Текст книги "Контрольный выстрел (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 69.
После третьего удара ногой дверь поддалась и распахнулась.
– Давненько здесь никто не бывал, понимаешь, – тяжело выдохнул Янсен.
Некогда чудовищно толстый владелец закрывшегося видеопроката всё ещё был тучным, но заметно похудел. Эйстейн, однако, отметил, что кожа похудеть следом не успела, и в результате Янсен стал похож на кресло-мешок с ногами и головой. Эйстейн не стал спрашивать бывшего начальника, не рак ли у него, хотя мысль напрашивалась сама собой. Янсен щёлкнул выключателем за дверью и, переваливаясь и покачиваясь, двинулся вглубь помещения, словно переносившего на несколько десятилетий назад.
Эйстейн пошёл следом. В нос ударил запах прежних времён: подвала, влажных ковров, табачного дыма и, конечно, сладковатый запах полиэтилена и ПВХ от кассет VHS. Пустые обложки всё ещё стояли на полках.
– Ты ведь под конец уже здесь не работал? – пропыхтел Янсен, шаркая между самыми новыми хитами тех лет, которые всегда стояли ближе всего ко входу: «Гладиатор», «Матрица», «Красота по-американски», «Шестое чувство».
– Нет, – сказал Эйстейн. – Почему с помещением ничего не сделали?
– Ты спрашиваешь, почему никто не хочет арендовать подвал в жилом районе на Экеберге? – Янсен простонал чуть громче; видимо, так он смеялся.
Они дошли до отдела вечных фаворитов: «Титаник», «Схватка», «Семь», «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка».
– После закрытия я в офисе ничего не трогал, так что всё должно быть там, – сказал Янсен. – Но зачем тебе обязательно нужна именно эта кассета?
– Как я говорил, для кинофестиваля, который мы устраиваем. А кассеты с «Исцелением» нигде не достать.
Эйстейн подумывал сказать правду – что помогает приятелю из полиции, – но передумал: у Янсена было две судимости за уклонение от налогов, и подозрительность была у него в крови.
– Да, говорил, – сказал Янсен. – Но разве нельзя найти фильм на каком-нибудь стриминге?
– Это чисто VHS-фестиваль, Янсен.
– VHS-фестиваль?
– Ну как с винилом. Нас много таких, кому цифровые форматы кажутся слишком стерильными и мёртвыми. На VHS картинка просто лучше.
– Такого я ещё не слышал. Но как хотите.
Они миновали норвежские фильмы, которые, как когда-то заметил Эйстейн, по какой-то причине всегда оказывались у торцевых стен видеопрокатов. Вместо того чтобы идти прямо к стойке, они свернули в мало посещаемую дальнюю часть, где усталая, гудящая люминесцентная лампа то гасла, то снова вспыхивала. Именно там когда-то стояло «Исцеление» – рядом с подборкой более или менее классических фильмов из неанглоязычных стран и другими жестокими фильмами, которые никто не хотел брать. Эйстейн мельком увидел «Техасскую резню бензопилой 3», «Кровавую вечеринку», «Убийцу с электродрелью» и фильм, который когда-то сам настоял закупить, – итальянский метаслэшер «StageFright» 1987 года.
Янсен отпер маленький офис без окон. Свет там был подключён к тому же выключателю, что и в остальном магазине, поэтому комнату уже заливал белый свет.
– Ищи сам, – сказал Янсен и показал на полки, прогнувшиеся под тяжестью папок-регистраторов.
Эйстейн увидел, что на корешке каждой была наклейка: «НЕ ВОЗВРАЩЕНО».
– Ничего себе. Не помню, чтобы невозвращённых фильмов было столько.
– Ты ведь ушёл до того, как всё стало совсем плохо, – сказал Янсен. – Знаешь, именно это в конце концов добило нас, независимых. Не то чтобы нас всё равно не добили бы, но под конец люди просто перестали возвращать кассеты.
– Вот как?
– Не только у нас. Последние два года, пока мы работали, в Осло не возвращали до четверти всех взятых напрокат кассет. Не вру, это статистика отраслевой ассоциации.
– Что случилось?
Янсен пожал плечами; движение волнами разошлось по всему телу.
– Нам пришлось отказаться от залогов, клиенты отказывались их платить. Уже пришли DVD, люди понимали, что нам конец и за ними гоняться никто не станет. Большие сети, может быть, ещё могли. Но не подвальные прокаты вроде нашего.
Эйстейн посмотрел на папки.
– Это надолго, Янсен.
– Ладно. Я оставлю ключ здесь и поеду. Потом занесёшь ко мне домой.
– Хорошо.
Эйстейн начал листать квитанции в первой папке и вдруг застыл. Внезапно стало темно, люминесцентные лампы издали предсмертный хрип и погасли. Янсен, очевидно, по старой привычке выключил свет у входной двери, уходя. В тишине и темноте Эйстейну послышались какие-то другие звуки, но он не мог понять, что именно слышит.
Он включил фонарик на телефоне, собираясь дойти до входной двери и включить свет, однако передумал. В одиночку и в темноте ему не хотелось проходить мимо «Кровавой вечеринки» и особенно «StageFright».
Вместо этого он прислонил телефон к стене за письменным столом и продолжил листать папку.
– Мы уже закрываемся, – сказала женщина у двери Национальной библиотеки.
Харри показал полицейское удостоверение.
– Мне нужно десять минут.
Женщина вздохнула и отступила.
Пять минут спустя Харри сидел перед монитором в тёмном пустом читальном зале, а женщина нетерпеливо ждала на стуле у двери.
В базе данных Харри нашёл «Final Cut», вывел на экран титульную страницу и сделал то же, что в прошлый раз на странице «Проповедника»: нажал значок кинокамеры, а затем «синопсис».
Синопсис был коротким.
«Монтаж серийных убийств в истории кино».
Потом он открыл creators&cast&crew.
Как и в «Проповеднике», они были там все: А. Вам, Р. Брандт, Дж. Дейл, Ф. Хение. В графе «идея и создатели» стояли два имени. Харри убедился: те же два, что были указаны режиссёрами на титульной странице, одно – с той же опечаткой.
То, чего тогда им так и не удалось создать, теперь они создали. Один держал камеру и пистолет, нажимал «record» и спусковой крючок. А второй сидел за монитором, наблюдал, всё спланировал и решал, что на самом деле должно происходить.
Режиссёр.
Возможно.
Вот и теория.
Харри достал телефон.
– Харри? – ответила Хильде Витт. Её голос отозвался коротким эхом. – Ты где?
– В ванне. С бокалом шампанского.
– Одна?
– Пока да. Чем могу помочь?
– Помнишь, мы говорили о вероятности того, что два серийных убийцы могут действовать вместе?
– Только то, что ты соврал: вероятность выше, чем можно подумать. Иногда они действительно находят друг друга.
– Да, находят. А если серийный убийца найдёт массового стрелка?
– Серьёзно?
– Я вот о чём, – сказал Харри. – Допустим, есть серийный убийца, который сам в своей эскалации ещё не дошёл до убийства. Но уже начал мечтать об этом. Что, если он найдёт человека с синдромом массового стрелка и выставит его вперёд как исполнителя? Тот будет совершать убийства, а сам он останется в тени. Насколько меня занесло?
– Ну… довольно далеко. Ближайший пример, который приходит в голову, – школьная бойня в Колумбайне в 1999 году, Харрис и Клиболд. У Харриса были ярко выраженные нарциссические и психопатические черты, типичные для серийного убийцы, и он был лидером. Клиболд был депрессивным, уязвимым, с суицидальными мыслями – профиль школьного стрелка. Клиболд хотел умереть, а Харрис на самом деле хотел выжить и прославиться.
– Мм. Когда двое убивают вместе, обычно один доминирует и манипулирует другим. У него выше IQ, он способен планировать сложные убийства так, чтобы его не поймали. Киноубийства сложны, тщательно спланированы и хладнокровно исполнены. Кроме того, преступник заметал следы и не проявлял заметного желания, чтобы его раскрыли. Это соответствует твоему профилю Тима Каландера?
Витт не ответила.
– Это «нет»?
– К чему ты ведёшь, Харри?
– Посмотрим.
– Ты знаешь, что сейчас от нас хотят одного – сидеть тихо и не раскачивать лодку? Особенно от тебя: ты отстранён.
– Кто такие «они»?
– Те, кто сейчас греется в лучах славы после раскрытия дела. Кстати, они собираются особо подчеркнуть вклад всей следственной группы и Катрине Братт в частности. В их картину плохо вписывается, что спившийся старый любитель пострелять сделал то, чего не смог больше никто.
– Откуда у тебя эта информация?
Харри услышал, как открылась дверь, а затем нежные ноты Taylor Swift – «August».
– Изнутри, – быстро прошептала Витт и отключилась.
За долю секунды до обрыва связи Харри услышал голос. Всего один слог, и хотя ему показалось, что он узнал бывшего коллегу, ныне политика, он, конечно, мог ошибиться.
Он сидел, глядя на экран, и думал. О Тиме Каландере, который хотел умереть. О первой мысли, пришедшей ему в голову, когда он спускался в старый подземный бункер: тот напомнил ему темницу. Об опечатке. О потёкшей букве D, написанной кровью внутри сейфа.
– Скоро? – спросила библиотекарша.
– Скоро, – сказал Харри и снова достал телефон.
– Да? – ответили ему. На заднем плане раздавались крики «Аллилуйя!» и экстатическая речь.
– Привет, Эдди. Чем занят?
– Пытаюсь верить. Но сомневаюсь.
– Я тоже. Скажи, когда вы осматривали студию Каландера, нашли ключ от бункера?
– Что ты имеешь в виду?
– Он был заперт внутри?
В наступившей тишине Харри слышал истерический смех и всхлипывания.
– Ты отстранён, так что, думаю, мне нельзя отвечать тебе на это.
– Это называется «административный отпуск», и вы об этом не подумали, – сказал Харри. – О том, что ключа не нашли. Потому что люди чаще думают о том, что находят, чем о том, чего не находят.
– Мы ещё не успели исследовать каждый квадратный сантиметр студии. Но нашли кое-что другое, что, возможно, интересно.
– Что?
– Помнишь, я говорил, что по волосу можно определить, когда человек в последний раз проходил химиотерапию?
– Да. Биргер Неслунд лечился от рака полгода назад.
– Но в студии мы нашли волос человека, проходившего химиотерапию три месяца назад. Волос там вообще много, от разных людей, но этот я заметил потому, что нам приказали обработать куклу в лесу как полноценное место преступления. Среди того, что мы нашли и сначала не сочли важным, был волос без корня на ветке у самой тропы. И в его кератине тоже обнаружились отложения цитостатиков – примерно трёхмесячной давности.
– Мм. Что ещё?
– Мы нашли стопку бумаг, судя по всему киносценарий, по крайней мере заголовок – «Фильм». Похоже, о несчастном гинекологе. Я не читал целиком, но мы отправили его в отдел убийств из-за первой фразы.
– Какой?
– «Фелисия мертва».
– Мм.
– Может, совпадение. Возможно, он просто позаимствовал строку из песни Корнелиса Вресвика.
– Может быть. Всё?
– Всё.
– Спасибо, Эдди.
Харри отключился и поднялся.
Когда он снова оказался на каменных ступенях перед библиотекой, взглянул на часы. Двадцать минут десятого.
Он оценил ситуацию.
Грип говорил, что от «Пайнвуда» было четыре ключа. И называл двух человек, кроме него самого и Тима, у которых они были.
Пора поднимать тревогу – или ещё рано? Не приведёт ли нежелание начальства портить праздник к тому, что полиция будет действовать слишком медленно и появится ещё одна жертва? И если так, не лучше ли ему сделать следующий шаг самому, а потом предъявить полноценные доказательства своей теории?
Харри прислушался к себе. Это был здравый практический расчёт? Или он просто подыскивал рациональное оправдание желанию раскрыть дело в одиночку?
Самому быть режиссёром этого фильма.
Он и не заметил, как мозг уже начал строить план.
Зазвонил телефон. На экране: Э – Эйстейн.
– Слушаю.
– Я узнал, кто взял «Исцеление» напрокат.
– Говори.
Харри выслушал.
– Спасибо, – сказал он и отключился.
Вот чёрт.
Никакой опечатки не было.
Герт был прав: T веселее K.
ГЛАВА 70.
Кнут Грип лёг рано и уже закрыл глаза, когда услышал вибрацию. Вздохнул и снова открыл глаза. Потолок освещал экран телефона на тумбочке. Надо было его выключить. После того как застрелили Тима, прошли два долгих, изматывающих дня почти без сна. Одно сменялось другим: полицейские допросы, журналисты, раздобывшие его номер и не принимавшие «нет» за ответ, линейный продюсер, требовавший наконец сказать, сможет ли Грип выйти на последние съёмочные дни, похоронное бюро, желавшее встретиться и обсудить похороны Тима.
Он некоторое время слушал вибрацию. Она прекратилась, затем началась снова. Грип понимал, что всё равно не уснёт, перевернулся на бок и взял телефон. Прищурился на экран. Принял вызов.
– Привет, Кристиан.
– Привет, Кнут. Как ты?
Глубокий рокочущий голос Кристиана Боэнга звучал так надёжно и успокаивающе.
– Как… и можно ожидать. Господи, Кристиан, их больше нет. Всех. Это какое-то безумие. Тим… он ведь был не таким.
– Нам кажется, что мы знаем людей. Но это не так. Многие из нас едва знают самих себя, Кнут.
– Да, но мы-то с тобой знаем, что он на такое не способен. Это болезнь.
Последовала долгая пауза, прежде чем Кристиан продолжил:
– Наверняка ты прав. Хотя теперь, похоже, мы все больны. В любом случае я звоню не поэтому. Под конец мы с Тимом кое в чём пересекались.
– Да? Я думал, вы…
– Да, была та история с Фелисией, но мы всё уладили и оставили позади.
– Правда? Как?
– Сейчас это неважно. Важно то, что у меня есть кое-что, что он хотел передать тебе.
– Что?
– Фильм, который мы с ним сделали. На это ушло время, но теперь он готов. – Кристиан вдохнул. – Это «Final Cut», Кнут.
– Что ты говоришь?
– Я на Яре. Нашёл старое оборудование для копирования 16-миллиметровой плёнки и пытаюсь сделать тебе копию.
– Сейчас?
– Да. С контактным копировальным аппаратом я разобрался, но не помню всех этапов проявки в проявочной машине. Это всегда умел ты. Тебе надо приехать и помочь.
– Но сейчас? Почему ночью?
– Об этом фильме никто не должен узнать. Днём мы этого делать не можем. Сейчас или никогда.
– Я…
– Это были последние слова Тима мне: «Кнут должен это получить».
Грип посмотрел на часы. Половина двенадцатого.
– Хорошо, буду через полчаса.
– Я в студии «A», – сказал Кристиан. – И ещё раз: ни единой душе не говори, куда едешь и что встречаешься со мной. Оставь машину за пределами студийного комплекса и не включай свет, когда придёшь. Хорошо?
Грип помедлил. Что-то здесь было не так. Что-то подсказывало ему остаться дома. Но ведь теперь всё уже закончилось, все кусочки встали на свои места.
К тому же на это ухо он всегда был немного туговат.
– Нильс.
Всё было готово ко второму дублю сцены смерти Фелисии, и Полковник только что поправил свет, добиваясь нужного эффекта кьяроскуро.
– Нильс.
Он не понимал, кто к нему обращается, да и не хотел, чтобы ему мешали. В первом дубле не хватало драматической тени на одной стороне её лица в тот момент, когда она видела приближающееся сверло. Но теперь всё будет идеально.
– Нильс.
Полковник открыл глаза. На фоне луны в окне спальни он увидел силуэт Черно: тот стоял у кровати полностью одетый и тряс его за руку.
– Что такое? – сонно пробормотал Полковник.
– Вставай. Всё начинается.
– Что начинается?
– Финальная сцена. Контрольный выстрел. Быстрее.
ГЛАВА 71.
Без четырёх минут полночь Грип отпер студию «A». Стряхнул снег с ботинок, достал миниатюрный LED-фонарик и, освещая себе дорогу, пошёл к самой большой студии. Остановился в дверях.
Там, в небольшом оазисе света посреди тёмного помещения размером примерно с половину гандбольной площадки, сидел Кристиан – в высоком режиссёрском кресле. Перед ним стояли круглый стол и пустое режиссёрское кресло.
– Кристиан?
Бетонные стены подхватили голос Грипа эхом.
– Рад, что ты пришёл, Кнут.
Казалось, Кристиан Боэнг говорит почти не напрягаясь, но голос всё равно заполнял огромное помещение.
– Но оборудование для копирования не…
– Подойди и сядь.
Грип сделал, как он сказал. Предмет на столе между ними был накрыт красным платком. Грип попытался угадать, что там, но это могло быть что угодно.
– Что происходит? – спросил он, оглядываясь.
Мощный, сфокусированный свет ламп Френеля превращал окружающую темноту в стены.
– Я солгал, – сказал Кристиан.
– Солгал?
– Никакой фильм я копировать не собираюсь.
Грип почувствовал, как сердце забилось быстрее. Теперь уже не было сомнений: что-то не так. Только он не понимал, что именно.
– А что ты собираешься делать?
– Рассказать тебе, почему они должны были умереть. Все, кто собирался делать «Final Cut».
Грип сглотнул.
Кристиан поднял дрожащий указательный палец.
– Потому что они обещали. Поклялись в верности тому, что должно было стать нашим юношеским шедевром. А потом предали нас. Помнишь это предательство, Кнут? Кто, когда, как. И почему.
– Я всё помню, Кристиан, но…
– Тогда поговорим о предательстве. Помоги мне вспомнить, Кнут. Мне это сейчас нужно.
Грип поёрзал в кресле, безуспешно пытаясь разглядеть что-либо в темноте.
– Если хочешь – ладно.
Кристиан соединил кончики пальцев.
– Джона Дейла я нашёл в баре во время Каннского фестиваля. Он был болваном, который хотел попасть в кино, потому что думал, будто кино – это гламур, слава и женщины. Он представлял себе кино как бесконечный Каннский фестиваль. Он пообещал финансировать «Final Cut» сверх тех денег, которые двое из нас уже вложили сами. Особенно когда узнал, что Трюм Хауген обещал бесплатное дополнительное финансирование от Кинофонда, если мы обеспечим первоначальные инвестиции. Но когда мы вернулись домой и Антон познакомился с богатым папиком, которого я раздобыл, он убедил Дейла, что его собственное детище, «Проповедник», коммерчески гораздо перспективнее. Вместе они пошли в Кинофонд, и Хауген сказал: хорошо, поддержку можно перенести с «Final Cut» на их проект, если они найдут не менее сильную исполнительницу главной роли и не менее сильного сценариста. Тогда Антон и Дейл по-тихому пошли к нашей Фелисии и нашему Роберту и втянули их в мятеж. И вот Антон Вам из оператора «Final Cut» превратился в режиссёра собственного фильма. Пять лет мы строили «Final Cut». Им хватило недели, чтобы всё разрушить. Ведь так всё и было?
Грип кивнул.
– Предатели, все до одного.
Кристиан плюнул на пол.
– Но ты ведь тоже потом снялся в «Проповеднике»? – сказал Грип.
– Это было гораздо позже, когда «Final Cut» уже лежал в руинах. Если режиссировать не дают, приходится заниматься тем, для чего ещё годишься. У меня был кое-какой актёрский талант, как у тебя – талант к кранам, тележкам и всей практической части. Но это не значит, что надо отказаться от мечты. Терренс Малик потратил тридцать лет, чтобы снять «Древо жизни», Кубрик – примерно столько же на «С широко закрытыми глазами», верно? Та версия «Final Cut», которую Тим почти успел смонтировать, заняла всего двадцать с небольшим лет.
– Получилось так, как ты надеялся? – спросил Грип.
Кристиан покачал головой.
– Фильмы никогда не становятся в точности такими, какими ты их представлял. Иногда, очень редко, получаются лучше. Обычно хуже. Я «Final Cut» не видел. Знаю только, что там нет моей сцены – той, ради которой я и согласился стать сорежиссёром. Мэрион в душе из «Психо». Без неё проект… ампутирован.
– Помню, ты был на ней помешан.
– Я рассказывал почему?
– Ты говорил, что мальчишкой подглядывал за тётей в душе в пансионе.
– Про тётю я сказал потому, что признаться, что это была моя мать, показалось слишком уж жёстким. В любом случае тогда мы собирались делать фильм со знаковыми серийными убийцами из истории кино. Сначала лишились финансирования и участников, а когда попытались снова поставить «Final Cut» на ноги, вышел этот проклятый венгерский фильм с той же идеей и тем же названием. Так что дальше всё было неизбежно. Идея life imitates art. Реалити-фильм, где настоящие убийства подражают киноискусству.
– Твоя идея?
– Хотел бы я сказать, что моя, но ты прекрасно знаешь – нет.
– Значит, Тима.
Кристиан Боэнг рассмеялся.
– Хватит ходить вокруг да около, Кнут. Мы с тобой должны были режиссировать «Final Cut». Это тебя мы все предали. Это ты их убил.
Грип уставился на него.
– Что ты несёшь? Ты сошёл с ума?
Кристиан коротко рассмеялся.
– Нет, я не сошёл с ума. Я всегда был сумасшедшим. Сошёл с ума ты.
– Ч-чего ты хочешь, Кристиан?
Кристиан Боэнг откинулся в кресле.
– Я хочу продолжить с того места, где мы остановились. Хочу снова быть твоим сорежиссёром на «Final Cut». Ведь у тебя осталось ещё одно убийство, которое надо снять?
ГЛАВА 72.
Кнут Грип сидел в режиссёрском кресле и пытался думать.
Одновременно он пытался прочитать лицо человека, который когда-то был его лучшим другом. Тогда, когда они работали над «Final Cut», прежде чем все разбежались. Включая Кристиана Боэнга.
Он сейчас сидит там и блефует?
Если нет, откуда Кристиан мог знать, что он, Грип, – Киноубийца? Ведь он не допустил ни одной ошибки.
Наоборот, единственный раз, когда всё едва не пошло наперекосяк, Грип сумел выкрутиться. Полиция отправила Тиму плёнку с записью повешения Роберта, и Тим увидел в отражении на стёклах очков Роберта своего брата по отцу.
Когда Тим стоял в темноте за дверью на веранду с плёнкой в руке, Грип испугался. Испугался, что всё рухнет. По Тиму было видно: он что-то понял. Тим показал ему разоблачительные кадры и попросил самому пойти в полицию.
В ответ Грип приставил к виску Тима револьвер «Webley Mk VI».
Тим был робким, нервным человеком, совсем не из тех, кто станет сопротивляться. Грип забрал сценарий и исходную плёнку с убийствами, и они поехали в «Пайнвуд». Там Грип запер Тима вместе с плёнкой, сценарием, револьвером, из которого предварительно вынул патроны, и предложением, от которого тот не мог отказаться.
Смонтировать «Final Cut».
Странным было то, что Грип знал: Тим, каким бы отвратительным ни казался ему материал, сделает блестящую работу. Тим-человек захотел бы сжечь фильм, но Тим-монтажёр – и страх смерти – победят.
Грип поехал домой и долго всё обдумывал.
Близилось утро, когда он принял две таблетки Тима – специальную смесь бензодиазепинов и опиума – и выстрелил себе в грудь, туда, где, как он знал, находилась пластина. Он использовал один из трёх украденных револьверов – тот, в барабане которого были холостые патроны. Но хлопок оказался таким громким, а боль такой сильной, что на мгновение он был уверен: выстрелил боевым. Должно быть, на пару секунд потерял сознание, потому что следующее, что помнил, – Джеронимо стоял рядом и лаял.
Грип раздвинул края раны, чтобы крови было побольше, выпустил часть крови на диван, сделал на паркете следы волочения, а затем лёг в ванной. Там он попросту заснул под действием таблеток, уверенный, что тревогу поднимут, когда утром он не явится к назначенному времени на съёмочную площадку.
Проснулся он уже днём, а над ним стоял Харри Холе.
Грип, конечно, понимал, что подозрение падёт на Тима. Тем более если он сам не станет показывать на него пальцем, а сделает вид, будто защищает брата по отцу. Так и вышло: полиция быстро решила, что Киноубийца – Тим. А если они вопреки ожиданиям найдут его в «Пайнвуде», то, если сомнения ещё останутся, обнаружат там и один из украденных револьверов «Webley Mk VI».
– Как ты догадался? – спросил Грип. – Что это я.
Кристиан пожал плечами.
– Впервые эта мысль пришла мне после третьего убийства. Антон. «Зодиак». Я ведь единственный прочитал готовый тритмент, который ты написал для «Final Cut», так что да, мне бросилось в глаза, что убийства похожи на фильмы, которые тогда собирались включить в коллаж. «Подглядывающий». «Семь». И «Зодиак». Но всё это казалось настолько абсурдным, что я решил: совпадения. Пока не прочитал, что Тим выстрелил в тебя в твоей гостиной, а позже ты привёл полицию к «Пайнвуду», потому что думал, что Тим может быть там. Но…
Кристиан сделал паузу. Долгую.
Он всегда умел рассказывать истории, Кристиан. И женщин этим брал – что было, то было.
– …я совершенно случайно стоял у окна гостиной и видел, как в тот же вечер, когда Тим якобы должен был в тебя стрелять, вы вдвоём пошли к «Пайнвуду». А немного позже я увидел, как ты вернулся оттуда один. Тогда я сложил два и два.
Грип кивнул.
– Почему же ты не сказал полиции? И если понял, что я одного за другим убиваю всех, кто нас предал, разве не боялся, что убью и тебя?
Кристиан широко улыбнулся.
Улыбкой лучшего друга. Той самой, в которую Грип когда-то верил.
– Потому что они предали и меня, Кнут. Я должен был стать режиссёром, а не актёром, который прыгает по команде режиссёра. Посмотри на меня. Я превратился в продажного актёра, который делает всё, что велят всё более молодые режиссёры, ещё и кричащие: «And now with feeling».
Голос Кристиана задрожал.
– Я ненавижу их, Кнут. И ненавижу себя. Я больше не могу. «Final Cut» – не только дело твоей жизни. Я лучше умру, чем останусь за бортом режиссуры этого фильма. Понимаешь?
– Понимаю, – сказал Грип. – Возможно, лучше, чем ты думаешь.
– Значит, возьмёшь меня?
Грип кивнул.
– Да. Возьму.
– Да! – Кристиан вскинул кулак. – Какое следующее убийство?
– Следующее будет последним. Это человек, которого полиция должна принять за настоящего Киноубийцу.
– Кто?
– Том.
– Том?
– Всё началось с начала «Подглядывающего» и должно закончиться, как этот фильм. Серийный убийца Том убивает себя тем же сверлом, которым убивал других.
– Фантастика! А сверло у тебя всё ещё есть?
– Конечно.
– Где?
Грип улыбнулся.
– Прямо там. – Он указал в темноту. – В ящике с инструментами у крана.
– Что? Серьёзно?
– Если хочешь что-нибудь спрятать, положи прямо перед теми, кто ищет.
– Ты невероятен! – рассмеялся Кристиан. – Но кто он? Кто Том?
– Разве не очевидно?
Кристиан растерянно улыбнулся.
– Э-э…
Грип нажал record на телефоне, сунул руку за пазуху и вытащил нож.
– Главный предатель, конечно. Ты. Готов к контрольному выстрелу?
Он смотрел, как глаза Кристиана Боэнга широко раскрылись и словно почернели от страха, расширившего зрачки. Возможно, Кристиан узнал нож Джона Дейла – тот самый, которым Дейл всегда хвастался как одним из двух ножей из бальзы, использованных в «Психо», хотя все знали, что на самом деле он был из «Психо 2».
Кристиан словно примёрз к креслу, когда Грип поднял нож для первого удара. Он уже собирался со всей силы опустить его, когда его собственный зрительный нерв пронзило.
Лучом света от HMI-лампы мощностью 1800 ватт с трёх метров.
Грип зажмурился и в следующий миг почувствовал удар по предплечью. Нож выпал. Он заставил себя открыть глаза; световые пятна плясали по сетчатке, а обе его руки уже заламывали назад и вверх. Металл сомкнулся на запястьях, послышался мягкий щелчок хорошо смазанного механизма.
Что-то заслонило ослепительный свет, и Грип наконец снова смог видеть.
Большой человеческий силуэт.
Включился верхний свет.
Теперь Грип понял, кто это.
– Х-х-Харри?
– Да. И со съёмочной группой.
Высокий полицейский шагнул в сторону. Грип моргнул и посмотрел на тех, кто молча наблюдал за ним. Полковник стоял за световой стойкой. Черно сидел на табурете за камерой. Эрнст – за мобильным звуковым микшером, Сверре держал микрофонную удочку. А Кида сидела в режиссёрском кресле за монитором.
Она вдохнула.
– И… снято.
Наступила тишина.
Грип посмотрел на молчавших коллег. Криво улыбнулся. Прокашлялся.
– Всё записали?
