Текст книги "Контрольный выстрел (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)
– Думаю, тебе тоже не стоит волноваться, – сказала она. – Одно из немногих преимуществ плохой актрисы: внешние обстоятельства почти не влияют на её игру.
– Ты не плохая актриса, Теа. Не говори так, от этого ты становишься хуже.
– Ты сам говорил, что актёр без уверенности в себе – как футболист без ног.
– Именно!
– Во-первых, это неправда. Во-вторых, мне не уверенности в себе не хватает, а таланта. Мы оба знаем, что я могу и чего не могу, Антон. Поэтому ты даёшь мне только маленькие роли. Достаточно маленькие, чтобы я ничего не испортила, но достаточно часто, чтобы ты мог немного развлечься.
– Что за чертовщина? – фыркнул Антон. – Ты утверждаешь, что я тебя использую?
– Да. Так же как я тебя. Но всё в порядке. Слушай, уже поздновато, и я устала. Так что, если мы собираемся заниматься сексом, давай сделаем это сейчас.
Она увидела, как его кадык пошёл вверх-вниз, и поняла, что убила всё желание, которое у него, возможно, было. Так и было задумано: она ведь не была уверена, что полностью вымыла из себя Кристиана.
– Не за этим я привёз тебя сюда сегодня вечером, – сказал он.
Она нахмурилась. Голос у него вдруг стал совсем другим.
– Да? – сказала она, надеясь, что он не услышит в её голосе облегчения.
– Мы больше не будем этого делать, – сказал он всё тем же чужим голосом.
Она посмотрела на него, пытаясь понять, не игра ли это, которую она не распознала.
– Почему нет?
Он улыбнулся. Дело было не только в голосе: что-то изменилось в языке тела, в лице, да во всём нём. Словно он вошёл в роль. Или – и эта мысль только теперь поразила её – вышел из той, которую обычно играл.
– Потому что я собираюсь тебя убить, – тихо сказал он.
Она рассмеялась.
– Неплохо. Из какого это фильма?
– Боюсь, это не из фильма. Ты действительно умрёшь. Но тебе дадут сыграть последнюю сцену. – Он посмотрел в зеркало. – Смотри, кто-то идёт.
Теа взглянула в боковое зеркало. И правда, снег отражал столько звёздного света, что она видела, как по льду в колеях за ними семенит фигура. С чем-то похожим на камеру на плече. Это подтвердилось, когда на камере зажёгся свет.
– Кто это?
Антон не ответил, только смотрел в зеркало.
Теа подумала, что, если он боялся, что его застукают с молодой актрисой в машине, то удивительно мало делал, чтобы этого избежать. С другой стороны, впереди был крутой склон, а сзади этот человек перекрывал путь. И вот он вышел из колеи и подошёл к водительской стороне. Наклонил голову так, чтобы её не закрывала большая ручная камера.
Прежде чем Тею ослепил резкий свет камеры, она увидела: на человеке был чёрный капюшон или какой-то квадратный матерчатый мешок, закрывавший всю голову и грудь. На мешке был нарисован символ.
Что-то было не так, очень не так; это был не папарацци и не розыгрыш от кого-то из съёмочной группы. Мужчина – ведь это должен был быть мужчина? – свободной рукой чертил в воздухе круги. В этой руке он что-то держал.
– Чего он хочет? – сказала Теа. Горло вдруг сжалось и пересохло. Ей было страшно.
– Чтобы мы опустили окно, – спокойно сказал Антон.
– Не делай этого! – закричала она.
Она уже увидела, увидела, что держит в другой руке человек снаружи. Это было огнестрельное оружие.
– Пожалуйста, Антон! Езжай!
ГЛАВА 33.
– Ты сказала «езжай»? – переспросил высокий светловолосый мужчина, из имени которого Теа Рууд успела расслышать только «Харри».
Теа кивнула и вытерла снова покатившиеся слёзы. Хотя они сидели в полицейской машине, где обогреватель работал вовсю, она дрожала под шерстяным одеялом, которое дала ей полицейская.
Снаружи – в скользящем свете нескольких синих мигалок на крышах машин – она увидела мужчину и женщину в светоотражающих жилетах: они появились на короткой подъездной дороге, неся носилки, а затем задвинули их в машину скорой помощи.
– Что случилось потом? – спросил тот, кого звали Харри. Он сидел на пассажирском сиденье, повернувшись к Теа и полицейской в штатском.
– Антон завёл машину, и тогда этот… человек разбил стекло пистолетом. И… и… – Теа закрыла лицо руками. Абсурдная, посторонняя мысль прорвалась наружу: как бы она хотела, чтобы именно сейчас они снимали ту сцену плача, которой она так боялась, где ей сообщают о погибшем лётчике.
– Голова Антона частично заслоняла мне пистолет, так что я не видела дула, когда он выстрелил, – всхлипнула она. – Я только увидела, как сбоку из пистолета вырвался язык пламени, а потом грохнуло… ужасно громко. И потом… – Она указала на своё лицо и верхнюю часть тела, хотя криминалисты уже удалили с неё кровь и бог знает что ещё. Они также осмотрели её руки и забрали свитер, не объяснив зачем; лишь сказали, что вернут. Как будто она когда-нибудь снова его наденет.
– М-м. Преступник застрелил Антона Вама, а потом сразу убежал?
– Да. Или засеменил.
– Засеменил?
– Ну… как в песенке про лису, которая бежит по льду, знаете.
– Он шёл мелкими шагами, ты это имеешь в виду? – спросила женщина.
– Да. – Теа издала слабый короткий смешок. – Там был лёд, наверное, поэтому я так сказала. Он же нёс камеру, не хотел упасть.
– М-м. Значит, перед тем как уйти, он ничего не подбирал с земли или из машины, например гильзу?
– Нет.
– И не направлял пистолет на тебя?
– Нет.
– Был ли какой-то момент, когда тебе казалось, что он хочет выстрелить и в тебя?
– Да, конечно. Антон прямо перед этим сказал что-то… что он убьёт меня.
– Он имел это в виду?
Она покачала головой.
– Не знаю. Я думала, он шутит, но он сказал, что нет.
– Ты думаешь, Вам и стрелявший договорились, что убить должны тебя?
– Нет, я… – Она закрыла лицо руками. – Я ничего не думаю, в этом же нет никакого смысла – чтобы Антон хотел моей смерти.
– Почему, как ты думаешь, убили только Вама?
– Мужчина… может быть, испугался, увидев, что сделал. Или у него было мало времени, он подумал, что кто-то услышал выстрел.
– У тебя было такое ощущение?
Теа прислушалась к себе.
– Нет, не совсем.
– М-м. – Мужчина на переднем сиденье посмотрел в блокнот. – Ты дала нам описание и сказала, что не узнала преступника. Даже если это мог быть кто-то, кого ты видела раньше, в этом нет ничего странного: он был в маске и двигался не своей обычной походкой, а… да, семенил. Но есть ли хоть что-нибудь, самая малая деталь, которая заставила тебя подумать о ком-то? Я спрашиваю потому, что наше подсознание часто замечает то, что мы автоматически отвергаем, поскольку это не совпадает с тем, что мы считаем разумным.
Теа прислушалась к себе. Покачала головой.
– Ничего, – сказала она. – Правда ничего. Только…
– Да?
– Я забыла сказать: у него был символ внизу на капюшоне, на груди. Там был крест.
– Крест?
– Да. Крест в круге.
– Как у Ку-клукс-клана?
– Да. И нет. Он красный, разве нет? А этот был белый. Как мишень.
Харри кивнул Теа и посмотрел на полицейскую, которая положила ей руку на плечо.
– Мы отвезём тебя домой, Теа. Хорошо бы, чтобы сегодня ночью с тобой кто-нибудь побыл. Если хочешь поговорить с психологом – а я советую, – мы устроим это к завтрашнему утру.
Мужчина на переднем сиденье уже вышел из машины и встал к ним спиной, прикуривая сигарету. Когда криминалист в сплошном белом комбинезоне вошёл в свет фар и подошёл к полицейскому, у Теа возникла ассоциация с ангелом.
– Спасибо, – сказала она.
Катрине встала рядом с Харри и Эдди Юнассоном и смотрела, как полицейская машина с Теа начала спускаться по виражам к городу внизу. Она вздохнула.
– Нашли что-нибудь, Эдди?
Криминалист кивнул.
– Да. Ничего. Никаких отпечатков пальцев. Никаких следов ботинок, потому что он шёл по льду. И никакой гильзы.
– Потому что он использовал револьвер, – сказал Харри.
– Уверен?
– Она видела, как пламя вырвалось сбоку, и он не подбирал гильзу, так что да.
– Хорошо, – сказал Эдди. – Но ничего – тоже что-то. У нас снова преступник, который не оставляет следов. Кроме тех, которые сам хочет оставить, конечно.
– О'кей, значит, мы думаем, что это тот же преступник, – сказала Катрине.
– Можно сказать, мы знаем, что это тот же человек, – сказал Харри и резко втянул дым.
– Почему? – спросила Катрине, которая была согласна, но хотела, чтобы аргументы прозвучали вслух.
– Потому что статистика практически исключает вероятность того, что три жертвы, знакомые друг с другом, были убиты независимо одна от другой в течение нескольких дней, – сказал Харри. – И потому что метод тот же.
– Двух других не застрелили, – сказала Катрине.
– Sorry, плохой выбор слова. Я имею в виду тот же контекст. Кино.
– Вот как?
Харри посмотрел на огонёк сигареты.
– «Зодиак». Снова Финчер. Фильм об охоте на реального серийного убийцу шестидесятых, которого так и не поймали. Как и наш убийца, он нападал в довольно безлюдных местах, где пары сидели в припаркованных машинах или устраивали пикник. Он использовал огнестрельное оружие. И по крайней мере во время одного из убийств на нём была маска с белым крестом в круге.
– Ладно, по крайней мере это ясно, – сказала Катрине. – Следующий вопрос – узнали ли мы о нём что-то новое.
– Ну, – сказал Харри. – Это мужчина. И, возможно, не такой уж молодой.
– Почему?
– Я могу ошибаться, но мне кажется, молодые люди уже не делают рукой вращательного движения, показывая, что хотят, чтобы опустили стекло.
– Записано, – сказала Катрине. – Интересно и то, что он не убил и, похоже, не собирался убивать второго человека в машине. Несмотря на то что она может стать опасным свидетелем.
– Да, – сказал Харри. – Жертвы тщательно выбраны, а тех, кто к ним не относится, щадят. Это должно что-то сказать нам о мотиве.
– Наказание, – сказал Эдди.
Катрине и Харри повернулись к нему.
– Простите, не слушайте меня, я всего лишь криминалист, – улыбнулся он и поднял руки.
– М-м. Но есть кое-что, что всё усложняет. По её словам, Вам сказал, что убьёт её.
– Да?
– Да.
– Хм. Можем предположить, как это связано?
– Ну. Предположим, Вам заплатил этому человеку за убийство своей любовницы и подчинённой, которая могла создать ему проблемы, если бы рассказала об их отношениях…
– У них были отношения?
– Не знаю, но если нет, они могли бы выпить кофе в городе, а не прятаться здесь в лесу.
– Понимаю. Продолжай.
– Преступнику заплатили заранее, поэтому он решает убить Вама вместо неё и заодно избавляется от единственного свидетеля, который может его выдать.
Катрине посмотрела на Харри.
– Изящно. Ты в это веришь?
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что это наш человек. Он работает один и делает это не ради денег. Он делает это ради… как ты сказал, Эдди?
– Наказания.
– Наказания? – повторила Катрине.
Эдди провёл рукой по лицу.
– Как я уже сказал, я всего лишь криминалист, но я знаю, что есть только один, кто мстительнее Бога. И это человек.
ГЛАВА 34.
Харри резко проснулся. Ему снилось: они с Олегом стоят друг напротив друга, Олег смотрит на него яростным, ненавидящим взглядом. Между ними лежит мёртвое тело Ракели. Харри повернулся и посмотрел на часы. Четверть шестого.
Мысли не давали ему уснуть до двух, потом их сменили сны. Он помнил видео, тела на каталках, а потом – в золотистом летнем свете, под «Into My Arms» Ника Кейва из колонок – себя на пассажирском сиденье машины, которую вела женщина в старомодных очках. Сначала он думал, что это Хильде Витт, и, может быть, так и было, но когда рёв мотора усилился и машина элегантно вошла в занос на повороте обледенелой лесной дороги, он увидел, что это Софи Гулльстранд.
Он попытался снова заснуть, но сдался и встал с кровати. Принял душ, оделся. Выкурил сигарету, слушая тишину в доме. Снова посмотрел на часы, надел шерстяное пальто и вышел в темноту пустых улиц.
Холод прогрызал одежду и плоть, добирался до скелета. Когда Харри жил в Лос-Анджелесе, он радовался, что ему не приходится переживать эти адские зимние недели, пока фьорд не схватится льдом и мороз не станет суше. Но сегодня он почему-то почти не замечал холода. Напротив, ощущал странное воодушевление. Возможно, потому что всё было как в старые времена, когда он спешил погрузиться в единственную работу, к которой когда-либо был пригоден и в которой находил смысл.
За неимением пропуска ему пришлось ждать внизу, пока не пришёл первый сотрудник отдела убийств, который смог провести его на шестой этаж. Рабочего места ему тоже ещё не выделили, поэтому он подошёл к столу Олега и сел. Его взгляд упал на блокнот, лежавший перед фотографией Хельги и детей. Страница была полна каракулей, но в середине стояла большая буква H, которую он украсил розами, сердечками и рамочками. Первой мыслью Харри было, что H означает Хельга.
Второй – что именно это там и написано. H. – Heroin.
Третьей – что ему нужно перекрыть поток мыслей, иначе он будет и дальше делать неверные выводы, если не даст мозгу немного отдохнуть.
Он пошёл к кофемашине; та была новая и, очевидно, молола зёрна. Но вкус был тот же, что прежде, и подтверждал клише о полицейском кофе.
Он сел в переговорной, где Катрине назначила утреннее совещание на час раньше обычного, чтобы дать им больше времени подготовиться к пресс-конференции после вчерашнего убийства. Читал новости в телефоне, пока остальные члены следственной группы появлялись один за другим, кивал знакомым и буркал приветствие. Олег сел рядом с ним и подавил зевок.
– Жизнь молодого отца?
– Сверхурочная работа, – быстро сказал Олег.
– До какого времени?
– До полуночи.
Катрине, занявшая место перед собравшимися, посмотрела на часы и попросила последнего вошедшего закрыть за собой дверь.
– Доброе утро, – начала она. – Итак, у нас новое убийство – и новый человек в команде. В особом представлении он не нуждается. Харри Холе.
Харри иронично помахал повернувшимся к нему коллегам, словно принцесса, но никто не засмеялся.
– Мой отчёт вы получили ночью, – продолжала Катрине. – Я полагаю, вы его прочитали, и передаю слово тебе, Эдди.
Эдди Юнассон поднялся; он тоже выглядел так, будто почти не спал. Нажал на пульт, и на экране телевизора появилось фото Антона Вама, снятое со стороны водителя. Подбородок прижат к груди, входное отверстие в виске было отчётливо видно.
– Копоть указывает на то, что выстрел был произведён с близкого расстояния и под прямым углом к виску. В сочетании с более тонкими костями боковой части черепа этот угол привёл к тому, что пуля прошла через голову и вошла в дверь со стороны пассажира. Либо второму человеку в машине повезло, что он не был задет, либо это был расчёт преступника. Так или иначе, мы нашли пулю, проверили следы нарезов и определили калибр. Хорошая новость – если можно так сказать: это.38 S&W, боеприпас не то чтобы редкий, но необычный; его используют в старых револьверах. То есть это довольно резко сокращает число возможных типов оружия.
– Какие типы? – спросила Сири Хеймен.
– Эти, – сказал Эдди и нажал на пульт. На экране появились шесть чёрно-белых фотографий револьверов.
– Они же похожи на антиквариат! – крикнул Скарре.
– В каком-то смысле так и есть, – сказал Эдди. – Но по сравнению с другими технологиями за последние сто лет в области ручного оружия изменилось меньше, чем можно подумать. Да, Харри?
Харри опустил палец, который держал поднятым.
– Мне кажется, я недавно видел револьвер внизу слева. Что это?
– «Webley Mk VI». Стандартный британский служебный револьвер времён Второй мировой войны.
– М-м. Думаешь, пилоты RAF ими пользовались?
– Нет, – сказал Эдди. – Я знаю, что пользовались. Их брали с собой на случай, если собьют за линией фронта.
– Хорошо, – сказал Харри. – Тогда у меня есть предложение насчёт того, где искать орудие убийства.
– «Тогда у меня есть предложение»! – передразнила Катрине, когда они с Харри шагали по коридору. – Когда ты стал так дипломатично выражаться?
– Ну, я подстраиваюсь под требования времени, – сказал Харри. – Главное, чтобы смысл доходил.
– То есть нам, будь любезен, начинать искать там, где ты скажешь?
– Что-то вроде того. Ты писала отчёт здесь или дома вчера вечером?
– Здесь, – сказала она. – Свекровь была у Герта, я не хотела их будить.
– Понимаю. Олег тоже был здесь?
– Нет, здесь никого не было. Почему ты спрашиваешь?
– Просто так, – сказал Харри. – Когда мы можем получить ордер на обыск «Фильмпаркен»?
– У дела полный приоритет везде, так что, думаю, в течение часа.
– О'кей. Я возьму Олега с собой и поеду посмотреть на обыск.
Катрине подняла бровь.
– Ты, конечно, имеешь в виду, что предлагаешь поехать туда с Олегом?
– Por supuesto.
Она остановилась и открыла дверь. Просунула руку внутрь и включила свет.
– Вот мы и пришли. Твой старый кабинет. Прошу.
Харри оглядел полки с папками, бумагой, ручками и прочими канцелярскими принадлежностями, заполнявшими комнату без окон и с плохой вентиляцией. Линолеум отслоился и загнулся вверх у плинтусов, обои выцвели по-разному в зависимости от того, сколько времени на них висело то, чего теперь не было, а краска шелушилась вокруг старых отверстий от гвоздей.
– Поставим сюда письменный стол, – сказала Катрине. – Если ты всё ещё хочешь этот кабинет.
– Это, – прошептал Харри и вдохнул, – просто идеально.
Запах мокрой шерсти и пота ударил Катрине Братт в нос, когда ровно в десять она толкнула дверь нового медиазала Полицейского дома. Замелькали вспышки, и ещё до того, как она успела сесть на возвышении, за лесом микрофонов, на сетчатке заплясали звёзды. В последние годы на полицейские пресс-конференции приходило меньше людей. Насколько это было связано с сокращениями в новостных медиа, а насколько – с возможностью следить за пресс-конференциями через стриминговые сервисы, она не знала. Но сегодня были заняты все места, люди стояли вдоль стен. Руководитель пресс-службы Кедзерски, по прозвищу Дилан из-за внешности, поприветствовал всех. Он зачитал краткое пресс-сообщение. В нём содержались только конкретные сведения по делу об убийствах, и оно было таким холодным и лишённым поэзии, что Катрине передёрнуло. Перешли к вопросам.
Руки взлетели вверх, голоса пытались перекричать друг друга. Какие у полиции есть следы, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив, ожидает ли полиция, что убийца нанесёт новый удар?
Катрине чередовала ответы: «без комментариев», «в интересах расследования мы не можем это сообщить» и «мы этого не знаем». После того как на самые очевидные и насущные вопросы ответили неответами, напряжение в зале немного спало. После короткой паузы подала голос Мона Даа из VG.
– Харри Холе видели в Полицейском доме. Значит ли это, что он входит в следственную группу?
– Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, – сказала Катрине и сразу пожалела о части фразы «не имеющие отношения к делу», когда увидела кривую улыбку Моны Даа.
– А то, привлечён к делу или нет единственный специалист полиции по серийным убийствам, всё-таки имеет отношение к делу, не так ли?
– В любом случае у нас нет комментариев.
– Вы не хотите показывать убийце свои карты, так?
Катрине повернулась к Кедзерски, тот сразу понял намёк и наклонился к микрофону.
– На этом пресс-конференция окончена. В течение дня будет разослано приглашение на новую пресс-конференцию. И да, сейчас я говорю о приглашении, а не о самой пресс-конференции.
Послышались смешки, поскольку последняя фраза была фирменной присказкой Кедзерски.
– «Показывать убийце карты»? – раздражённо повторила Катрине, когда они с Кедзерски направились к лифту. – Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.
– Не страннее, чем то, что это всё ещё называется пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда не видели печатного станка.
Катрине нажала кнопку вызова.
– Ты считаешь, это не странный вопрос?
– Ты считаешь, это не игра? Убийца, который присылает нам видеозаписи секс-куклы на матрасе в лесу?
– Да, но Мона Даа и остальные там этого не знают.
– Значит, они сами того не зная задают хорошие вопросы, и тебя раздражает именно это?
Катрине вздохнула.
– Меня раздражает, что мне пришлось соврать, отвечая на лучший вопрос из всех.
Кедзерски вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.
– На вопрос, нанесёт ли убийца новый удар, я ответила: «Не знаем».
ГЛАВА 35.
Харри и Олег удивились, когда поняли, что съёмки на киностудии в Яре продолжаются.
– The show must go on, – вздохнул Кнут Грип, ведя их внутрь студии «A». – На самом деле это больше, чем клише. В такой день это тяжело, но в нашей отрасли в этом разница между жизнью и смертью. Простите, я сейчас имел в виду деловую сторону. Вот реквизиторский склад.
Грип толкнул дверь, за которой двое стояли, склонившись над большой прочной коробкой из жёсткого пластика.
– Привет, Кида, они из полиции, – сообщил Грип.
Один из них выпрямился, и из-за роста Харри сначала решил, что это мужчина. Но потом она повернулась, и он узнал рыжеволосую руководительницу съёмок.
– Быстро, – сказала она.
– Быстро? – спросил Харри.
– Да, вы же здесь из-за кражи оружия, верно?
– Откуда вы знаете? – сказал Харри, увидел срезанный висячий замок в руке Киды и сам ответил: – Вы позвонили в полицию, потому что сюда кто-то проник и у вас пропал револьвер «Webley Mk VI».
– Десять минут назад. И нет, у нас пропало три револьвера. Они нужны нам для съёмки, начинающейся через… – Она посмотрела на часы. – Три минуты. Кьелл?
Мужчина, всё ещё сидевший на корточках, печально покачал головой.
– Sorry, Кида, сегодня не достану. Обещаю, через два дня будут новые.
– OK, придётся перекроить расписание. – Она снова повернулась к Харри. – Кстати, мы не говорили, что пропали именно револьверы «Webley Mk VI», так откуда ты знаешь?
– Чутьё. – Харри потёр шею. – Здесь вы храните оружие для фильма?
– Только настоящее.
– Боевое?
– Макеты, – сказал Кьелл, – то есть игрушечные пистолеты и винтовки, лежат в другой комнате, куда имеют доступ все, у кого есть ключ-карта. А на этой двери ещё и висячий замок.
Олег посмотрел в коробку, где лежали две винтовки, пистолет «Люгер» и две картонные коробки.
– Боеприпасы в револьверах были?
– Да. Боевые в двух, холостые в одном.
– М-м. Дверной замок выглядит неповреждённым, так что можете дать нам список всех, у кого есть ключ-карта с доступом в эту комнату?
– Как видите, это не гиперсовременное здание, – сказала Кида. – Так что здесь все ключ-карты открывают все двери. – Она подняла срезанный замок, позволила ему повиснуть на мизинце. – Поэтому вот это. Но сейчас мне надо бежать, у меня фильм, который надо режиссировать.
Они смотрели ей вслед, когда она удалялась длинными быстрыми шагами.
– Офис студии наверняка даст вам список всех, у кого есть карта, – сказал Грип. – Но на практике это все, кто работает на здешних съёмках, все, кто арендует склад или офисы, плюс штатные сотрудники.
– Понимаю, – сказал Харри. – Мы попросим вас выйти отсюда и ничего не трогать. Олег, позвонишь кримтехникам?
– Ага.
На лице Кьелла отразилось что-то похожее на изумление.
– Подождите. Это значит?.. Вы думаете, один из револьверов...?
Харри посмотрел на Олега, тот кивнул в ответ и произнёс следовательский рефрен:
– Мы ничего не исключаем.
Харри повернулся к Грипу.
– Можешь отвести меня к оператору?
– И… спасибо! – крикнула Кида в сторону мониторов.
На экране Харри увидел, как Кристиан Боэнг будто сдулся и осел за письменным столом.
– Есть! – крикнула она и сорвала наушники. – Перестановка!
Она повернулась к Харри и Олегу, стоявшим за её режиссёрским креслом.
– Мы закончили, можете войти к Клаусу Исаксену, это он в шортах. Мы зовём его Черно.
Харри и Олег направились между операторами, звукарями и осветителями, выходившими из кабинета, где накануне они разговаривали с Антоном Вамом. Бледный Кристиан Боэнг прошёл мимо, не подав признаков узнавания.
Оператор, мужчина лет сорока, действительно был в длинных шортах и сидел на низком табурете на колёсиках.
– Клаус?
Никакой реакции.
– Черно?
Из-под длинных чёрных кудрей и из-за массивных очков на них поднялась пара мягких карих глаз.
– Да?
– Мы из полиции, – сказал Харри. – Ты оператор?
– Да. – Голос был приятный, улыбка дружелюбная.
– Я хотел бы попросить тебя посмотреть вместе с нами одну видеозапись. Мне интересно услышать, что увидит оператор.
– Конечно, – сказал Черно, но, когда Харри достал телефон, чтобы показать запись, остановил его жестом. – Идёмте.
В просмотровой комнате с большим телеэкраном Харри и Олег показали Черно видео с девочкой на матрасе.
Черно поморщился.
– Это просто кукла, – сказал Харри. – Что ты видишь?
– Давайте позовём Полковника, – сказал Черно.
Полковник представился Нильсом Хальмгреном, осветителем. Он выглядел на несколько лет старше Черно и говорил короткими фразами и твёрдыми согласными. Харри предположил, что прозвище связано именно с этим, а также с прямой осанкой, серой стрижкой ёжиком и орлиным носом. Впечатление несколько разрушал спортивный костюм Adidas в ретростиле.
– Тут выставлен свет, – сказал Нильс с твёрдыми «р» и «к». – Немного, но есть. – Он указал в стороны. – Там и там.
– Значит, выглядит профессионально? – спросил Олег.
– Он, во всяком случае, знает, что делает.
Харри посмотрел на Черно, который стоял, почёсывая подбородок, но пока ничего не сказал.
– Стиль тебе что-нибудь напоминает?
Черно будто очнулся от мыслей.
– Какой стиль? Это всего несколько секунд статичной композиции – по сути, они ни о чём не говорят.
– А камера? Можно что-нибудь сказать о марке?
– Я могу многое сказать о том, какие это не марки и типы. Если бы в кадре было больше движения камеры или панорамирования, я смог бы сказать больше. Но это может быть просто хорошая камера смартфона.
– OK, – сказал Харри. – Спасибо за помощь.
Когда они двинулись к выходу, к ним подбежал Грип.
– Кида хочет, чтобы мы собрались в общей гримёрке. Роберт скажет несколько слов в память об Антоне.
Харри показалось, что оператор и Полковник чуть закатили глаза.
– Кстати, Кнут, – сказал Полковник. – Мне нужна бензопила. У тебя же есть всё на свете…
– Да, но бензопилы нет, – сказал Грип.
– Чёрт.
– Пойдём, – сказал Черно и легко взял Полковника под руку.
Эти двое зашагали прочь. Вместо того чтобы поспешить за ними, Грип пошёл рядом с Харри и Олегом. Харри вопросительно посмотрел на него. Грип откашлялся.
– Просто кое-что вспомнил из-за того, что Полковник сказал про бензопилу. Снаружи какое-то время стояла занесённая снегом машина. Она была здесь поздно вчера, когда все огни были выключены. Но утром её уже не было. Так что кто-то здесь был ночью и, может быть, что-то видел или слышал. Или…
– Или украл три револьвера? – предложил Харри.
– Машина была настолько занесена снегом, что я не видел ни марку, ни номер.
– А при чём тут бензопила? – спросил Олег.
– А. Да, я заглянул внутрь, и там лежали нейлоновая верёвка, рулон ленты и бензопила. Мне это показалось немного… – Грип издал короткий нервный смешок, увидев выражения их лиц. – Да, знаю, но при всём безумии, которое сейчас творится, я решил просто упомянуть.
– Duct tape? – спросил Харри.
– Гафферная лента. Такую мы используем на площадке.
– М-м. Можешь показать, где стояла машина?
– Конечно.
Они увидели открытую дверь и услышали мягкий голос, льющийся наружу.
– …бессмысленно и ужасно, но посреди всего этого я знаю, что Антон хотел бы, чтобы мы завершили начатое им.
Харри заглянул внутрь, когда они проходили мимо. Сценарист стоял перед сидящей группой, сложив руки перед собой. Вместо водолазки на нём была чёрная рубашка с пасторским воротничком под отложным воротником, и у Харри снова возникло чувство, что он уже видел его раньше.
– Значит, этот Роберт – священник? – спросил Харри.
– Он не рукоположён, если ты об этом. Но иногда надевает пасторский воротничок. Мы ему не мешаем: Библию он знает. Называем его «священником на крайний случай». Понимаешь?
Харри не понял.
– Здесь она стояла, – сказал Грип, когда они вышли на парковку.
Харри прищурился от резкого зимнего света. Рыхлый снег, вероятно счищенный с машины, лежал вокруг прямоугольника льда – свидетельства того, что автомобиль простоял здесь довольно долго, но не с тех пор, как выпал первый снег.
Харри зажал сигарету губами.
– Кто на съёмочной площадке использует гафферную ленту?
– О, очень многие, – сказал Грип. – Но, как следует из названия, прежде всего гаффер, то есть осветитель. Гафферная лента не отражает свет. Но это была не машина Полковника: у них с Черно общий фургон.
– Понимаю, – сказал Харри и оглядел низкие, похожие на ангары здания студий вокруг парковки. – И последнее. Парень с пасторским воротничком…
– Роберт Брандт?
– Как хорошо он знал Фелисию, по-твоему?
Грип пожал плечами.
– Все, кто тогда был в отрасли, знали Фелисию.
– Он был единственным на похоронах. Значит, возможно, он её не просто знал.
– Я этого не говорил.
Харри посмотрел на Грипа и стал ждать. Грип вздохнул и затушил сигарету о пепельницу на наружной стороне мусорного бака.
– Тогда всё было иначе. Другие нормы. Мы бросали окурки на землю и уходили, верно?
– Что значит?
– Одна из причин, по которым половина людей на съёмках друг другу родня, – тогда все клеили всех: и девочки, и мальчики. Но с Фелисией было иначе. Она была молодая и шла к звёздности. Поэтому мы, кто работал на площадке, держались в стороне. Она была чем-то вроде Джони Митчелл, в которую в Лорел-каньоне были влюблены все, но к которой осмеливались подкатывать только главные игроки. И даже им приходилось мириться с тем, что Джони сама выбирала мужчин, которых хотела. На одну ночь, на пять или forever, понимаешь?
– Роберт Брандт был одним из тех, кто за ней ухаживал?
– О да. Но, как я сказал, не единственным. Прошло столько времени, что можно сказать: из тех, кто работает на этих съёмках, к ней подкатывали и Роберт, и Антон, и Кристиан. – Грип улыбнулся и покачал головой, словно от горько-сладкого воспоминания.
– И? – спросил Харри.
– И, насколько я знаю, только одному из них удалось её добиться. Можешь сам угадать кто.
– М-м. Король Хокон, может быть?
– Бинго. Он своего добился, пока Антон и Роберт соперничали из-за неё.
– А Джон Дейл? – спросил Олег.
– Не знаю, но вполне могло быть.
– Почему?
Грип пожал плечами.
– Фелисия, возможно, казалась наивной и ведомой чувствами. Но вычеркни «наивной». Она знала, чего хочет и что может помочь ей в мужском мире. Я не говорю, что у неё не было чувств к мужчинам, которых она выбирала, а Дейл, насколько помню, был крепкий кусок мужика. Но он ещё и продюсер, и Фелисия умела сочетать дело с удовольствием. Go, sister, вот что я скажу.
Телефон Харри зазвонил.
– Пойду присоединюсь к пастве, – сказал Грип.
Харри поднял руку на прощание и ответил.
– Выложили новый фильм, – сказала Катрине.
