Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Глава 19
Всё! Конец! Я пропала! Сажусь на пуф в прихожей и хватаюсь за грудь. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Голова кружится. Меня мутит, и тошнота подступает к горлу. Ну почему сейчас? Почему, когда я на самом пике, всё должно оборваться? Счастье было так близко...
Ну зачем он приехал, зачем я его позвала. Зачем он такой хороший? Это несправедливо!
– Алло! Пупс, ты тут? Ты меня слышишь?
– Да-да, – заикаюсь от волнения. – Я тут. Цветы нюхала. Зачем тебе паспорт?
– Билеты купить. У моих родителей есть квартира в Сочи. На выходных будет классная погода, может, даже покупаемся. В горы съездим, на яхте покатаемся. Хочешь?
А кто не хочет? И что мне делать? Сказать, что я феминистка и куплю билет себе сама?
– Хочу! Но я… Я не уверена. Меня так далеко не отпустят. Мы же почти не знакомы.
– Блин, пупс, я не подумал, прости. Конечно. А поближе можно? За город? Если нет, то не страшно. Я и тут всё устрою.
– За город можно, – отвечаю не своим голосом. Вроде и успокаиваюсь, но я так стрессанула в моменте, что, возможно, и седые волосы появились.
– Хорошо, я что-нибудь придумаю. Супер. Целую тебя! Всю! Засыпай, моя хорошая!
– И я тебя целую! Спокойной ночи!
Откладываю телефон и понимаю, что не засну. Вот это жесть!
Смотрю на свою лживую физиономию в зеркале и не понимаю, что делать. Всё зашло слишком далеко. Я ему соврала! Вот теперь точно! Кто меня не отпустит? Поля, Поля! Какая же ты врушка!
– Алиш! Не спишь? – Звоню подруге и всё ей выкладываю. Она, конечно, не может разделить мои эмоции, но, как всегда, успокаивает.
– Поль, я тебя прекрасно понимаю! Я каждый день родителям вру. Но знаешь, счастье от нахождения рядом с Филей компенсирует любые угрызения совести!
– Думаешь?
– Знаю! Просто забей! Нормально ты выкрутилась! Сочи, конечно, классно, но рано.
– Ну одни выходные я отмажусь. Но рано или поздно всё станет ясно.
– Ой, слушай, ну сходи в загс, переименуйся. Делов-то? Пару недель и всё!
– Ты нормальная?
– Я? Да! Абсолютно! Возьми себе псевдоним!
– Так, всё! Ты не в себе! Я что-нибудь придумаю. Я ему расскажу!
– Не вздумай!
– Расскажу! Найду момент и расскажу! Сейчас, может быть, и рано, но зайдёт речь о чём-то таком, и я ему откроюсь!
– Ага, и меня вышвырнут из академии!
– Да кто? Ему-то что до тебя? Уверена, он ничего никому не расскажет.
– И с чего это ты уверена? Два оргазма получила и думаешь, что знаешь человека? Как бы не так! Все взрослые говорят, что партнёр познаётся только в разводе! Это база, Поля! Ты не знаешь, как он себя поведёт. И правильно он тебе сказал – не форсируй!
– Думаешь?
– Да! Тысячу раз да! Наслаждайся своим парнем и его эталонным пастернаком и держи рот на замке!
– Ладно! Уговорила! Пока…
Глава 20
– Алина, Вы можете перечислить страны с развитым информационным обществом? И привести примеры применения информационных технологий в них?
Ася пихает меня в бок и что-то шепчет.
– Что? – Шикаю на неё, замечая, что на нас смотрит преподаватель.
– Аля, вопрос тебе! – Еле слышно говорит Ася сквозь зубы и выразительно смотрит на меня.
Чёрт! Я опять не реагирую на чужое имя. Да и мысли все о Платоне, а не о семинаре.
– Извините, Вы не могли бы повторить вопрос?
– Вы отсутствуете, Мезенцева. Егор, может Вы ответите? – Переключается с меня преподаватель на одногруппника, и я выдыхаю.
Первой парой была лекция, и я не смогла вообще сконцентрироваться, но там можно просто включить диктофон и позднее расшифровать запись, а на семинаре я себе такого обычно не позволяю. Пытаюсь вникнуть в вопрос обсуждения, но всё внешнее воспринимается как гул.
Ругаю себя, но ничего не могу с собой сделать. Мозг хочет исключительно думать об объекте своей симпатии.
– Пупс, я сегодня вечером занят буду. Может пообедаем? Я подъеду к тебе? – Платон не даёт о себе забыть своим сообщением и ещё дальше уводит меня от семинара.
– Да, с удовольствием, – быстро набираю в ответ и озаряюсь улыбкой.
Постоянно ловлю на себе взгляды препода и всё, что могу делать, – это изображать заинтересованность и вовлечённость. И то получается плохо, подпираю тяжёлую голову рукой, взгляд то и дело устремляется вбок, и я предаюсь мечтаниям.
Хочется к каждому подойти и рассказать, какой он необыкновенный и как мне нравится. Понимаю, что это отвратительно, сладко-приторно и мало кому интересно, но трезвый разум меня окончательно покинул утром, когда он написал, что я ему снилась всю ночь.
– О, я умираю с голода. На террасу пойдём или во второй корпус? – Спрашивает Ася на выходе из аудитории.
– Прости, – виновато улыбаюсь, – меня Платон позвал на обед. Вечером мы не сможем встретиться, поэтому сейчас пересечёмся.
– Так вы встречаетесь?
– Видимо.
– А тебе не кажется, что он слишком активный? Вы только познакомились и каждый день видитесь.
– Да. А что в этом плохого? Мы узнаём друг друга. Мы нравимся друг другу и хотим проводить свободное время вместе, – начинаю оправдываться.
– И он устраивает тебе красивые свидания, ухаживает, дарит цветы?
– Да.
– Будь аккуратнее. Это похоже на любовную бомбардировку. Знаю я таких, переспите и аревуар. А ты уже зависла на нём.
– Он не такой! – Так обидно становится. Она же его совсем не знает, и хочется его защитить.
– Оооо, понятно. Будь начеку! Он же старше, он тебе запудрит мозги только так. На четвёртую придёшь?
– Приду! – Разворачиваюсь и несусь к лестнице.
Какого фига вообще? Алина бы сказала, что просто завидует. Или она права? Все психологи сейчас кричат о том, что стремительное развитие отношений не норма. Реально не форсировать?
«Во снах больше не вижу твоих глаз,
Не пытаюсь вспомнить их,
Ведь в них лишь пустота сейчас.
Во снах не приходила ты давно,
Жизнь – чёрно-белое кино.
А я в тебя влюбился враз
В отражение твоих глаз,
Свет Луны играет вальс,
Но не для нас, но не для нас».
В холле студенты опять играют на рояле и поют. Слушаю грустный мотивчик с невесёлыми словами и начинаю загоняться ещё больше.
– Кать! Привет! – Пишу подружке, которая поступила на психологический факультет. – А если парень очень активно ухаживает, это плохо?
– Приветики! Как ты? – Моментально отвечает. – У тебя новый парень? Расскажешь? Как по мне, это классно.
– Ну ты же психолог. Я с точки зрения психологии интересуюсь. Мне тоже классно, но одногруппница говорит, что это не ок.
– Поль, я три недели учусь. Прикалываешься? Спроси у спеца. На выходных не хочешь встретиться? Я соскучилась.
Ну вот! Я теперь не знаю, что делать. Встретиться с Катей и взять тайм-аут от Платона или всё-таки расслабиться, сославшись на зависть и токсичность Аси?
Выхожу из кампуса и расплываюсь в улыбке при виде Платона. Даже его китайская колымага меня сегодня не злит. Я ей даже благодарна. Если бы не она, мы и не встретились.
– Привет! – Улыбаюсь как дурочка и иду в раскрытые объятия.
– Привет! Классно выглядишь, пупс! – Платон заключает меня в крепкое кольцо и целует. Все заморочки со скоростью его Зикра покидают мою голову, и я парю на любовном облачке.
У нас всего пятьдесят минут, и мы едем в ближайший фуд-корт. Ловлю себя на мысли, что у меня зарождается маниакальная потребность его трогать. Не обязательно целовать или обнимать, достаточно просто слегка коснуться. Что-то необычное для меня.
Платон, как полагается джентльмену, раскрывает мне дверь, помогает выбраться и постоянно держит за руку, но и этого мне мало. Хочется забраться к нему на колени и смотреть на него.
– А какие у тебя дела вечером? – Спрашиваю в надежде, что после них он сможет приехать ко мне, как вчера…
– День рождения у дедушки. Семейный ужин. А ты чем займёшься?
– Честно? – Смеюсь и со стыдом признаюсь, – я сегодня всё утро думала о тебе и вообще не помню, что было на занятиях. Постараюсь наверстать.
– Да? Я мешаю пупсику учиться? – Платон притягивает меня к себе и целует прямо в очереди за онигири.
Льну к нему и чувствую, что мой новый друг тоже не прочь меня поприветствовать. Лицо начинает гореть от пикантного смущения, и я думаю, какая муха меня укусила, что я решила взять тайм-аут?
Платон пытается меня накормить, но у меня нет аппетита. Я лишь хочу быть рядом и смотреть на него. И постоянно трогать. Ничего не могу с собой поделать, но рука так и тянется к его Пастернаку. Будто там мёдом намазано.
– Пупс, не дразни меня. Я же забью сейчас на пары и деда, – шепчет мне Платон и проводит носом по щеке. От его нежности дыхание перехватывает.
Нельзя с плохим парнем так хорошо себя чувствовать. Ася точно перегибает. Я же вижу его заинтересованность. Максим никогда так на меня не смотрел и так себя не вёл.
– Ты любишь футбол? – Спрашивает, доев сашими.
– Не знаю. Нет. Я никогда его не смотрела особо. Но была на матче открытия Чемпионата Мира. Мне понравилось. Очень яркие впечатления остались.
Это было в лето, когда мама меня перевезла в Москву. Я тогда с ума сошла от праздника, энергии и атмосферы всеобщего веселья. А ещё почувствовала единение с Мезенцовыми. Они меня приняли как свою. А Аля назвала сестрой через два дня. Вспоминаю те времена и грустно улыбаюсь.
– Россия-Саудовская Аравия. Да, я тоже был. Круто было. Ну так что, хочешь сходить на футбол? Мы с друзьями во вторник собираемся.
Всё. Пошла Ася на фиг окончательно. Если он хочет познакомить меня со своими друзьями, то относится ко мне серьёзно и его намерения честны.
– Да, с радостью!
– Отлично! Тебе надо будет фейс-айди оформить на гос.услугах. И в МФЦ подтвердить личность.
– Что-о-о? – Заикаюсь. – Для чего?
– Для матча. Каждый билет оформляется на профиль пользователя, прошедшего аутентификацию. Для безопасности. Успеешь? Позвонишь, я тебе помогу сделать.
– Ага, – улыбаюсь ему, киваю и понимаю, что всё. Больше так нельзя. Мне Вселенная постоянно напоминает о нашем с Алиной вранье. А я ничего сделать не могу, просто забываюсь рядом с ним.
– Пупс, пока ты не поешь, я тебя не отпущу. Давай! Тунец за Тошу! – Платон берёт палочками сашими и практически заталкивает мне в рот. Жую послушно и думаю о том, как я вляпалась. Вот что будет, если я ему сейчас скажу? Мне так страшно его потерять, что мне даже подумать об этом боязно. Макс меня бросил в самый тяжёлый момент в моей жизни, и я вообще не переживала. А тут парень, которого я знаю чуть больше недели, но будто бы уже себя без него не представляю. Ощущение, что он всегда был. Это ненормально.
– Кто такой Тоша? – Делаю глоток чая и послушно открываю рот для второго сашими. Мне нравится его забота до сумасшествия.
– Я, – улыбается мне самой обворожительной улыбкой в мире.
– Приятно познакомиться, Тоша! – Смеюсь и снова отключаюсь. У него талант. Я всегда думала, что Аля мой самый близкий человек и может меня всегда развеселить, но она феерично проигрывает Платону.
В машине не можем оторваться друг от друга. У него пара начинается на пятнадцать минут позже моей, и я уже конкретно опаздываю, но это невозможно.
– Всё, всё, Тош! Мне надо бежать! – Упираюсь руками в его твёрдую грудь и не знаю, как проживу до завтра.
– Я тебя провожу, пупс, – Платон вылезает из машины и идёт открыть мне дверь. Протягивает руку, поднимает и снова целует. – А ты сможешь уже завтра уехать или в субботу?
– Не знаю, может и завтра. Что ты задумал? – Улыбаюсь и даже не думаю о том, как мы будем спать, где. Все выходные с ним – это идея фикс теперь.
– Сюрприз! – Чмокает меня на прощание. – Всё! Я помчал!
– Пока! Удачи! – Отхожу от него и постоянно оборачиваюсь, а он стоит и ждёт меня с раскрытой дверью. Опаздывает, а никак не уезжает.
– Ай! Аккуратно! – Ругается на меня парень, в которого я случайно врезаюсь.
– Простите! – На автомате извиняюсь.
– Поля! Ого! А ты тут как? – Вскрикивает парень, и я по голосу узнаю одноклассника Серёжу Зотова. Замираю и понимаю, что всё. Вечно везти не может.
Глава 21
– Серёжа? Привет! – Блею, как овца, и осторожно оборачиваюсь. Платона след простыл. Ничего не понимаю. Вспоминаю, как дышать, и вытираю ладонью вспотевший вмиг загривок.
– Привет! Привет! Тоже в Ранхе учишься? На каком факультете?
– На рекламе и связях с общественностью. У меня сейчас пара начнётся, извини.
– Да-да, конечно. Я в корпус на аэропорт еду, тоже опаздываю. Ещё пересечёмся!
– Ага! Пока!
– Поль, знаю про твою маму. Не стал писать, стеснялся. Прими мои соболезнования!
– Спасибо, Серёж!
Забегаю в академию и теряюсь. Не помню, где нужная аудитория. А если он услышал и свалил? Ой-ой-ой! Докатилась! Платон меня сейчас волнует больше соболезнований. С одной стороны, это и хорошо, я будто продолжаю жить, не зацикливаюсь на прошлом, а с другой – я что, маму предаю?
Достаю телефон, чтобы написать Асе и спросить, в какой они аудитории, и вижу сообщение от Платона.
– Что за парень? – Читаю и с удивлением для себя улыбаюсь. Он ревнует? Мне всегда казалось, что я не люблю ревнивых парней, но сейчас меня это радует и только подтверждает его чувства. Ревнует…
– Одноклассник. Тоже учится здесь, оказывается, – быстро набираю ответ и зависаю.
– О, Алька! Пошли быстрее! – Подхватывают меня одногруппницы в холле и уводят за собой.
Сажусь на парту рядом с ними, от Аси надо взять небольшой перерыв, и половину семинара улыбаюсь.
Достаю из шоппера конверт, который Алина мне передарила, и пишу в мессенджер салона, что хочу записаться на лазерную эпиляцию. Медлить нельзя, а то пока я буду созревать, он улетит.
Практически сразу отвечают и предлагают время. Одно окно как раз подходит, и я успею после пар. Закрываюсь от препода планшетом и не могу перестать улыбаться. Что он подготовил? Куда мы поедем? Как всё будет? Страшно и волнительно одновременно.
Мама всегда говорила, что труднее всего решиться на первый шаг, а потом проще. Вот и я решаю, что нечего носиться со своей девственностью, чем дольше оттягиваю, тем сложнее. И пускай он намекнул, что мы попробуем что-то ещё, и совсем не давит, но я практически созрела.
↞━━━═━ღღ━═━━━↠
Пятница – дистанционный день. Включаю трансляцию и весь день параллельно бегаю и собираюсь. Катя вчера всё-таки посоветовала немного притормозить, но Алина сказала – полный газ. На все мои возражения привела контраргументы. Ещё и оказывается, у неё фан-айди есть. Она в мае ходила с папой на матч.
Мне казалось, что все совсем не случайные случайности говорят о том, что нужно рассказать, Алина же трактует это наоборот. И говорит, что надо подождать и быть уверенной. А когда эта уверенность появится? Я не знаю… Аля считает, что я этот идеальный момент прочувствую.
Проверяю телефон, Платон ещё не писал, и я со скуки перечитываю вчерашние сообщения.
«Хотел бы сейчас пить с тобой какао», «Не хочу торт, тебя дождусь», «Может, всё-таки завтра уедем? Боюсь, одного дня будет мало», «Приснись мне».
Глажу буквы на экране, улыбаюсь и гадаю, куда мы поедем. Не могу сдержаться и пересылаю Алине.
– Меня сейчас стошнит от мимимишности и порвёт от зависти! – Отвечает Алинка.
– А я, кажется, сгораю от влюблённости. Это нормально, что я ничего делать не могу? Только жду вечера. Ну не нормально же?
– Нормально! Наслаждайся! Это же самое приятное ощущение. После оргазма, разумеется. Ты вчера натерпелась боли, пусть теперь компенсирует!
Смеюсь от её сообщения и вспоминаю, как вчера порывалась сбежать с процедуры. Если это самый безболезненный аппарат, как мне сказали, что же терпят женщины ещё?
Платон пишет, что ему сегодня ко второй паре и он выспался. Предлагает поехать после восьми, когда спадут пробки, и говорит взять с собой удобные вещи.
После его сообщения способность учиться у меня окончательно улетучивается, благо и время стремительно бежит.
В семь у меня уже собрана сумка, на которую я неотрывно смотрю. Я всегда очень любила это чувство предвкушения перед поездкой куда-либо. Новые впечатления, эмоции, знания, смена привычной картинки, да и саму дорогу я люблю.
А из-за Платона предвкушение усиливается в разы, и я не могу усидеть на месте. Мне так хочется поскорее всё испытать и узнать, что этот час длится вечность.
Когда он улыбающийся выходит из машины и идёт мне навстречу, бегу к нему, будто моя сумка не весит десять килограмм, и бросаюсь в объятия. В голове звучит уже коронное «Не форсируй», а я только ускоряюсь и первая его целую. Кажется, я могу сейчас закрыть глаза, сделать один оборот, и мы взлетим, настолько мне хорошо рядом с ним.
Еще позавчера я испытывала чувство вины за свою влюблённость и радость, сегодня только благодарность. И от этого осознания становится ещё легче, и я ощущаю себя ещё счастливее.
– Платош, может уже скажешь, куда мы едем?
– В сторону Тулы, пупс.
– Есть пряники?
– Пряник у меня рядом сидит. Нет, мы можем съездить в Тулу, если хочешь, но думаю, что не захочешь.
– Почему? – Восторженно улыбаюсь.
– Увидишь, пупс.
Мы заезжаем сначала на заправку, а потом в супермаркет за продуктами, но Платон так и не колется, куда мы именно едем. Может, он дом снял на природе? Тульская область соседняя с моей Калужской, и я вспоминаю, протекает ли там Ока. Я была бы рада домику у реки.
Платон в магазине только подтверждает, какой он внимательный и заботливый. А ещё у него какое-то сумасшедшее терпение. Он не поторапливает меня, когда я не могу определиться со вкусом йогурта для себя, не давит, не настаивает ни на чём. Алина бы меня уже прибила за нерешительность. Возможно, он сейчас, как и я, хочет показать себя только с лучшей стороны, но мне кажется, он действительно такой.
Ничего с собой поделать не могу, но поход в супермаркет меня ещё больше влюбляет в него. Для кого-то это просто скучный быт, а для меня ощущение, что мне есть с кем этот быт разделить. Ощущение дома и семьи.
Осознаю, что я не готова была остаться одной в восемнадцать и что ищу в Платоне закрытие этой дыры. А что будет, когда он улетит? А что будет, когда он узнает?
Пытаюсь угомонить себя, но не получается. Сначала этот месяц казался мне испытанием, как в игре, где я должна бегать от навязчивого мажора. Затем – подарком, который дан мне в награду, теперь же я его воспринимаю сроком своего ограниченного счастья и неизбежным расставанием.
Хорошо, что Платону звонят и он отвлекается от меня. Он невероятно чуткий и, кажется, считывает любую мою эмоцию.
По особой интонации понимаю, что Платон шпарит на китайском, и увлеченно слушаю абсолютно непонятную беседу.
– Так ты не красовался? Реально свободно владеешь китайским?
– А чего мне красоваться? У меня на лбу написано, что я умный. Разве нет?
– И скромный, – смеюсь. – Какими ещё языками владеешь?
– Так. Английский – это понятно. Французский ты слышала. Китайский. Сейчас учу немецкий, испанский и знаю арабский.
– Чтооо? Ничего себе! Шесть языков иностранных. Ну ты монстр!
– Да ладно тебе. У меня есть друг араб, вот он реально монстр. Родился в США, его папа араб, мама наполовину турчанка, и он трилингва. Представляешь, имба какая сразу. И сейчас он свободно владеет немецким, французским, испанским, итальянским, фарси, ивритом, китайским, корейским, понимает все тюркские языки и неплохо так говорит по-русски. И пайтон с явой в довесок. Может, я ещё что-то забыл. Так что я так, среднячок.
– Сколько ему лет? Сто?
– Двадцать два.
– Зачем ты это сказал? Я с английским и французским чувствую себя лошарой.
– Не надо. Дай поцелую! – Платон впопыхах меня целует и продолжает вести машину. Траффик уже рассосался, и мы мчим по пустому шоссе в неизвестность.
Касаюсь своих губ и окончательно убеждаюсь, что он в состоянии стереть каждую неприятную мысль в моей голове. Думаю, мама бы его полюбила за такое отношение ко мне.
Беру Платона за руку и понимаю, что сейчас исполнилась моя маленькая мечта. Когда я представляла, какие у меня будут отношения, мне обязательно хотелось именно так ехать на машине куда-то с парнем, пить какао, болтать, подпевать песням и много смеяться. И всё исполнилось.
– Всё? Мы доехали? – С грустью спрашиваю, когда Платон сворачивает на периферийную трассу. Даже грустно, что дорога заняла чуть больше часа.
Платон становится загадочным, и вижу по нему, что и его возбуждает это ожидание. Он весь в предвкушении.
– Посиди тут, я быстро заселюсь и ключ возьму. Окей?
– Да, хорошо.
– Не гугли, где мы, пупс! – Так строго говорит, что я даже ему честь отдаю, чем вызываю его громкий смех. Пальцы чешутся ослушаться, но я смирно сижу и жду его. Возвращается довольно быстро и открывает мне дверь. – Придётся пройтись. Машину здесь оставим. Донесём?
– Я могу взять свою сумку и пакет, не проблема.
Загруженные заходим на территорию отеля и идём по вымощенной дорожке в тёмный лес. Если бы я была одна, я уже умерла бы от страха. Кажется, что тут нет вообще ничего. Полная глушь.
Но зайдя вглубь, лес начинает волшебно подсвечиваться, погружая нас в сказочную атмосферу.
– Это что, Платон? Мы здесь будем жить? – Ошарашенно смотрю на полностью прозрачный цилиндрический дом, утопающий среди вековых елей, и поверить своим глазам не могу.
– Да. Нравится?
– Я в шоке! – Оживаю и начинаю визжать. – Я такого никогда не видела! Обалдеть! Как ты его нашёл? Это невозможно круто!
– Я давно его присмотрел и очень хотел привезти сюда особенную для себя девушку.
– Правда?
– Да, пупс. Пойдём!
Мне кажется, я перенеслась в какой-то новый фантастический фильм и попала в будущее. Невероятно! Редкие стены здесь в бетоне, вся мебель и обстановка минималистична и экологична.
– Можно я поднимусь наверх? – С восторгом спрашиваю, осмотрев кухню-гостиную, и, не дожидаясь Платона, забегаю на винтовую лестницу. Он следует за мной, и мы оказываемся в круглой спальне, в которой кроме огромной круглой кровати ничего нет. Ой. Как-то в мыслях это было менее волнительно. – И больше кроватей нет? Мы тут будем вместе спать?
– Внизу диван же есть. Но вообще она большая…
Решаю пока не акцентировать на этом внимание и поднимаюсь на третий, последний этаж. Здесь выход на террасу. Толкаю дверь и обнаруживаю на крыше джакузи под открытым небом. Да ещё и со стеклянным дном, чтобы из спальни всё было видно. Ого! Да, это не цилиндрический дом, а траходром.
И его намерения абсолютно очевидны. Да, природа, уединение, спокойствие, архитектура впечатляющая. Но платоническим отдыхом здесь и не пахнет.
Ещё и на два дня привёз. Чтобы наверняка всё успеть. Как он говорит: «Перестраховался».
– Джакузи? – растерянно спрашиваю, когда Платон выходит следом за мной на террасу.
– Просто джакузи. Пупс, – обходит меня и встаёт напротив, – я вижу, что ты напряглась. Мы вместе проведём выходные в классном месте. Я тебя не тороплю, не раскручиваю. Всё будет так, как ты хочешь. И то, если захочешь, чтобы было. Хорошо?
– Ага… И ты не обидишься?
– Мадемуазель, какого Вы обо мне мнения? – Платон прищуривает свои глаза, и видно, что еле держится, чтобы не заржать.
– Ну, когда мы были у тебя, ты мне предложил остаться на ночь.
– Лучше бы не предлагал? – Усмехается. – Ну сама посуди, я несколько часов целуюсь с девушкой, которая очень нравится, привожу её домой и не предлагаю остаться, перекладывая инициативу на неё? При других обстоятельствах я бы прослыл мерзавцем.
– Почему это?
– Потому. Такой ты ещё пупс, пупс. Иди сюда!
Что это значит? Что я мелочь пузатая? Нерешительно подхожу к нему и даю себя обнять. Вдыхаю запах хвои и оттаиваю в его крепких и тёплых объятиях.
– А часто ты девушкам предлагаешь остаться? – Срывается с языка немыслимым мне образом.
– Джентльмен о таком не распространяется.
– А джентльмен может сказать, с кем ездил в деревню на прошлых выходных?
– Джентльмен подписал договор о неразглашении выходных в деревне, – смеётся. – Я ездил ловить рыбу. Я не вожу разных девушек каждые выходные куда-то. Если ты об этом.
– Прости. Не знаю, зачем я спросила.
– Не извиняйся. Я знаю, – Платон наклоняется ко мне, откидывает волосы и опаляет дыханием ушко, – я же сказал, что ждал особенную. И подожду сколько захочешь.
– У тебя всего месяц.
– Я был более высокого мнения о своих чарах, – смеётся. – А почему только месяц?
– Ты улетишь на стажировку.
– Не на войну же я ухожу. Вернусь. Ты же меня подождёшь?
Если бы не объятия Платона, я бы сейчас упала за перила. Он строит долгосрочные планы на меня? Просит дождаться его из Нью-Йорка, а самое главное, говорит, что готов ждать всё это время?
– Подожду, – киваю и целую его. Конечно, подожду! Это вообще всё меняет! Назвал особенной, готов ждать, не давит и даёт понять, что я не временная. Нет, я найду подходящий момент и всё ему расскажу. Решено!
– Пупс, пойдём разожжём мангал, я голодный.
– Ты хочешь что-то пожарить?
– Ну да. Стейки и овощи.
Вспоминаю, что было после предыдущего стейка, и заливаюсь румянцем.
Не иду с ним к мангалу, а принимаюсь разбирать пакеты и резать овощи. Снимаю Алине кружочек из дома, и она начинает тут же бомбить меня сообщениями одного посыла – расстаться с невинностью незамедлительно.
Я и сама понимаю, что хочу, просто испугалась такой интимности и явного намёка на взрослые выходные.
Его чёткий сигнал меня расслабил. Я теперь не чувствую давления и спокойна. Максим требовал и ставил ультиматумы. Да, у нас не было такого уровня близости и максимум он трогал грудь через одежду, но от него исходило давление и только стопорило меня. Да и сейчас я понимаю, что у нас никакой химии не было. Желание у меня было на нуле. Как же хорошо, что я не поддалась на его уловки.
Я хотела, чтобы мой первый раз был незабываемый, вот он. Однозначно. Этот лес и дом я не забуду. Тут даже штор нет. Можно только выключить подсветку леса, если не страшно. Но и соседей здесь нет. У нас четыре гектара приватной территории.
Выношу к патио блюда с овощами для жарки, и мы решаем поесть на свежем воздухе. Пока он жарит, накрываю на стол и наконец подхожу к грилю посмотреть, как обстоят дела.
– Нравится тебе здесь?
– Очень! Спасибо! Я люблю лес! Это невероятно! Честно? Лучше, чем Сочи.
– Там тоже классная джакузи, – Платон игриво приподнимает бровь, а я звонко смеюсь от переполняющих эмоций. Он такой необыкновенный. – Что?
– Ничего. Ты лапочка! – Смущаюсь.
– Этот отель называется «Лапочкино гнездо», – усмехается. – Ты тоже лапочка, пупс. Моя лапочка!
Таю от его «моя» и смущённая ухожу к столу.
На улице достаточно прохладно, но нам так весело и хорошо вдвоём, что мы совершенно не хотим расходиться и болтаем обо всём на свете. Темы перескакивают с одной на другую, смех не стихает, и я искренне наслаждаюсь каждой секундой с ним. Я забываю о времени, о погоде, о том, что обещала отписаться Алине, и растворяюсь в моменте.
Температура начинает стремительно падать вниз, понимаю, что уже замёрзла, и мы собираемся в дом. Платон начинает молча раскладывать себе диван, и я не возражаю, но внутри возражаю. И кажется понимаю, что он имел в виду, когда боялся прослыть мерзавцем.
Надо у Алины уточнить.
Постельного белья нигде нет, и я предлагаю посмотреть его в спальне.
В комоде Платон находит все принадлежности и достаёт их.
– Спокойной ночи, Пупс! – Замирает на лестнице, а я мешкаюсь.
– Платон, – смущённо опускаю глаза в пол, – я не против поспать с тобой здесь.
– Не против или хочешь? – Озадачивает меня своим, казалось бы, простым вопросом.
– Хочу.
– Не могу тебе отказать, – улыбается и швыряет свои принадлежности на кровать.
– Мне надо в ванную, – подхватываю свою пижаму и убегаю умываться и чистить зубы.
Решаю, что надо принять и душ, хотя, когда я только увидела эти прозрачные стены, подумала, что не смогу здесь ни пописать спокойно, ни помыться. Ощущение, что из леса сейчас кто-то выйдет, не покидает. Да и Платон может заныкаться где-то и подсмотреть. Хотя что он там не видел…
Вешаю халат на стекло душевой и надеюсь, что никого здесь всё-таки нет.
Выхожу из ванной и вижу Платона на диване.
– Я тоже в душ схожу, – уведомляет меня и проходит в санузел.
Только он закрывает дверь, во мне пробуждается шкодливая девчонка, которая хулиганила всё детство с Алиной, и мне хочется выскочить на улицу и подсмотреть за Платоном. Начинаю ржать, представляя эту картину, и закрываю рот рукой, лишь бы себя не выдать. Я действительно мелочь пузатая.
Поднимаюсь наверх, ложусь в кровать и прислушиваюсь. Вот как мне сейчас себя вести? Притвориться спящей или ждать его? А как намекнуть, что я не против ласк? Мы за ужин ни разу не поцеловались. А вдруг я его так во френд-зону перевела? Почему он меня не целовал? Блин…
Слышу, как Платон поднимается по лестнице, и понимаю, что спящей я уже притвориться не успею.
– Что? – Со смешком спрашивает у меня Платон, когда я глазею на него. Я ожидала, что он тоже придёт в пижаме. А он в одних трусах и пахнет одуренно даже на расстоянии.
– Ничего. У тебя снова красивые трусы!
– Так маме и передам, – совершенно свободно ложится в кровать, будто мы с ним спим уже лет десять вместе.
– Тебе мама трусы покупает?
– Это шутка, пупс. Я самостоятельный мальчик.
– М-м–м.
Мне становится совсем неловко, и я гашу свет. Поворачиваюсь на бочок и по синему свету вижу, что Платон копается в телефоне. Блокирует, убирает и тоже ложится на бок. Чувствую разочарование. Реально я его отфрендзонила. Надо было шутить поменьше.
– Сладких снов, пупс! – Подтверждает мои опасения Платон.
– Платон? – Еле слышно зову.
– М?
– Ты предлагал попробовать ещё что-то не платоническое, – решаюсь сказать и начинаю полыхать от стыда.
– Что-то предлагал, – слышу, как произносит сквозь улыбку, и в ту же секунду с меня слетает одеяло, и он разворачивает меня на спину.
От такой бурной реакции неловкость никуда не исчезает, и я напрягаюсь ещё больше. И что будет? Платон нависает сверху и целует меня. Ощущения в постели совсем иные, всё слишком интимно. Не спешно. Это не диван, с которого можно соскочить. Мы абсолютно одни в лесу в прозрачном доме…
Мне безумно нравится его запах, нравится каждое его прикосновение ко мне и поцелуй нежный и сладкий, но я не чувствую возбуждения в этот раз. Только волнение.
– Ты напряжённая, – судя по всему, и от Платона это не ускользает.
Сказать честно?
– Я привыкла, что ты всё спрашиваешь и посвящаешь меня в планы. А сейчас не знаю, к чему это всё приведёт.
– Что всё?
– Ну… что мы сейчас будем делать…
– А-а-а! Я собирался сделать тебе кунилингус, пупс, – обескураживает меня Платон. – Но если ты не готова, мы ляжем спать.
Сглатываю и пытаюсь понять себя. Как он так просто это говорит. «Собирался сделать тебе кунилингус»! Вот приколист! А завуалировать это никак нельзя? Ох! «Он должен тебе компенсировать вчерашнюю боль», – проносятся в голове слова Алины. Да и моё любопытство толкает меня в бездну похоти. Правда, стеснение крепко держит за руку.
– Готова, – взволнованно пищу и выдыхаю, когда он не даёт мне краснеть под его пристальным взглядом и снова целует.
