Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 49
Выхожу с зачёта, пишу Полине, что сейчас подъеду, и на ходу врезаюсь в кого-то.
– Прошу прощения! – Извиняюсь, не поднимая головы, и продолжаю выбирать Поле эмоджи.
– Платон! Это я! – Отрывает меня от сообщения женский голос. Поднимаю голову и матерюсь про себя. И сюда явилась!
– Что ты здесь делаешь, Влада? – Хватаю нежданную визави под руку и оттаскиваю от центрального входа.
– Ты мне не отвечаешь на звонки, – семенит за мной Влада. – Не перечисляешь деньги!
– Ты не выполняешь условия!
– Ты обещал платить алименты во время беременности!
– А ты обещала мне доказать отцовство, – цежу ей на ухо.
– Я не буду подвергать ребёнка риску!
– Никакого риска нет, ты просто сдашь кровь, не обязательно амниоцентез делать, тебе врач уже всё сказал, – отрезаю.
– Я не буду делать тест, пока ребёнок не родится.
– Твоё право, моё – не признавать его, пока я не увижу анализы, – мой ответ категоричен, и я надеюсь на её здравый смысл.
– Я думала, ты благородный мужчина! – Вопит на всю территорию университета. – А ты отказываешься от собственного ребёнка и перечисляешь мне копейки!
– Я нерадивый студент, лишился своей стипендии. Что ты от меня хочешь? – Не собираюсь подсаживать её на денежную иглу, иначе вообще от меня не отлипнет.
– Пастернак, ты мне не пизди тут! Студент голодный! Да у тебя рожа от бабла скоро треснет! – Топает ногой и готова разорвать меня уже и спалить одним только взглядом.
Её вопли изрядно веселят народ, а я её прибить готов.
– Влада, – выдахаю, – ты можешь меня не позорить? Давай отъедем в тихое место и поговорим!
– А пусть все знают, что ты из себя представляешь! – Выплёвывает мне в лицо.
– Пусть все знают, да! – Соглашаюсь и говорю намеренно тихо и спокойно, надеясь её остудить.
– Ты просто бессовестный, беспринципный и обнаглевший в край, Пастернак!
– Влада, ты приехала об этом поговорить сюда?
– Нет! – Рявкает.
– Тогда что ты от меня хочешь вообще? Я, по-моему, предельно ясно высказался. Мой ребёнок – несу ответственность. Обеспечиваю, воспитываю и участвую в жизни, – пытаюсь говорить ещё тише, но она меня перебивает и размахивает руками перед лицом, сбивая меня.
– Издалека будешь воспитывать? Сидя в какой-нибудь Уганде? Так не пойдёт, Платончик, – грозит мне пальцем.
– Отлично, значит, будет учиться в Уганде в школе при посольстве. Довольна?
– Нет! А я? Ты же благородный мужчина, ты должен жениться на матери своего первенца!
Сумасшедшая. Как можно было такую осечку дать? Чувствую себя альтернативно одарённым. Смотрю на неё и просто не понимаю, что нас связывает? Что на меня нашло? Гадство!
– Я не благородный, Влада! – Отвечаю ей также громко. Бесит страшно! Сам себя бешу! Надо же было так вляпаться! Полина ещё звонит, как назло. – Сядь в машину, живо!
– Я тебе не жена, чтобы указывать, что делать!
– И никогда ей, блядь, не будешь! – Теряю остатки контроля.
– А что так? Не ко двору пришлась? – Вопит, пока я её заталкиваю в машину, придерживая голову, чтобы чего доброго не ударилась. – Платон, сколько твоя машина стоит, не подскажешь? В день на бензин, наверное, тратишь столько, сколько я за месяц не зарабатываю! А мне ни гроша!
– Дать тебе денег? Сколько? Только отъебись от меня, наконец! – Захлопываю свою дверь и завожу тачку.
– То есть как поебаться, это к Владе, а как ответственность нести, так отъебаться? А что так?
– Я не ебал тебя! – Трясусь от ненависти. – Врач тебе поставил срок, не сходится ничего!
– Могла ошибиться на пару недель, – отвечает с обиженным видом, скрещивает руки и отворачивается. – Ты на что намекаешь? У меня никого не было с нашей первой встречи! Разве я бы смогла после тебя на кого-то взглянуть? Платось!
Влада начинает ломать комедию, изображая из себя чуть ли не Деву Марию и реветь. Только, пожалуйста, можно сегодня без признаний в любви и истерик?
– Я тебе верю, – нарочито ласково говорю, а самого кроет от эмоций. – Но надо сдать анализ. Я не могу изводить себя еще четыре месяца в неведении. Точнее ты меня изводишь! Нет, моя дорогая, так не пойдёт. Я сейчас же тебя отвезу в клинику, и мы сделаем анализ, иначе можешь катиться на все четыре стороны!
– Ты приезжал в августе! На одну ночь!
– И я не покидал друзей!
– Меньше пить надо, Платоша!
– Ты меня за идиота не держи, Влада! Надо будет, я подниму записи с видеокамер, но легче тебе сдать анализ!
– Подними, Подними! Пересмотришь, как ебал меня на сеновале, – обиды прошли, и Влада снова своё хабалистое нутро показывает. – Может ёкнет что?! Совесть проснётся!
Хватаюсь руками за голову и тру глаза. За что мне это? За неразборчивые связи! Блядь! Мне надо получить чёртовы результаты ДНК и рассказать Полине.
Включаю музыку и выезжаю с парковки.
– Алиса, Севастопольский, двадцать четыре, – диктую адрес перинатального центра. – Мы сдаём тест, это не обсуждается, Влада.
– Мне нельзя сдавать кровь, я голодная, – жалостливо на меня смотрит.
– Ничего страшного, заскочим сейчас в торговый центр.
Проезжаю один светофор и заезжаю в ближайший торговый центр. Отстаю от Влады и звоню Полине. Снова что-то врать. Всё, последний раз. В конце концов, это было до неё, нет на мне вины.
Полина не отвечает. Пишу, что задерживаюсь, и нагоняю Владу. Она берёт меня за руку и довольная идёт по торговому центру. На автомате хочу одёрнуть и отшатнуться от неё, но понимаю, что она устроит очередной скандал. Как баран иду с ней за руку и прям чувствую, что по закону подлости сейчас встречу какую-нибудь Алину или эту Асю Полинину. Надеюсь, они всё-таки в «Авеню» ходят, а не сюда.
Накидываю капюшон на голову и веду её в ресторан на последний этаж. Влада довольная делает заказ, оглядывается с интересом и вся светится. Реально что ли влюбилась и замуж хочет? Сканирую её и снова прокручиваю в голове события. Ну не может быть, исключено.
Я её видел-то три раза. Ну какая беременность? Делаю вид, что занят, а сам открываю календарь и считаю недели. Наверное, уже в сотый раз за последнее время. Нет, не мог я в августе к ней сбегать, не мог. Я тогда был увлечён Алисой. Хотя… кто его знает. Я уже ни в чём не уверен. Сеновал? Бред! Не люблю эту хрень дискомфортную. Разводит. А с июлем никак не сходится, врач явно в конце ноября сказал, что плоду девятнадцать недель.
Гадкое чувство, что я просто сам себя успокаиваю и внушаю себе, что это не мой. Просто занимаюсь самовнушением. Пью воду, стакан за стаканом и смотрю, как Влада уплетает пасту и капрезе. На телефон приходит уведомление, что дверь открыта. Захожу в приложение умного дома и понимаю, что Поля вернулась. Отхожу в дальний угол и снова набираю ей. Не отвечает. Может в душ пошла?
– Спасибо, очень вкусно! – Удовлетворённо кидает салфетку в тарелку Влада.
– Я рад, поехали. У меня времени мало.
Влада снова берёт меня за руку, а у меня внутри всё сворачивается. Какое-то отторжение на физическом уровне к ней возникло. Представляю, что Полину кто-то за руку возьмёт, и уже готов набить морду фантомному сопернику. Надеюсь, Дос или Авер смогут со мной поспаринговаться сегодня. Надо сбросить с себя напряжение.
Усаживаю Владу в машину, помогаю пристегнуться, хотя понимаю, что это её левые манипуляции, и подмечаю, что мне дурно от её запаха. Вот именно дурно!
Выезжаю с парковки и забивая на правила выезжаю на полосу для транспорта. Мне надо поскорее доехать и избавиться от неё.
– Знаешь, – тянется ко мне на светофоре и кладёт руку на бедро. Напрягаюсь и стараюсь сделать вид, что не реагирую на её скольжение к паху. Блядь, сука! – Мамочка сыта и хочет папочку!
Светофор загорается, я стараюсь сосредоточиться на дороге, но чувствую, что член ей отвечает и начинает наливаться. Нет, так дело не пойдёт. Я даже ей малейшего возбуждения показывать не хочу. Вспоминаю Полю и только хуже становится. Вот если бы она ко мне приставала во время езды... Меняю тактику и начинаю в красках представлять Полю запертую в ледяной комнате и мгновенно чувствую благотворный эффект. Влада подбирается ближе и натыкается на абсолютно расслабленное состояние. От её прикосновения, как током прошибает, резко торможу у остановки. Она не собирается кровь сдавать, она хочет меня сбить с толку.
– Выметайся! Я и без тебя выясню, кто отец твоего ребёнка.
– А ты не охуел?
– Охуел! Живо! Покинула мою машину!
– Платось, – гонор свой снижает сразу. – Ну ты чего? Да я так… Просто гормоны, знаешь какое желание сильное? Я соскучилась! Прости!
– Нет! Выметайся!
– Ты меня разочаровал, – драматично произносит.
– Мне похуй!
Глава 50
Влада начинает собираться и вылезает из машины.
– Знаешь что? – Застывает у раскрытой двери. – Не надо мне от тебя ничего! Дерьмо ты обыкновенное под маской интеллигента! Забудь о своём ребёнке! Ты его никогда не увидишь!
Тянусь к двери, захлопываю её и жму по газам. Снег из-под колёс эффектно разлетается, а Влада мне что-то там продолжает показывать.
Набираю по громкой Ананьевского.
– Да, брат, – отвечает сразу же.
– Дос, по-братски, попроси своих проверить, с кем эта Верещагина общается в деревне. Это всё разводка! Я ей не верю! Теперь окончательно!
– Этой бы разводки не было, если бы ты был разборчивым, Тох! Ещё и без резинки, дно! – Влад по-новой принимается читать мне нотации.
– Да выдумывает она всё! Ты будто никогда ни с кем не мутил по пьяне?
– Нет. Я не пью. И тебе нельзя. Ты вообще не толерантный!
– Урок усвоен! Просто единоразово же у тебя было. С кем не бывает?
– Нет. Никогда.
– Ага, а до Ани тебя только ветер ласкал, – раздражаюсь больше на себя, чем на него. – Ты выяснишь?
– Уже, – издевается надо мной и тянет время, испытывая меня. – У неё летом был роман с Артёмом Соловьёвым. Он автомехаником в Угличе работает. К родителям на каждых выходных приезжал.
– А что ты раньше не сказал? – Выдыхаю облегчённо. Знал же! Знал! Радостно бью по рулю и на долю секунд прикрываю глаза. Слава богу!
– А я только что выяснил, звонил своим уточнить по гостям, и Светлана Ивановна мне все новости деревенские вывалила. Родители Влады нам молоко козье поставляют. А у них три козы сдохли на той неделе в ночь, – начинает Влад меня грузить лишней информацией. – Вот Верещагины в ужасе, в городе карантин из-за бешенства лис, новых коз купить до марта не получится, денег нет, задолжали нахорошо*, а ещё и дочь беременная! Безотцовщину родит! Соловьёв слышать о дите не хочет! Родители евоные с Верещагиными знаться не хотят и носом крутят. Горе-то какое!
*Нахорошо – просторечье, распространённое в деревнях Ярославской и Тверской области. (Прим. автора.)
Теперь я понимаю, к чему Влад мне всё рассказывает со смешным местным говором, делая акцент на «О» и ставя ударения на окончания.
– Досик! – Ржу. – Люблю тебя, мой котя! Обожаю!
– Иди на хрен, Пастернак! – Ржёт. – Но это сто пудово. Так что выдыхай. Я бы, конечно, всё равно добился от неё ДНК и заставил подписать отказ от претензий. Ну нахрен потом по суду это всё проходить.
– Да, отец тоже самое сказал.
– Действуй. А я тебе пока персональный запрет выпишу на оставление нашей территории. – смеётся. – Или охрану приставлю. Тебе только дай волю, везде свои тычинки разбросаешь!
– Это всё твой шурин любимый виноват! Мефистофель настоящий!
– Да-да! Я что, не помню рассказы ваши о вылазках в Хэрроу? Блядун ты обыкновенный, Пастернак! Шурин жениться уже готов и тебе настоятельно рекомендую!
– Ладно, подумаю. Спасибо за наставление, святой отец Владосий, я погнал!
– Давай, брат!
Заезжаю в ближайший банкомат, снимаю сотку, остальное докину переводом. Сколько ей надо, тысяч триста? Пятьсот? Хватит, наверное, покрыть убытки и купить новых коз. Сколько они стоят-то? Как треть лошади? А, похрен. И лошадь куплю, лишь бы избавила меня от себя.
Разворачиваюсь и возращаюсь к автобусной остановке. Влада сидит под навесом с несчастным видом.
– Садись! – Кричу ей в окно.
– Остыл? – Подходит к машине и залезает в салон.
– Остыл.
– Мы куда?
– На ярославский вокзал или куда тебе надо? Это тебе, – протягиваю купюры. – Сколько козы стоят? Я тебе переведу недостающую часть.
– Какие козы? Ты что несёшь? – Кривится и смотрит на меня с вызовом.
– Ваши козы подохшие. Я всё знаю, моя хорошая. И про коз, и про Артёма Журавлёва!
Влада смотрит на меня волком и закусывает губу.
– Соловьёва, – бурчит разочарованно.
– Не суть. Давай сдадим анализ, чтобы я спокойно спал, и разойдёмся, как цивилизованные люди. Я тебе помогу.
– С чего такая щедрость? – Прищуривается.
– Я счастлив, что ребёнок не мой!
– Может и твой, – продолжает гнуть своё.
– Вот и узнаем. Ничего страшного. Просто сдашь кровь.
– Я ни разу не сдавала, – надувается.
– Что, кровь не сдавала? Как это? Вообще никогда?
– Нет!
– А как ты беременность ведёшь?
– Никак. Только УЗИ с тобой сделала. И то страшно. Мамка моя рожала без этих анализов, и я рожу.
– Миллион, – набираю в приложении банка цифры и демонстрирую ей в подтверждение своим словам.
Смотрю на сумму на сберегательном счету и понимаю, что за два месяца слил денег, что хватило бы на новую тачку. А впереди самые просадные месяцы. Плевать. Разрулю.
– Хорошо, – отвечает после долгих, напряжённых раздумий.
Я так счастлив, что сам беру её за руку и веду в кабинет. Подбадриваю и успокаиваю.
Влада действительно чуть не теряет сознание при сдаче крови, но её приводят в чувства. Влада явно растроенная, что её схема провалилась, но держится. Не на полном серьёзе же она думала, что я поведусь и поверю на слово? Святая простота!
Результаты придут через неделю нам обоим на почту, я пересаживаю её в такси, делаю перевод на карту ей и её родителям и мчу домой.
В лифте звонят из астраханской лечебницы и говорят, что Николай Евгеньевич наконец-то заработал свой звонок. Жёстко у них там. Прошу подождать несколько минут и залетаю в квартиру.
– Лапуль, твоему дедушке позволили позвонить, на, – протягиваю ей телефон без лишних слов.
Поля растерянно моргает, не сразу врубаясь, здоровается и убегает разговаривать в гостиную.
– Спасибо, – возвращает телефон. – Дедушке вроде получше. Настрой боевой.
– Сдала зачёт?
– Да, а ты?
– Да, – захожу в спальню и вижу разобранные чемоданы. – Ты к Ананьевским что ли уже собираешься?
– Нет, я ухожу от тебя, – ошарашивает меня ответом. Разворачиваюсь, пытаюсь понять, что происходит. Полина абсолютно спокойна и уверенна.
– В смысле? – Вся моя воодушевлённость от хороших новостей летит к чертям. – Куда? Зачем? Почему?
– Я видела тебя с беременной девушкой у МГИМО. Мне стало всё ясно, Платон!
Глава 51
– Видела беременную девушку? – грустно спрашивает Платон. У него такой раскаивающийся вид, что мне без объяснения всё очевидно.
Я прямо чувствую, как моё сердце сначала раздулось от любви, которую я с ним познала, а теперь медленно трескается, разлетаясь и впиваясь мелкими осколками в душу. Пока я его не увидела, я ещё успокаивала себя, пыталась найти оправдания, но теперь сомнений нет.
– Да, – с надрывом отвечаю.
– Лапуль, только не нервничай, я сейчас всё объясню. Когда так говорят, всегда начинаешь нервничать ещё сильнее. Видно, как Платону тяжело и он боится начать. – Эта девушка Влада.
– Влада? – Сердце собирается обратно и без клея, будто магнит все осколки притягивает в строй.
– Да. Она из деревни Ананьевских, – начинает рассказывать Платон, а я не выдерживаю и бросаюсь к нему в объятия. Он радуется, прижимает меня так, что рёбра чуть ли не трескаются, и гладит, словно я самое дорогое, что есть в мире. Я счастлива! Вот это американские горки у меня. Очуметь! Нет, я, разумеется, в шоке. Я Влада чуть ли не на пьедестал вознесла, а у него любовница беременная. Аню жаль безумно. Знаю, что Платон очень уважительно и тепло к ней относится, и понимаю, что его так беспокоило последнее время. Он переживал за друзей и нёс эту гнетущую правду.
– Господи, Платон! – перебиваю его и начинаю тараторить от возбуждения. – Какое облегчение! Нет, я в шоке! Но я подумала, что она беременна от тебя. Поэтому я рада! А вообще я Влада не понимаю. Как можно Ане изменить? Она же выглядит как генерация нейросети! Никогда не пойму вас, мужчин. Вот что ему не хватало?
Платон замирает, смотрит на меня испуганно и выглядит как спалившийся школьник. Моргает растерянно, а следом зажимает меня настолько сильно, что мне становится дышать нечем. Заваливает нас на кровать и ложится сверху, прижимая меня к матрасу. Это что вообще такое?
– Поля, ты неправильно поняла, – говорит непривычно трусливым голосом, сдавливая меня. – Её зовут Влада. Это не девушка Влада.
– А чья это девушка? – В сердце снова возникает повышенное давление, и я еле держусь. – Чья?
У меня начинают как по команде литься слёзы, и я понимаю, что вопрос-то риторический.
– Артёма Журавлёва.
– Что? Кто это?
– Пупс! Умоляю, прости меня! Но она, возможно, беременна от меня! Вероятность всего несколько процентов, но есть! Через семь дней будут результаты. Максимум десять! Пупс, это было до тебя, ничего серьёзного! – Платон отрывисто говорит. Ему совершенно не свойственна эта манера, и вдавливает меня в кровать сильнее.
– Отпусти меня, – начинаю яростно вырываться. – Отпусти! Отпусти!
– Нет, любимая! Сначала выслушай меня! – Платон наваливается на меня всем весом и не даёт никакого шанса вырваться. – Это просто одноразовая акция была. Не совсем в трезвом состоянии. Мы тусили в деревенском доме культуры с Фарой и Даней и там познакомились с местными девушками. И с Владой у меня три раза был секс. Ну, может, больше… Но видел я её всего три раза.
Слов нет…
– Так одноразовая или многоразовая? Это больше похоже на портовую любовницу, Платон!
– Пупс, ничего серьёзного, просто развлечение. Последний раз это было в июле. Задолго до тебя.
– Просто развлечение, в которое ты кончил? – Меня разрывает от злости, я всё равно продолжаю с ним бороться от ярости, и пусть у меня не получается вырваться, я хотя бы выбрасываю эту разрушающую энергию.
– Да не кончал я в неё. Я всегда предохранялся! А она меня пытается развести. Влад всё выяснил. Она просто отчаялась, а я под раздачу попал.
– Свежо предание, да верится с трудом! Знаю, как ты всегда предохраняешься!
– Пупс, ну что ты сравниваешь! Ты моя любимая девушка!
– Ты в меня кончил! И в неё кончил! И также забыл! Я уже поняла, Платон Александрович, чуть больше огня и у тебя мозги отключаются! – Шиплю, как змея, и продолжаю крутиться под ним. Задушить хочется!
– Я не забыл! Я в тебя специально кончил…
– Что-о?
Я не верю своим ушам. Это что за фокусы?
– Лапуль, я очень боялся, что ты узнаешь правду и уйдёшь от меня! – Жалостливо говорит Платон.
– И ты решил меня привязать? Отец-молодец!
– Прости…
Я лежу под ним и дрыгаюсь в полнейшем ступоре. Меня трясёт от злости, но я беру себя в руки.
– Платон, я спокойна, отпусти меня! Мне дышать нечем! Открой окно! Я задыхаюсь!
– Да-да, конечно! Платон вскакивает и подбегает к окну.
– Гад! – Хватаю подушку и запускаю в него со всей злостью! Хватаю вторую, третью. – Урод! Ненавижу! Ненавижу!
– Поля! – Подлетает ко мне, но я выставляю ногу и пинаю его со всей дури. – Поля!
– Не смей подходить ко мне! – Обхватываю себя и пытаюсь хоть чуть-чуть успокоиться, раздираемая изнутри от невыносимой боли.
– Пупс, прости меня! Это всё бред какой-то! Я тебя люблю! Потерпи неделю, всё разрешится! Обещаю, это ошибка! Я уверен!
– На сто процентов? – Мне так хочется, чтобы это было неправдой, но и его дурное поведение причиняет не меньше боли.
– На девяносто девять, – виновато на меня смотрит. – На девяносто восемь…
– Всё-таки ты допускаешь, что это могло произойти? И ты подвергал меня опасности, кувыркаясь до этого хрен пойми с кем? И решил оплодотворить меня, чтобы я никуда не делась?
– Потому что я тебя очень сильно люблю, лапуль!
– А я тебя тоже очень сильно люблю, Платош! Что же я не решила тебя привязать, забеременев, когда боялась потерять?
– Потому что я и без этого привязан?
– Нет! Потому что это недопустимо! Это не шутки!
– Знаю, что не шутки! Лапуль, – садится рядом и обнимает. – Прости меня! Всё будет хорошо!
– Ничего хорошо не будет! – Отталкиваю его и вскакиваю с кровати. Начинаю швырять оставшиеся вещи в чемодан. – Я уезжаю!
Видеть его не могу!
– Полина, нет! Пожалуйста! – Останавливает меня.
– Не трогай меня! Я тебя брезгую! Непонятно что ещё ты притащил в нашу постель!
– Да ничего я не притащил! Да, я был пьяный! Но я уверен, что не спал с ней тогда!
– Покажи переписку! – Рявкаю на него.
– Без проблем, – радуется Платон и протягивает мне телефон. – Влада Верещагина.
Трясущимися пальцами вбиваю её имя в строку поиска и читаю переписку. Ну супер! Там до фига! Листаю и вижу, что она каждый четверг спрашивала его, приедет ли он на выходные, вплоть до сентября. Раскрываю рот, когда вижу, что он ей утвердительно отвечает даже после нашего знакомства.
– Ты что, с ней спал в сентябре?
– Нет! Я же сказал, что в июле последний раз.
– Но ты ей сказал, что приедешь в сентябре! Это было как раз после нашего знакомства! И ты ездил в деревню!
– Мы тогда не виделись…
Я вижу, что после этого ничего не последовало, вздыхаю и листаю дальше. Справедливости ради, видно, что она навязывалась, а он лишь односложно отвечал. С отвращением пролистываю её обнажённые фотографии, но успеваю оценить её сиськи. Кровь с молоком!
– А фоточки что не удалил? – Шиплю и пролистываю до конца. – Нет тут подтверждений, что вы не трахались в августе!
– Да мне параллельно до её фотографий. И я тогда вообще с Алисой встречался! – Оправдывается Платон. – Можешь и с ней посмотреть переписку…
– Да ты нарасхват! – Истерично хохочу. – Сколько краткосрочных связей! Видимо, и я очередная краткосрочная интрижка!
– Поля, нет! Я тебя люблю! Я никого и никогда не любил! Даже не подозревал, что это! Лапуль, ну верь мне!
– Я верю фактам! У тебя, оказывается, куча баб, и ты не любишь предохраняться! А ещё любишь оплодотворять! Да ты не Пастернак, Платоша! Ты борщевик! Где побывал, там своё семя и оставил!
– Ты имеешь право злиться! Но зачем всё рвать-то?
– Потому что я видеть тебя не могу! – Кидаю в него телефон. Платон ловит, но по лбу всё равно получает. Удовлетворённо смотрю на него и тягостно дышу, приложив руку к груди.
– Не смотри! – Платон выходит из комнаты, а я начинаю дальше собираться. Пишу Алине, что сейчас приеду. Отвечает, что прилетели родители и чтобы я ехала в дом. Будем украшать ёлку. Это мне сейчас и нужно.
Закрываю чемоданы и сажусь рядом. Не сдерживаюсь и начинаю реветь, не веря, что всё так погано заканчивается. Вот весело будет, если бы осеменитель таки выстрелил успешно. Этого мне только не хватало! Как он мог? Как? Тошно!
– Я поехала, – выхожу из спальни. Такси уже ожидает. Снимаю с себя его кулон, серьги и кладу на консоль. – Все твои вещи, которые ты покупал, я оставила. Беременной мамочке они пригодятся!
– Пупс, не дури! Это твои украшения и твои вещи!
– Они мне тебя напоминают, не надо, спасибо!
– Всё понятно! Ты не в адеквате. Я тебя не выпущу! – Платон преграждает мне дверь и встаёт в проходе.
Продолжаю одеваться как ни в чём не бывало и даже не смотрю в его сторону. Поправляю шарф, подхватываю чемоданы и подхожу к нему.
– Выпусти!
– Нет!
– Я вызову полицию и скажу, что мы меня удерживаешь силой!
– Вызывай, – Платон улыбается мне, будто это шутка какая-то, и не собирается отступать.
– Ага! Конечно, ты тут можешь выпендриваться, зная, что тебе ничего не будет! – Злюсь из-за своей беспомощности и пинаю чемодан.
– Лапуль, – мягко смотрит на меня, – что тебя больше всего разозлило?
– Всё! Если она откажется беременной от тебя, то что? Женишься на ней?
– Во-первых, не окажется. Доля вероятности минимальная. Во-вторых, с чего мне на ней жениться?
– Это тебя характеризует!
– С чего меня это характеризует? Что за бред! Я люблю тебя, я не собираюсь из-за глупого перепихона от тебя отказываться!
В глазах яркой вспышкой всплывает эпизод, как я оказалась в этом холле впервые и он предложил мне остаться.
– И я для тебя была глупым перепихоном?
– Поль, хватит к словам придираться. Даже отвечать не собираюсь, очевидно, что это не так!
– Очевидно, что ты подверг моё здоровье опасности! Ты хоть анализы сдавал?
– Сдавал! – Закатывает глаза. – Я проходил медкомиссию в сентябре.
– И на том спасибо! И в завершение решил кончить в меня! Поверить не могу! Я то думала, что это страсть необузданная, а это твой расчёт грязный!
– Пупс, прости меня за это! – У Платона глаза просто молят о прощении. – Я так тебя боялся потерять, что готов был на любую, самую тупую, детскую уловку. Для меня это значило «она теперь моя навсегда». Это отчаянно, глупо и несправедливо по отношению к тебе. Но ты всё, что нужно мне.
– Выпусти, пожалуйста, Тош! – Жалобно мычу. – Я не могу остаться! Это перебор. Я не смогу жить, зная, что ты ребёночка без отца оставил. Может, и меня мой также оставил!
– Поль, да не от меня этот ребёнок! Услышь же меня! Анализы просто для галочки. Просто для стопроцентной уверенности! Я предохранялся, я не виделся с ней в те даты! Ничего не сходится! – Талдычит Платон.
– Если бы не сходилось, ты бы сразу рассказал. А ты сомневался и сомневаешься до сих пор! Сомневаешься настолько, что пошёл на крайние меры! Выпусти!
– Иди, – отходит от двери и говорит так тихо и медленно, что мне приходится вслушиваться, ведь у меня в ушах громко бьётся собственное сердце. – Я не знаю, что тебе ещё сказать. Ты всё воспринимаешь не так. Я надеюсь, ты остынешь за эти семь дней и убедишься, что я тебе не врал!
– Прощай, Платон! И ты так и не ответил на то, что собирался просто оставить своего ребёнка без отца!
– Я бы не оставил СВОЕГО ребёнка. Но и тобой бы я не пожертвовал ни за что и не ради кого на свете!
Это просто слова, уговариваю себя и вызываю лифт. Ощущение, что у меня не осталось почвы под ногами.
