Текст книги "Не Платонические отношения (СИ)"

Автор книги: Яна Ланская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 47

Сквозь сон чувствую прикосновение губ к своей шее и сладко тянусь. Улыбаюсь в полудрёме, мне нравится просыпаться от его поцелуев, нравится заниматься утром любовью и никуда не спешить, нравится постоянно признаваться в любви и слушать о том, как любит он. Мы купаемся в своих ярких чувствах и не можем насытиться, только жаждем друг друга ещё больше.

Отзываюсь на поцелуи, чувствую, как по сомкнутым бёдрам разливается горячая смазка и я вжимаюсь ягодицами в его эрегированный член. Завожу руку назад и обхватываю твёрдую нежную плоть, считывая его удовлетворённую реакцию по дыханию. Поворачиваю голову и встречаюсь с любимыми губами. Я скучаю по ним даже во время сна.

Мы сплетаемся языками и ногами, Платон входит в меня, не меняя позы, и мучительно медленно скользит, удерживая меня на боку. Также мучительно медленно и нарочито лениво ласкает сосок и целует, топя в своей нежности.

Чувствую себя с ним сейчас одним целым, любимой и нужной. Поверить не могу, что это предпоследнее утро и мы снова расстанемся на три недели.

– Платон, – разрываю поцелуй. – Я хочу, как тогда…

– Когда? – сонно шепчет в губы.

– Как у меня дома. Хочу жёстко, – признаюсь, заливаясь румянцем. Но как представлю, что он улетит, так хочу именно так. Мне нужно им насытиться.

– Так! Я проснулся! – Воодушевлённо говорит, – пупс, на живот!

Упираюсь вытянутыми руками в изголовье кровати, чувствую, как Платон устраивается сзади меня и врывается без предупреждения. Сразу жёстко и практически до упора.

Синхронно стонем от удовольствия, абсолютно не сдерживая себя. Он держится за мои ягодицы и болезненно их сжимает, но мне безумно хорошо. Выгибаюсь в пояснице, ища ещё более тесного контакта, и сотрясаюсь от мощных толчков. Обожаю этот звук и эту грань между болью и удовольствием, когда его член так объёмно во мне чувствуется. Обожаю этот момент возрастающего удовольствия и постепенно отключающегося мозга.

Платон наращивает темп, и шлепки становятся всё чувствительнее, всё громче, а кровать, наверное, уже царапает паркет, сдвигаясь от стены.

– Люблю тебя! – Выдаю вперемешку со стоном. Платон хватает меня за волосы, накручивает их на кулак и подтягивает меня к себе. Кто сказал бы мне раньше, что мне такое понравится.

– Что ты сказала? – Шепчет на ухо и вдавливает меня в себя за грудь, ставя полустоя.

– Люблю тебя! – Хриплю, раздираемая от ощущений.

– И я тебя люблю! – Чуть приподнимает меня и начинает входить так жёстко, что у меня комната перед глазами скачет.

Я не знала, что такое жёстко, пока он меня не хватает за плечи и не начинает методично долбить в одну точку, вызывая у меня апокалипсис внутри.

Изображение перед глазами прыгает, но я успеваю заметить наши тела в отражении зеркала и завожусь на совершенно новом уровне. В комнате абсолютно светло, я фокусируюсь на нас, моя вздымающаяся грудь гипнотизирует меня, звуки бьющихся тел возбуждает до предела, и я жалобно хнычу от переполняемых ощущений. Замечаю, что и Платон смотрит на меня в зеркало. Встречаемся взглядами и в унисон дарим друг другу протяжные стоны. Кажется, в этот момент мы стали ещё ближе.

Я чувствую внизу живота такое давление, такой мощный прилив крови, что мне хочется незамедлительно кончить.

Платон, как знает, и резко меня толкает, вдавливает рукой шею в матрас и заставляет лечь полностью на живот. Наваливается на меня сверху, хватает за грудь и шепчет на ухо практически неразберимые непристойности. Мне нравится безумно. Чувствую себя самой желанной.

Да-а-а-а, – хриплю в матрас.

Платон хватает меня за шею одновременно с мощным и запредельно глубоким толчком. С ума сойти, это достойная конкуренция пальцу. От нехватки кислорода ощущения становятся ещё острее, и по мышцам пробегает сумасшедшей интенсивности судорога. От оргазма в глазах темнеет, пока мышцы сокращаются в сладких конвульсиях.

– П-п-п-поля! – Тело Платона напрягается, по нему пробегает дрожь, и внутри меня разливается тепло.

– Ты что, кончил в меня? – Шепчу измотанная.

– Прости, пупс! Забыл! – Без доли сожаления говорит Платон. – Так хорошо…

– Я в сентябре хотела в универ пойти, а не в роддом! – Бурчу, всё ещё прижатая его телом. А этот забывчивый товарищ даже не собирается покинуть своё тёплое убежище!

– Какой у тебя день цикла, лапуль?

– Двадцать третий!

– Ну, норм, не переживай. Хочешь к врачу сходим? Решит как-нибудь! – Ласково шепчет и водит носом по моей коже.

– Не надо, думаю, обойдётся, – успокаиваюсь. Месячные должны начаться послезавтра. Сейчас относительно безопасное время. А может я такая затраханная и удовлетворённая, что трезво не соображаю.

Платон выходит из меня, целует поочерёдно в каждую ягодицу и ложится рядом. Прижимаюсь к нему и блаженно улыбаюсь.

– Очень тебя люблю! Спасибо! Мне это нужно было! – Шепчет Платон и смотрит на меня с таким обожанием, что я умереть от счастья готова. В гостиной начинает громко звонить его телефон, я на него закидываю ногу и не собираюсь никуда отпускать.

– Не пущу, – капризно и грозно заявляю, когда он начинает высвобождаться.

– Пупс, надо ответить!

Со вздохом негодования отпускаю его и накрываюсь одеялом. Между ног слишком мокро, и хочется поскорее всё с себя смыть, но сил встать сейчас нет абсолютно.

– Кто это? – Спрашиваю у Платона. Слишком рано для звонков, и часто он стал разговаривать не при мне.

– Пупс, у меня три новости. Две плохих и одна хорошая, – огорошивает меня. – С какой начать?

– С плохих, – сразу же вылезаю из-под одеяла и сажусь на край кровати, обнимая его.

– Первая: у моего руководителя из ОНН Валерия Ивановича инсульт. Вторая: моя стажировка окончена, так как у него реабилитация будет до марта. А хорошая: я остаюсь с тобой!

– Тош! – Визжу от радости, – ты не подумай, мне жалко твоего начальника, но я так счастлива!

Платон смеётся и прижимает мою голову к своему обнажённому, липкому от пота торсу.

Мы заказываем завтрак из ресторана и едим прямо в постели, не веря в своё счастье. Засыпаем и просыпаемся только к обеду.

– Тоша, блин! Мне же голову помыть надо! Не идти же к твоим с грязной! – Ругаюсь на него и, как ошпаренная, вылетаю из кровати.

– Пупс, у меня джетлаг, ничего не знаю! А вот что ты дрыхнешь посреди белого дня не ясно, – смеётся.

– Всё ясно! Ты меня вымотал! – Кидаюсь в него его разбросанными с ночи трусами и убегаю в ванную.

Сказать, что я нервничаю перед встречей с его бабушкой и дедушкой, не сказать ничего. Пытаюсь себя успокоить только тем, что наконец окажусь в доме Правительства и посмотрю, что он из себя представляет. Побываю в одной из квартир.

– Пупс, давай побыстрее, – поторапливает меня Платон, пока я наношу макияж. – Мама звонила, они с папой тоже приедут.

Благо Платон выкрутился и, оказывается, прямо утром того дня позвонил маме и якобы честно признался в том, что со мной получилась непредвиденная ситуация, а мама ему сказала, что только-только узнала.

Теперь мне не нужно будет играть комедию, это радует. Но с его отцом я боюсь знакомиться. Совершенно не представляю, что меня ждёт.

– Всё-всё, мне еще три минуты надо. Тош, а что мне лучше надеть?

– Что хочешь.

– Ну ты можешь мне подсказать? Понаряднее? Поскромнее? Я вообще не понимаю!

– Пупс, да чего ты заморачиваешься? Как тебе комфортно, так и иди. Мы же дома просто пообедаем.

Да уж, это для него просто, а для меня не просто. Но меня радует, что он не волнуется. Он транслирует мне спокойствие и уверенность, и я расслабляюсь. Настолько, насколько могу.

В итоге я надеваю свободные бежевые джинсы и жакет в стиле шанель. Это мой любимый стиль и мне действительно так комфортнее всего.

До Серого дома нам три минуты пешком, мы просто переходим Малый каменный мост и оказываемся во дворе легендарного дома. Я пытаюсь почувствовать его ужасающую энергетику, проникнуться поломанными судьбами жильцов, но, на удивление, я ничего не чувствую. Дом как дом.

Подъезд, как и во всех сталинках, жильцы, которых мы встречаем внутри, тоже совершенно обычные люди, и я окончательно расслабляюсь.

– Пупсик! – Открывает нам дверь его бабушка, и я теряюсь от её радушия, открытой улыбки и прозвища.

– Привет, бабочка! – Обнимает её Платон, и я понимаю, что «пупсик» адресовывался ему. Тихо посмеиваюсь и улыбаюсь женщине. Бабушкой её язык не поворачивается назвать. – Это моя Полина!

– Красавица! Ну что за прелесть! Проходи, дорогая! Добро пожаловать! – Прикладывает руку к груди и очень грациозно слегка кланяется. – Татьяна Владимировна!

– Здравствуйте! Рада знакомству! – Смущённо улыбаюсь и вручаю ей розочку в горшке, Платон сказал, что она любит именно в горшках.

– Раздевайтесь и присоединяйтесь, все уже за столом, – Татьяна Владимировна шустро разворачивается и скрывается за распашными дверями.

Квартира выглядит ровно так, как я и представляла. Интерьер выдержан в стиле сталинского ампира, сразу понятно, что это жилище советской интеллигенции и элиты.

Захожу в гостиную-столовую и ахаю от вида из окна. У Платона такая панорама не открывается, а здесь и Москва-река, и Кремль во всём своём величии и великолепии.

– Полечка, добро пожаловать! – Встаёт из-за стола дедушка Платона, а вслед за ним и отец.

– Здравствуйте! – Здороваюсь с присутствующими. Мама Платона мне игриво машет и улыбается.

Мужчины подходят ко мне, и я понимаю, почему Платон так отзывался о моём дедушке. Его полон сил и энергии. Даже волосы не седые. Не подкрашивается же он?

– Дмитрий Алексеевич, – протягивает мне руку и уверенно пожимает мне ладонь, по-доброму улыбаясь.

– Александр Аркадьевич, – также приветствует меня папа Платона.

Следом подходит Екатерина Дмитриевна и обнимает меня, расцеловываю в каждую щёку. Я понимаю, что меня не то что не холодно встретили, вокруг меня здесь все носятся и явно показывают, что я чрезвычайно желанная гостья.

Нет абсолютно никакого напряга, нет допроса, все просто рассыпаются в комплиментах и радуются за нас. Все уже и без наших новостей в курсе, что Валерий Иванович перенёс инсульт и Платон остаётся в Москве.

А особенно меня радует, что Платон у всей семьи исключительно пупсик. Они, конечно, стараются сдерживаться и обращаться к нему по имени, но я всё знаю и хитро на него смотрю каждый раз.

– Полина мечтала побывать у кого-нибудь в гостях в этом доме, – говорит Платон, и дедушка с бабушкой начинают рассказывать мне разные истории жильцов, а после обеда проводят экскурсию по квартире.

Я прихожу в полнейший восторг от кабинета с библиотекой. Её окна выходят прямо на берёзовую рощу ГЭЗ, красота.

– Полина, у нас для тебя новости, – говорит Екатерина Дмитриевна.

– Какие? – Замираю.

– Ты возвращаешься в школу! Ну, чисто формально. Дмитрий Алексеевич преподаёт обществознание в интернате МГУ, и мы тебя туда определим задним числом. Естественно, на удалёнку. Просто напишешь вместе с одноклассниками пробники и заново сдашь ЕГЭ. Александр Аркадьевич займётся твоими документами, и у тебя будет статус сироты при поступлении. Приемлемо? Не против?

– Нет, конечно, не против. Я не знаю, как вас и благодарить!

– Хорошо учись, это лучшая благодарность, – говорит Дмитрий Алексеевич.

– Пап, – обращается к отцу Платон, – давай поговорим.

– Пойдём, – Александр Аркадьевич удаляется с Платоном. – Не скучайте без нас!

Платон шепчет мне губами, что любит, и скрывается за дверью кабинета.

– Полина, ты играешь в карты? – Спрашивает Татьяна Владимировна.

– В карты? – Теряюсь от неожиданности. Может, началась проверка? Что делать? Понимаю, что соврать не могу. Играю, грешна. – В дурака умею. И в двадцать одно.

– Отлично! Пойдём, научим тебя играть в преферанс, – утягивает меня в малую гостиную, где стоит специальный столик. – Катюш, кофе попьём?

– С коньяком или ликёром? – Улыбается Екатерина Дмитриевна.

– С коньяком и трюфелями, – подмигивает мне Татьяна Владимировна и достаёт колоду карт.

Я постепенно вникаю в правила игры и понимаю, что мне в компании бабушки с дедушкой и мамы Платона очень даже комфортно, но всё равно не покидает ощущение, что я чего-то не знаю.

Платон старается казаться обычным, но его явно что-то беспокоит, и очевидно, это не инсульт его начальника. И с папой он ушёл разговаривать не просто так. И нет их уже около часа.

Глава 48

– Привет! – Лучезарно встречаю Платона и тянусь, чтобы поцеловать. Он лишь слегка касается меня губами и отстраняется. Снова загруженный. – Всё в порядке?

– Лапуль, я просто устал. Ты ужинала?

– Нет, тебя ждала. Всё готово. Я лосось пожарила.

– Супер, не ел с утра. На боксе думал, сдохну. Влад меня измотал.

– Ну конечно, он-то не голодный, – смеюсь и прохожу на кухню. – Романеско или картошку запеченную тебе положить?

– Всё! Пупс, принеси мне свой паспорт, пожалуйста.

– Зачем?

– Документы надо заполнить и подписать.

– Какие документы?

– Да там стандартные, перед поездкой на дачу к Ананьевским. Проверку пройти и договор о неразглашении подписать.

– Неразглашении чего? – Выпучиваю глаза.

– Да для галочки. Для их службы безопасности.

– Они что, будут меня проверять, прежде чем я к ним приеду?

– Они всех проверяют. Ну, заморочка такая у его отца. А чего ты нервничаешь? Есть ещё секреты? – Игриво ведёт бровью.

– У меня? Больше нет. Сейчас. – Бросаюсь за сумкой в холл и приношу Платону паспорт. – Держи. Если бы ты меня позвал к ним на дачу в первую же неделю, мне пришлось бы рассказать.

– В первую неделю? – Напрягается Платон и от моей шутки совсем не веселится. – А… Да.

Решаю, что он ещё голодный и измотанный, и не трогаю, даю спокойно поесть. Я весь день готовилась к Алининому зачёту и хочу разгрузить голову, а то в мыслях одни цифры.

– Посмотрим фильм? – Предлагаю Платону.

– Только что-нибудь ненапряжное и в постели, я уже мечтаю лечь.

Соглашаюсь, готовлю нам какао и отношу в спальню. Сходимся на Вуди Аллене и включаем «Полночь в Париже». Обожаю, любимый фильм моей мамы.

Платон обнимает меня и смотрит фильм постольку-поскольку, в своём телефоне ему интереснее. У него завтра тоже зачёт, поэтому не дёргаю. Лежит рядом, обнимает, самое главное.

Решаю не заморачиваться и любуюсь кадрами Парижа.

– Мечтаю с тобой побывать в Париже, – говорю Платону.

– Ты там была?

– Да, в тринадцать, тогда и загадала побывать там с любимым человеком. Даже монетку кинула в Сену.

– Намёк понят, – смеётся Платон. – Надо визу тебе сделать.

– Да я не намекала, – смущаюсь, не хочу показаться попрошайкой. – Просто поделилась. Так романтично… Я тогда всё в красках представила.

– Что ты там в красках представила в тринадцать, пупс? – Ржёт Платон, а я радуюсь, что он наконец-то ожил.

– Не важно, – заливаюсь краской. – Это личное.

– Рассказывай, – веселится Платон и начинает меня щекотать, я закатываюсь от смеха и не колюсь.

– Отстань от меня, Пастернак!

– Говори! Мне интересно, – нависает сверху и сканирует меня с иронично-серьёзным видом.

– Это не намёк, – сдаюсь, поднимая руки. – Просто представила, что мне сделают предложение у Эйфелевой башни.

– Аааа, тоже мне секрет. Это база. Я думал, будет что-то пикантное, – смеётся Платон и крепко меня прижимает к себе.

Я успокаиваюсь, что он не воспринял это как призыв к действию и жёсткое выпрашивание Парижа и предложения, и возвращаюсь к просмотру.

– Тош, – пихаю его, – ну чего ты так разлёгся? Отлежал мне ногу!

Поворачиваю голову и вижу, что Платон уснул. Выключаю телевизор и тушу свет. Лежу в темноте и тишине и понимаю, что у нас первая ночь без секса. Две недели и всё, страсть прошла? Может, мы слишком рано начали жить вместе?

У Платона загорается дисплей, я не хочу подсматривать, но вижу, что сообщение от Влада. Ну спасибо, проглот! Умотал мне Платошу, что он без задних ног уснул! Чего доброго, захрапит ещё!

Смеюсь, ругаясь на Ананьевского, прижимаюсь к тёплому, мирно сопящему Платону и успокаиваюсь.

– Пупс! Проспали! Зачёт! – Тормошит меня Платон. – Я будильник забыл поставить.

– Сколько времени? – Раскрываю глаза.

– Половина десятого.

– Блин! Блин! Блин! – Вылетаю из тёплой кроватки и мчу в ванную собираться.

У Платона зачёт с первой пары, и он ловит все возможные штрафы и скоростные, и проезжая по полосе для общественного транспорта. Мы смеёмся, что его жёлтый Ламборгини Урус, на котором он сейчас ездит, как раз в цвет такси, и внимание ДПС мы не привлечём.

У МГИМО пересаживаюсь в уже ожидающее меня такси и еду на свой зачёт. Ася паникует и пишет, что большая часть группы уже сдала.

Взмыленная подбегаю к аудитории с абсолютно пустой головой. Нас сразу же группкой из четырёх человек запускают, и у меня начинается мандраж.

Никогда не умела сдавать экзамены на таком стрессе, а теперь ещё и с опозданием приехала на первый зачёт. Ася успевает шепнуть, что препод в настроении и все сдают.

Погонял он меня по материалу знатно, но проставил. Отписываюсь Алине, что всё хорошо, и захожу в кофейню перекусить и выпить раф.

От Платона висит сообщение, что он меня заберёт после часа.

Допиваю кофе, решаю не напрягать его и дойти до МГИМО пешком. Сегодня такая приятная погода и мягкий снежок выпал, а ещё я совсем перестала ходить. Везде ездим на машине, а мне не хватает прогулок. Тем более тут всего минут двадцать, чуть меньше двух километров.

Если не закончит к этому времени, погуляю вокруг своего будущего универа. Даже не верится, что я буду учиться в лучшем вузе страны. Хотя все буржуи ржут, что после Ранха мне МГИМО покажется ушатанным и скучным. И я буду так же, как и Платон, приезжать на обед к ним. А я и не против, тем более Аля точно решила остаться.

Да, я определённо буду скучать по нашей атмосфере праздника и вечных тусовок. И по буржуям, думаю, тоже. Даже сейчас в холле кто-то играет на рояле и распевает песни. Отмечают сдачу.

– Привет! – Врезается в меня Дана и обнимает. – Сдала?

– Сдала!

– Поздравляю! Молодец!

– Да, чужой зачёт сдала, молодец! – Смеюсь с дочерью ректора. Стоило нам сходить вместе на футбол, и мы сразу поняли, что будем подругами.

– Тш-ш-ш, пупс! Ты куда сейчас? В «Птички» не хочешь?

– Только оттуда. Я к Платону. Он тоже зачёт сдаёт.

– А-а-а, ну ладно! Ты купила подарки всем на Новый год?

– Неа. С Платоном, наверное, купим.

– Я голову сломала. Что дарить людям, у которых всё есть? А что ты Платону подаришь?

– Тоже не знаю. Блин, ты меня озадачила!

– Я сама озадаченная! – Взмахивает руками. – Ой, мама звонит, всё, побегу. Я ей смузи обещала занести.

Выхожу на улицу, закутываюсь в шарф и не спеша иду к МГИМО. Волшебное настроение, уже во всю чувствуется дух Нового года, и я начинаю ломать голову, что же подарить Платону.

Незаметно дохожу до его университета, часы даже не засчитали тренировку. Пишу Платону, чтобы написал, как закончит, и решаю побродить по кампусу и присмотреться. Огибаю здание и замечаю на парковке яркое жёлтое пятно. Решаю подождать его у машины и замечаю его самого у капота. С девушкой.

Ну, одногруппница, наверное. По мере приближения понимаю, что они ссорятся, и на меня накатывает неприятное чувство. Зачем спокойному Платону прилюдно выяснять отношения с одногруппницей? Да и какие отношения они могут выяснять. У кого лучше курсовая? Хочу открыто подойти, но интуиция заставляет меня спрятаться за елью и понаблюдать.

Рассматриваю девушку. Или я снобизмом Платона пропиталась, либо она не выглядит как студентка МГИМО. Скорее, как ученица ПТУ.

Дешёвый пуховик болотного цвета гусеницей с искусственным мехом, по которому небрежно разбросаны длинные белые волосы. Лицо рассмотреть не могу, но вижу нелепую бордовую вязаную шапку с жидким помпоном, коричневую немодную сумку, сапоги с трикотажным голенищем и синие узкие джинсы. Рядом с ним она выглядит как бедная родственница. У меня таких и в Малоярославце-то нет. Уже везде люди одеваться научились более-менее.

Стискиваю руки в кулаках и продолжаю наблюдать, пульс учащается, и с каждой секундой мне становится тревожнее.

Платон размахивает руками и что-то яро ей доказывает. Девушка не менее эмоционально реагирует и топает ногой. Студенты оборачиваются на них, а Платон пытается усадить девушку в машину. Что-то мне это совсем не нравится.

Отхожу глубже и набираю ему. Платон смотрит на экран и не реагирует, только продолжает ей что-то вдалбливать с ещё большим раздражением. Никогда его таким нервным и резким не видела. Даже в самые тяжёлые моменты я у него столько эмоций не вызывала. Он себя держал в руках, а здесь не держит. Начинаю хватать воздух, видя, как все мои надежды разбиваются. Вот куда он тратит все свои эмоции последнее время. На какую-то безвкусную девицу. А я ещё думала, что слишком простая для него…

Девушка резко разворачивается, оказывается ко мне боком, и я замираю в неверии. Её узкий, облегающий пуховик не скрывает её живота. Судя по комплекции, это не лишний вес.