Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"

Автор книги: Яна Ланская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 41

– Ну видишь, пупсик, а ты переживала! – Улыбается Влад.

Теперь вся их компания меня пупсиком называть будет? Да плевать! Ничто не способно омрачить моё настроение сейчас! Я собственными ушами слышала, какой Платон взволнованный. Он и нервничает, и бесится, и страдает. Я уже не сомневаюсь, что он любит. Но может и этого мало?

– Думаешь, он теперь меня простит? Доверится? – Смотрю на Влада с надеждой получить ответ на свой вопрос. Ощущение, что он мой союзник.

– Я тебя сейчас везу к нему домой, ты не забыла? Это не доверие? – Тоном учителя спрашивает Влад.

– Не знаю, просто помощь, – отвечаю, как неподготовленная школьница. – А может вообще проверка?

– Для помощи можно снять тебе квартиру или отель.

– Ты не ответил, – набираюсь смелости. – Сможет простить?

– Полин, я не Платон. А он не из тех, кто посвящает в свои мысли и планы. И решения склонен принимать самостоятельно. Могу сказать только за себя. Я простил.

– Меня? Я была уверена, что ты ко мне жестче всех отнесёшься.

– Я? Тебя? – Глаза Влада сужаются. – За что мне тебя прощать?

– Ну я же вас всех обманула.

– Ты обманула Платона. Я тут причём? Ещё обижаться на девушку друга. Заняться мне больше нечем!

Влад так смешно возмущается, что хочется ему запихнуть ещё одно «шу», лишь бы не ворчал.

– А что ты тогда имел в виду?

– Свою жену.

– Она тебя обманывала?

– Да, было дело. Тоже запуталась, тоже испугалась, тоже не доверилась.

– Будет слишком нагло спросить о подробностях?

– Да мы не скрываем, – спокойно говорит Влад. – Наши отношения начались с пиар-романа. Но это было исключительно между нами. И, честно говоря, я сразу понял, что пиаром это не ограничится. И я наивно предполагал, что никто не в курсе нашего соглашения. А оказывается, мой отец с первого дня знал об этом и с Аней договорился, что она будет со мной столько, сколько для него потребуется. У нас всё быстро закрутилось, и только потом выяснилось, что у Ани своя сделка с моим отцом и в беде она идёт к нему, а не ко мне.

– Он ей что-то обещал за это?

– Да, – кивает Влад, – но она решила бесплатно поработать.

– Поэтому ты её простил?

– Я бы в любом случае простил.

– Почему?

– Потому что люблю.

– И у тебя не было мыслей, что она нечестная? Что может ещё что-то замышлять?

– Пусть, – смеётся Влад. – С удовольствием посмотрю на её замышления.

– Тебе прям всё равно? А если бы ты узнал, что это всё только из-за денег твоей семьи?

– И на это готов, – ошарашивает меня Влад. – Захочет половину? Отдам всё. Лишь бы рядом была.

Я не понимаю, какие именно чувства во мне вызывают слова Влада. Определённо, если бы Платон сказал, что ему всё равно на мои предполагаемые корыстные планы, я бы расстроилась. Мне хочется, чтобы он знал о моих реальных чувствах, а не готов был всё простить. Наверное, это больше всего меня расстраивает. В любом случае я хочу, чтобы он знал, что я искренне его люблю и никогда не хотела причинить ему боль.

– А тебя это не задевает?

– Нет. Полин, люди не с деньгами и стенами живут, а с такими же людьми. Я прекрасно знаю, что меня и без моего состояния есть за что любить. Я много даю, много получаю в ответ. Когда люди ходят и трясутся над своим златом и боятся, что с ними общаются только ради него, надо идти паранойю у специалистов лечить и с самоценностью работать. Ну и давать что-то помимо материальных благ. А если только их и можешь предложить, то вопросы сами отпадают.

Вот теперь понимаю. И смогу объяснить Платону, если встанет такой вопрос. Он заботился о моих чувствах, давал возможность выплескивать эмоции, заменял горе на радость. Ухаживал за мной, когда я болела. Именно это я и ценю, именно это и влюбило. А я что? Кажется, только брала. Но ему же было очень хорошо со мной? Уверена, что да.

Мы въезжаем в центр, и я понимаю, что не хочу есть, хочу принять душ и завалиться спать.

– Влад, а можешь меня сразу отвести к Платону? Я с ног валюсь.

– Кобру мою испугалась? – Усмехается.

– У вас кобра дома?

– Я про Аню, – улыбается Влад. – Это она тебя удалила из чата.

– После сегодняшнего, кажется, я никого уже не боюсь, – грустная улыбка трогает мои губы, – спасибо, что поделился опытом.

– Ерунда. А Тому помнишь?

– Да, конечно. Девушка вашего принца.

– Он её вообще семь месяцев обманывал. Тоже простила.

– На счёт чего обманывал?

– Она думала, что он талантливый студент-грантник и бедный араб, а не принц.

– Пф, – фыркаю. – Ну, если сейчас выяснится, что я княжна Романова, наверное, Платон не обломается.

– Поверь, нет. Это ещё сложнее принять. Я понимаю, что тебе хочется сейчас всего и сразу, но дай ему возможность всё структурировать и себе дай. А сегодняшняя кризисная ситуация поможет. В такие моменты отсекается лишнее, и начинаешь мыслить трезво. Мне сворачивать надо. Точно не хочешь к нам заехать?

– Точно, – отвечаю на автомате, погруженная в свои думы.

– Окей.

Влад заносит мне все вещи, сообщает код сигнализации и уезжает, пообещав завтра позвонить и обсудить организационные моменты с дедушкой. А я так и остаюсь сидеть в прихожей на банкетке. Так странно. Я одна у Платона, и он не придёт.

Проверяю на всякий случай, заперла ли я дверь, и нерешительно двигаюсь в сторону спальни. Квартира пахнет чистотой и роскошным диффузором. Хотелось бы, чтобы бы пахла Платоном.

Проверяю бельё, всё чистое. Вроде это та квартира, где мы совсем недавно были запредельно счастливы, но не покидает ощущение, что я просто в большой номер в отеле заселилась. Здесь его нет, и всё. Да, я чувствую наконец себя в безопасности, но моё одиночество сейчас осязаемо. Открываю окна, но и оттуда не доносится ни звука. Только ветер завывает, нагоняя жути.

Прохожу в санузел, включаю душ и начинаю раздеваться. Захожу под горячие струи, радуюсь ровной подаче воды после своей сбоящейся станции и замечаю, что дисплей на телефоне загорается.

Вылетаю из душа и шлепаю мокрыми ногами к раковине. Экран уже успел потухнуть, я зажмуриваюсь и касаюсь дисплея.

– Лапуль, как ты? Уже у меня? – сообщение от Платона.

Прыгаю от счастья и поскальзываюсь на своих мокрых следах. Хватаюсь за столешницу и с трудом удерживаюсь на ногах. Сейчас бы растянулась тут, корова неуклюжая…

А что если мне за эту неделю до его каникул сделать вид, что ничего не было? Дать ему своё тепло, эмоции, благодарность, а выяснения отношений оставить на потом? Не затягивать эту неловкость?

Смотрю на телефон, на стеклянную перегородку душа и на себя в отражении зеркала. А я воспользуюсь Алининым советом. Проверим.

Прислоняю телефон к раковине, ставлю таймер и бегу в душ. Принимаю грациозную позу и слышу, как спускаются затворы. Выбегаю обратно, отсматриваю десять фотографий, выбираю самую удачную и удовлетворенная кидаю в наш чат.

– Уже у тебя. Скучаю, – отсылаю, быстро выхожу из чата и как трусиха снова убегаю в душ.

Постоянно кидаю взгляды через запотевшее стекло на телефон и вижу, что дисплей постоянно загорается. Звонит или пишет? Любопытство распирает. А как представлю, что он сейчас занят и не может сосредоточиться, так начинаю смеяться в голос.

Немного успокоившись, беру в руки гель и начинаю бережно и тщательно себя намыливать. Смотрю под ноги и вижу только белую пену, а казалось, с меня сейчас потекут ржавые воды. Настолько грязной я себя чувствую после случившегося. Удивительно, но с каждой минутой кажется, что все последние недели были просто дурным сном. Понимаю, что завтра мне придётся разгребать все дела, но сегодня я хочу забыться. Разморив себя под горячим душем настолько, что сил едва хватает выйти, выключаю воду.

Заматываюсь в полотенце и иду к телефону. Прошло больше часа, а я даже и не поняла.

От Платона десять пропущенных и огромное количество сообщений.

Блокирую, закручиваю волосы в тюрбан и иду к кровати. Забираюсь под одеяло и начинаю с наслаждением читать сообщения Платона. Что я там говорила? Никогда не хотела причинить ему боль? Сейчас я испытываю колоссальное удовольствие от его боли. И в яйцах, о которой он открыто признаётся, и в душе. Наверное, у меня промелькнула секундная зависть, когда Влад сказал, что ему главное, чтобы Аня была рядом. И сейчас я чувствую, что Платону вроде только этого сейчас и хочется.

– Пупс! Ты где? Уснула? Ответь! Не выводи меня! – последние сообщения Платон уже присылает с негодующими эмодзи. – Открой входную дверь!

Вылетаю из кровати после последнего сообщения и бегу со всех ног в прихожую. Понимаю, что он не мог прилететь за это время, но сердце верит в чудеса. Открываю дверь и вижу корзину цветов и пакеты из «Азбуки Вкуса». Полотенце постоянно норовит слететь с меня, пока я с трудом затаскиваю цветы в квартиру. Сажусь на пол и выуживаю записку.

– Очень тебя люблю. Твой Платон, – читаю и обнимаю цветы, расплываясь в улыбке. Кризисная ситуация действительно отсекла всё лишнее.

Глава 42

– Алло, Полечка, – звонит Алина, – ты где там у Кремля живёшь? Я на такси по Тверской еду, сейчас заеду к тебе!

– Красавица моя, ты где три дня шлялась? – Наезжаю на Алину.

– Потом всё расскажу. Куда ехать?

– Софийская набережная, десять. Встречу тебя внизу.

Быстро одеваюсь и подкрашиваюсь. Одурела уже одна сидеть в четырёх стенах без всякого общения. Наконец-то выговорюсь и отдохну.

Включаю кофемашину, чтобы прогрелась, и спускаюсь.

– Огоооо! Вот это люкс! – Вылезает из такси изрядно потрепавшаяся Алина.

– Ты где была? Что за видок?

– Ой, чего ты как старая бабка? – Чмокает меня. – Веди в свои хоромы!

– Дай тебя хоть расчешу, а то сейчас швейцар подумает, что ты девушка с низкой социальной ответственностью. – Заходим в подъезд, и к нам навстречу выходит степенный мужчина в своём бархатном кителе. – Владимир, добрый день! Это моя гостья! Её нужно записать? Пропуск выписать?

Чувствую себя неловко, мне вообще можно людей-то принимать? Я сама тут на птичьих правах.

– Здравствуйте, Алина! Нет, ничего не нужно. Платон Александрович предупредил о Вас!

– Я Полина, Владимир.

– Эм… – Конфузится мужчина. – Видимо, память меня уже подводит.

– Отнюдь, – чувствую, как румянец разливается по щекам. – Память Вас не подводит. Просто небольшое недоразумение. Я Полина, а гостья Алина.

– Не спрашиваю, – деликатно уходит от расспросов мужчина. – Хорошего вам дня, девушки!

Швейцар даже вызывает нам лифт и не перестаёт радушно улыбаться.

– Чувствую себя бомжихой, – шепчет Алина.

– А я и есть бомжиха. Так где ты была? Я уже собиралась твоим родителям звонить!

– Я была у Антона, мы вроде как сошлись.

– Ты издеваешься? Зачем?

– Из-за тебя!

– А я тут причём? – Завожу Алину в квартиру.

– Ого! Шикарно! Можно я с тобой поживу, пока твой порей не приедет?

– Алина, не уходи от ответа! – Забираю у неё пальто. – Зачем сошлась с Антоном?

– Затем, что мне всю ночь снился твой Влад! Я чуть с ума не сошла! Мне срочно потребовался мужчина, чтобы как-то снять напряжение!

– И что? Удалось?

– Нет! Он всё равно снится!

– Какая же у тебя дурная голова! Я на этого верзилу обиделась. Впрочем, как и на Платона. Два психа ненормальных! – Делюсь с Алиной и снова чувствую невозможную злость.

С кофемашиной и посудой Пастернака обхожусь грубо, представляя, что это он и его дурной дружок.

– А что они сделали?

– Украли моего дедушку!

– В смысле? – Падает Алина на стул и уже не осматривается, всё её внимание обращено на меня.

– Ну, я доверилась этому Владу, рассказала про дедушкин запой, что хочу его положить в клинику. Он обещал помочь и помог!

– Ну и что плохого?

– То, что они с Пастернаком даже не посоветовались со мной! Не поставили меня в известность! Воспользовались моим сном. Я от стресса проспала весь вторник, и выкрали моего дедушку!

– В смысле выкрали?

– В прямом! Влад забрал его из обезьянника и положил в наркологичку!

– Ты же сама этого хотела!

– В Астрахани!

– А как он там оказался? – Алина от шока отпивает кофе из пустой чашки. – Ой! Пусто!

– На частном самолёте улетел! Ты представляешь?! Вывезли тайно моего деда в Астрахань!

– Зачем?

– Чтобы не сбежал! Якобы клиника в Калуге не смогла бы обеспечить ему должное пребывание и безопасность. А ещё этот тиран корнеплодный заявил, что дедушка после лечения пойдёт работать на завод к Владу! Тоже в Астрахани! И меня просто поставили перед фактом! Я в ярости! И с дедом у меня нет связи!

– Всё равно Влад капитальный красавчик! И Платон тоже! Просто он твой. Им даже идёт такое поведение. Подошли к вопросу серьёзно, – Алина пожимает плечами и имеет наглость их оправдывать.

– Так нельзя делать! Это мой дедушка! Не их! Они могли мне только предложить это! Никак не решать за меня! – Отстаиваю свою позицию.

– И ты на Платона также кричала?

– Да!

– А он что?

– А он опять заявил, что я упрямая овца и не способна принимать разумные решения! И пока я не умею их принимать и не могу нести за себя ответственность, решения принимать будет исключительно он! Так и сказал!

– Тиран! – Поддерживает меня Алина. – И что? Вы опять не общаетесь?

– Да! Я его теперь заблокировала!

– А чего ко мне не вернулась?

– А он сказал, что если покину его квартиру дольше, чем на два часа, уже меня повяжет Росгвардия и всё равно вернёт сюда! Я пленница!

– Мужик!

– Тиран! Тиранище! Диктатор мамкин! Ух я бы ему задала!

– Такая ты смешная! Пупсик в ярости! – Смеётся надо мной Алина. И эта туда же…

– Всё! Не хочу больше обсуждать этого Платона! У меня снова на него аллергия! Рассказывай про Антона. Он всё такой же придурок и не знает, где клитор находится?

– В целом да… Ему бы тоже мастер-класс от порно-актёра организовать. Как думаешь, уместно у Влада спросить контакт и заобщаться?

– Ты безнадёжна…

Алина сидит со мной весь день и вызывает такси только поздно вечером, когда пробки рассасываются.

– Можно я не буду тебя провожать? Лень снова одеваться, а в этот холл выходить в бомж-стайле стыдно.

– Конечно, я что, маленькая и не найду выход? – Чмокает меня Алина на прощание. – Поль, позвони Платону! Не красиво его блокировать, живя в таком роскошестве. Его роскошестве!

– Нет! Пусть молится, что я остыну к Дню благодарения! Иначе я его нафарширую, как индейку, и запеку!

– Ой! Ой! Ой! Страшная женщина! – Смеётся Алина и заходит в лифт.

Я бы с удовольствием сейчас снова поехала в то место и посносила гипсовым Платонам головы. Я чувствую, что во мне накопилось уйма гнева, и его нужно выплеснуть. Иду в ванную и набираю себе тёплую воду. Лью ароматный гель для пены и зажигаю свечи. Попробую так расслабиться.

Бегаю по квартире в поисках своего планшета, чтобы посмотреть сериал, и не сразу понимаю, что за чирикающий звук нарушает тишину. Звонок? Да, точно звонок!

Алинка, наверное, что-то забыла. Не раздумывая, подлетаю к входной двери, нараспашку открываю и замираю. На пороге стоит Екатерина Архарова собственной персоной.

Глава 43

– Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна! – Произношу тоненьким елейным голоском от волнения.

– О, замечательно! Значит, представляться мне не нужно, – говорит женщина уверенным низким голосом. – Я зайду?

– Конечно, это Ваша квартира! – Запускаю маму Платона в квартиру.

– Совсем нет. Она моего сына, – женщина раздевается, и я отмечаю, что она высокая, но куда стройнее, чем по телевизору. А как она держится. Сшибает своей уверенностью. Чем выше поднят её подбородок, тем больше я скукоживаюсь. Что ей от меня потребовалось в такое позднее время? Чувствую, ничем хорошим её приход не закончится, и меня отсюда вышвырнут, как цыганку-самозахватчицу.

– Хотите чай? – Вешаю её пуховик в гардеробную.

– Почему нет? Давайте попьём чай, – и хотя Екатерина Дмитриевна вроде как старается показаться доброжелательной, я чувствую её неприязнь ко мне.

Моя походка становится совсем пресмыкающейся, когда я отмечаю разницу в росте. Ещё я и одета, как назло, черти как, в спортивные штаны Платона и его же футболку. На голове гнездо, которое я наспех собрала перед приёмом ванны. Точно! Вода!

– Извините, у меня ванна набирается! Сейчас вернусь! – Как угорелая разворачиваюсь на пятках и мчусь в санузел выключить воду. Пару секунд размышляю, надо ли переодеться, и решаю всё-таки привести себя в порядок. Надеваю милый лонгслив с кружевами и белые брюки, которые держат форму, чтобы выглядеть опрятно и даже элегантно. Зачёсываю гладкий хвост и возвращаюсь.

Екатерина Дмитриевна сидит на кухне и внимательно следит за каждым моим движением.

– Чёрный? Зелёный? Травяной? – Обрачиваюсь и боюсь взглянуть его маме в глаза.

– Красное. Желательно французское, – ставит в тупик меня Екатерина Дмитриевна. Красное – это Да Хун Пао? Но он китайский. Нет, она сказала красное, французское. Боже, Поля! Она же про вино!

Бросаюсь к винному шкафу, быстро отсматриваю этикетки, нахожу бургундское вино с кучей звёздочек и очень длинным названием, вспоминаю сервировку у Мезенцовых на всяких тусовках с друзьями и достаю самый пузатый и широкий бокал. Он точно для красного.

Как хорошо, что у Платона электрический штопор, иначе бы я провозилась тут час и то не факт, что открыла бы. Даю бутылке немного постоять и решаю быстро подать ей инжир с кедровыми орешками и козьим сыром. Готовлю всё быстро, как метеор, но кажется, что мы уже целую вечность находимся в гнетущей тишине.

Аккуратно наливаю треть бокала ей и решаю, что будет хорошим тоном налить и себе.

– Прошу, – ставлю перед ней бокал с закусками и думаю, нужно ли было пожелать приятного аппетита.

– Спасибо, – Екатерина Дмитриевна награждает меня сдержанной улыбкой, делает глоток вина и то ли смакует его, то ли обдумывает, что сказать, выдерживая паузу. – Алина, я без лишних экивоков сразу перейду к делу. Дело в том, что мои коллеги передают мне неутешительные новости о Платоне. За последние недели он стал рассеянным, вечно хмурым, и кажется, его сейчас заботит совсем не работа, а, видимо, личная жизнь, раз он каждый выходные в тайне от всех мотается в Москву на пару часов. Мне он ничего не рассказывает, а я, как любая мать, потеряла покой. Не проясните ситуацию?

Алина… ёлки-моталки! Он им не рассказал! И что делать? Выхода нет, придётся рассказывать. В конце концов я эту кашу заварила.

– Я Полина, Екатерина Дмитриевна! – Делаю маленький глоток вина и смотрю на неё, ожидая вердикта.

– О как! – Женщина, к моему удивлению, не сдерживает эмоции, и на её каменном лице вспыхивает и усмешка, и неподдельный интерес. – Правильно я понимаю, что мы имеем дело с любовным треугольником? Ой! Кажется, я лезу совсем не в своё дело!

– Не совсем, – опускаю от стыда глаза.

– Так. Судя по всему, Вы, Полина, в курсе, что у него есть девушка Алина. Однако в его квартире проживаете Вы. Если это не любовный треугольник, то что? Полиамория? Ну, Платон…

– Что? – До меня доходят её слова, и я без понятия, как сейчас на неё вывалить всю правду. – Нет-нет-нет! Дело в том, что я вынуждена была притворяться Алиной Мезенцевой, но на самом деле я Полина Виноградова. И к моему огромному сожалению, я врала Платону о своей личности. И только после его отъезда в Нью-Йорк правда раскрылась.

– Поподробнее, – звучит как приказ.

Я, не смея поднять глаз на Екатерину Дмитриевну, начинаю свой рассказ с самого начала и понимаю, что это мой конец. Возможно, Платон ещё не решил, как именно об этом рассказать родителям, а возможно, вообще не собирался их посвящать в наши проблемы, соответственно, и не собирался дальше строить со мной отношения. Но мне ничего не остаётся, как выложить всю правду без прикрас. Запинаюсь, постоянно останавливаюсь, но продолжаю свой рассказ. Решаю ничего теперь не утаивать и рассказываю о дедушке и как оказалась здесь.

– Это всё, – наконец набираюсь смелости и поднимаю на неё глаза. Не знаю, что я ожидала увидеть в её лице. Отвращение, брезгливость, возможно, настороженность, но никак не стеклянные от стоячих слёз глаза. В них жалость. Эта невозможная жалость и сочувствие прорывают мою оборону, и у меня слёзы начинают лить ручьями. Мне становится стыдно, это всё похоже на спланированный концерт с моей стороны и манипуляцию, но я ничего с собой поделать не могу.

– Всё хорошо! Поплачь! Ничего страшного! – Кладёт руку на мою ладонь мама Платона и говорит со мной спокойным добрым голосом. – Я ценю твою честность. Теперь мне всё понятно.

– Простите! – Вскакиваю и бросаюсь к раковине. Умываюсь и наливаю себе стакан воды. Страшно до ужаса. Её доброта сейчас совершенно не отменяет её жёсткого отношения ко мне в будущем.

– Я покурю с Вашего позволения, – берёт мама Платона свой бокал вина и уходит на террасу.

В голове крутится столько мыслей, что я не могу себя собрать. Пишу Алине, что, скорее всего, я скоро вернусь. И почему я раньше не задумывалась, что помимо Платона есть и его родители, которые не спустят мне такой косяк. Он, может, и способен меня по-настоящему простить, в конце концов он открыто заявляет о своих чувствах, но вот они. Бросаю взгляд на террасу и сквозь шторы вижу, что Екатерина Дмитриевна разговаривает по телефону и беспрестанно ходит по террасе. А я ей даже тапочки не предложила. Хотя у нас их и нет. Может, вынести ей её сапоги? Впрочем, там тёплые полы, но они могут быть мокрыми. Она даже пуховик не надела. Замёрзнет же.

По моим ощущениям, она курит на террасе вечность. Точно уже сигареты три скурила и всё разговаривает и разговаривает. С Платоном? Вряд ли. У него три часа, разгар рабочего дня. С мужем?

А может, его папа в курсе? Платон же обещал мне помочь с оформлением документов и получением статуса сироты. Грызу от нервов орехи и мечтаю, чтобы она скорее докурила. Поставим все точки над i и всё.

– Я хотела вынести вам куртку и сапоги, – зачем-то говорю, когда она возвращается.

– Спасибо! Я закалённая. Каждые выходные в прорубь окунаемся с Александром Аркадьевичем. Полина, а что Вы дальше планируете делать?

Вопрос точь-в-точь, как и у Платона.

– Сейчас я активно готовлюсь к поступлению. Занимаюсь с репетиторами по каждому предмету, чтобы хорошо пересдать ЕГЭ.

– Поняла. Хорошо. А с Платоном что?

– Я не знаю, – честно признаюсь. – Он прилетит на каникулы на следующей неделе, и он обещал со всем разобраться.

– С чем именно?

– С нашими отношениями. С его чувствами. Все решения за ним.

– А Вы чего хотите от моего сына?

– Я его люблю, – выходит у меня как-то слишком наивно, и я прекрасно отдаю себе в этом отчёт. – Не знаю, как бы я справилась со всем без Платона. И я не про последние события, а про начало наших отношений. Он мне подарил смысл жизни. Точнее Вы подарили, родив и воспитав такого человека. Платон, несмотря на наши сложности, непонимание и взаимные обиды, лучший человек.

Говорю без всяких прекрас. И мне абсолютно искренне хочется поблагодарить его маму и выразить ей своё восхищение. В этот момент все мои обиды уходят на десятый план, и я вижу основу. А в основе своей я люблю Платона и хочу быть с ним. И готова доказать ему свою преданность и искренность. А также готова к ответственности за свои прошлые деяния.

– Приятно слышать, – говорит слишком сухо. Кажется, она мне не верит. Деловито отодвигает свой кардиган, смотрит на время и встаёт. – Мне пора, Полина! Спасибо, что были со мной честны!

– Вы мне верите? – Очередной глупый вопрос, но мне так важно знать, что его мама не считает меня конченой аферисткой.

– Знаете, – останавливается у дивана и взглядом гвоздит меня к месту, – в какой-то степени я спусковой крючок в вашем плутовстве. Если бы я не убедила Платона, что сбитая девушка хочет его окрутить вокруг пальца, возможно, Вам бы и не пришлось врать. Я человек рациональный, но в судьбу верю. Посмотрим, к чему это приведёт. На данный момент меня беспокоит только работоспособность сына. Не должно личное сказываться на профессиональном.

– Простите! Это я виновата! Загрузила его своими проблемами. Я постараюсь с ним поговорить и как-то всё сгладить.

– А вот это разумно. Только не говорите ему о моём визите.

– Вообще?

– Вообще. Полина, снова без экивоков скажу, что Вы не невестка моей мечты, – говорит Екатерина Дмитриевна, одевшись, и я уже мысленно собираю чемоданы. – Но Вы нам подходите. Более чем.

– Кому вам? – Она меня на работу берёт?

– Платону. Нашей семье. Женщина же выходит за мужа. Соответственно, и за его семью. Я была не в восторге, что мой сын влюбился в дочь актёра. Ни к чему нам это лишнее внимание и связь пускай и с не очень, но весьма публичной семьёй. Это раз. Два – Вы сирота, а значит, свободны. В его профессии это ключевой момент. Когда я училась в МГИМО, у нас за время учёбы сложилось огромное количество пар, а потом они практически все распались. Потому что были распределены по разным концам мира. Всегда стоял выбор между карьерой и любовью. И даже при удачном распределении в последствии пары начинали конкурировать. Такая среда не способствует построению блестящей карьеры. И если Вы хотите остаться с Платоном, вам этот выбор нужно сделать сейчас.

– В смысле?

– В прямом. Вы идёте учиться ради собственной карьеры или готовы стать его тенью, опорой и правой рукой?

– Но вы же с мужем оба успешны.

– Но мы и встретились в другом возрасте. И семья у нас не сказать, что традиционная. Мы скорее союз. Да и я в дипломатической журналистике всегда была задействована, Платон же мечтает быть послом, как и мой отец. Моя же мама всегда была именно тенью и опорой папы.

– Он говорил, что хочет быть министром иностранных дел.

– Дай бог! До этого дожить ещё надо. Мы всё-таки смотрим на перспективы ближайшие. А это работа за границей, оторванность от родины. Полагаю, Вам будет намного легче решиться на переезд куда либо, нежели остальным. И Вы не будете препятствовать построению его карьеры в угоду своим интересам.

– Я готова, – уверенно говорю. Теперь я понимаю слова Платона о том, что я не способна принимать решения и пока они на нём. Всегда, видимо, и будут на нём. А ещё верю в него и очень хочу для него счастья и реализации. Будет счастлив он, буду и я.

– Оставьте мне, пожалуйста, свой номер. В целом меня всё устраивает, но надо подправить кое-что. Какие Вы языки знаете?

– Английский и французский. Учу. До уровня Платона мне, конечно, далеко.

– А поступаете Вы? – Прищуривается.

– В МГЮА хотела на юриспруденцию. А может в медицинский. Или в Ранхигс на право, мне в принципе нравится, – забиваю свой номер в её телефон.

– Ранхигс? Нет. В МГИМО есть международное право. Будем целиться туда, – отрезает Екатерина Дмитриевна. – Утром пришлю Вам контакты новых преподавателей. И Вам позвонит моя подруга, она преподаёт этикет. Надо изучить основы разных школ. Будем на связи! Спокойной ночи!

Смотрю, как закрываются двери лифта, и понимаю теперь, насколько Платон «мамкин диктатор». Она просто поставила меня перед фактом, дав видимость какого-то выбора.

Возвращаюсь на кухню в полном смятении. Ещё и Платону запретила рассказывать. Завариваю себе чай и понимаю, что надо рассказать. Иначе это новая тайна. Да ещё и сговор какой-то с его мамой. Влад про это и рассказывал.

Достаю Платона из блока и прошу позвонить сразу, как освободится.