Текст книги "Когда кончаются игры"
Автор книги: Вячеслав Базов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)
– А это моя ошибка. И мои родители, – как можно спокойнее ответил Кай, хотя голос все равно дрожал. Он снова не знал, чего боится больше – что уйдет Легион и он останется без его силы, или что Легион обернется против него.
– Тряпка, – выплюнул Легион. – Смерть за смерть.
– Я тебя не спрашивал, – обнаглел Кай. Он смотрел в глаза Легиона, в которых отражались языки пламени, и не моргал.
– Как знаешь. Но если они тебя убьют, ты сам будешь виноват.
– Не уйдешь? – искренне удивился Кай. Легион нахмурился, и сам не довольный этим, ответил раздраженно:
– Когда мир снова начнет рушиться – я не хочу быть в том стекле, которое треснет. Миры рушатся через меня, но твоей силой. А ты… сопляк. Попробуй тебя оставь одного…
– Спасибо, – кивнул Кай.
Словно с этим словом запустился снова остальной мир: показались лучи света из-за кустов, послышались взволнованные голоса, и собака обогнула Кая и побежала туда. Он стоял на месте – костер выдавал, где он. Не было смысла бежать или прятаться, но Кая все равно дергало, он ждал нервно. Думал, что к нему выйдет мама, и совершенно не знал, как себя с ней вести. Легиона рядом уже не было, и Кай освещенный костром, прислушиваясь. Чужие голоса звали кого-то сюда, заливисто лаяла собака. Первым из кустов вывалился Виктор – уставший, взлохмаченный, выглядевший комично с какими-то листьями в волосах. Казалось, что он бежал, чтобы успеть первым, а теперь стоял, упершись руками в колени, старался отдышаться. Кая переполняли эмоции, и он старался не думать больше ни о чем кроме того, что его пришли спасти. Какая разница, что будет дальше.
Снова выскочила собака, закружила вокруг, став похожа на обычную дворнягу, такую же добродушную. Следом показалась и Вера, именно она, обернувшись, крикнула:
– Он тут! Все в порядке!
И лес взорвался восторженными криками. Виктор наконец доковылял до Кая, положил руку ему на плечо, спросил взволнованно:
– Цел?
– Да, – ответил Кай, и утер выступившие слезы. Ребенок в нем был по-прежнему сильно ощутим, Кай не мог с этим бороться. Вера встала с Виктором наравне, шепотом заговорила:
– Все в порядке. Тебя им не вернут. Они со страха стали сдавать друг друга… Сначала еще пытались…
Слезы покатились по щекам, Каю стало бесконечно стыдно за себя, срывающимся голосом и в то же время шепотом он пытался говорить:
– Нет, это я виноват… Это из-за меня. Я хотел другую семью… а они не такие. Они не настолько…
Виктор обнял его, внезапно взял на руки, напомнив Каю, что он еще маленький. И Кай уже ничего не мог говорить, только всхлипывал, цепляясь за куртку парня. Из кустов показались еще люди – такие же уставшие, незнакомые, но счастливые, и Кай прятал от них заплаканное лицо и отказывался отпустить человека, который так и не стал ему братом. И один этот момент был настолько подобен чуду, и настолько невероятен, что ради него одного стоило постараться сохранить эту реальность такой, как есть.
* * *
Около небольшой деревни дежурила милицейская машина и карета «скорой». Люди оказались добровольцами, к которым вписались и Виктор с Верой в помощь. Кай не ожидал, что его будет искать столько людей, снова стало стыдно. Фельдшер попытался забрать его, но Кай вцепился в Виктора, и тому пришлось лезть в кузов, там уже посадить Кая на каталку. Как только он отпустил Виктора – того вытолкнул из кузова полицейский, посветил Каю в лицо, ткнул в переносицу, быстро проверил запястья, тут же исчез, как не было, что-то буркнув врачу. Каю надоело перед всеми испытывать неудобство и стыд, он отгородился от внешнего мира, представил себе море и берег. Доктор что-то ворковал себе под нос, но особо не настаивал на ответах, бегло осмотрел, только куртку расстегнув и под ворот футболки заглянув. Потом вышел так же из кузова, словно за дверь кабинета. Кай прикрыл глаза.
– Синяки есть, но скорее от аварии.
– Конечно, его старались не бить в последние дни… получается, давно планировали?.. Мрази. Нет бы в детский дом…
– Ну да, теперь и он все равно в детский дом, но и родителей на зону…
Вега…
В этом мире Вегу звали Настей. Это стало для Кая, кажется, еще большим открытием, чем то, что Акросс на самом деле Виктор. Они познакомились просто и в то же время красиво – молоденькая девушка, она плакала, сидя на лавочке около больницы. Кай нарвал каких-то полевых цветов, отдал ей. Внутри него огромные плиты этого мира перестраивались, чтобы дать Насте чуть больше времени на жизнь. Хороший доктор передумывал ехать в столицу и оставался в их городке. Медсестра вовремя указывала ему, что могут быть осложнения. Болезнь была неотделима от Веги, и оставалась смертельной, но Кай мог замедлить ее течение.
Что пугало Кая, так это тетрадки Веги. Обычные пухлые общие тетрадки с рисунками, в которых люди только общими чертами были похожи на Акросса, на Тима и Барса. И на саму Вегу. Она все еще стеснялась давать ему прочитать, а может думала, что он еще не умеет, но она их писала… она могла соперничать с Каем за силу творца и хозяина этого мира. И сама того не зная убивать себя этим решением. Это рисковало обернуться лентой мебиуса, у Веги не было еще достаточно сил, чтобы с ним побороться. Еще больше Кай испугался, когда Вега нарисовала его, и «обрадовала», что впишет в свою историю. С этим нужно было делать что-то, но не сейчас, в полутемном кузове «скорой».
– Засыпаешь? – заботливо спросил доктор, и Кай приоткрыл глаза. – Устал, наверное, по лесам шляться?.. Саша, там дядя хочет с тобой поговорить. Сможешь сейчас?
– А можно отложить? – попросил Кай. Но миллиционер уже отодвинул доктора, начал сразу в лоб:
– Куда ты с ними ехал? И зачем?
Кай вздохнул, заговорил устало:
– Никуда не ехал. Собирали с мамой грибы. Потом вдруг темно стало, руки связаны. Ехали куда-то, я на заднем сидении лежал.
– Слушай, я понимаю, что тебе не верил никто. Ты мне одно скажи – мама с папой тебе хотели сделать плохо?
Глаза уже были красными от слез и горели так, словно перцем их потер. Но плакать больше не хотелось. Кай кивнул только, глядя в пол и складывая ладони палец к пальцу на коленях.
– Скажи это.
– Говорили, что убьют меня и спрячут. Спорили, нужно ли калечить или и так… – Кай запоздало вспомнил, что выбивается из образа первоклассника, замолк поэтому – не мог слова подобрать, чтобы как-то по-детски это объяснить. Наступило эмоциональное отупение и не хотелось уже ничего. Что там родители, за себя уже не переживал.
Полицейскому и этого хватило, он кивнул доктору:
– Все слышал? Везите в город. Осмотрите, и чтобы следы на руках в отчете прописаны были. И фото, не поверят же.
Кай всмотрелся. Больше всего болел нос, саднил неприятно. Еще при каждом вдохе болью отдавалось в груди, где-то в ребрах или под ними. Начинало ныть плечо. Содранную кожу на запястьях он и не заметил – небольшое покраснение.
Каю показалось, что он только слегка наклонился назад, чтобы прилечь, но мир словно растворился. Ему снова было семнадцать, и он лежал на жесткой хрустящей казенной простыне, вокруг пахло химией. Не было боли в переносице или ребрах, зато болело пулевое… Дыхание остановилось.
На выдохе Кай вскочил, открыл глаза. Тоже палата, сейчас почти пустая, только на койке у двери спал кто-то маленький, ребенок. Каю опять было семь. Во всем теле ощущалась слабость. Он совсем не помнил, как тут оказался. До носа больно было касаться, зато ребра и плечо ныли уже не так сильно, но при этом Кай их и чувствовал как-то… словно и не свои. Вставать он не решился, но постель стояла рядом с окном, и из него виднелся небольшой больничный сквер и высокий забор. Кай лег обратно и накрылся одеялом с головой. Очень хотелось верить, что в своем мире он еще не умер. Но что произошло он так и не понял…
– Нет никакого твоего мира, – произнес Легион, сидя напротив Кая на низком стуле, отчего ему приходилось сгибаться. Между ними находился журнальный столик, Кай сидел на диване в облике ребенка. – Он рухнул сразу после того, как тебе не удалось спасти рыжую.
– Как это нет моего мира? – нахмурился Кай. – Мой мир должен быть. Потому что где-то должно существовать мое я. Вега являлась Королевой, находясь в коме.
– Но смогла рулить мирами будучи мертвой?
– Нет. Когда она умерла, я заменил ее.
– Но для этого и тебе потребовалось пулевое ранение и кома?
Кай поморщился, без спешки признался честно:
– Я… не думал об этом. Но… нет, просто так совпало. Удачно совпало, если можно говорить «удачно» о пулевом ранении… Но это оказалось пропуском, чтобы перестраивать этот мир, участвуя в нем. Находиться в «нигде». И всецело тут.
– Я не говорю, что ты толкнул своего друга стрелять в тебя. Это все же была Вега. Да, Вега планировала, чтобы он в тебя стрелял. Потому что понимала, что ей осталось недолго… Она хотела передать этот мир тебе, – продолжал Легион, и голос его, казалось, проникал в самую глубину сознания. В те участки, которые обычно остаются не задетые внешним миром и его раздражителями, и до которых события снаружи доходят только как рябь по воде. – Она почти убила тебя, чтобы ты ее спас.
– Я не уверен, что спас ее или кого бы то ни было, – признался Кай. – Возможно ли, что те миры умерли вместе с их обитателями? Являются ли они здесь собою, если Тим на самом деле Тим, а не Вера… не убил ли я его еще раз, когда спас от того избиения? Он же стал другим…
– И в то же время остался Тимом, – поправил Легион. – Поверь мне, я его дольше знаю. У тебя не было выбора. Либо оставлять их мертвыми, либо как-то менять их жизнь. А значит и их самих. Считай, что они бы умерли, если бы были и дальше собой. И не думай об этом больше. Как бы то ни было, а тех миров больше нет, и вернуться в них нельзя.
* * *
– Я так и знал! Стоило в армию уйти! Все самое интересное и без меня!
Игорь без связей, только на своей обаятельности, смог уговорить отправить его служить в часть недалеко от города. Всего полтора часа на электричке. Но за все это время Вера и Виктор до него доехали впервые, и теперь они разговаривали около КПП. Заметно холодало, а ведь Сашу в лесу нашли всего неделю назад. Теперь бы он так легко не отделался, подхватил бы воспаление легких после ночевки в такую стужу.
– Я надеюсь, что ничего интересного больше не будет, – всерьез заверил Виктор.
– Конечно, ты надеешься. Ты-то у нас теперь знаменитость? – проворчал Игорь, скрестив руки на груди. Виктор поморщился, наклонил голову к плечу, переспросил:
– Что?
Игорь достал свернутую и по бокам разлохмаченную газету из тех, что выпускали в масштабах одного города. Как она к нему попала – непонятно. Может быть с кем-то из работников приехала из города или окрестных деревень. Статья была на половину страницы, зато заголовок провокационный: «Сбежавший от родителей-убийц ребенок был найден неравнодушными волонтерами». Вера заглянула ему через плечо, чтобы рассмотреть статью. Там была одна единственная фотография – Виктор и вцепившийся в него ребенок, лица не видно, да и само фото темное. У Виктора дернулся глаз. Как назло сам он был отлично виден.
– Как вас вообще туда понесло? – продолжал Игорь. – Что-то не помню вас в волонтерах.
– Друзья из кружка там состоят. Мотаются в область, а иногда и в соседние. Людей ищут, – рассказала Вера, все еще вглядываясь в статью. – Тут позвонили и говорят: люди нужны. Если кто есть – зови. Парень в лес сбежал, мелкий совсем. А там и болота рядом… Да и парень, говорят, не просто так сбежал. Может сам в эти болота и пойдет топиться. Мне почему-то сразу понятно стало, что это он. Только переспросить оставалось.
– Ну да… ты у нас единственная, кто его матери не верил, – припомнил Игорь. Вера взглядом мазнула так, словно поблагодарила. Волосы у нее отрастали медленно, и когда Игоря пришли звать к гостям, сказали: «Там два парня к тебе пришли».
– А толку? Да и когда Саша сказал, что она стала добрее, я тоже расслабилась.
Виктор продолжал вчитываться в статью, поднеся ее едва ли не к самому носу. Игорь наблюдал за ним снисходительно.
– Где он теперь?
– В детском доме, – пожала плечами Вера. Игорь как-то сразу поник, предположил:
– А бабушки? Дедушки?
– Отец упирал на то, что сын не его. А со стороны матери уже никого нет. Удивительно, как быстро люди отказываются от родственников, когда понимают, что кровно с ними не связаны, – задумчиво произнесла Вера, попыталась забрать у Виктора газету, но тот увернулся. Он больше не читал, только смотрел внимательно на фото, произнес ошарашенно:
– Он так цепляется… я ведь никто ему. И он нас спас. Если бы не та авария, его бы правда в болоте схоронили, и мы бы ему ничем не помогли…
Игорь наблюдал внимательно, потом проговорил задумчиво:
– Папаша мой тот еще алкаш. И мамы нет… Ну и я вряд ли смогу его взять.
– Хватит говорить так, словно он щенок, – поморщилась Вера.
– А ты? – предложил Игорь вполне серьезно, что уже не было на него похоже.
– А что я? Слушай, после этой истории там очередь на усыновление. Так всегда бывает – дети, тихо сданные в приюты не вызывают интереса. А про него в газете написали. Да и парень хороший. Без нас разберутся.
– Не хочу, чтобы без нас, – внезапно вклинился Виктор, неуверенно отдал газету Вере, но смотрел на черно-белые страницы как-то тоскливо. Игорь поднял руки, словно успокаивал буйного, ладонями вперед:
– Спокойно, мужик. Не без нас, так не без нас. Найдем его новых родителей и объясним, что он под нашей охраной. Я ради такого даже из армии сбегу, автомат прихватив для острастки.
– Игорь, договоришься там, – предупредил дежурный из будки глухо, изобразив серьезность.
– Вы его хоть навещаете? – тут же сменил тему Игорь. Вера кивнула, Виктор ответил:
– Да, бываем у него. Выглядит каким-то… отрешенным. Словно самое страшное-то позади, а зачем его преодолевал – непонятно.
– Ну… привет ему там от меня, – скомкано попрощался Игорь, заметив, как стучит по часам на руке дежурный. – Газетку так и быть, себе оставьте.
* * *
– Мам, взгляни.
У матери Виктора не плече висело кухонное полотенце, но руки она от неожиданности обтерла об себя. Газету взяла, статью, конечно, увидела сразу, но уже после заголовка отложила ее на тумбочку. Виктор стоял, прислонившись спиной к входной двери, словно еще куда-то собирался.
– Мы уже об этом говорили, – вздохнула мама. – Я очень рада, что с мальчиком все в порядке и что нашел его ты… но ты часто стал куда-то впутываться. Драки, сбежавшие дети…
– Я наконец-то полностью ощущаю себя живым. Полезным. Знаешь, Вера собралась после школы учиться на милиционера. И я подумал, что… это хорошая идея. Я мог бы приносить людям пользу.
– Ага. Пользу приносить. Где, в милиции? – устало, все еще глядя в статью, а точнее на фотографию, заметила мама. – Инженер тоже профессия полезная. Или думаешь иначе?
– Думаю, что… – начал Виктор, но не решился, снова забрал порядком потрепанный листок себе, развернул к матери. – Как думаешь, если я буду подрабатывать, потянем взять его в семью?
Мама вздохнула, как мог бы вздохнуть дракон при виде явившегося по его сокровища рыцаря.
– Витя, – вместо ответа произнесла мама, и тон должен был подействовать как ведро ледяной воды за шкирку, но Виктор смотрел прямо, расправив плечи и не отводя взгляда. Так просто от него было не отделаться.
– Я иногда навещаю его. Сходишь со мной? Просто посмотришь на него.
– Его усыновят, и он снова будет счастлив, в нормальной семье. Где есть мама и папа. Может даже и другие дети.
– А я не могу доверять другим. Я знаю, что ты его не обидишь. Что я смогу его защитить. А про другие семьи я не знаю, – упрямо напирал Виктор. Казалось, он даже стал выше.
– Ну что за глупости. Если ему с родными так не повезло, не может же и с приемными не повезти… Смотри, люди жаждут забрать его к себе, окружить заботой и любовью. Я не жажду. Мне тебя хватает. Придумал вот тоже…
– Просто сходи со мной. Я обещал вас познакомить. Просто показать, что бывают хорошие и любящие матери.
– А то он не видел.
– Но я хотел показать тебя, – упрямо продолжал Виктор. Он не выпрашивал, он говорил серьезно и твердо, и мама смотрела удивленно. Она вдруг впервые поняла, что сын и правда не ребенок уже, скоро закончит школу. Что сын вырос, а она и не заметила. И первое же его волевое решение – ввязаться в трудности с чужим ему человеком, но оставить этого человека рядом с собой. Изменения в нем отдавались одновременно и печалью, и гордостью.
Когда Виктор пришел домой побитый, она испугалась. И за него, и за то, что он тоже пошел по стопам отца. Мало ли, о чем сын говорил ей, сам он может быть отца считал крутым и собирался ему подражать. Когда он сорвался на ночь глядя искать кого-то – она не особо даже верила в красивую историю о потерявшемся в лесу мальчике. Но Виктор не соврал. Виктор совсем не был похож на своего отца, наоборот, теперь она убеждалась, что он рос похожий на нее – такой же волевой.
– Хорошо. Пойдем посмотрим на твоего друга, – вздохнула мама. – Только посмотрим.
Глава 11
Слежку Кай почувствовал еще от ворот больницы, у обшарпанного пропускного пункта. В больничное крыло, где лежали пациенты, можно было попасть только через него и в строго определенное время. Вегу еще выпускали в сквер около корпуса на прогулку, и пообщаться они могли без посторонних. Кай приносил ей книги, которые ему понравились, а у нее иногда забирал тетради. Вега писала много самых разнообразных реальностей – больше ей в больнице делать было нечего. И писала все в тетрадках, и показывала их теперь только Каю. Даже Виктору больше не давала их читать. Кажется, была какая-то история, когда Виктор несколько лет назад прочитал одну из предложенных ему историй и оценил как: «нормально». Он не узнал в Акроссе себя. Да и в Веге не узнал свою девушку, которая раз в полгода уходила на пару месяцев в больницу, на обследования.
Встречались они как-то лениво, да и никто из них никогда не называл это отношениями. Вега, она же Настя, после каждого исследования боялась, что ее положат в больницу и отпустят оттуда только ниже, в морг. Виктор, наверное, чувствовал то же. Им обоим казалось, что у этой связи нет будущего, и никто не был против, если другая сторона заведет, более настоящие отношения. А познакомил их именно Кай.
Каю пару дней назад исполнилось пятнадцать.
Ощущение слежки отпустило его около ворот больницы, но стоило ее покинуть, выйти на улицу – как оно вернулось. Был последний месяц лета, солнце пекло уже не так сильно. Больница располагалась за городом, у кромки леса, а все же напротив нее стояли многоэтажные дома, крупные магазины, и понять, кто именно за ним наблюдает так пристально, что аж затылок зудит, Кай не мог. Это раздражало. Пас его кто-то настолько искусно, что Кай даже заподозрил, не вернулась ли в город Вера. Но Вера была прямолинейной, да и для кого она могла следить? Для Виктора? Тот, во-первых, знал, что Кай пошел навестить Настю, а во-вторых, у него не было причин приставить к Каю со своей девушкой соглядатая.
Кай дошел до остановки, причем специально до той, транспорт с которой уходил в другую сторону от его дома. Дождался первого же троллейбуса, без спешки вошел в заднюю дверь и там, сложив руки на груди, остался ждать спиной к окну напротив двери. Перед самым отправлением в дверь ввалились трое – запыхавшиеся, некоторые даже сконфуженные, а другие – Хаски.
– Ладно Катя, – устало начал Кай учительским тоном. – Но вы двое вроде как взрослые люди.
Руслан отдышался первым, даже отрицать не стал:
– Мы просто пытались выяснить, твоя это девушка, твоего брата или вы по очереди у нее?
Кай нахмурился больше, глянул в сторону Кати, которая теперь смотрела с затаенной надеждой, при этом еще и стараясь делать вид, что ей все равно.
– Она наша подруга, – выкрутился Кай. – И она очень серьезно болеет. Пожалуйста, не шути так больше.
– Но я тоже почти взрослая, – запоздало возразила Катя. Троллейбус ехал плавно, как по воде, даже в повороты вписывался мягко, словно танцевал. От ожога на шее Кай Гидру, конечно, спасти не мог, зато благодаря нему смог познакомиться. Катя, которую Кай в прошлой жизни знал как Гидру, стеснялась себя, от людей держалась подальше, но друзей ей хотелось. Кай, у которого после всех событий осталась печальная известность, подошел к ней сам и покорил простым: «Привет, ты одна?» Весь этот мир складывался как нельзя лучше, не говоря уже о том, что были живы Виктор, Вера, Игорь. Вера, правда, закончила школу милиции, потом раскрутила каких-то два громких дела еще будучи стажером в областном городе, после чего ее карьера пошла вверх, появились связи. Если изначально они собирались работать вместе с Игорем в одном отделе, то теперь в этом городе Вера появлялась раз в месяц, а то и два.
А Каю повезло. Когда он оказался в детском доме, вдруг появилось много людей, которые хотели взять его в семью. Кай боялся даже не их и повторения, он боялся себя, и что никакой семьи больше не примет. Но как-то Виктор пришел навестить его с мамой. Галина Николаевна выглядела уставшей, отвлеченной. Казалось, что ей скучно, и пока Виктор и Кай разговаривали, она сидела за столом и только наблюдала, разве что на часы не посматривала…
Виктор потом рассказывал, что первыми ее словами, как только они вышли за ограду, были: «Какие документы нам понадобятся, чтобы забрать его?»
Вот так вот. При живом и здоровом Викторе. Единственное, что тому пришлось сделать – поступить в институт в другом городе, и уехать туда в общежитие. Так он освободил Каю комнату, что тоже положительно повлияло на комиссию. К тому же и Кай говорил, что хочет только в эту семью, что никто больше не нужен… все равно сбор документов, споры, тяжбы заняли год, которого Виктору хватило, чтобы закончить школу. И поступил он все-таки в юридический, лелея мечту пойти работать в полицию.
Кай боялся за него. Не из-за выбора, а из-за того, что все шло неправильно. Виктор учился на другую профессию и в другом городе, Кай не знал, какие опасности могут ждать его там. Но все обошлось. Возможно, потому что и Вера училась там же. Да и Игорь поступив тут, вскоре тоже перевелся в тот город – то ли к друзьям поближе, то ли хотел сбежать от отца, его квартиры, и этого города. Его проблемы с алкоголиком-отцом никуда не делись, просто он смог от них отвлечься.
После института Виктор вернулся в этот город, сейчас они с Каем делили комнату, хотя Виктор и копил на отдельную квартиру, чувствуя, что стесняет теперь, когда от него отвыкли. А Кай снова подозревал, что цены на жилье поднялись потому, что он хотел подольше побыть младшим братом. Да и работал Виктор помощником юриста, а не в полиции – и маму не пугал, и Кай был за него более-менее спокоен. Барс устроился участковым, и о работе рассказывал так, словно кроме смешных ситуаций там не было ничего, хотя Кай и понимал, что это не так.
Кай спокойно сел на сидение, лицом к друзьям, спиной к движению. Место у окна оставил свободным, и Катя заняла его скорее по привычке – в последнее время они вместе ездили именно так, разговаривая все больше о том, в какой институт поступать и где учиться – в их городе или перебираться в другой. Но Кай не хотел быть обузой, а Катя, кажется, наконец лучше рассмотрела Виктора.
– Вы могли бы просто спросить, – продолжил Кай. – Я нервничаю, когда за мной следят.
– Часто следили? – тут же отшутился Руслан, и Катя засмеялась, ее не остановил даже мрачный взгляд Кая.
– Саша притягивает странных людей, – пояснила Катя. Кай тут же отомстил:
– Поэтому с вами дружу.
– Чем я странный? – впервые подал голос Дроид, которого Кай последние годы знал как Мишу. Он до сих пор иногда сбивался и называл их прежними прозвищами, но друзья относились к этому как к выдумке, иногда даже откликались, но только чтобы не обидеть.
– А с тобой не дружит, – фыркнул от смеха Руслан. Он, как и Тим, изменился в лучшую сторону. Был такой же задиристый и наглый, но больше не казался опасным. И даже к остальным из компании Руслан относился без прежнего пренебрежения.
Из какого-то озорства, не иначе, на остановке в центре города Катя выпихнула Кая с сидения, потом резко вытащила в закрывавшуюся дверь, а Хаски и Дроид, ошарашенные, уехали дальше. Их лица за стеклом троллейбуса были бесценны, Кай даже рассмеялся вместо того, чтобы с грозным видом спросить, что же это было.
Погода была по-прежнему ласковой, хорошей, Кай подумал – почему бы и не прогуляться.
– Ты же соврал насчет подруги? – сразу начала Катя, и стало понятно, почему она вытащила его одного. Надо было поговорить, и лучше без постоянных подколок Руслана.
– Нет, не соврал, – попытался отвертеться Кай. Они дошли до центрального перекрестка и ждали зеленого сигнала. Город казался чуть ли не праздничным – сказывался выходной день и хорошая погода. Катя смотрела на светофор, заложив руки за спину. Кай задумался о том, что ни разу не видел здесь ее в платье. Она и сейчас была одета в легкую светлую майку, но в голубые джинсы.
– Ничего, я понимаю. Он почти на десять лет старше, да и я вчерашняя школьница… Когда мы познакомились, я же только-только во второй класс перешла. Думаю, он относится ко мне как к ребенку…
– Это не так, – зачем-то сказал Кай. Понял, что уйти от разговора не получится, и вздохнул, продолжив, одновременно пошел вперед: – Понимаешь… там сложно. У нее серьезная болезнь. Она каждый год встречает, как последний. И так лет с четырнадцати. Виктор он просто… Нет, это не жалость. Не совсем жалость. Но и не отношения.
– Да. Я понимаю. Он очень хороший, – кивнула Катя, по-прежнему стараясь не смотреть ему в лицо, но видно было, что сказанное ее расстроило. Кай задумался о том, что она ведь любила Акросса и плохим, а когда он стал хорошим – любила тем более. Ведь он ничего не делал, просто познакомил их…
– Может быть, она умрет до твоего совершеннолетия, – сказал Кай, и почувствовал, как перехватило горло. Катя обернулась наконец, расстроилась еще больше, поджав губы попросила:
– Прости… Она ваша подруга. Я не должна была думать… так. Ты влюблен в нее?
– Что? Нет, конечно.
– Почему?
Эта бестактность совсем сбила Кая с толку, развеяла подступившую было грусть.
– Так получилось, – не нашел ничего лучше Кай. И по улыбке понял, что Катя спрашивала не всерьез. Как-то грустно она подтвердила:
– Попался.
– Опять, – признал Кай, улыбнувшись. – Когда ты скажешь Виктору?
– Когда подрасту. Может быть после школы.
– Прямо перед переездом в другой город? – скептически уточнил Кай, и Катя только пожала плечами. С остановки им махал Дроид, выглядел крайне недовольно Руслан. Катя высунула кончик языка, чтобы подразнить его, и Руслан изобразил: «Ну вообще. Ну сама напросилась».
* * *
Кай сверился несколько раз. Виктор не оставлял засечек на дверном косяке, это Кай отмечал, какой у него рост. А сейчас никак не мог поверить и повторил процедуру – чиркнул карандашом над головой, потом еще раз приложил сантиметр. Изнутри поднималось что-то по-детски счастливое, приятное. Настолько, что с карандашом и сантиметром он выскочил в коридор, крикнул радостно:
– Мам! Я вырос!
Виктор стоял у двери. Кажется, он только что разулся, и теперь смотрел удивленно, но тут же опомнился, изобразил снисходительную улыбку:
– Да, так бывает, когда взрослеешь. Сколько эмоций будет, когда начнут волосы расти? А еще, знаешь, прыщи бывают.
Мама выглянула с кухни и, вытирая полотенцем руки, наблюдала за разговором. Кай мог бы обидеться, если бы не продолжавшее бушевать счастье.
– Нет, ты не понял! Метр шестьдесят пять! И мне пятнадцать! И я ведь еще вырасту!
– Обязательно вырастешь, будешь с Виктора ростом, – мама вернулась на кухню – там что-то зашипело. Виктор тоже вытянулся, стал больше похож на Акросса, разве что волосы стриг короче. За все эти годы Кай успел отвыкнуть от Акросса, а Виктор хоть и был иногда вредным, но являлся именно таким старшим братом, о котором Кай мечтал.
– Это вряд ли, – фыркнул Виктор, который был метр восемьдесят, но при этом оставался коренастым. – Ты был у Насти?
– Да, – Кай сматывал сантиметр, засунув карандаш за ухо. – Результаты только в конце недели будут. Но она бодрая, нас выпустили даже погулять наружу. Просила занести ей книги, она уже прочитала, что были.
– Писала бы уже свои, – Виктор стащил водолазку через голову, прошел в комнату. – Вера приехала.
– Здорово, – прокомментировал Кай, задумался и, вернувшись в комнату и прикрыв за собой дверь, спросил уже тише, чтобы мама не слышала:
– Какие девушки тебе нравятся?
– Это что за разговоры? – фыркнул Виктор, переодеваясь в домашнее. – Сам говорил, в конце недели только будут результаты.
– Ну… у вас ведь не серьезно, – попытался оправдаться Кай.
– Что? Ты влюбился? Она, кроме всего прочего, тебя старше на…
Кай рукой махнул и вышел, прежде чем брат успел закончить.
В прошлой жизни в пятнадцать лет рост у Кая был метр шестьдесят. А к семнадцати метр шестьдесят пять. Его всегда раздражало, что он выглядел моложе своих лет, был самым низким в команде, но, похоже, это начинало меняться. Мир был идеален.
* * *
Книга попалась скучная, спал Кай в последние дни мало, поэтому сев почитать вечером в наушниках, пока Виктор смотрел что-то на компьютере, заснул. Проснулся в темной комнате, без наушников и книги, зато накрытый пледом. Окно в спальню было открыто, с кухни раздавались голоса. Кай не сразу понял, что его разбудило – телефон выводил мелодичные трели. Пришлось встать, покрывало упало на пол. Кай подхватил с пола рюкзак, достал телефон из кармана. «Мама Кати» – оповещал экран.
– Алло, – немного хрипло после сна отозвался Кай.
– Саша, здравствуй, – голос тихий и немного взволнованный. – Катя с тобой?
Кай посмотрел на часы – первый час. Внутри похолодело.
– Нет.
– Я не буду ругаться. Правда. Вы уже почти взрослые. Просто скажи, что она с тобой. Пусть возьмет такси, я оплачу.
– Ее нет дома? – переспросил Кай, мгновенно собравшись. Сонливость тут же как рукой сняло, но голос оставался хриплым.
– Не с тобой?.. – разочарованно выдохнула мама. Им по пятнадцать было, и Катя старалась возвращаться домой рано, она не позволяла себе гулять до полуночи, да и не с кем было. – Саш, а с кем она может быть?
На всякий случай Кай вышел из комнаты, заглянул на кухню – мама попыталась что-то ему сказать, но замолчала. Может, лицо у Кая было такое, может заметила, что он разговаривает. Чего Кай ждал? Что Катя на кухне с его братом? Глупо. Она хотя бы позвонила бы домой…
– Она не стала бы задерживаться, ни у кого, – честно ответил Кай. – Знаете что… я ее поищу. Хорошо?
– Саш, у меня предчувствие плохое, – голос был уже тихий, на грани слез. – Она же никогда…
– Я поищу, – пообещал Кай. Мама, почуяв неладное, стала подниматься из-за стола. События исправили и ее деспотичную любовь, ведь Виктор был жив, но все же она не могла просто так выпустить ребенка одного на улицу. Поэтому Кай обулся быстро, схватил с вешалки вместо своей кофту брата, и выскочил в коридор.
