Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
Глава 5
В моём понимании «сейчас вернусь» значит через пять минут максимум. По моим же ощущениям прошло часа два. Постоянно в кабинет заглядывают какие-то люди, видят, что следователя нет, и уходят.
Что делать мне? Была бы я более дерзкой, я бы просто ушла, но я терпеливо сижу и жду. Тем более студенческий забрали. А вдруг они меня уже пробили по базе и мне капец? Если ничего не нарушала, может и в базе меня нет?
В туалет хочу, нога ноет, воду всю выпила и сушит, ещё и телефон сел.
Я уже от скуки даже свою объяснительную с рифмой переписала, однако…
Наверное, это психологический приём. Давят на меня, чтобы я со всем согласилась. Нет! Даже если они узнают, что я выдаю себя за Алину, буду настаивать на справедливости.
«Пупсик, признай невнимательность». Фу! Какой гад! Эта фраза будет мне сниться на протяжении жизни. И не стыдно ведь!
От бесконечного ожидания и жуткой нервотрёпки решаю перечитать в сотый раз свою объяснительную и наконец замечаю дикое палево. Я расписалась своей подписью. А как выглядит Алинина, я без понятия.
Ладони тотчас потеют, и я начинаю нервничать. Надо же спалиться на самом тупом. Чистых листов не осталось, и я сижу и соображаю, могу ли встать и взять со стола следователя ещё лист?
А это куда? Убрать в сумку или порвать?
Как я докатилась до этого?
Решаю для надёжности порвать лист на маленькие кусочки и незамедлительно приступаю к уничтожению улик.
Подпрыгиваю на стуле, когда дверь в кабинет открывается и заходит аж четыре человека.
Застываю за своим преступлением и не знаю, что делать.
– Вот, Сергей Дмитриевич, эта девочка, – говорит знакомый мне сержант взрослому мужчине, – ну сами посудите, зачем дочери актёра устраивать такую ерунду. Недоразумение, и всё.
– Здравствуйте! – Здороваюсь на всякий случай и готова молиться на своего сержанта. Может, и в правду обойдётся.
Мужчина постарше лишь кивает мне.
– Да потому что они все повёрнуты на своих социальных сетях. Ради роликов своих и не на такое пойдут. Знаете, чему учат там? Вот так вот знакомиться и учат. А не прокатывает, они просто деньги вымогать начинают. Это она, – уверенно заявляет недружелюбная женщина. Она меня с первого взгляда не взлюбила. – Чёрные ботинки, русые прямые волосы, чёрный пиджак. Подходит под описание.
– Валентина Петровна, да все так ходят. Чёрный ботинки и чёрный пиджак, – заступается за меня сержант, – ну не нужно ей это.
– Ага, не нужно. А Платон Пастернак заявляет, что она обернулась, посмотрела в его сторону, замедлилась и специально попала под колёса. И я ему верю. И уверена, что это та самая июньская мошенница. Я уже обзвонила потерпевших. Один готов приехать на опознание. А у папы актёра мастерства набралась!
Женщина окидывает меня уничижительным взглядом, и я понимаю, что она мне уйти так просто не даст.
– Валентина Петровна, какое опознание? Вы чего? – Удивляется мужчина. – Алина, вас есть кому забрать? Ходить можете?
И что сказать? Может, всё-таки стоит прикинуться больной?
– Ну так… Я без ботинка.
– Оставьте нас, – приказывает своим подчинённым. Дожидается, когда они уйдут, и садится напротив меня. – Алина, проверили мы водителя, он трезвый. Скорость превысил, но и вы, в общем, не пострадали. Пластырем обошлись. В намерения ваши ушлые я не верю, учитывая обстоятельства.
– Да я не специально! Клянусь!
– Заявление на парня писать будете?
– Буду!
– А может, не надо? – Виновато на меня смотрит. – Понимаете, он сын Пастернака, адвоката. Ну того самого. Слышали, может?
– Слышала…
Ох, а парень не промах.
– А мама у него – Екатерина Архарова. Пресс-секретарь. Слышали?
– Слышала.
Да у него бинго прямо. Золотой ребёнок.
– А дедушка… Ну в общем, может сами между собой договоритесь? Я понимаю, что ваши родители захотят наказать виновника. Но зачем? Он тоже неумышленно.
– Он меня обвинил в вымогательствах! Я ему слова не сказала! Это клевета!
– Погорячился…
– А если бы на моём месте была другая? Что бы вы сделали? Повесили бы на неё вину некой июньской мошенницы? – Негодую от несправедливости и социальном неравенстве в нашем обществе.
– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, – раздражённо отвечает мужчина.
Завожусь вся от возмущения и в данный момент твёрдо уверена, что хочу быть именно адвокатом. Беспредел!
Только хочу возразить, как вспоминаю, в каком сама положении нахожусь. Отпускают и ладно, надо линять, пока не наговорила себе на административку в лучшем случае.
– Я могу идти?
– Можете!
– А объяснительная?
– Ничего не надо. Считайте, пошли на мировую.
– Хорошо! Всего доброго! А где мой студенческий?
– Вань! – кричит громко, и в кабинет заходит сержант. – Отдай девочке студак. Проводи. И вообще надо придумать что-то. Без ботинка забрали. Совсем дурные. Как домой доберётся?
– Я такси вызову! – Забираю свою корочку и ковыляю на мысочках к выходу.
– Алина Николаевна! – Подбегает ко мне этот Ваня, и я сразу напрягаюсь. Скорее бы сбежать отсюда. – Передавайте папе привет! «Фарт» – мой любимый фильм!
Молодой человек так смущён и рад одновременно, что мне даже стыдно становится.
– Обязательно передам, Иван!
Парень расплывается в улыбке и неловко мне машет. Вот она, привилегированность во всей красе. А Полине Виноградовой досталось бы по полной.
Вроде я и рада, что всё обошлось, и усвоила урок, и больше в этом фарсе не намерена принимать участие, но злость не отпускает. И так жизнь мне последнее время ясно даёт понять, что справедливости нет, так ещё и это. Добило! Бесят!
Одно хорошо – я настроена сдать ЕГЭ на триста! И буду государственным защитником. Буду помогать людям против таких вот кретинов.
Я настолько зарядилась решительностью, что забиваю уже на свою ногу и ступаю на полную стопу. Как курица ковылять не буду. Отмоюсь, не страшно! В деревне что ли босиком не бегала? Бегала. Проверим на чистоту хвалёные московские тротуары.
– Всего доброго! – Всю свою злость вкладываю в тон и срываюсь на непричастных полицейских.
Толкаю дверь и врезаюсь в тело.
– Извините!
– Не извиню! Весь день меня таранишь, пупсик! – Ехидничает мерзавец. И как парень внешне подходящий под типаж золотистого ретривера может быть таким говнистым?
– Пропусти! – Шиплю этому набору идеальных генов и родословной в бежевом прикиде.
– Пожалуйста, – напыщенно пропускает меня и разводит рукой.
– Мудак манерный, – цежу сквозь зубы.
– Прошу прощения? – Посмеивается парень и пускается за мной.
– Что слышал!
– Кого-то забыли воспитать, – закатывает глаза парень. Его пассивная агрессия с улыбкой на лице меня вымораживает.
– Главное, что качества привили правильные! – Выхожу из себя. – Я никогда в жизни бы не повесила вину на жертву! Но что тебе до жизни простых смертных, да? Надо свою репутацию обелить? Это же важнее всего.
Пытаюсь быстро идти по улице, но парень высокий и даже не утруждает себя, чтобы меня догнать. Идёт расслабленно за мной по пятам.
– Да чего ты так завелась. Сразу бы сказала, что тебе этот развод ни к чему!
– А! Ясно! – Останавливаюсь на месте, как вкопанная. – То есть я должна была тебе сказать, что я из твоих? Понятно всё с тобой!
– Ничего тебе не понятно, – спокойно отвечает и продолжает улыбаться. Бесит! – Как ты домой доберёшься без обуви?
– Не твоё дело!
– Алин, – вздыхает и прикладывает ладонь к груди. – Я виноват. Ладно? Стресс. Надо было действовать оперативно. Прости. Я готов компенсировать и ботинок, и колготки, и испорченный день. И лекарства. Всё что угодно. Давай я для начала тебя домой отвезу и цивилизованно поговорим.
– Цивилизованно ты сейчас пойдёшь на…
– Не хочешь общаться цивильно, будем по-другому, – не даёт договорить, подрывается ко мне и закидывает моё тело, словно пушинку, к себе на спину.
– Эй! Поставь меня на землю живо! Эй! Гад прилизанный! Поставь меня! Люди! Помогите! – Калачу парня по спине, но он как ни в чём не бывало тащит меня в неизвестном направлении и смеётся, а вокруг, как назло, ни души!
Глава 6
– Если ты будешь вопить на всю улицу и колотить меня, пупсик, я пренебрегу своим воспитанием, – строго и самоуверенно говорит мерзавец.
– И что ты сделаешь, голден ретривер? – Не унимаюсь и начинаю дрыгать ногами, а этот кретин перехватывает их и кладёт свою лапу на мою попу. – Руки! Ты что себе позволяешь?
– Рот! – Рявкает и шлёпает меня по попе. В себя что ли поверил?
– А-а-а-а-а! – Кричу на всю улицу от безысходности, но он открывает тачку и закидывает меня, как мешок с картошкой, на заднее сидение и захлопывает дверь.
Пока он обходит машину, вскакиваю и пытаюсь выбраться, но двери заблокированы. Вот дура!
– Пристегнись, – залезает в машину, и эта китайская бричка загорается вся и что-то лепечет на своём. Робот-убийца!
– Я напишу на тебя заявление, Платон! Домогательства и похищения!
– Пиши, – смеётся, будто я шучу. – Где ты живёшь?
– Не скажу!
– Тогда поедем ко мне, – поворачивается ко мне всем корпусом и улыбается. Поражает его наглость. Ведёт себя так, будто мы друзья закадычные. Пустая башка! Ноль нейронных связей! Он даже представить себе не может, насколько низко себя повёл, а теперь делает вид, что ничего не было.
– Вон, розовая башня через дорогу. Я там живу.
– А-а-а. Рядом с академией Генштаба. У вас закаты красивые. Всегда внимание обращал.
Капец! Закаты красивые!
– Мне светская беседа с тобой неинтересна. Избавь от своего общества меня немедленно!
– Алин, – тяжело вздыхает. – Я правда сожалею, что так получилось. Мне никак нельзя было получать административку. И уж тем более огласку. Я понимаю, что у тебя ножка болит и ты понервничала, но я компенсирую. Обещаю. Проси всё, что хочешь! Сертификат в ЦУМ. Выходные где-нибудь. Предлагай.
– Сертификат в ЦУМ? Ты оценил мою жизнь в сертификат ЦУМа? Мда-а-а-а. Довези меня до дома, коль вызвался, и сгинь! Заметишь меня в академии, будь добр, сделай так, чтобы я тебя не видела! Всё! Это лучшая компенсация!
– Моё дело предложить, – отворачивается парень и начинает сдавать назад. В этот момент я смотрю на его огромный экран и вижу, что на нём просто нереально не заметить человека. Там всё подсвечивается, пищит и стрелками регулируется.
Единственное, всё на китайском, но и ребёнок разберёт.
– И как это понимать? – Пролезаю в проход между передних кресел и тычу в дисплей.
Оказавшись рядом с его шеей, перестаю дышать. Фу! Как пахнет вкусно!
– Что именно? – Парень тормозит и поворачивает голову ко мне, и мы оказываемся непозволительно близко друг к другу. Зависаю и рассматриваю его лицо. За что мальчикам дана такая кожа чистая, без пор? А ресницы ему такие густые зачем? Моральный урод не должен обладать такой внешностью. Это обман природы!
Отстраняюсь назад, как от прокажённого, и пытаюсь собрать мысли воедино.
– Твои датчики. Парктроник! Как ты мог наехать на меня?
– Хочешь провести следственный эксперимент? Вот так, – Платон продолжает движение, и я понимаю, что машина очень-очень тихая и нет, она не быстрая. Она молниеносная. – Я не привык к ней. Не рассчитал правильно скорость. Она сбросила, когда тебя увидела, но чуть-чуть тебя задел. Прости ещё раз, Алин. Уверяю, я не собирался калечить такую красивую девушку. Да вообще любую.
Он меня красивой назвал? Так, Полина!
Но я ему верю. Это что-то запредельное. Ускорение на грани фантастики.
– Значит, не надо ездить на таких машинах, если управлять не умеешь! Да ещё здесь всё на китайском, – машу на экран, – ничего не разберёшь!
– А что тут разбирать? – Удивляется парень.
– Китайский!
– Я всё понимаю. Я прекрасно им владею.
– Китайским языком?
– И не только китайским. Я в целом хорошо владею своим языком, – самодовольно сообщает и с насмешкой смотрит на меня.
– За дорогой следи! – Рявкаю на него, дожидаюсь, когда он отвернётся, и прикладываю ладони к горящим щекам. – Можешь записать себе плюсик в карму за китайский.
– Плюсик? Кто сейчас не знает китайский?
– Я! – Напарываюсь на его удивлённое лицо в зеркало заднего вида и пытаюсь оправдаться. – Примерно все, кто не являются китайцами!
– Начни учить, пупсик. Лишним не будет.
– А тебе не будет лишним прекратить меня так называть! Сам ты пупсик!
– Ну вот видишь, у нас уже ласковые прозвища есть. Осталось подружиться.
– Никогда. Больше. Не хочу. Тебя. Видеть! – Цежу. Я всеми фибрами души не перевариваю этого парня. Сочувствую его семье.
– Всё, потерпи буквально минуту, пупсик. – Останавливается у заезда на территорию дома. – Как заехать?
Блин, а никак. Карту мне так и не выдали, потому что этим должен был заняться дядя Коля, а Алина ему не напомнила, ей же не надо, она в Амстердаме. А у меня только магнитный ключ от калитки.
– Останови тут, я сама дойду.
– Ножку об асфальт сотрёшь.
– Ножку я уже об твою бричку стёрла!
– Бричку, – смеётся. – Откуда ты такая свалилась на мою голову?
– Я? На твою голову? – Говорю уже в пустоту, потому что парень идёт открывать мне дверь.
– Иди на ручки, пупсик, – раскрывает дверь и свои объятия.
– Я так дойду!
– Советую всё-таки по-хорошему.
Закатываю глаза и даю себя взять на руки, как невесту.
– Уххх, тяжёленькая, – Выпрямляется парень со мной.
– Экскьюз ми? – Таращусь на него поражённая. Как можно быть таким хамом. И снова задерживаю дыхание. Не хочу его нюхать и признавать, что мне нравится. – Качаться надо!
– Я качаюсь. Потрогай меня.
– Вот ещё!
Не собираюсь с ним больше разговаривать и, подтверждая свой статус невежи, тыкаю пальцем во вход.
– У меня тут больная! – Бросает охраннику на КПП и проходит через шлагбаум.
Заносит меня гордо в подъезд и здоровается с консъержкой.
– Полечка! Что случилось? – Выбегает из-за своей стойки Нина Алексеевна.
– Да не переживайте! Поцарапалась. Всё хорошо!
– Бедная девочка! Поправляйся, Полин!
– Спасибо, Нина Алексеевна!
Платон улыбается консьержке и проходит к лифту.
– Нажми, – командует, – мне неудобно. Вздыхаю и послушно вызываю лифт. – Полечка?
Блиииин. Я даже не задумалась.
– У неё деменция, наверное. Никак не может запомнить.
– Тогда бы она тебя вообще не помнила. Деменция в лёгкой стадии начинается с утраты кратковременной памяти, – умничает гадёныш.
– Не знаю! – Тут же завожусь. – Склероз! Путает!
– Ну, допустим.
Фух. Когда этот день закончится? Алина, Алина! Сейчас позвоню ей и устрою такую взбучку! Боюсь, он по моему колотящемуся сердцу всё прочухает.
– Всё! Можешь меня поставить! Здесь чистые полы!
– Донесу до квартиры, – безоговорочно заявляет, и мне приходится опять пальцем тыкать.
– Спасибо! – Наконец оказываюсь на своих двоих.
– Поставьте пять звёзд в приложении и оставьте положительный отзыв, – раскланивается и, слава Богу, уходит!
Отпираю дверь, запираю тут же на все замки и сажусь на пуфик у входа. Я вымотана. Даже руки мыть не хочу и в туалет перехотела. Восстанавливаю дыхание и пытаюсь осознать, что всё закончилось. Всё хорошо! Меня пронесло!
Впервые рассматриваю свою ногу и решаюсь снять пластырь. К моему удивлению, это и царапиной назвать сложно. Дотрагиваюсь до ранки и обнаруживаю, что немного щиплет.
Встаю, прохожусь по холлу. Ничего. Будто придумала всё это. Даже намёка на дискомфорт нет. Но она же болела! И болела сильно! Бред какой-то!
Смотрюсь на себя в зеркало с неверием и вздрагиваю от звонка в дверь. Открываю не глядя в камеру и снова лицезрею этого кретина.
– Чего тебе?
– Ботинок отдать забыл, – улыбается и протягивает мне мою потеряшку.
Глава 7
То есть этот придурок мог мне сразу отдать ботинок, но вместо этого таскал меня на руках? Кретин!
Хватаю ботинок и швыряю в него. Парень обладает какой-то сумасшедшей реакцией и уворачивается, хохоча на весь коридор. От обстрела он смог уйти, а избежать столкновения не смог! Гад!
– Пупсик, ты мне мою бабушку напоминаешь! – Мажор подбирает моё орудие и протягивает обратно.
– Бабушку? Тоже такая же тяжёленькая? – Упираю руки в боки. Кажется, у меня сейчас пар из ушей повалит.
– Такая же строптивая. Знаешь, как женскую истерию лечили в девятнадцатом веке? – Усмехается и внимательно смотрит на мою раненую ногу. Завожу её за здоровую, пряча. Пусть муки совести его замучают!
– Нет! И знать не хочу! Только попадись мне в академии! А увижу твой драндулет гуанчжоуский ещё раз, оболью валерианкой и пшеном посыплю! Понял?
– Ну точно бабуля! – Ржёт и хватается двумя руками за свою заумную голову. – У тебя там молния разошлась на ботинке. Успокоишься. Напиши. Пи-Эл-Ти-Эн в телеге, обсудим возмещение ущерба. – Раскланивается и произносит что-то еле различимое. На китайском, что ли? Позер жеманный!
Дожидаюсь, когда его лифт унесёт окончательно, и захлопываю дверь. Я бабуля строптивая? Придурок!
Первым делом ставлю телефон на зарядку и иду мыть руки. Трясёт всю от эмоций. Это же надо быть таким бесячим.
Отдраить всю квартиру, чтобы успокоиться, полежать в ванной или Алине задать как следует? Её дурацкая идея!
Вытираю руки и бегу звонить. Больше я учиться за неё не намерена. Пусть как хочет, так и выкручивается. Завтра первой электричкой уеду. К чёрту!
Ставлю на громкую и нарезаю круги по гостиной, она как назло не отвечает, хотя в сети была пятнадцать минут назад. После пятой безуспешной попытки забиваю, беру телефон и решаю ванну принять. Всё-таки нервишки у меня не в порядке. Если я не научусь справляться со стрессом, то так и не сдам ЕГЭ больше чем на девяносто.
Залезаю в горячую пенную ванную, и прорывает. Лежу, реву и понимаю, что вся эта затея – полный провал. И не для Алины, для меня. Её отругают и простят, ну, может, работать отправят, а я?
Я понимаю, что моё детство кончилось. Не получится делать вид, что у меня всё хорошо, и проживать чужую жизнь. Было классно. Прошедшие две недели затянули меня в круговорот жизни. Так много новых знакомых, впечатлений, опыта, но всё… Пора в суровую реальность.
Можно считать, что мой отпуск закончился. Пожила в красивой девичьей квартире, поучилась в офигенной академии, пора и честь знать.
Уговариваю себя потерпеть годик, пройти через все трудности, наконец столкнуться со своей потерей лицом к лицу и начать жить свою жизнь. Обнимаю сама себя и погружаюсь с головой в воду.
Если откинуть всю шелуху, то и здесь мне очень одиноко. У Мезенцовых я была в привычной обстановке, и там очень ощущался уход мамочки, но здесь ощущается моё капитальное одиночество. СИ-РО-ТА.
Красивые закаты… Красивые, только я садилась у окна, смотрела на бесконечный траффик, людей, жизнь за стеклом и осознавала, что я тут абсолютно одна. Некому позвонить, некого обнять.
Лучше бы он сбил меня, к маме бы вернулась.
От этой мысли рыдания подступают, и я впервые себе их разрешаю. Шестьдесят девять дней держалась.
Обещала себе не жалеть себя, но сегодня…
Это не просто авария, не просто инцидент. Это показательная подсветка мне. Чтобы осознала всё, приняла и взялась наконец за свою жизнь.
Вылезаю уже из холодной ванны, надеваю халат и иду заваривать себе успокаивающий чай. Может, усну, проснусь утром, и не будет так жалко себя.
Включаю телевизор, не могу выдержать эту оглушающую тишину, и грею руки об чашку. Грустно смотрю на розово-оранжевое зарево за панорамным окном и вздыхаю. Твои закаты не омрачены опустошающей болью, Платон Пастернак. Вот тебе и красиво.
Знакомый рингтон возвращает меня в реальность. Ожидаемо Алина.
– Полька, ну чего ты обтрезвонилась? Привет! Я на велосипеде в Сефору ездила. Амстердам такой классный. Знаешь, совсем другое дело, когда приезжаешь на пару дней и живёшь в городе. Я так счастлива! Сама себе завидую!
Алина, как всегда, гипервозбуждена и болтает без остановки. Испытываю какое-то чувство вины перед ней. Будто я специально и ей жизнь порчу, и ей запрещаю радоваться. Понимаю, что уже никакую взбучку ей не закачу. Неудобно.
– Алиш, я звонила, чтобы сказать, что меня сбила машина. Меня увезли в полицию и хотели повесить на меня автоподставы с целью вымогательства. Чуть не раскрылся наш подлог. И куча всего ещё. Я завтра к деду уеду. Я не могу. Прости.
– Божееее! Ты где? В больнице? Я вылетаю!
– Да нет-нет. Я в порядке. Всё обошлось. Царапина.
– Царапина? – Недоверчиво спрашивает.
– Да.
– И в чём тогда трагедия?
– Как в чём? Всё в любом случае вскроется. Знаешь, меня отпустили благодаря твоему папе. А если бы они узнали, что я это я? Да я бы уже в СИЗО была.
– Не узнали же.
– Алин. Я серьёзно! Ты даже не понимаешь! Меня сбил Платон Пастернак. Тот самый.
– Это ещё кто? Ты же знаешь, я за тик-токеров не шарю.
– Алин, – смеюсь. – Сын Александра Пастернака. Адвокат.
– Ноунейм вообще, – фыркает Алина.
– А мама у него пресс-секретарь МИДа.
– А! Реально? Эту бабу знаю. Ща загуглю, сек. Ну и чего он?
Бабу…
– Он заявил, что я бросилась к нему под колёса, чтобы спонсора найти! Так и сказал! Они бы меня в фарш перекрутили, если бы не обошлось. Витька Отчаянный пришёл на спасение.
– Воот! Видишь, как всё здорово! – Смеётся Алина. – Поль, история не знает сослагательного наклонения. Всё, ничего не случилось. Забей!
– Легко тебе из Амстердама вещать.
– Слушааай, – слышу по голосу Алины, как она вся переполнена восторгом. – Может, надо было начать с того, что он красивенький? Я бы к такому и сама бросилась. Уже представляю, как он меня трясёт, пытается привести в чувства, а потом на руках несёт в неотложку.
Да уж… Романтичненько.
– Он гаденький. Меня эта оболочка не интересует. Души нет. И вообще он такой противный. Таких поискать ещё надо. Серьёзно.
– Ой, свежо предание, а верится с трудом. Ага! Гаденький твой Максим, который слил тебя, как только маме диагноз поставили.
Да уж. Это точно. Вспоминаю его слова: «Ты слишком много ноешь. Мне к ЕГЭ готовиться надо, а не выслушивать целыми днями этот негатив», и сердце покалывать начинает. Все страшные эгоисты.
– Не напоминай, пожалуйста. Ну в общем, Аль, всё. Спасибо тебе огромное за всё, но я больше не могу. Надо возвращаться в реальность.
– Поолечка, моя хорошая, умоляю тебя, не горячись! Ты же сама мне все эти дни рассказывала, как тебе классно. Ну! Я даже тебе завидую чуть-чуть. А как же посвящение? Ну ты чего? Ничего не будет! Это ерунда!
– Ладно, я подумаю, – даю слабину. Зря презентацию что ли делала? Хотя бы сдать надо. И французский завтра. Классный препод там.
– Ну и чем всё закончилось-то с этим Платоном? На чём разошлись?
– Ну, он предлагает обсудить возмещение убытков. Представляешь, решил сертификатом ЦУМа откупиться!
– А ты чего?
– Послала его, чего-чего.
– Тебе не надо, мне надо! Бери!
– Нет, я сказала, чтобы больше ко мне не приближался. Увидит в холле, пусть обходит стороной!
– В каком холле?
– В академии.
– Написано, что в МГИМО учится.
– А что он тогда у нас делал?
– Платоша, а что ты делал в РаНХИгСЕ? Меня судьба вела навстречу моей Полиночке, – разыгрывает спектакль Алина по ролям и думает, что это смешно.
– Вот и славненько. Больше эту морду надменную не увижу!
– О-о-о-о. А кто-то у нас запал. Морда надменная. Морда у него элитная. Бери компенсацию и подкати. Шанс с таким мальчиком познакомиться раз в жизни выпадает. Ну, может, три. Короче, не раскидывайся!
– Совсем что ли? Всё! Забыли это имя! Видеть его больше не хочу! Слышать тоже! Он ещё и хам отборный. Сказал, что я тяжеленькая!
– Тааак. Он тебя что, на руках всё-таки носил? – Визжит Алина, и слышу, как хлопает в ладоши. Вот дурная!
– Да, – сконфуженно отвечаю. – До дома донёс.
– Всё мне понятно, – смеётся. – Лавстори быть! Он запал!
– Да он уже забыл! Уверяю, у таких парней нет ни совести, ни сострадания, ни чести, ни-че-го!
– А-а-а! – Снова оглушительно визжит Аля. – Не забыл! Пишет мне в директ. Блин! Блин! Блин! Не грузится сообщение! Ща-ща!
У меня сердце уходит в пятки. Нашёл её реальную страницу? Мы же специально создали для одногруппников фейковую. Но только в ВК! Блиииин!
– У тебя закрыта страница?
– Да! Не парься! Сейчас напишу, что ошибся! Открываю!
– А что пишет?
– Пупсик, ты как? Как ножка? Завтра подъеду на большую перемену. Любой твой каприз, – с интонацией зачитывает Алина. – Пупсик? Он назвал тебя пупсиком? Поля! Это разъёб!
