет?
– Спасибо.
– Не за что.
Катрине прочистила горло.
– Тогда фиксируем: никому из нас нечего сказать конкретного. Можем попробовать немного поспекулировать?
– Конечно, – сказала Витт, резко вдохнула, и слова посыпались из неё. – Это может быть мужчина с комплексом Лолиты, педофил, мучимый собственным влечением. Он похитил, возможно, одурманил девочку, а после сексуального насилия вбил ей кол в сердце, словно хотел изгнать вампира, который укусил его, превратив в такого же вампира и одновременно в жертву собственной жажды крови. – Она отвела взгляд от экрана и посмотрела на двух остальных. – Ну, раз уж мы решили свободно спекулировать.
– А шарик? – спросил Харри.
– Что шарик?
– Она, конечно, могла его потерять, а шарик – зацепиться за эту ветку, но кажется маловероятным, что она добровольно пошла бы в лес с шариком в руке.
– Если только убийца не тот, кого она знает, – сказала Витт.
– Тот, кого она знает, не стал бы снимать тело и выкладывать в сеть, – сказал Харри. – Это, скорее всего, хищник и случайная жертва.
Витт кивнула.
– Думаю, ты прав. Значит, ты считаешь, что он повесил шарик там для нас?
– Мм.
Витт склонила голову набок и впилась в него голубым взглядом.
– Что означает «мм»?
– Прямо сейчас, думаю, это означает, что он размышляет о том же, о чём думаем мы все, – сказала Катрине. – Есть ли связь с другими убийствами последних дней?
– Но этот сосновый лес может быть где угодно в мире, – сказала Витт. – Да, он использовал нашего Грига как саундтрек, но…
– Использовал? – спросил Харри.
– Я выключила звук, – сказала Катрине. – Там было всего несколько тактов «В пещере горного короля».
– Григ популярен везде, – сказала Витт. – Так что это может быть Канада, Россия или…
– Эстмарка.
Они повернулись к Олегу, который просунул голову в дверь.
– Рядом с Хауктьерном. Отсюда – двадцать минут на машине и ещё полчаса пешком. Я только что говорил с тем, кто позвонил: он видел видео в сети до того, как его удалили, и узнал место. Здравствуйте, доктор Витт.
– Здравствуйте, специальный следователь Фёуке.
Олег широко улыбнулся, вошёл, сел, взял одну из чистых чашек на столе и потянулся к кофейнику.
– Нет-нет, – решительно сказала Катрине. – Если у нас есть место преступления, мы должны ехать туда сейчас же!
– У нас нет места преступления, – сказал Олег и налил кофе.
– Что ты имеешь в виду?
– Это не убийство. – Он отпил из чашки и скривился.
– Девочка на картинке не мертва?
– Нет. И да. Наша программа ИИ её распознала.
– О чём он говорит? – спросила Катрине, обращаясь к Харри, который тоже налил себе ещё кофе.
– Ну, – сказал Харри, отпил и скривился так же, как Олег. – Полагаю, он говорит, что это кукла.
– Кукла?
– Ага, – сказал Олег. – Программа ИИ распознала девочку как детскую куклу серии Butterfly, произведённую японской фирмой Oriental Apricot. Куклы серии Butterfly – не секс-куклы per se, но у кукол… – Он поднял телефон и прочитал вслух: – …реалистичная западная внешность, и они ориентированы на взрослую аудиторию. – Он снова опустил телефон. – Так что разница, возможно, академическая. Учитывая норвежское законодательство по таким куклам, эту, скорее всего, ввезли контрабандой.
– Простите, – сказала Витт. – Если никто не против, я скажу: чёрт побери.
– Значит, это просто мальчишеская выходка? – Катрине кивнула на экран.
Олег пожал плечами. Катрине повернулась к Харри. Он чуть выпрямился из своего почти лежачего положения.
– Ну. Учитывая, сколько стоят такие куклы и что владеть ими к тому же незаконно, я бы назвал это чем-то большим, чем мальчишеская выходка.
– Тогда что это? Кто-то вдохновился убийствами и хочет ещё сильнее накалить обстановку?
– Видео, которое становится вирусным, приносит и личное удовлетворение, и деньги, – сказала Витт. – Когда пыль осядет, думаю, вполне вероятно, что тот или те, кто за этим стоит, объявятся и снимут сливки. Выложат видео снова, теперь уже как произведение искусства, с автором и кучей рекламодателей.
– Простите, – перебил Олег и поднял телефон. – Эдди Юнассон звонит по FaceTime. Он и проводник уже ехали к Хауктьерну, когда мы выяснили, что это всего лишь кукла. Мы…?
– Да, выводи его на экран, – сказала Катрине.
Олег ответил на звонок, нажал несколько кнопок на телефоне и пульте, и изображение Эдди появилось на телевизионном экране. Они сразу узнали место по видео. Мужчина в зелёном пуховике – очевидно, тот самый проводник, давший наводку, – застенчиво помахал им.
– Ладно, вот она, – сказал криминалист.
Он обошёл матрас по снегу, и теперь, когда он показывал девочку со всех сторон, стало яснее, что это кукла.
– Следы на снегу только твои? – громко спросил Харри.
– Верно, но это не так странно, – сказал Эдди. – Проводник говорит, что здесь ночью шёл снег.
– Мм. Можешь поднять камеру повыше, чтобы мы увидели шарик?
На телевизионном экране появился синий шарик. Теперь, когда его снимали с противоположной стороны, не той, что была видна на выложенном видео, они смогли разглядеть на нём большую белую M.
– Что-нибудь ещё? – спросил Эдди.
– Думаю, достаточно, – сказала Катрине. – Спасибо.
– Тогда объявляем дело раскрытым или закрытым? – спросил Эдди.
– Да, – сказала Катрине.
– Да, – подтвердил Олег.
– Нет, – сказал Харри, не сводя взгляда с синего шарика.
Остальные в комнате посмотрели на него. Катрине раздражённо застонала.
– Харри, у нас сейчас и так дел по горло – ещё не хватало бегать за каждой пожарной машиной, которая…
– Это он, – сказал Харри. – Это человек, которого мы ищем. Поправка: которого ищете вы. Эдди, можешь оцепить место, вызвать своих людей и проверить всё как место преступления?
