Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава 44
Блокирую экран и направляюсь в ванную с ромашковым чаем. Теперь мне релакс нужен ещё больше. Пока Платон освободится, надо восстановить свои нервишки. Голова взрывается после знакомства с Екатериной Дмитриевной. Столько мыслей, столько сомнений и решений. В МГИМО поступить? Да я же не потяну. С ума сойти!
Но как бы мной гордилась мамочка!
Прохожу мимо прихожей и вздрагиваю от чириканья. Да ёлки-моталки! Кто на этот раз? Может, не открывать? Застываю с чашкой и смотрю в дисплей. Мужик какой-то. И кто теперь? Александр Аркадьевич? Старшего Пастернака мне сегодня и не хватало.
Сразу дверь не открываю, мало ли что, и нажимаю на голосовую связь.
– Да?
– Полина, доброй ночи! Это Владимир, вам доставка.
Голос консьержа. Пристально смотрю на изображение и понимаю, что без бордового бархатного кителя я его не узнала.
– Доброй ночи! – Открываю дверь и вижу, что мужчина держит в руках букет невозможной красоты и уже одет в домашний костюм.
– Екатерина Дмитриевна только ушла, я надеялся, что вы ещё не спите. Извините, что так поздно. От Платона Александровича!
– Да, я не сплю. Спасибо, Владимир! – Забираю букет и сразу же выцепляю записочку среди цветов.
– Всего доброго! – Раскланивается мужчина и уходит.
Разворачиваю конверт и читаю со смехом послание: «Пупс, вытащи меня из ЧС!!!!!!!!»
Присматриваю в гостиной подходящую вазу, с любовью обрезаю цветы и ставлю в воду. Ну и хорошо, значит, переживал и теперь так обрадуется, что я его вытащила, что новость с мамой его не расстроит.
Спускаю остывшую ванную и заново набираю.
Жмурюсь от удовольствия, когда горячая вода обволакивает и моментально расслабляет тело. Добавляю в свой цветочный благоухающий сад каплю геля Платона и совсем отлетаю от удовольствия.
Ставлю планшет на подставку, но я уже так расслабилась, что ничего смотреть не хочу. Попробую помедитировать, избавиться от всех мыслей и просто отдохнуть от всего и всех.
Постоянно добавляю себе горячей воды для поддержания температуры и наслаждаюсь спокойствием. На часах уже два ночи, хорошо, завтра учёбы нет, но почему Платон-то не звонит? Закрадывается шальная мысль, что он снова летит ко мне из-за блока. Сейчас мне этого очень бы хотелось.
Вспоминаю нашу последнюю встречу и неистовую страсть. Явные картины возникают перед глазами, будто я сторонний наблюдатель, и я чувствую возрастающее давление внизу живота.
Платон, как чувствует, и наконец звонит. Отвечаю на видеозвонок на айпаде и быстро съезжаю вниз под пену, чтобы не показывать ему себя.
– Предыдущий ракурс мне нравился больше, пупс, – улыбается Платон и очаровательно складывает свои брови домиком. – И что за срочность? Хотела повиртиться в ванной? У меня как раз соседей нет, все в паб пошли.
Вот наглец! Думал, я получила букет и готова с ним сексом по телефону заниматься уже? Платон довольный укладывается на свою казённую кровать и не сводит с меня глаз, явно находясь уже в приподнятом настроении.
– Я вообще-то по делу, Платон! – Выходит чересчур строго.
– Слушаю и внимаю, Полина Лукьяновна! – Продолжает паясничать Пастернак.
– Ко мне в гости приходила Екатерина Дмитриевна.
– Это кто? – Спрашивает с улыбкой.
– Твоя мама.
– Ой блядь! – Вскакивает с кровати Платон и бледнеет. – Прости, пупс! Так и что? Ты ей открыла?
– Естественно!
– Зачем она пришла? Когда?
– Ну, ушла часа полтора назад. Около одиннадцати было, когда она пришла. Сразу скажу, что она попросила тебе не передавать наш разговор и вообще не рассказывать о нашей встрече. Но я не хочу от тебя это скрывать. Она пришла, потому что переживает за тебя. Говорит, что ты хуже работать стал, постоянно рассеянный и хмурый. Переживает за тебя в общем.
– Так. Дальше, – Видно, как Платон напрягается.
– Она решила, что твои перемены связаны с личной жизнью, и решила поговорить.
– Как она вообще узнала, что ты в квартире у меня?
– Может быть, Валерия Георгиевна рассказала?
– Точно. Так и что дальше?
– Ну, мы поговорили.
– О чём?
– Обо мне. О нас с тобой.
– Стоп. Что ты ей рассказала?
– Всё…
– Как всё? Что всё? – Платон свирепеет на глазах.
– Ну, она вообще пришла ко мне как к Алине. Я ей сказала, что я Полина, и всё рассказала.
– Бляяяяядь! – Уже не извиняясь вопит на всё своё общежитие Платон.
– Прости, а что ты ей собирался сказать? Или вообще не собирался меня с родителями знакомить? Типа поматросишь и бросишь? Твоя мама решила, что у нас любовный треугольник: Платон и Алина с Полиной.
– Именно это и собирался сказать! Господи, женщины…
– Что? – Не верю своим ушам.
– Ну логично, что мои отношения с Алиной не выдержали испытание расстоянием…
– А я?
– А потом я бы представил тебя как новую девушку.
– Я правильно понимаю, что ты собирался сказать, что моя лучшая подруга – твоя бывшая девушка? Ну замечательно! – Со злостью луплю по воде, и брызги разлетаются по ванной.
– Чисто технически ты и есть Алина!
– И ты хотел со мной расстаться? Или с ней? А как бы ты объяснил наши отношения? Что я увела золотого мальчика у лучшей подруги? Красивую ты нам историю придумал! Похвально! Так по-ООНовски!
– Господи, пупс! Это просто легенда для родителей, которая уже не имеет смысла.
– То есть я врушка, а ты? – Не унимаюсь.
– Было бы логично и складно, – выдыхает Платон. – Так и как мама отреагировала на твою правду?
– Сказала, что я вам подхожу и что мне нужно поступить в МГИМО.
– Ты что ей вообще всё рассказала? И про универ?
– Ну да…
– Господи, пупс! – Хватается за голову Платон и пыхтит. – Тебя ни на минуту одну оставить нельзя!
В голосе Платона нет злобы, но есть раздражение, усталость и снисхождение. Он относится ко мне, как к непослушному ребёнку, который снова нахулиганил. И для меня это больнее злости.
Протираю запотевший экран, и как проясняется изображение, так и проясняется картина в моей голове.
– Я всё поняла, – говорю тихо, – я для тебя проблема. Девочка, которая вечно косячит и всё портит. Вот уже стала причиной твоей неудовлетворительной работы. Ты меня стесняешься, не принимаешь. Готов уже и сам врать родителям, лишь бы не сталкиваться с реальностью. Тебе проще выставить меня непорядочной подругой, чем запутавшейся и ошибшейся девочкой! Я просто кукла в твоих руках, которая должна покорно себя вести и не отсвечивать! И твоя мама это считала и поэтому и сочла для тебя подходящей!
– Лапуль, ну что ты такое говоришь?
– Знаешь, я представить не могу, чтобы Влад так себя вёл с Аней.
– Они тут причём вообще? – Поднимает на меня голос Платон.
– Притом! Ему достаточно, чтобы она была рядом! Всё! Рядом и всё! – Начинаю реветь и выключаю камеру, оставляя Платона в темноте и одиночестве. – Тебе же! Вам же нужно соблюдение кучи условий! Дедушку сослали к казахской границе, вылечите и на работу отправите, чтобы он входил в твои рамки! Меня отправят учиться этикету и в МГИМО, изучать языки, чтобы на приёмах тебя не позорила! Дальше что? Мне всё ясно, Платон! Нашли удобную статистку!
– Полина, включи камеру! – Платон в упор смотрит на меня с экрана айпада.
– Можешь передать маме, что с Полиной твои отношения тоже не прошли испытание расстоянием!
– Сбежишь из квартиры, и твоей жопочке это не понравится! Я тебе гарантирую! – Не то серьёзно, не то издеваясь успевает вякнуть Платон и окончательно меня выбесить. Включаю свою камеру и демонстрирую ему средний палец. – Овца!
Платон смеётся и, кажется, только распаляется, а меня от злости разрывает на куски. Хочется его обматерить, но разъединяю звонок и снова кидаю его в ЧС. Всё, до четверга не вытащу. Мне нужно очень многое обдумать.
Глава 45
«Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Внуково имени Андрея Николаевича Туполева города Москвы. Температура за бортом минус четыре градуса Цельсия, время двадцать часов сорок пять минут. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании». Проговариваю приветственную речь вместе с пилотом и начинаю собираться.
– Всего доброго! Надеемся увидеть Вас снова на борту нашего самолёта, – улыбается мне стюардесса. Готов поспорить, она на каждом моём рейсе и явно со мной флиртует.
– До свидания! – Зачем-то говорю ей по-турецки и тупо улыбаюсь. Осознаю её ещё больший интерес и сразу устремляю свой взор в телефон. Пытаюсь дозвониться до Полины, но она меня так и не вытащила из блока.
Сказать, что я разочарован, – не сказать ничего. Совершенно не понимаю этих фокусов и что делаю не так. На таком общении далеко не уедешь.
Быстро отписываюсь родителям и друзьям, что я прилетел, и прохожу таможню, погружённый в свои мысли. Заказываю такси, выхожу на улицу и сразу сажусь в подъехавшую машину.
– Добрый вечер! А багаж будет? – Спрашивает таксист.
– Holy shit! – Слетает с уст. – Забыл, надо вернуться.
– Отменяйте! Я не могу здесь стоять дольше пяти минут.
Ругаю себя на чём свет стоит, дожил, про чемодан забыл. Чёрт, а мне же ещё таможню пройти нужно, задекларировать покупки. Предвкушаю головоломку, захожу в аэропорт и подхожу к менеджеру авиакомпании. Через десять минут мой чемодан находится, но всё усложняется необходимостью декларировать.
Через полтора часа окончательно покидаю аэропорт и снова набираю Полине. Она же наверняка меня ждёт. Однако блок.
Звоню Досу, не берёт. Набираю Фаре, тоже не берёт. Да что такое.
– Авер, привет!
– Тоха, чао! На базе?
– На базе до тридцатого.
– Соберёмся?
– Не знаю, дел много. Ты как?
– Да нормально, кота присматриваю. Пиздец, биркин вымутить легче, чем этого рыжего засранца.
– Какого ещё кота? Зачем тебе кот?
– Нике на Новый год. Вы с нами празднуете? Котя с заей в деревне всех собирают.
– Не знаю, Влад мне ничего не говорил, не приглашал.
– Да брат, это по умолчанию, о чём разговор?А ты чё такой вялый, Тох?
– Да еду домой, а Полина меня заблокировала, и я вообще без понятия, что делать.
– Ебёшь плохо, раз блокирует.
– Спасибо, брат, поддержал! – Смеюсь. – О, Влад на второй линии.
– Подключай.
– Привет, брат! Занят был. На базе? – Врезается в разговор Влад. – О, Авер, и тебе привет! Чо вы тут?
– Да Тоха жалуется, что у Полины перманентно в блоке висит, я говорю, что он плохо старается. Не готов наш брат к семейной жизни.
– Платон, ну что ты, как маленький? Чего там готовиться? Всё просто! Отлизал, – Влад начинает смеяться, и они с Авербахом синхронно учат меня жизни. – Отодрал, обнял, откормил, обеспечил.
– Я к вашему сведению ещё охраняю, обуваю, одеваю, одариваю, остужаю, отогреваю и оберегаю. Что-то не работает твоё правило, Ананьевский! И да, цветы тоже отсылаю!
– Тогда отпусти, твоя – вернётся, – выдаёт Эльдар, а мне это слышать, как серпом по яйцам.
– Ой, блядь, советчик! – Вздыхает Влад. – Тох, просто веди себя попроще и покажи ей, как она тебе дорога. На каких-то «О», возможно, надо поусерднее поработать. По ситуации, брат.
– Что значит попроще?
– То и значит. Кстати, ты на Новый год в Москве? В деревню поедете с нами?
– Вот, я же говорю, по-умолчанию, – подаёт голос Авер.
– Поедем. Надеюсь.
– Так, друзья мои, Аня зовёт. Мы как, пересечёмся? В субботу матч. Тох?
– Я напишу. Четыре дня, а дел невпроворот.
– Надо состыковаться, брат.
– Фара будет?
– Думаю, нет. Фара у нас потерян где-то в Кавказских горах.
– Зато с моей матушкой коннектится, – ржёт Эльдар.
– Так, ладно. В субботу расскажете. С кем игра? – Спрашиваю для галочки.
– С Зенитом, брат, нельзя пропускать.
– Я буду. Вы с девчонками?
– Конечно, – одновременно отвечают.
– Тогда мы будем, – исправляюсь.
– Связь! Связь! – Парни отрубаются.
Прошу водителя заскочить в цветочный. В конце концов, она женщина, ей позволительно. Да и в её ситуации я ей вообще всё спущу.
К дому подъезжаю только к двенадцати ночи. Свет в окнах горит, это радует. Владимир выскакивает с зонтом из лобби и помогает с багажом.
– Моя гостья дома? – На всякий уточняю.
– Да, Платон Александрович. Сегодня к ней визитов не было, и она не выходила.
– Ясно, спасибо. – Сую швейцару пятёрку и поднимаюсь к себе.
Достаю из портмоне карту и не знаю, приложить и войти или позвонить. Нет, надо позвонить.
– Тоша! – Лапа открывает дверь моментально и награждает меня ласковым взглядом и мягкой улыбкой. Все мои тревоги разом снимает, и я притягиваю её к себе. Такая тёплая, мягкая, нежная, вкусная. Жадно вдыхаю её аромат и крепко обнимаю. Первая «О» пошла.
– Мой пупс! Я скучал! Привёз тебе целый чемодан подарков, – шепчу ей в макушку и зарываюсь в шёлковых волосах. Поворачиваю её голову на себя, хочу поцеловать, но Поля аккуратно высвобождается и отходит. Она меня и сейчас что ли игнорировать собралась? Делаю вид, что тупой и ничего не замечаю, вручаю ей букет и иду мыть руки. Не спал больше суток, голодный и уставший, нет ресурсов на выяснение отношений. – Лапуль, у тебя есть что-нибудь поесть? Я голодный.
– Да, я заказала тебе стейк из «Чихана».
– Спасибо, пупс! А ещё что-нибудь есть? Домашнее?
– Нет, я ничего не готовила. Ты же любишь стейки. Пюре могу тебе сделать, хочешь?
– Хочу, – подхожу и на всякий случай её ещё раз обнимаю, но лицо она от меня снова отворачивает. Да что она такая колючая? – Я в душ, скоро вернусь.
Свой санузел не узнаю, он весь в каких-то цветных тюбиках и банках, но меня это радует. Тут концентрированно пахнет Полиной, чувствуется, что она обжилась. Значит, мне показалось. Просто вредничает, а может, гормоны. Ничего, за четыре дня её отогрею.
Переодеваюсь в домашнюю одежду и возвращаюсь на кухню, где уже пахнет едой.
– Приятного аппетита! – Желает совсем не радушным тоном, и я, несмотря на дикий голод, встаю из-за стола и иду в прихожую за чемоданом. Может, она от подарков оттает.
– Весь правый отсек для тебя, лапуль, – раскрываю перед ней чемодан и ставлю пакеты и чехлы на журнальный стол.
Переставляю тарелку так, чтобы её видеть, и сажусь наконец есть.
– Платон, да зачем? – Говорит совсем не то, что я хотел бы услышать, и то ли не хочет, то ли стесняется смотреть в сторону подарков. – Ты и так для меня очень много сделал!
– Затем, что хотел тебя порадовать, – говорю с набитым ртом, – открывай. И вообще день благодарения, я тебе благодарен, и вот моя благодарность.
– За что? – Хлопает своими длинными ресницами. Такая красивая сейчас, домашняя, не накрашенная. А эти её костюмы для йоги пастельных цветов вообще моя обсессия. В тарелку не смотрю, любуюсь ей.
– За тебя, пупс, – улыбаюсь, и наконец она нерешительно подходит к пакетам из «Блумингдейла».
– Тош! Ну ты с ума сошёл? – Достаёт Полина сумку, – мне неудобно! Ой, ещё «Тиффани»?
– Да, там серёжки, примерь.
Полина явно смущена, но всё открывает, примеряет, показывает и благодарит. Вижу, что она явно грустит. Может, сегодня какая-то круглая дата со смерти её мамы? Нет, она умерла первого июля, это я запомнил. В любом случае на днях пять месяцев. А меня снова не будет рядом в этот день. Она имеет право грустить. Всё, прекращаю. Она не обязана тут скакать от радости и облизывать меня. Веду себя проще.
– Я пойду постелю тебе новое бельё, – вдруг говорит.
– Мне?
– Ну да.
– А себе?
– Я уже в гостевой спальне разобрала себе постель.
– Ты что, спишь в гостевой?
– Да.
– И не будешь спать со мной?
– Нет.
– Пууупс! Я летел сутки, надеясь на четыре дня сна с тобой!
– Платон, ты обещал, что мы со всем разберёмся, когда ты прилетишь, но очевидно, сегодня ты не хочешь разбираться. Поэтому пока так, – припечатывает меня.
– Но я хотел спать со своей жопочкой, – вырывается у меня от разочарования. Походу, Авер прав был, раз она вообще не скучает.
– Хотел? – Кротко спрашивает.
– Пупс, ну что за бред. Конечно!
– То есть ты уже с готовым решением прилетел?
– В каком смысле?
– Ты сказал, что тебе нужно время, что ты мне не доверяешь, что я тебя предала и ты не можешь простить.
– Поль, это в прошлом. Когда ты мне написала то сообщение, я думал, меня инфаркт шарахнет. И я ценю, что ты сразу именно мне написала, и ценю, что доверилась. И что переехала и приняла помощь. И что маме открылась. Ты ей, кстати, очень понравилась. Впрочем, мне всё равно, даже если бы и не понравилась, честно. Потому что я переосмыслил для себя всё. Иди ко мне, – встаю из-за стола и перехожу на диван, тяну Полю на себя и крепко к себе прижимаю. – Что тебя беспокоит, моя хорошая?
Поля усаживается у меня на коленях и обнимает. Кажется, даже нюхает. Приятно.
– Что я проблемная для тебя, – надувает щечки и морщится. – Такая проблемная, что страдает твоя карьера.
– Это моя зона ответственности, если я не могу справиться со своими переживаниями, ты никак не виновата. И ты не проблемная. Пупс, это просто жизнь. Иногда возникают вопросы, которые надо решить. И решаются они не сложно, скажу я тебе. Для меня не сложно.
– А для меня сложно. А ты меня ни о чём не спрашиваешь, просто перед фактом ставишь.
– Буду спрашивать, советоваться и консультироваться, Полина Лукьяновна! – Глажу её бархатную кожу и хочу скорее уже помириться и поцеловать её.
– Платош, ну я серьёзно! Для меня это важно. Я понимаю, что ты был прав и мне следовало тогда уехать. Понимаю, что дедушке лучше вдали от этих отморозков. Я с ним разговаривала сегодня, он доволен. Передавал тебе и Владу привет огромный. Но это не значит, что со мной не надо считаться. Я чувствую себя никчёмной и бесполезной. Я такая и есть, да. Но когда это мне доказываешь ты, очень больно.
Из её глаз на меня начинают капать крупные слёзы, и я их стираю.
– Лапуль, ты не никчёмная и не бесполезная. Ты моя самая нежная и добрая девочка! И самая красивая! И самая умная! И самая самая лучшая! Моя любимая! – Поля слушает меня и вместо того, чтобы успокоиться, начинает реветь сильнее. – Ну всё, всё! Пупс! Отныне я так делать не буду. Я понял!
– И ты больше не сомневаешься в наших отношениях?
– Я никогда в них не сомневался.
– Но ты сказал, что не знаешь, что будет дальше.
– Ну потому что я понимаю, что тебе на год дольше учиться, понимал, что нужно что-то решать с твоими делами и остальным. А мы-то тут причём?
– Не знаю…
– Лапуль, если ты такая загруженная и решила спать отдельно, потому что сомневаешься во мне, в моих чувствах к тебе, то зря. Если же у тебя свои какие-то сомнения по поводу меня, будущего, то я не давлю, имеешь право. Но от себя скажу, что папа мне всегда говорил, что когда ты принимаешь жизненно важные вопросы, ориентируйся на стопроцентную уверенность. Даже если девяносто девять, то нет. Так вот у меня к тебе твёрдая сотка, пупс.
У Полины высыхают слёзы, и она меняется, светлеет, озаряет меня улыбкой и купает в своей нежности. Наконец-то обхватывает моё лицо мягкими ладонями, прикрывает глаза, раскрывает губы и тянется ко мне.
Глава 46
Я нахожусь на грани сна и пробуждения. Веки прикрыты, но я и через кожу ощущаю, что сегодня солнечно, а ещё ощущаю тёплые губы Платона на моих бёдрах. Я наслаждаюсь ощущениями и его ласками и развожу ноги шире, зарываясь в его волосах.
– Проснулась? – Скидывает одеяло и улыбается мне. В нос сразу бьёт любимый запах моего мужчины, и я его жадно втягиваю.
– Ты хотел меня разбудить таким образом? – Звонко смеюсь.
– Каждое утро об этом мечтал, – говорит Платон и принимается дальше меня осыпать поцелуями.
Чувствую себя абсолютно счастливой. Он мне необходим, как воздух и вода. Устраиваюсь поудобнее, подставляю лицо под солнышко и жмурюсь от удовольствия.
Он прилетел, и всё встало на свои места, и даже хмурая Москва впервые за две недели прояснилась.
– Я тебя люблю, – шепчу тихо-тихо.
Платон, не отрываясь от меня, показывает мне класс, и его губы плавно переходят с нежной кожи на слизистую.
Хватаю ртом воздух и вцепляюсь в простынь. Его язык ласкает меня непривычно напористо, выдавая всю его жажду. Платон крепко сжимает мои ягодицы и уверенно и методично подводит меня к пику наслаждения. Приподнимаюсь и любуюсь его крепкой спиной и как мышцы перекатываются от каждого его движения. Чувствую, как от возбуждения смазки становится всё больше, а он ещё увлечённее ласкает меня и проникает языком внутрь, вытягивая из меня стон за стоном.
Прикрываю от блаженства глаза и поддаюсь каждому его движению. Оргазм накрывает меня так быстро, что я ругаю себя за такую стремительную и бурную реакцию.
– Пупс, ты чего смеёшься?
– Ты у меня троишься в глазах! – Запрокидываю голову и пытаюсь отдышаться.
– А так? – Платон одним плавным рывком входит в меня, и я поднимаю на него глаза.
– Теперь двоишься, – улыбаюсь, всё ещё смеюсь и одновременно постанываю от того, как он наращивает темп.
– Хотел бы я раздвоиться, – Платон сминает мои губы своими пальцами, и я их облизываю и мычу от удовольствия, когда он погружает их в мой рот. Меня переполняет обожанием, хочу его всего.
– Поцелуй меня, Тош! – умоляю и притягиваю его к себе.
Когда я чувствую его вкус, смешанный с моим, когда его пальцы нежно кружат вокруг клитора, ладонь крепко сжимает мою грудь, а член заполняет меня до предела, я понимаю, что удовлетворена полностью. Вот теперь его много.
Остро чувствую всю его фактуру и обхватываю его спину ногами, вгоняя в себя ещё глубже.
– Мо-о-о-я! – Его губы расплываются в улыбке и продолжают терзать мои.
Эйфория разливается по крови, устремляясь к низу живота, и меня закручивает в новый водоворот блаженства.
– Люблю! – Шепчу, сладко содрогаюсь в оргазменных судорогах.
– Поля! – Замирает во мне, резко выходит и кончает на живот с моим именем на устах. – Полина!
Для меня это ново и непривычно. Я переживала, что он так будет делать с именем Алины, но до отъезда он был менее разговорчивым. Ночью же его будто прорвало, и мне это очень нравится. Я своё имя любить стала даже больше.
Мы долго нежимся в постели и не можем оторваться друг от друга.
– Я голодная, Платош, – шепчу, целуя его грудь. Обожаю!
– Ещё пять минуточек, пупс! – Ласково говорит Платон. – Поль, познакомь меня с мамой.
– Что? – Заглядываю ему в глаза.
– Давай навестим её. Я улечу, а ты останешься одна, будет пять месяцев.
– Ты помнишь?
– Разумеется.
Подтягиваюсь к нему и целую в благодарность. Засовываю под него руки и крепко сжимаю в своих объятиях.
– Спасибо! Я тебя обожаю! Ты моё счастье!
– А ты моё обожаемое счастье! – Улыбается Платон и хлопает меня по попе. – Пойдём. Я тоже проголодался. Или я тебя сейчас съем, пупс.
Платон заезжает в цветочный и покупает моей маме огромную корзину белых роз.
– Ну куда столько цветов, Тош? Они же замёрзнут.
– Твоя мама подарила мне тебя, это меньшее, что я могу сделать, – строго отвечает.
Я смахиваю слёзы, не в силах сдержать эмоции. Мне и грустно и радостно одновременно. Я очень скучаю по мамочке, но счастлива, что я могу открыться, могу показать свою слабость, а теперь могу и разделить свою печаль.
– Мамуль, это мой Платоша, – говорю, пока он водружает на могилу цветы.
– Тридцать девять лет, – грустно произносит Платон. – Очень красивая! Вы похожи!
– Да! К счастью, – всхлипываю.
– Знаешь, она как напоминание нам, что нельзя тратить своё время на обиды и недопонимание. Я не хочу ни дня жить, не слыша и не видя тебя. И не хочу ни минуты быть в блоке. Вытащи меня!
– Ой, – смеюсь, – конечно. Больше не буду! Обещаю!
Я сразу же достаю телефон и вытаскиваю Платона из всех блоков.
У него звонит телефон, он спрашивает, может ли тут поговорить, и отвечает.
– Да! Нет, не узнал, – строго говорит. – А-а-а. Привет, да. Что? Это шутка такая? Ты серьёзно? Где? Ладно. Я скину адрес. Через полтора часа.
– Что-то случилось? Кто это? – Интересуюсь, когда он что-то быстро печатает в телефоне. На нём лица нет.
– Ничего не случилось, лапуль, – поднимает на меня глаза. – Я отвезу тебя домой, хорошо? Мне нужно по делам отъехать. Или ты хочешь ещё здесь побыть?
– Нет, холодно. Мама бы ругалась, если узнала, что я мёрзну тут.
– Окей, поехали.
Платон всю дорогу молчалив и загружен. Часто целует руку, но больше ни на какой контакт не идёт.
– Ты не зайдёшь домой?
– Нет, я приеду скоро. Люблю тебя очень! Не забывай! – Целует меня на прощание и быстро отпускает, показывая, что мне пора.
