Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"
Автор книги: Яна Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
Второй залп уносится в небо и разрывается огненной хризантемой алого и золотого.
– Я побежала! – сигнализирую Алине и бросаюсь к кованной лестнице.
Преодолеваю пролёт за пролётом, холодный воздух обжигает лёгкие. Чувствую, как щёки пылают от румянца и покалывают, а в угги засыпался снег, но я мчу к Тоше. Он не будет один!
Пятый залп освещает небо и распускается гигантским лиловым пионом, и в этот момент Платон медленно, будто с ленью, оборачивается.
Он поднимает на спуск голову прямо на меня.
Он замирает, а я продолжаю спускаться к нему со всех ног.
Оказываюсь внизу, ступаю на деревянное покрытие и бегу к Платону навстречу. Он тоже подрывается, и я уже вижу его лицо, освещённое фейерверками.
В его глазах нет вопроса, как я здесь оказалась. Там шок!
– С Новым годом! – Проговариваю одними губами и бросаюсь в его раскрывающиеся объятия с такой силой, что чуть не сношу его с ног. Чувствую его запах, тепло кожи, дыхание, и рыдания начинают разрывать меня.
– Никогда мои желания не исполнялись так быстро, – шепчет Платон, зарываясь в мои волосы.
Мы неподвижно стоим и крепко прижимаемся друг к другу. Ко мне приходит осознание, что я успела, что я с ним, что всё закончилось, и я постепенно успокаиваюсь.
Наши губы встречаются влажными, холодными и солёными от слёз. Я пытаюсь вложить в поцелуй всё и целую так отчаянно, будто отвечаю на его письмо. Мычу от радости и удовлетворения, сплетаюсь с ним языком, эйфория окутывает меня, и в этот момент небо над Волгой разрывается от вспышки вселенского масштаба. Тысячи ослепительных теплых белых огней лопаются и искрятся в меньшие по размеру без остановки. Будто даже небо нам аплодирует. Мы задираем головы с Платоном и любуемся зрелищем, как чувствую, что нас сносит толпа. Смеюсь и снова реву от счастья. Друзья Платона взяли нас в цепкое кольцо и орут «Ура и горько», а их эхо разносится на километры вокруг.
Глава 54
– Кто здесь самый умный? – Нарушает идиллию в наших дружеских объятиях Даня, как только салют стихает. – Даня самый умный! Даня помирил чету Пастерначью!
Мы с Платоном продолжаем обниматься и наслаждаться воссоединением, не обращая внимания ни на кого вокруг.
– С чего это ты самый умный, Даниссимус? – Начинает, как обычно, пререкаться с ним Аня.
– Потому что я не только свои отношения вывожу, но и ваши. Чтобы вы без меня вообще делали? Кто Нику с Эльдаром свел? Даня! Кто тебе мозги вправлял, бро, пока ты, как юла, крутилась? Я! Кто Платону проход в академию обеспечил? Снова я! Ну ладно, признаю, Влад тебя завоевал без моей помощи, но ему Росгвардия помогла и неограниченный бюджет, а я единственный своего ангела сам завоевал. Без чьей-либо помощи! Так-то! Так что я официально самый умный, и вы мне вообще пожизненные проценты башлять должны! – Самодовольно говорит Даня.
– Блядь! Всё! – Вздыхает Эльдар. – Этому столику больше не наливать!
Мы все ржём, пока Даня выплясывает на пирсе танец чемпиона с видом победителя по жизни и пьёт шампанское из горла.
Платон делает глубокий выдох, будто вместе с воздухом отпускает всю свою тяжесть и печаль. С каждой секундой чувствую, как его тело в моих объятиях оттаивает. Он становится мягче, расслабленнее. Спину выпрямляет, а на лице неприкрытое счастье и любовь в глазах. Вот оно – новогоднее чудо. Я сейчас за него рада больше, чем за себя! Честное слово! Наконец-то я могу ему подарить то, что он дарил мне всё это время.
– Пупс, – обдаёт мои замёрзшие щеки горячим дыханием. – Как ты тут оказалась вообще?
– Вот так! Даня прав, увидела тебя в сторис печального, и сердце чуть не разорвалось. Потом прочла твои письма и поняла, что я не могу оставить тебя в эту ночь одного, не могу встретить Новый год без тебя. Я верю, что как мы его встречаем, так и проводим. И рванула! – Ужас, я так по нему соскучилась, что хочу выложить всё в подробностях сейчас же. – Я хотела сделать тебе сюрприз и поэтому не могла спросить адрес. Хорошо, дядя Коля знает Константина Юрьевича, и у них есть общий друг режиссёр. Мы позвонила ему спросить адрес, он не хотел давать, я ему свой договор отправила, тот позвонил папе Влада и получил согласие, дал адрес, потом мы лося чуть не сбили под Сергиевым Посадом! А потом не могли почти сорок минут попасть на территорию участка! Новый год на капоте встречали! Хорошо, я догадалась в соседнюю деревню поехать. И нам сказали, что Ананьевские будет салют устраивать, и мы побежали на набережную!
– Вот это у тебя приключения ради меня, пупс! – Смеётся Платон. – А кто мы?
– Алина меня привезла!
– А где она?
– Ой! Я увидела тебя и забыла про неё, Тош! – Хватаюсь за щёки от осознания, что просто кинула её одну. – Она наверху где-то!
– Лапуль! – Снисходительно улыбается Платон и гладит меня по щеке. – Дос! У тебя голос самый громкий. Поля наверху свою Алину забыла. Крикни ей, чтобы спускалась!
– Только не… – Не успеваю остановить Ананьевского, как он начинает громогласно звать Алину, разнося своё могучее эхо на всю Волгу-матушку.
Вот и у неё новогоднее желание, походу, исполнилось…
– Иду! Иду! – Доносится сверху тонкий голосок Алины, и я выдыхаю. Нашлась. Эта авантюристка уже вполне могла себе найти приключений на пятую точку, и я практически начала переживать.
Ребята начинают мне наперебой рассказывать, как Платон страдал и что абсолютно каждый загадал наше примирение. Меня это так трогает, что я обнимаю и благодарю каждого, с болью отцепившись от Платона.
– Воу! Воу! Воу! Привет, снегурочка! – Перебивает нас всех Даня, уставившись в одну точку. – Запротоколируйте, пожалуйста, это не я стриптизёршу вызвал!
Я оборачиваюсь и теряю дар речи. Её реально нельзя оставлять ни на минуту! Алина с какого-то перепугу спустилась не в своём вязаном молочном костюме, а в костюме снегурочки! И Даня прав! Это не традиционная снегурочка! Это снегурочка-профурсетка!
Как? Просто как? Мы все, как по команде, пялимся на Алину и молча рассматриваем её велюровое голубое ультракороткое пышное платьице, отороченное белым пушком.
Мой взгляд поднимается с ажурных белых колготок выше, окидывает с дичайшим испанским стыдом тугой корсет и поднимается выше – к декольте. Очень и очень откровенному декольте, тоже обрамлённому пушком. Для большего внимания, видимо. Заключительный элемент костюма – гирлянда, обвивающая тело моей подруги, и кокошник.
– С Новым годом! Привет всем! Я та самая Алина! – Размахивает Аля нашей недопитой бутылкой шампанского и бежит к нам навстречу в своих белых сапожках на каблуках. Высоченных каблуках!
– Душа моя, а ты что, так одеться не могла? Ты-то топовейшая снегурочка у меня! Эталонная! Со льдом ладишь, – слышу шёпот Дани за спиной и смешки с перешёптываниями Влада и Эльдара. Девочки молчат, и я спиной чувствую их энергетику.
– Это что такое? – Подлетаю первая к Алине.
– Сюприз, – улыбается мне, кося под дурочку, и подходит ко всей компании.
– Аня, приятно познакомиться! – Жена Влада в роскошном соболином анораке смеряет Алину насмешливым взглядом, даже не догадываясь, насколько своим видом сразу даёт понять, что тягаться бесполезно. – А ты не замёрзнешь?
– Нет, – непосредственно улыбается Алина. – Любовь согреет!
С чувством дикой неловкости знакомлю довольную произведённым эффектом подругу с нашей компанией и думаю, что спать нас точно обратно в Москву отправят.
– Так, народ, ну пока никто не отморозил себе ничего, предлагаю выдвигаться домой, – уже начинает заботиться о снегурке Влад. – Тох, втроём уместитесь на снегоходе?
– Думаю, да. Потеснимся, – проходит к своему снегоходу Платон и подзывает нас с Алиной.
Эльдар с Никой и Даня с Даной первые отъезжают и наперегонки устремляются направо по реке.
У Влада с Аней снегоход больше остальных, и пока мы усаживаемся, они ставят в корзину использованные установки.
– Мне тесно, я упаду, – говорит Алина и благоговейно смотрит на Влада. – А можно я с вами поеду?
Она совсем отмороженная?
– А у вас вещей нет? – Спрашивает Аня.
– Есть, в машине! У нас там очень много вещей! – Сообщаю.
– Платон, – подходит Аня к нам, – давай я отгоню твой снегоход, а ты с девочками на машине приедешь. Мы откроем южные ворота.
Алина жёстко обламывается, а я ей строгим взглядом пытаюсь вправить мозги. Не было бы её, я бы так с компанией полчасика отпраздновала и скорее бы уединилась с Платоном, а теперь мне придётся нянчиться с Алиной.
Мы поднимаемся по лестнице – Алина впереди, семеня каблуками по обледеневшим ступенькам и бормоча что-то об «историческом променаде», я – посередине, и Платон сзади, его рука тёплой тяжестью лежит у меня на пояснице, будто он страхует меня на каждом шагу.
Как только выходим на набережную, беру Платона за руку, где-то здесь может ошиваться наша разлучница. Видя по своей подруге, какие женщины коварные, я теперь начеку.
Подходим к машине, и Алина, наконец, натягивает шубу поверх своего «шедевра», надеюсь, дома у неё не будет смены образа на что-то ещё более экстравагантное. Я устраиваюсь сзади и зову Платона к себе. Когда он ко мне прижимается, мир сужается до его колена, касающегося моего.
– Я очень-очень скучала! – Шепчу ему.
– Я больше! – Отвечает Платон и украдкой меня целует.
Мы снова едем вдоль бесконечного глухого забора, но теперь Платон говорит Алине, куда резко повернуть, и в нише оказывается неприметный въезд. В первый раз мы его и не заметили. Только въезжаем, ворота за нами закрываются, и мы снова оказываемся в глухом тёмном лесу.
А спустя минуту я забываю, как дышать.
Мы не на даче. Мы в сказке! Та самая «крепость» оказывается усадьбой – огромной, воздушной, сливочного цвета, с кружевом белоснежной резьбы на каждом наличнике, карнизе и бесчисленных террасах. Она вся светится изнутри тёплым янтарным светом, а её контуры подчёркнуты гирляндами. Перед фасадом – идеально белое, нетронутое поле снега с большой светящейся елью и крупными золотыми шарами. Чуть поодаль – Волга, судя по причалу. Бескрайняя, спящая подо льдом.
Мы заезжаем в крытый гараж, и здесь, как игрушки, стоят снегоходы, квадроциклы, болотоходы, машины для уборки снега, огромные газонокосильщики и что-то неизвестного мне назначения. Переглядываемся молча с Алиной и идём помогать Платону выгружать вещи.
– Пупс, а что вы тут навезли? – Интересуется Платон.
– Нам родители Алины дали с собой еды, у нас нет подарков, мы спонтанно, неудобно было приезжать с пустыми руками.
– Какой еды? – Как-то слишком заинтересованно спрашивает Платон.
– Так, – Алина влезает в багажник, – вот тут вроде оливье, здесь сельдь под шубой, так… Тортик ещё, закуски. Да много чего!
– Кайф! – Говорит Платон, подхватывая наши сумки в одну руку и удерживая контейнеры другой.
– Вааааааау! – выходит Алина из гаража, замечает Аню с Владом и, не смущаясь, крутится, осматривая с восторгом имение. Иначе эту дачу не назовёшь. – Как сказочно! Я бы тут навсегда осталась! Очень красиво! Я в восторге!
– Спасибо! – Улыбается Аня. – Рада, что вам у нас нравится! Но как-то так сложилось, что Алины здесь надолго не задерживаются… Добро пожаловать!
Влад от Аниных слов начинает ржать, как конь, сотрясая всё вокруг. Ещё чуть-чуть, и снег с ёлок посыпется. Прижимает свою жену к себе и что-то горячо шепчет. Смотрю на них и понимаю, что Алина может хоть в костюме Евы тут ходить – всё бесполезно, он повёрнут на своей кобре.
– Тох, давай помогу, ты чего такой загруженный, – подлетает к Платону Влад.
– Девочки привезли еды! И торт!
– И торт? – Сияет Влад. – И оливье есть?
– Есть. А вы что, голодные? Уже всё съели? – Со скепсисом спрашиваю. Если бы не окружающая атмосфера абсолютной роскоши, подумала бы, что мы приехали в голодное царство.
– У нас помощники по хозяйству на праздники ушли, – говорит Аня, – а нам надо было деревню накормить, и пока им всё приготовили, устали до такой степени, что хотели все дружно встретить Новый год и лечь спать. Если бы не салют, который каждый год устраиваем, мы бы и легли.
– Вот это мне повезло! Мы бы с Алиной ночевали в машине! – Смеюсь.
– Это нам с вами повезло, – улыбается Влад, – Тоху осчастливили и нас накормите по-человечески! Икры много нельзя, а то будет белковое отравление!
Я зажимаю рот рукой и думаю, какой же он всё-таки проглот. Алина пользуется случаем и начинает ему рассказывать в подробностях, что мы привезли.
Аня говорит, что ни белья, ни полотенец брать из машины не нужно, все спальни подготовлены под гостей. Ещё раз извиняется за то, что персонал на праздниках, и предупреждает, что комнаты придётся убирать самим, как и посуду.
– Для нас это не проблема, – смущённо улыбаюсь, поднимаясь в дом.
Нам обещают экскурсию провести завтра. А ещё мы завтра будем кататься на ледянках с берега вниз и на коньках прямо по Волге. На таких больших катках я ещё не была!
Рядом с входной группы отлиты ледяные скульптуры санок и запряженной тройки, и эта фигура меняет подсветку каждые двадцать секунд. А в саду разбросано ещё множество! Каждая перила длиннющей огромной веранды увита еловыми гирляндами, на заснеженном столе замечаю здоровенный самовар, бутылку пятилитровую старинной формы с чем-то ярко-красным и улыбаюсь. Как тут атмосферно!
На заднем дворе украшено ещё огромное количество деревьев, и ощущение, что мы приехали к деду Морозу в гости, не покидает.
Аня ловким движением снимает с себя анорак, непромокаемые брюки и оказывается в облегающем полупрозрачном платье в пол со змеиным принтом. А на шее у неё висит такая змея из бриллиантов с изумрудами, что ослепнуть можно. Алина, видя это великолепие, сникает в своём костюме снегурочки окончательно.
Платон с Владом под пуховиками тоже оказываются нарядно одетыми, а когда мы заходим в гостиную, то и там девочки в вечерних платьях, а парни в брюках. Дана в умопомрачительном серебряном платье с голой спиной, а Ника в чёрном, но у неё такая безумно красивая спина и фигура, что оторваться невозможно!
Одна я в трикотажном костюме и похожа на северного мишку.
И даже макияж не сделала. Собиралась, собиралась и не собралась!
– Офигеть они без пуховиков красивые, – шепчет мне Алина.
– И ты в своём пиздеце с пушком! – Кажется, я буду этот костюм снегурочки ей всю жизнь припоминать.
– Ой! Помолчи! У меня ещё платье нормальное есть в сумке. Переоденусь. Тем более тут такие парни. Я не могу выбрать, кто мне нравится больше.
– Они все в парах, Аля! – Шиплю на неё. – Даже Аня уже твой интерес поняла! Веди себя прилично! Умоляю!
– Я просто смотрю! Я же не конченая! Да и кто тут на меня смотрит, самое главное? Поржали и всё! Я ведь просто хорошее настроение всем дарю! – Аля подхватывает свой торт и идёт его ставить на стол. Аня ей уже выносит подставку.
Убранство комнаты меня восхищает. Я словно попала на рождественские открытки позапрошлого века. В углу комнаты четырехметровая пушистая живая пихта с ретро-игрушками. Она наполняет пространство невероятным хвойным ароматом, и в сочетании с деревянным домом, который аж дышит своей натуральностью, это ощущается намного сильнее. А неповторимый запах печки завершает этот уютный аккорд.
Весь текстиль новогодний, посуда, предметы интерьера. Везде свечи в разных подсвечниках, и каждый заслуживает внимания. Уверена, они старинные. Но больше всего меня поражает обилие огоньков за окном. Вся зелень обвита гирляндой-росой, зачаровывая окончательно.
Не знаю, чего они прибеднялись, но стол ломится от еды, просто нет привычных салатов и блюд, а сплошные закуски. И всё так красиво подано, что я сразу же вспоминаю, что и сама толком не ела не то что с утра, а с прошлой недели! А теперь уже можно сказать и года.
Как только мы раскладываем всю нашу еду в посуду у стола, материализуются парни, как голодные чайки, и начинается настоящая битва за оливье.
– Я неделю нормально не ел, Эльдар! И вообще это моя Поля привезла, так что я заслужил! – Взвывает Платон.
Влад, кажется, хочет возразить и заявить свои права вообще на всё, так как он хозяин, но Аня его вовремя затыкает мандарином.
Зато мы с Алиной вдоволь едим их еду, а Даня рассказывает нам в подробностях о специалитетах.
– А это весь торт? Один? – Разочарованно пялится Влад на разрекламированный Алиной мишку.
С селёдкой под шубой вообще начинается вакханалия, Даня бегает по всей гостиной со столовой ложкой за Никой и пытается её накормить, а она в него кидается мандаринами. Эльдар угрожает Дане чугунной кочергой, а Влад рявкает, что еды и так мало и её надо беречь. Аня же волнуется за ковёр и кричит на всех сразу.
– У вас так всегда весело? – Подхожу к Дане, одиноко пьющей шампанское.
– Видимо, – смеётся, – я не знаю! Я с ними первый раз! Но это уже сто первая стычка за день. Пока мы приготовили в общей сложности больше ста блюд, мы чуть не поубивали друг друга. Так что мы за полдня стали семьёй!
– Сто блюд?
– Не спрашивай! У меня психологическая травма! – Вздыхает Дана.
– Молчу, – улыбаюсь и обнимаю её, – спасибо тебе! Ты будто почувствовала, что мне максимально плохо, и забомбила своими сторис!
– Это всё Даня! – Дана поглаживает меня, и мы продолжаем смотреть, как он никак не может угомониться с селёдкой.
Наконец Ника сдаётся, открывает рот, и Даня довольный показывает два фака Эльдару и тут же получает мандарином в лоб. Да так, что чуть ли не падает замертво. Шатается, хватается за полку и опрокидывает фигурки, которые со звоном рассыпаются по полу.
– Авер! Даня! – Кричит Аня, – Это же кузнецовский фарфор! Ему сто пятьдесят лет!
Мне неудобно смеяться перед Аней и Даной, я сдерживаю смешок, и в итоге у меня шампанское через нос выливается, она это видит и сама давится.
– Что у них произошло? – Спрашиваю, отдышавшись.
– Тоже не спрашивай. Просто не ешь селёдку! – Загадочно говорит Дана.
– Ахтунг! – Кричит громозвучно Влад и останавливает шабаш. – Родители звонят.
Все затихают в момент, и Влад выводит звонок по видеосвязи на телевизор, появившийся откуда не возьмись.
Родители Влада тоже в костюме деда-мороза и снегурочки, его мама держит на руках маленького пухлого мальчика в костюме снеговичка, а на фоне них огромная компания людей.
– Всех накормили? Им понравилось? Устали? – Обращается мама Влада сразу ко всем, после того как нам пожелали всего, чего только можно представить.
– Юлия Владимировна, я этот Новый год благодаря вам никогда не забуду! – Говорит Даня.
– А как салют? – Спрашивает папа Влада. – Удался?
Потом он обращается поочерёдно и интересуется, как у кого дела, и выслушивает постоянные благодарности и хвальбу.
– Пап, а это Полина – девушка Платона и её подруга Алина.
– Да, я знаю, Влад! Девчонки, привет! Как доехали? Не потерялись? Нравится вам у нас? – Обращается к нам Константин Юрьевич.
– Откуда ты их знаешь? Ты что, был в курсе? – Не даёт нам ответить Влад.
– Я всегда всё знаю! – Улыбается ему отец. – Пора запомнить!
Мы рассказываем ему даже про лося и как тридцать минут пытались безуспешно перебраться через забор.
– Девчонки, мой недочёт, – вздыхает Константин Юрьевич. – Лёг поспать перед Новым годом. Хотел заранее вам открыть ворота и забыл. Хорошо, что вы додумались к нам в деревню заехать, и как вам удачно Михалыч подвернулся!
После звонка родителей Влада все немного стихают, после плотной загрузки салатами парни перестают задирать друг друга, и мы уже по-настоящему наслаждаемся праздником.
Алина ушла переодеться в вечернее платье и уснула. Видимо, вымоталась после дороги с непривычки.
Мы сидим в обнимку с Платоном у камина и просто молча смотрим на языки пламени и едим мандарины. Нам так хорошо, что хочется просто молчать и обниматься. Кажется, ещё чуть-чуть, и Платон замурчит в моих объятиях. Эльдар и Влад наигрывают что-то новогоднее на фортепиано, и я искренне наслаждаюсь атмосферой, которая царит у ребят.
– Ребятушки, – подходит к нам Ника, – я так рада за вас! Полюсь, ты такая умница, что приехала! Вам надо заканчивать ссориться, вы такие сладкие!
– Ник, конфликт – это не всегда плохо, часто это способ улучшить коммуникацию. Без ссор никак, – говорит Платон.
– Не знаю, мы ни разу не ссорились за год с Эльдаром, я даже не понимаю, как это и зачем мне с ним ссориться. И коммуницируем мы прекрасно.
– Вообще ни разу не ссорились? – с удивлением спрашиваю.
– Нет. Я даже представлять не хочу, как это, да я через минуту сойду с ума без Даруси, – говорит Ника и с обожанием и нежностью смотрит на своего любимого. – Всё, не мешаю!
С первых аккордов узнаю новогоднюю мелодию Аббы, её очень любит Дарина, и смотрю, как Даня с Даной танцуют, а Ника и Аня, пританцовывая, собирают посуду. Хочу встать и им помочь, но Аня машет мне рукой, чтобы сидела на месте.
– Пупс, давай сбежим? – шепчет мне Платон. – Для приличия мы пересидели!
Я не успеваю кивнуть, как он уже вскакивает с дивана, поднимает меня, берёт за руку и ведёт через гостиную, мимо играющего Влада, который подмигивает нам.
Аня понимающе улыбается.
– Счастливого Нового года, пупсики! – слышим мы вдогонку Даню, а у меня сердце колотится так, будто мы и вправду совершаем побег.
До нас доносится какая-то до боли знакомая новогодняя мелодия, и мы радостные бежим по длинному коридору в самый конец дома. Платон заводит меня в нашу спальню и закрывает за собой дверь. Я ахаю от красоты, у меня ощущение, что я попала в книгу и живу сейчас жизнью кого-то из героев девятнадцатого века. Это не спальня, это покои!
– Тош, мне надо пару минут! Там туалет? – Показываю на дверь в углу комнаты, хватаю свою сумку и мчусь переодеваться.
Смотрю на себя в зеркало, немного стесняюсь, но выглядит этот комплект Санты действительно пикантно. Думаю, Платону понравится. Накидываю сверху шёлковую рубашку от рождественской пижамы, которую мне подарила Дарина, и выхожу к нему. Его взгляд падает на мои голые ноги – голодный и горячий, и у меня внутри всё сжимается от знакомого сладкого напряжения. Боюсь представить, что будет, когда он увидит, что под ней. Эта мысль обжигает мои щёки, и я смущённо улыбаюсь.
– Иди сюда! – подзывает меня Платон, он стоит у окна, за которым безмолвствует заснеженная природа. Я подхожу, и он включает свой айпад, установленный на подоконнике, – новогоднее поздравление президента. Протягивает мне бенгальскую свечу и бокал шампанского. – Лапуль, давай встретим Новый год вместе? Так, как должны были?
– Да-а-а, – только и могу вымолвить я, охватываемая эмоциями.
Платон ласкает меня своим взглядом и поджигает свечу, пока куранты отбивают последние секунды моего самого трагичного и одновременно самого счастливого года. Я утираю слёзы и пытаюсь собраться, но меня разносит от чувств.
– Все наши проблемы были от недоверия и страха. Поэтому я даже свои желания буду вслух загадывать. Хочу, чтобы девушка, стоящая передо мной, отныне плакала только от счастья! – Говорит Платон с какой-то новой взрослой и осознанной ответственностью и одновременно нежностью и делает глоток шампанского.
Его взгляд сейчас твёрдый, но безумно тёплый. Я знаю, что его пожелание – не сказка, а обещание. И он будет изо всех сил стараться его выполнить.
– А я хочу, чтобы мы больше никогда не ссорились! Никогда! Чтобы любую невзгоду мы встречали вместе! – Делаю глоток, только чтобы смочить губы.
Платон отставляет свой бокал и забирает мой. Притягивает меня к себе и целует. Нежно, почти благоговейно, будто закрепляя наши желания и обещания самим себе. Наши поцелуй немного солоноват от моих слёз и сладковат от шампанского. Одновременно терпковат. В нём нет спешки, в нём сейчас наша выстраданная друг в друге уверенность.
– Люблю тебя безумно! – шепчет мне.
– И я тебя, – шепчу в ответ и делаю шаг назад. – С Новым годом! Я не успела тебе подарок подготовить! Только это…
Я медленно расстёгиваю одну за другой жемчужные пуговицы на шелке. Рубашка расходится, открывая красный атлас, кроличий мех и… отсутствие лифа. Я вижу, как в его глазах вспыхивает огонь – не просто желание, а что-то дикое, необузданное.
Он не говорит ни слова. За наносекунду преодолевает расстояние между нами, и его руки впиваются в мои бёдра, прижимая меня к себе так сильно, что я забываю, как дышать. Его губы находят мои – это уже не поцелуй, а присвоение. Немое, страстное спасибо на мой презент. Он отбрасывает распахнутую рубашку с моих плеч, и его горячие и требовательные руки впиваются в грудь так, что меня пошатывает.
– Пупс, мой подарок потом! Там бриллиантовое сердце Тиффани, он есть, просто потом, – проговаривает мне Платон, зацеловывая шею.
– Платон, – отрываю его от себя. – Но если ты хоть посмотришь на кого-то другого, я твой Пастернак вместе с корнем вырву!
– Пупс, зачем мне корень, если на нём нет тебя? – Тут же парирует Платон.
– Хамло мгимошное! – Смеюсь и нахожу его губы.
– А ты просто самое красивое хамло! – Отвечает тут же обжигающим жадным поцелуем, лишающим напрочь меня остатков воздуха. И пока я стараюсь отдышаться, толкает меня на кровать. Его минуту назад ласковые глаза сейчас горят таким огнём, будто он намерен спалить всё до тла.
