Контрольный выстрел (ЛП)

Текст добавлен: 20 августа 2026, 11:00

Текст книги "Контрольный выстрел (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

Жанр:

Полицейские детективы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 4.

– Жертву зовут Биргер Неслунд, пятьдесят пять лет, – сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую сумела собрать начальник отдела Катрине Братт.

Было первое января, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться с рождественских каникул только вечером.

– Он владел строительной фирмой, в штате – восемнадцать постоянных работников. Женат на Ламай Неслунд, двое детей – четырёх и шести лет. По словам жены, когда мужа застрелили, она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру только за водой для собаки и обнаружила взломанную дверь и мёртвого мужа на полу. Пропажи каких-либо вещей в квартире не заметила, криминалисты не нашли следов обуви. Возможно, потому, что полы только что вымыли, но на улицах сейчас достаточно грязно, так что взломщик или взломщики либо разулись, либо, как мы, надели бахилы.

– Они были в подвале? – спросил Скарре, пригладив набок прилизанный чуб. Это был мелкий человек. Во всех смыслах, как уже понял Олег. – У нас тут новый Фрицль?

Олег иногда думал: если бы те же шутки отпускал кто-нибудь другой, не так отчаянно жаждущий реакции окружающих, они, возможно, даже вызывали бы смех.

– Ну, – начал Олег и по чуть приподнятой брови Катрине Братт понял, что она услышала, у кого он позаимствовал манеру говорить. Олег не знал почему, но с первого дня подозревал, что между ней и Харри что-то было. Может, лишь потому, что у Катрине, как и у Ракель, были тёмные волосы, стройная фигура и высокие скулы. Или потому, что при каждом упоминании Харри её щёки чуть ярче вспыхивали, словно Олегу следовало сделать вид, что он ничего не замечает. – Жена говорит, дети очень любят собаку. Каждый Новый год около полуночи она уводит их вместе с собакой в звуконепроницаемое и затемнённое помещение.

– Из-за фейерверков, – сказал Вульф, не такая горластая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. – Я со своей собакой делаю то же: запираю её в гараже, когда начинается грохот. Знаете, у собак бывает ПТСР? Они…

– Расскажи о жене, – перебила его Катрине Братт.

– Она и старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать, – сказал Олег, заглянув в записи. – Работали в массажном салоне, отправляли деньги семье. Там Ламай познакомилась с Биргером Неслундом, и они поженились. Она немного работала гримёром и на кухне тайского ресторана в Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. Судимостей нет. По её словам, конкретных врагов мужа она не знает, но он был должен деньги. В связи со строительным проектом иностранного инвестора выдвинуто требование о возмещении ущерба: там, похоже, почти всё пошло не так. Сегодня её вызовут на допрос, и мы, надеюсь, узнаем больше.

– Что ты о ней думаешь? – спросил Скарре.

– Ничего.

Это, конечно, было неправдой, но таков был принцип, которому учил его Харри. На начальном этапе нужно собирать факты и только факты, не слушая того, что подсказывает нутро. Стоит однажды посмотреть туда, куда оно указывает, – и обычно перестаёшь глядеть по сторонам, истолковывая всю новую информацию так, чтобы она соответствовала выводу, который ты, сам того не сознавая, уже сделал. Confirmation bias – ловушка подтверждения. По словам Харри, лишь когда факты больше никуда не ведут, можно отпустить интуицию с поводка. Сказать легче, чем сделать. Когда Олег спросил, следует ли сам Харри собственным правилам, тот лишь улыбнулся в ответ.

– Да брось, малыш, – сказал Скарре, улыбаясь остальным. – Должен же ты что-то думать.

– Почему должен?

Скарре склонил голову набок.

– Уровень убийств в смешанных браках выше. И белые, и чернокожие мужчины чаще убивают жену, если у неё другой цвет кожи.

– Главное слово – мужчины, – сказала Братт и посмотрела на часы. – Но сейчас забудем о статистике и сосредоточимся на том, что имеем. Прошло четыре часа, осталось сорок четыре. Давайте выложим на стол несколько основанных на фактах версий, но не будем влюбляться ни в одну из них, хорошо? Сири, начинай.

Сири Хеймен выпрямилась на стуле.

– Самое простое объяснение – ограбление. Кто-то решил воспользоваться вечером, когда люди обычно празднуют в гостях, чтобы обчистить пустую квартиру. Выбрал большую квартиру на верхнем этаже: решил, что там выше всего вероятность найти что-нибудь ценное. Прислушался у двери и, не услышав голосов, рискнул, полагая, что дома никого нет. Но ошибся, запаниковал, выстрелил и убежал ни с чем. Как я сказала, всё просто, но…

– Спасибо. Самое простое объяснение обычно лучшее, – сказала Братт. – Малик?

– Согласен с Сири, – сказал Малик Хан. – Но хорошо, попробуем такую версию.

Он поднял руки перед собой, словно боялся испачкать рукава свежевыглаженной белоснежной рубашки. Хан проучился два года в Норвежской школе бизнеса, и этого хватило, чтобы получить работу в Экукриме и быстро счесть весь отдел совершенно некомпетентным. Во всяком случае, именно так он объяснил своё желание перейти в отдел убийств. А ещё, как он признался Олегу, следователи по убийствам пользуются у женщин большим успехом.

– Итак, – сказал Малик. – Один из инвесторов понимает: если он хочет вернуть деньги, которые должен ему Неслунд, нельзя ждать банкротства, после которого всё оставшееся поделят между множеством кредиторов. Поэтому он посылает вышибалу. Тот заставляет Неслунда подписать личную долговую расписку – желательно под залог квартиры второй очереди. Чтобы потом Неслунд не мог признать расписку недействительной, заявив о принуждении, вышибала убивает его.

– Именно, – сказал Скарре. – А после взламывает дверь ломиком, чтобы всё выглядело как работа грабителей. И когда расписку предъявят, никто ничего не заподозрит. Кроме меня и Малика.

Катрине Братт посмотрела, как они дали друг другу пять.

– Вульф?

– У соседа роман с женой Неслунда, – начал Вульф, обводя взглядом собравшихся и проверяя реакцию. – Они договариваются, что он войдёт и убьёт Неслунда, пока она с детьми в подвале, чтобы обеспечить ей алиби, а всё выставит ограблением. Они решают сделать это перед самой полуночью, чтобы соседи, услышав выстрелы, приняли их за новогодние фейерверки и не вышли проверить.

– Хорошо, – сказала Братт. – Во всяком случае, соответствует первой заповеди Холе.

– Это сделал любовник, – сказал Вульф.

– При всём уважении… – начал Скарре. – Нет, при полном отсутствии уважения: может, хватит цитировать этого пьяницу, будто он понимал что-то, чего мы и без него не знаем? Я…

Скарре внезапно умолк, глядя на Олега, который лишь теперь заметил, что сжал кулаки и, вероятно, весь покраснел.

– Прости, если тебя это задело, малыш, – продолжил Скарре. – Но не все здесь считают, что твой отчим… приносил пользу. Он работал один. Когда вообще был в состоянии работать. А дела так не раскрывают.

Телефон Катрине Братт завибрировал на столе.

– Кроме тех дел, которые он раскрыл, – сказал Олег и услышал дрожь в собственном голосе.

Хильде Витт, психолог-консультант отдела, объясняла ему: голос первым выходит из-под контроля, когда эмоции усиливаются; давление в животе передаётся наверх. Чтобы это скрыть, человек – особенно мужчина – машинально повышает голос. Наверняка так и есть. Во всяком случае, Олег заговорил громче и уже знал, что пожалеет о следующих словах.

– А я слышал, ты вообще мало что раскрывал, Скарре. Даже кроссворды в «Дональде Даке», как рассказывал Харри. Надеюсь, тебя это не заденет.

Олег увидел, как вздулась артерия на тонкой шее Скарре и его лицо приобрело тот же цвет, что и лицо самого Олега. Низкорослый мужчина вскочил и тихо прошипел:

– Ну, сейчас ты у меня…

Олег видел, как маленький рот открывается и закрывается, пока маленький мозг тщетно пытается наскрести слов хотя бы на одно законченное предложение.

– Сейчас ты… – повторил Скарре.

– Тихо! – крикнула Братт, подняв одну руку над головой. Другой она прижимала телефон к уху.

Остальные пятеро повернулись к ней.

– Спасибо, – сказала она, закончила разговор и тяжело вздохнула. – В вагончике у парка Миддельалдер нашли мёртвую женщину. Похоже, у нас второе убийство.

Олег машинально посмотрел на часы. Не для отчёта – просто хотел узнать, сколько часов продлился новый год.

ГЛАВА 5.

Заместитель генерального директора страховой компании «Эгенольд» Софи Гулльстранд открыла дверь переговорной.

Собеседование уже началось. Для найма сотрудников на высокие должности компания привлекала рекрутинговые агентства, но следователей подбирала сама.

– Продолжайте, – сказала она и села на стул у стены позади Клементса, начальника следственного отдела, и директора по персоналу.

Отсюда, между ними, она видела мужчину, проходившего собеседование. Его возраст было трудно определить. Лицо резкое, почти измождённое, обезображенное шрамом, тянувшимся от уголка рта к уху. В светлых волосах пробивалась седина, но они оставались густыми и были подстрижены так коротко, что торчали щёткой. Радужки голубых глаз напоминали выцветшую джинсовую ткань, на коже носа виднелись красные пятнышки, как у бездомного алкоголика. Что-то подсказывало ей: к собеседованию он побрился, а костюм, с виду сшитый на заказ, – хотя и сидел достаточно хорошо – шили не для него. Костюм выглядел так, будто достался ему с распродажи вещей покойника.

– У большинства сотрудников отдела, как и у вас, опыт работы в полиции, – сказал директор по персоналу. – Наши методы тоже довольно похожи на обычное полицейское расследование. Задача следственного отдела – установить фактические обстоятельства, а не только избавить компанию от выплат. То есть теоретически расследование может оказаться выгодным страхователю, и мы выплатим больше, чем без расследования. Которое сами же и оплатили.

Клементс полуобернулся, кивнул Софи и одарил её весёлой, ироничной улыбкой, будто директор по персоналу только что озвучил понятную им обоим шутку. Но с Клементсом Софи мало что объединяло. Она не улыбнулась, лишь коротко кивнула в ответ.

– В полиции, полагаю, то же самое, – продолжил директор по персоналу. – Не менее важно установить, кто невиновен, чем кто виновен.

Последовавшее молчание длилось достаточно долго, чтобы стало ясно: это был вопрос, а не утверждение. Соискатель спокойно откашлялся.

– Ну…

Новая пауза. Мужчина отвёл взгляд от двоих сидевших напротив и встретился глазами с Софи. Голос у него был хриплым, слова звучали медленно, но отчётливо:

– На поиски виновных мы тратили больше времени.

Софи невольно улыбнулась.

Начальник отдела схватил лежавший перед ним лист.

– Резюме, которое вы нам прислали, довольно краткое, Холе. Вы изучали право, окончили Полицейскую академию, после чего работали следователем в отделе убийств в Осло. Но ваше имя известно по нескольким делам об убийствах. Полагаю, это далеко не всё, что вы можете рассказать о своей почти тридцатилетней карьере?

– Верно, это не всё, – сказал он и повернулся к окну, будто уже рвался отсюда. – Но это всё, что я собирался рассказать.

Софи изучала его. Разумеется, она читала о его жене, убитой в их доме, – читали все. Эту боль она видела сейчас в его глазах или лишь ту усталую меланхолию, которую некоторые мужчины носят с собой, а иные даже холят?

– Дела, о которых вы читали, – в основном те, что мы раскрыли. Были и другие, нераскрытые. Позвоните указанным мною рекомендателям – наверняка они скажут больше.

– Полагаю, вы дали нам контакты людей, настроенных к вам благожелательно, – сказал директор по персоналу. – О чём они умолчат?

– Не думаю, что они станут слишком меня расхваливать. – Уголок рта на стороне без шрама чуть приподнялся. – Но, возможно, не расскажут, что я алкоголик.

Снова воцарилась тишина, но на этот раз её нарушил далёкий хлопок, непривычный для Софи. Она выглянула в окно. Где-то над Осло-фьордом в уже угасающем дневном свете мерцали искры взорвавшейся ракеты – должно быть, залежавшейся с кануна Нового года, два дня назад. Софи ненавидела новогоднюю ночь. Эрик, как обычно, напился ещё до прихода гостей.

Директор по персоналу откашлялся.

– Но сейчас вы не пьёте, полагаю?

– Верно.

Директор по персоналу и Клементс кивнули, словно услышали хорошую новость. Похоже, они не знали, что спросить дальше.

– Семья? – спросила Софи. – Простите, я Софи Гулльстранд, заместитель генерального директора.

– Одинокий вдовец, – ответил Харри Холе.

– Дети?

– Взрослый пасынок…

Холе умолк. Софи предположила: возможно, есть дети, которых он сам не знает, вправе ли считать семьёй. Да, нетрудно было представить, что у этого мужчины бурная любовная жизнь. Несерьёзный тип, как неодобрительно называли таких её подруги.

– Родились и живёте в Осло, – сказала она, кивнув на резюме.

– Родился в Оппсале, живу на улице Турвальда Мейера.

Ист-эндер. Это слово подруги выплёвывали с ещё большим неодобрением, чем «несерьёзный».

– Почему вы хотите работать следователем, то есть ловить тех, кто обманывает нас? – спросила Софи.

Она заметила, как застыли две спины перед ней и смягчился взгляд Харри Холе. Так она и думала: ему понравится прямота.

– Потому что вы за это платите, – ответил Холе.

– В полиции тоже платят.

– Те, кто там принимает решения, не хотят меня, а я не хочу их. И у вас платят больше.

– Уверены?

– Если захотите меня нанять, придётся.

Она рассмеялась. Двое впереди обернулись с удивлёнными лицами. Софи Гулльстранд смеялась нечасто.

– Как скоро вы сможете приступить? – спросила она.

Холе пожал плечами и посмотрел на часы.

ГЛАВА 6.

Джон Дейл стоял у двери на террасу своей роскошной двухсотметровой квартиры на девятом этаже недавно построенного жилого дома. Перед ним раскинулся Фрогнер-парк, белый от инея и залитый лунным светом. Дальше морозная дымка белой простынёй лежала над городом и фьордом.

Джон отпил «Монтгомери» и посмотрел на часы. Сегодняшняя спутница придёт через полчаса, но он начал без неё. «Монтгомери» – сухой мартини, который помогал ему сохранять спокойствие в обществе. А ещё давал повод рассказать, что Монтгомери был английским генералом, который атаковал противника в североафриканской пустыне лишь при превосходстве пять к одному. Это кое-что говорило не только о соотношении джина и вермута, но и о любимой деловой стратегии Джона Дейла.

Дейл пробился наверх благодаря боксу – а когда требовалось, и падал на настил, тайком делая ставки на собственные бои. В короткий безрассудный период он вкладывал выигранное в кино, но едва уцелел и вернулся к победной стратегии: никогда не ставь, если шансы против тебя. Теперь он занимался криптовалютой, перепродажей квартир после быстрого ремонта и краткосрочными кредитами на нерегулируемом рынке – преимущественно частным предпринимателям. И здесь шансы тоже были на его стороне. Банки мало что могли сделать, когда бессовестные владельцы бизнеса объявляли себя банкротами, но если ты давал обещание Джону Дейлу, просто так от Дейла уже не убежишь.

Он снова отпил. Вкусно. Ах, какой отличный год ему предстоял – особенно теперь, когда он опять холост. Жена, скоро уже бывшая, согласилась на единовременную выплату, подписала соглашение о неразглашении и теперь, вероятно, потягивала вино под зонтиком на Мальорке.

Зазвонил дверной звонок.

Джон снова взглянул на часы. Она пришла рано. Он прижал указательный и большой пальцы к шее. Пульс был уже не совсем спокойным. Он подумывал принять виагру, но решил, что это означало бы заранее признать поражение.

Джон оставил бокал мартини на кухонном острове и вышел в прихожую. Камера над входной дверью на первом этаже показывала человека в куртке и кепке DHL. Тот держал картонную коробку и читал надпись на ней.

– Посылка для Джона Дейла.

Джон нажал кнопку и стал ждать. Посмотрел на реликвию, висевшую в стеклянной раме рядом с дверью. Её подарил американский кинопродюсер, который хотел купить права на ремейк «Проповедника». По словам продюсера, это был один из двух оригинальных ножей из бальсы, использованных при съёмках сцены убийства в душе в «Психо»; второй выставлялся в музее Movie Madness в Портленде, штат Орегон. Но Дейл видел на обратной стороне надпись «Психо 2», поэтому не был так уверен.

Он услышал, как в коридоре открылись двери лифта, и уже собирался открыть дверь, когда что-то почувствовал. Смутное колебание. Ощущение казалось знакомым, но он не мог понять почему, словно дежавю. Джон нажал на ручку и распахнул дверь.

Перед ним стоял человек в куртке DHL. Однако Дейл сразу отметил, что в остальном тот одет на удивление легко для такого мороза. Неудивительно было другое: незнакомец уступал ему ростом – в конце концов, Джон Дейл выступал в тяжёлом весе. И всё же почему-то именно об этом он подумал. О боксёрском поединке.

– Это тебе.

Человек открыл коробку и поднял её перед Джоном. На дне лежали небольшой Т-образный стальной инструмент, похожий на велосипедный насос, шприц, предмет, который Джон принял за кинокамеру, и маленький коричневый стеклянный флакон.

– Что это? От кого?

– Это пробоотборник для мяса. Это кухонные весы. Это камера «Aaton Minima». – Голос звучал тихо, но дикция была отчётливой. – А во флаконе – лидокаин для шприца. Местное обезболивающее.

– Ты, наверное, перепутал Джона Дейла. Нас несколько.

– О нет. Это точно тебе.

Что-то настораживало в его позе: он стоял чуть ближе, чем следовало, слегка подавшись вперёд, при этом опустил голову, и Джон не видел лица под козырьком. Дейл оценил обстановку и решил, что правильнее всего тактически отступить. Выиграть время и разобраться, что происходит. Он взялся за дверь, готовясь захлопнуть её. Нужно было лишь получить ответ на один вопрос.

– Ты так и не сказал, от кого посылка.

Незнакомец поднял голову, открыв лицо. Джон содрогнулся, узнав его.

– Может, войдём, Дейл? Там я тебе всё расскажу.

Человек сдвинул коробку в сторону, и Джон посмотрел вниз. И понял, что совершил ту же ошибку, что и в последнем бою, когда на кону стоял профессиональный контракт. Позволил противнику действовать первым.

Револьвер в руке, до сих пор скрытой за коробкой, выглядел более чем настоящим.

– Ни звука, Дейл. Сначала я выстрелю тебе в живот. Желудочная кислота в ране – возможно, ты слышал, что это значит. Ты наверняка закричишь так, что услышат соседи, но обещаю немного подождать, прежде чем сделать контрольный выстрел. Я вижу, ты думаешь ударить. Жаль, дверь мешает тебе пробить правый прямой. Это ведь был твой лучший удар? Подними руки над головой и медленно отходи, пока не упрёшься в стену.

Джон смотрел на него. Моргнул. Невольно прикусил язык. Боль подсказала: это не кошмар.

Он попятился в прихожую. Входная дверь закрылась за человеком, который теперь стоял в метре от него. Джону пришлось откашляться, прежде чем он смог заговорить.

– Сейф в спальне. Там немного, но можешь взять всё. Код – 419419.

– Спасибо, но сначала мы снимем одну сцену.

– Что… что в сценарии?

– Первый пункт съёмочного плана: ты возьмёшь у себя образцы мяса.

Человек поставил коробку на столик в прихожей, достал камеру и Т-образный инструмент.

Теперь Джон разглядел на конце круглое отверстие – словно рот, ожидающий пищи.

– Хорошая новость: сначала можешь сделать местное обезболивание. Посмотрим, не лучше ли свет в гостиной?

Сердце Джона неслось вскачь.

Голос другого оставался тихим и спокойным.

Спокойный пульс, – подумал Джон.

У дьявола спокойный пульс.

ГЛАВА 7.

– Спасибо, Хельга, было вкусно, – сказал Харри, положил приборы на пустую тарелку и поднял в её сторону стакан воды.

Она ответила тем же жестом.

– Разве Олег не сказал, что сегодня готовил он?

– Сказал. Но держу пари, он в точности выполнил все твои указания.

– Как всегда, – улыбнулась Хельга Олегу, и тот поднял ладони, сдаваясь.

Все трое рассмеялись, но затем Хельга и Олег словно одновременно осеклись.

По их лицам Харри понял, что они услышали какой-то звук из детской внизу.

Олег начал вставать, но Хельга положила руку ему на плечо.

– Вам двоим есть о чём поговорить.

Она исчезла на лестнице. В наступившей тишине Харри по-прежнему держал стакан.

– Я уже говорил, но ты сделал хороший выбор.

– Я? Разве я не рассказывал, что это она выбрала меня?

– Вот как?

Олег криво улыбнулся.

– Я проработал в местном полицейском участке три недели, и однажды она вошла, сказала, что видела меня в единственном местном баре и просто хотела проверить, так же ли я хорош собой при дневном свете. Потом пригласила меня на охоту на белых куропаток. Поэтому вопрос в том, считаешь ли ты удачным её выбор.

Харри повращал стакан и кивнул.

– Она выбрала удачно.

Они посмотрели на стол. Харри предположил, что оба думают об одном и том же: Хельга была не похожа на Ракель. На маму.

– Значит, тебя наняли на месте, – сказал Олег.

– Заместитель генерального наняла меня на месте, – сказал Харри. – Не уверен, что думали остальные в комнате.

– В любом случае поздравляю.

Олег поднял стакан. Вода к пасте, – подумал Харри. Он не спрашивал, отказались ли они от вина ради него. Олег знал, что Харри не возражал, когда Ракель пила вино в его присутствии. Но они знали и об осеннем срыве Харри, который продолжался три долгие, насквозь мокрые недели, прежде чем он взял себя в руки и закупорил бутылку.

Возможно, это напомнило Олегу о собственном прошлом с наркотиками. Разумеется, с тех пор прошло много времени. Олег был подростком, когда Харри вернулся из своего добровольного изгнания в Гонконге, чтобы спасти его после того, как тот начал колоться.

Вместе они справились. Но Харри лучше большинства знал, что героин подобен первой большой любви – его никогда не забудешь окончательно.

Так же как самоубийство, измену и алкоголь. Это альтернатива, возможность, которая всегда остаётся рядом. Не это ли Харри замечал в Олеге в последнее время? Отстранённость и беспокойство, которых не было с тех самых пор. Тоску по чему-то другому – чему-то помимо будней работающего отца маленьких детей? Возможно, Олег обнаружил, что служба следователем в отделе убийств не так увлекательна, как казалось из полицейского участка в небольшом городке Финнмарка.

В обычные дни они с Олегом такого не обсуждали. Но время от времени садились и устраивали генеральную уборку. Тогда их рассказы о собственной жизни звучали как полицейские отчёты: подробно, конкретно, беспощадно, словно выводы криминалистов, без ссылок на смягчающие обстоятельства.

Этому их научили испытания – и героиновая зависимость Олега, и смерть Ракель. Честность – единственное средство, способное отмыть грязь. Но безграничная честность так разъедает душу и душевный покой, что слишком часто ею пользоваться нельзя. Поэтому Харри до сих пор не рассказал Олегу о Герт.

Он пытался придумать, как это объяснить, чтобы Олег понял. А возможно, просто откладывал, боясь, что этот разговор может всё разрушить.

– Вижу, ты думаешь о другом, – начал Харри и заметил, как Олег слишком быстро выпрямился на стуле. – Неудивительно. Два убийства в первый день нового года.

Олег с облегчением выдохнул, словно Харри опасно приблизился к чему-то другому.

– Что вам известно?

Олег покосился на лестницу. Они давно условились не обсуждать работу при Хельге и детях.

– Время убийства – около девяти вечера в канун Нового года. Потерпевшая занималась уличной проституцией. Неблагополучное прошлое, много наркотиков. Близких, похоже, нет. Большинство строителей уехали домой на рождественские каникулы, но кое-кто оставался в других вагончиках. Начнём с их допроса.

– Почему?

– У них есть ключи от ворот. Они знают, где на территории установлены камеры, и могут их обойти. Кроме того, само убийство. Использован инструмент, который обычно имеется у строителей. Судмедэксперты говорят, что потерпевшую убили острым предметом, вероятно, сверлом: оно прошло сквозь зубы и вышло из затылка.

Харри невольно поморщился. Он расследовал убийства так долго, что смерть почти перестала его задевать. Но боль и страх жертв всё ещё задевали.

– Следы…

– Нет, ни добровольного, ни принудительного секса.

– Значит, убийца, вероятно, был её первым клиентом в тот вечер.

– Необязательно клиентом.

– Необязательно, но восемь часов – час пик для клиентов проституток, поэтому, полагаю, вы начнёте с этого.

– Да. Она обычно стояла в Квадратурене, но ни одна из девушек, которых мы опросили, не видела, как она садилась в машину.

– Значит, она стояла в стороне от остальных, за пределами обзора камер Банка Норвегии?

– Почему ты так думаешь?

– Будь у вас свидетели или запись, ты бы сообщил об этом первым делом. А я знаю, что девушки предпочитают стоять под камерами. Это даёт некоторое ощущение безопасности. Но эта женщина занимала свою нишу: клиенты, которые не хотят, чтобы номер машины попал на запись.

Олег улыбнулся и покачал головой.

– М-м. Других технических следов тоже нет?

– Иначе я сообщил бы об этом первым делом?

– Примерно так. А значит, со строителей начинать не следует.

– Вот как?

– То, как он забрал жертву, способ убийства и отсутствие следов – всё говорит о тщательной подготовке. Значит, убийца не стал бы выбирать место, прямо указывающее на него самого. Пустой на рождественских каникулах посёлок из вагончиков – идеальное место преступления для всех, кроме тех, кто там остался. Согласен?

Олег кивнул.

– Но тогда ты предполагаешь, что убийца умён, рационален и хладнокровен, а сам всегда говоришь…

– …что большинство убийц не такие. Да. Поэтому, как правило, сначала спрашивай себя «как» и не слишком думай о «почему». Многие убийцы и сами не могут объяснить почему. Сосредоточившись на «как», ты находишь орудие убийства, которое удаётся связать с виновным. Быстро, просто и ясно: дело раскрыто. Но здесь так не будет.

– Не будет?

– Конечно, может и повезти, но тогда я буду должен тебе… – Харри криво улыбнулся. – Чашку кофе. В таком деле общее правило не действует.

– Значит, мне надо начать с поисков ответа на «почему»?

– Возможно. Но при убийствах проституток жертву обычно выбирают случайно. Не потому, что убийца хочет очистить мир от распутных женщин, а потому, что они удобные жертвы. Если мотив не связан с конкретными отношениями, он не приведёт нас к преступнику.

– Думаешь, у нас снова безумный серийный убийца?

Харри приподнял бровь.

– Намекаешь, что я принимаю все убийства за гвозди только потому, что у меня есть молоток?

– А разве нет?

Харри пожал плечами.

– Психологи всю жизнь изучают серийные убийства, а у меня годовой курс в Чикаго. Это не молоток.

Они снова замолчали. Снизу доносилось тихое пение Хельги.

– Ты скучаешь по ней?

– Постоянно, – ответил Харри без паузы.

– Поэтому ты сорвался в последний раз?

Харри пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, у меня была обычная депрессия. Наверняка Столе смог бы объяснить, как жизнь с зависимостью влияет на психику. А ты?

– Что я?

– Как ты?

Олег быстро взглянул на Харри.

– Всё хорошо. Просто дел много.

Харри кивнул.

Олег откашлялся.

– Теперь, когда Столе больше нет, тебе, может, стоит попробовать другого.

– Психолога?

– Да. Хильде Витт. Она сменила Столе ещё и в роли консультанта отдела убийств.

– Олег, Столе был мне скорее другом, чем психологом. Такое трудно заменить. А теперь у меня будет работа, и я смогу сосредоточиться на другом. Но спасибо, что беспокоишься. Ты сам ходишь к ней?

– Иногда.

– Помогает?

– Трудно сказать. Во всяком случае, хуже не делает.

– Что именно не делает хуже?

– Теперь ты говоришь как она.

Харри рассмеялся.

– Life… But How to Live It.

– Норвежская панк-группа на букву L в твоей коллекции.

– Умница.

– Когда ты стал встречаться с мамой, а я был ещё мальчишкой, помнишь, что ты поставил мне первым?

– Должен помнить?

– Я тебя ненавидел. Пока ты не уговорил меня прыгнуть с десятиметровой вышки во Фрогнербаде, а по дороге домой включил песню Ramones…