Текст книги "Когда кончаются игры"

Автор книги: Вячеслав Базов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

– Может, стоит что-нибудь выпить? Что болит? Тошнит? – негромко спросил Гранит, волшебством, не иначе, превращённый в заботливого дядюшку. Кай отрицательно покачал головой, растер виски. Выглядел он так, словно у него жуткое похмелье. Хотя Акросс ни о чём не спрашивал, он внимательно наблюдал за ним, но ничего нового в Кае не обнаружил.

– Ты ведь видел, как ушёл Легион, раз был тут? – начал Акросс, Кай снова отрицательно помотал головой:

– Нет. Не видел. Я и сам уходил… Думал посмотреть, как там мама.

Акросс поверил, кивнул, но в отсутствии Легиона по-прежнему было что-то тревожное, неправильное. Когда раздался даже не стук, а удар – Акросс выдохнул с облегчением, пошёл открывать, но через два шага дверь распахнулась сама, покосившись. На пороге оказался не Легион, а Хаски в толстовке, с накинутым на голову капюшоном. Получилось, в схватке против Легиона он вышел победителем.

– Я за своим капитаном, – невозмутимо предупредил он, вплывая в дверь. Секунда – Акросс попытался найти свой пистолет, не обнаружил его и материализовал новый. Достал оружие Хаски, друг на друга направили почти одновременно, но в ту заминку успел вскочить с места и встать между ними Кай.

– Стойте, хватит, – скомандовал Кай, как дрессировщик. – Хаски, я никуда не пойду. Уходи.

– Будто я позволю, – напомнил о себе Акросс.

– Я сам с ним разберусь, – как можно мягче ответил Кай.

– Отойди. Он в тебя уже стрелял. Ещё раз пальнёт, – огрызнулся Акросс.

– Как насчёт тебя? – вернул Хаски. – Ты его сколько раз убивал? Ты и в нашем мире что сначала сделал? И что теперь изменилось?

– Хватит, – потребовал Кай, он по-прежнему был бледен и на ногах едва держался.

– Он сам сказал, что останется. К тому же, я его не держу, мне всё равно, а вот ты отсюда живой не выйдешь.

– Хватит, я сказал, – повторил Кай, и мягкость в его тоне обернулась для остальных слабостью. Он больше не был преградой, только отодвинуть – и всё. Его даже убивать не нужно.

– Гранит, – позвал Акросс. – Убери его. Мешается.

Кай собирался сказать ещё что-то, но его скрутило снова, он закрыл рот ладонью, содрогнулся, и пальцы окрасились чёрным. Кай вспух так, словно он был костюмом, который мал тому, кто попытался его надеть. Но чуть медленней и с усилием снова вернулся к норме. Зрелище было настолько жуткое, что замерли все, забыв, что собирались делать и зачем друг в друга целятся. А Кай начал расти – выпер позвоночник, расширились плечи, и выглядело это так, словно его разрывало изнутри.

Но потом вдруг наступила тишина. Кай закрыл голову руками, попытался отдышаться и не мог понять, что произошло. Тело больше не распирало от силы, которую он сдерживал. Только пальцы были в чём-то чёрном и липком. Кай заметил наконец – что-то не так. Мир светился голубым, покрылся тонким слоем инея, даже лица Акросса и Хаски в этом напылении. Следующее, что увидел Кай – девушку перед ним. Вега улыбнулась, подняла руки, оставив их вытянутыми так, словно хотела положить Каю на щёки, но не коснулась.

– Что это? – удивился Кай. Время остановилось – это он понял. И та буря, что бушевала в нём, только на время затихла. Но от жеста Веги внутри повернулось что-то и тёмная сила, недавно поглощённая Каем, закрылась в маленькую, как копилка, клетку. И вот Кай уже чувствовал себя намного лучше, почти свободным.

– Я пришла спасти тебя, – объявила Вега с сияющими глазами, её правая рука всё же легко коснулась щеки Кая. – Мой глупый. Ты знаешь, что произошло бы?

Кай отрицательно помотал головой.

– Легион бы вырвался. Убил Хаски и Акросса. Потом вылез бы в ваш мир и убил Хаски уже навсегда. И оставался бы кошмаром Акросса. Ты ведь оборвал его короткий поводок, из-за которого он подчинялся Акроссу.

– А теперь? – Кай на мягкую ласку отреагировал спокойно, но и не ответил. Улыбка Веги заставила его дёрнуться, но он тут же уговорил себя успокоиться.

– Я спасу тебя и от них, – пообещала Вега, и рука её забралась выше, под волосы Кая. Он по-прежнему смотрел на неё спокойно, не шарахался, не млел. Сдержанно кивнул, чувствуя, что она ждала разрешения:

– Спасай.

Сдвинулись с места шестерёнки времени, опал иней, но вместе с этим движением изменились и декорация. Для Акросса с Хаски прошла всего секунда, за неё Кай, которого только что разрывало на части, исчез, и по началу они даже забыли, что ничто теперь не мешает им убить друг друга.

И только потом осмотрелись – это не штаб Акросса, и Гранита больше тут не оказалось. Они стояли в пустом тёмном зале с высоким потолком. Это было похоже на школьную столовую, из которой вывезли всю мебель. Светло-голубым пятном на фоне этого выделялась Вега, находившаяся у дальней от них стены.

– Где Кай? – первым среагировал Хаски. Акросс насторожился в ожидании новой подставы. Вега улыбнулась им по-доброму, больше не терялась от этого отношения. Она в мягком, почти танцевальном движении отклонилась в сторону, открывая для них сидящего на стуле Кая. Он был похож на те фарфоровые куклы, что всегда окружали Вегу – на лице нет эмоций, и в серых глазах иней.

Хаски сглотнул, сделал шаг к нему, другой и – остановился. Его тело заело, как проржавевший организм, ноги больше не двигались.

– Ты выбрала, – кивнул Акросс.

– Ты же желал мне счастья, – напомнила Вега.

– Что с Каем? – у Хаски даже говорить получалось с трудом. Акросс же оставался спокоен, не пытался приблизиться.

– Я подумала, – Вега скложила ладони домиком, она заигрывала. – Вы хорошие ребята. Я могу для вас что-нибудь сделать? В обмен на Кая.

– Что значит в обмен?! – сорвался Хаски, но Вега тоже оставалась спокойной, даже счастливой.

– Ну да, – кивнула она. – Я заберу его. Он ведь не нужен вам. Но вы не волнуйтесь, это не будет больно.

В её взгляде появилось что-то стальное, безжалостное, злое.

– Как я могу оставить его вам? Вы оба пытались его убить. Издевались над ним. Нет, я не могу. Я хочу, чтобы Кай был счастлив. Чтобы ему не приходилось выбирать, кого защищать, от кого отказаться. Никто из вас его спасти не сможет, а его «Герду», – Вега наигранно вздохнула, повернулась к Хаски, – ты убил.

– Он не будет нас помнить? – переспросил Акросс. – То есть: «Кая я забираю, а вы тут переубивайте друг друга хоть сто раз»?

– Нет, это вы не будете помнить Кая.

– Нет! – отказался Хаски, снова попытался приблизиться.

– Потому что он созрел, и я уведу его так, словно его никогда и не существовало.

– Я не!.. – начал Хаски и хватил воздух ртом, упал на пол, потому что так мог приблизиться ещё на шаг.

– Но у вас и не будет повода убивать друг друга, – продолжила Вега уже мягче, отступила к Каю. Он по-прежнему был не настоящий, фарфоровый. – Я же знаю, о чём ты попросишь, Акросс… Если не будет Кая, то и смысла её убивать не будет, так?

Акросс медленно кивнул, ещё не смея поверить в то, что ему предлагали.

– Вот видишь, я верну тебе Гидру. Насовсем, а не на пару часов. А вот Хаски чего хочет?

Сейчас Хаски – как смертельно раненый. Он дышал глубоко, отрывисто, слабо приподнял голову.

– Помнить, – прохрипел он. – Мне нужно его помнить.

Вега присела рядом с Каем, обняла его за голову, прижала к себе.

– Ты же понимаешь, что так лучше? – постаралась успокоить она. – Помнить Кая будет больно. Не проще ли забыть?

– Нет, – выдохнул Хаски, опустил голову. И вдруг разом стало легко – ничего не мешало ни двигаться, ни дышать. И вокруг уже не холодный тёмный зал, а родная жёсткая кровать, своя комната. За окном раннее, мутное утро.

Хаски приподнялся и не мог понять, что произошло, и было ли оно на самом деле. Пистолета в толстовке не оказалось. Первая связь с миром – это телефон. Хаски трижды просмотрел список, но номера Кая в нём не было. Зато нашёл и набрал Гидру. После случившегося он и не удалял номер, но вряд ли кто ответит по мёртвому телефону.

– Да? – послышался раздражённый сонный голос. – Ты чего, капитан?

Хаски сбросил.

Последняя надежда – поискать Кая дома у самого Кая. Будто оживший мертвец не самое лучшее доказательство тому, что мир изменился, сдвинулся с той точки, на которой остановился.

И всё же, ничего не изменилось в городе. Всё те же троллейбусы, машины, и даже рожи всё одни и те же. Это всё равно давало какую-то абсурдную надежду на то, что Кай здесь есть. Может быть он и сам помнил о том, что произошло, будет шарахаться от Хаски, но всё же – он должен существовать.

Тем больнее разочарование, когда дверь открыла его мама. Странно и невозможно было это объяснить, оно на уровне шестого чувства, но Хаски ощутил – в этой квартире не пахло Каем. Во всём мире больше нет его следов, и даже эта женщина не такая бодрая и боевая, какой Хаски увидел её впервые. Она похожа на старую учительницу, что всю ночь проверяла тетради. Но остановиться Хаски уже не мог, выпалил:

– Саша… дома?

Хотя надо было бы спросить: «существует?» Женщина прислушалась к имени как к чему-то отдалённо знакомому, как бы примеряя его на Виктора, прежнего сына, но, осознав, что нет, не оно, отрицательно покачала головой:

– Тут нет никакого Саши.

И агрессии в попытке что-то защищать в ней не просматривалось. Она будто вместо чая всегда пила пустырник с ромашкой и не сразу вспомнит, какой сегодня день. Хаски от злой досады за себя и за эту женщину сжал зубы и не удержался, разочарованно бросил:

– А должен бы быть.

Когда он развернулся, она устало выдохнула: «наркоман», и закрыла дверь. И всё же, она открыла утром незнакомцу, совсем не боясь за свою жизнь.

Мир вымер. Хаски сам чувствовал себя в нём призраком – в то время, когда всё сдвинулось с одной точки, он был вне мира, остался помнящим. Долго он сидел на первой же попавшейся лавочке, глядя то в скучный асфальт, то отвлекаясь на громкие звуки, а потом извлек телефон из кармана и снова набрал номер Гидры.

– А теперь рассказывай, – устало начал Хаски без приветствия. – Как так получилось, что я твой капитан?

Эпилог

Хаски боялись даже свои. Последние полгода он как с цепи сорвался. Конечно, у него были причины убивать Акросса с особой жестокостью, хотя бы в память о своих прошлых смертях, вот только у самого Акросса больше не было причин умирать. Переход в реальность кончился почти ничем, если не считать того, что Гидра теперь в другой команде. И игры возобновились, всё пошло по-прежнему. Только Хаски занял роль злодея и никого к ней не подпускал. Хотя во время перехода в реальность никто от их стычек не умер, было ощущение, словно он мстил за кого-то.

– Я тебя не отпущу, – упрямился Акросс. Гранит замолк с видом: «Опять двадцать пять», отошёл от Гидры, которая была уже одной ногой в вентиляционной шахте. Девушка улыбнулась смущённо, заверила:

– Всё будет хорошо.

– Если получится… А если нет? Он же ненормальный и больше меня ненавидит только тебя. Он думает, что ты предала его.

– Так и есть, – согласилась Гидра. – И за это надо хотя бы иногда отвечать. А пока у нас шанс завершить игру и вытащить наших до того, как их отправят в переработку. Акросс, я – способ поскорее закончить игру. Конечно, всё может быть плохо, но… я-то боли не чувствую. А вот твои ребята – чувствуют.

Акросс молчал, похожий на упрямого ребёнка. С ним до перехода в реальность такого не было, словно передавшаяся через гены гиперопека наконец взяла верх над характером. Гидра, сдавшись, выбралась из вентиляции, коснулась мягко рук капитана, осторожно поцеловала в кончик носа.

– Всё будет хорошо, – пообезала она. – Скоро встретимся в штабе.

И теперь уже скорее, не оборачиваясь, нырнула в дыру вентиляции. Гранит старался смотреть в сторону.

* * *

Хаски даже не нужно было ничего делать, только ждать. Ему и смысла не было заканчивать игру сейчас, убивать Акросса. Он оставил противнику сообщение о том, что половина его команды отправляется на «мясофабрику» – так называли место, где из «ненужных» людей вырезались здоровые органы. И именно туда сдал их Хаски где-то час назад. В конце сообщения он предложил Акроссу закончить игру поскорее, покончив с собой. И теперь просто ждал, один, в подвале, прокручивая на пальце пистолет.

Поворот. Он помнил Кая, когда их познакомили. Тому было пятнадцать, и за два года он совсем не вырос, не повзрослел. Следующий поворот – Кай, открывшийся ему совсем с другой стороны. Это нечто глубже и интимнее, чем увидеть человека голым, это в голову ему залезть. Всё равно, что препарировать его, а потом обратно зашить. Где-то с того момента всё поменялось, и Кай больше не мальчик, который уже не вырастет. Он сильная личность, всегда найдёт приключений на задницу. Обороты замедлились, у Хаски потускнел взгляд, он думал о чём-то далёком, настолько призрачном, словно он и Кая выдумал. Этот Акросс считал, что Хаски был капитаном всегда.

Он услышал шум над головой, грохот по вентиляции, что-то катилось сюда. Вскочил, сняв пистолет с предохранителя, но из отлетевшего люка на него упала Гидра.

– Сюрприз, – радостно произнесла она и в следующую секунду стала чудовищем, разрушая здание с подвала, погребла под собой и Хаски. Игра закончилась.

Они не понимали, за что Хаски так ненавидел их, но всё просто. Он считал, что мир, который забыл Кая, должен сгореть. Вымерзнуть и сойти грязью, талыми водами.

* * *

Зал, просторный, полностью залитый белым светом. Здесь только команда Хаски, и он снова не мог даже пальцем пошевелить. Зато говорить – сколько угодно.

– Мне жаль, но снова выиграл Акросс, – без особого раскаяния сообщила Вега, стоящая дальше всех от игроков. – Капитан должен решить, кого из его команды можно забрать. Хаски, с кем готов больше никогда не увидеться?

Она улыбалась, задавая этот вопрос, а для Хаски он каждый раз как напоминание. Кай стоял у левого плеча Веги всё той же фарфоровой куклой, держал косу Легиона, которая выше и больше него в полтора раза. У Кая всё такие же заиндевевшие глаза, и он тоже про себя забыл. В этом мире только два человека помнили его – Вега и Хаски.

Хозяин игры

Глава 1

Ночами Гидре снился запах свежей земли, сосновых досок и крови и, когда она открывала глаза, первые несколько секунд ее не отпускало ощущение, что на нее рухнул потолок, он у самого носа, даже руку не вытянешь. Но это скоро проходило. До нового кошмара.

Хаски иногда видел в толпе знакомую фигуру. Там, где этой фигуры и быть не должно: в здании завода, на проходной, у круглосуточного магазина с пьяной компанией. Каждый раз Хаски попадался на этот обман, замедлял шаг, присматривался. А потом как можно быстрее уходил, матерясь про себя.

Акросс по-прежнему после каждой игры отсыпался сутками. В его подвале, заменяющем ему уже несколько лет комнату, пустая клетка в углу и две разбитые такие же пустые колбы, в которых поместится по человеку. Исчезновение людей из колб и из клетки Акросс воспринимал как должное – он больше не нуждался в них, отпустил свое прошлое. Потому что Акросс больше не один.

* * *

– Я все архивы перекопал. Нет на корабле никакого Акросса. Дроид отчитался, что и с ними тоже Акросса нет. Бред какой-то, – Хаски отшвырнул на стол листы распечаток, уставился на монитор так, словно это он его подвел. Окно поиска по-прежнему белело: «Нет результатов».

Монитором Хаски называл экран скорее по привычке – изображение висело над столом, за ним был виден и человек, с которым Хаски разговаривал: парень лет двадцати, плюс-минус. Выглядел он заскучавшим, хотя игра напрямую касалась и его. Хаски словно говорил сам с собой.

– Как близнецы?

– Устали орать, сидят разговаривают, – ответил собеседник, подобрал со стола бумаги. – Гранита тоже нигде нет?

– Нет, – Хаски сидел, закинув ноги на стол. За толстым стеклом иллюминатора был только космос с искорками звезд. Ничего интересного. Корабль с Гидрой на борту должен был прибыть к вечеру, если не случится каких-то форс-мажоров. А так как Гидра не знала, кто ее здесь ждет, все пройдет гладко. Только Акросса нигде не было. Как невидимка. Все фигуры на доске – Дроид переслал досье на весь экипаж корабля, что приближался к ним. Ни Акросса, ни Гранита не было ни там, ни на этой станции. Это место хуже, чем необитаемый остров – это был форд, зависший в космосе. И незаметно не подкрадешься, и вплавь не проникнешь сюда. Но Акросса не было. Конечно, можно было играть и с кем есть, и основной целью все же была Гидра, но это ощущение, что враг спрятался, слился с обстановкой и вот-вот нож в спину вонзит… Оно раздражало и выводило из равновесия.

Что, если предал его Дроид? Спрятал досье на Акросса и Гранита, и отчитался, что их на корабле нет? Стоило ли так доверять ему?

– Акросс сдувается, как только его баба слишком далеко от него оказывается. Капитан, что если Акросс еще не в игре? Что, если он в этот раз опаздывает?

– И что? – не понял Хаски.

– Он появится на корабле в тот момент, когда войдет в игру. Поэтому сейчас его там нет. А потом будет. Тут или там.

Хаски дал несколько секунд, чтобы собеседник понял, где ошибся. Когда тот продолжал смотреть довольно, Хаски пояснил раздраженно, но терпеливо:

– Иприт, сигнал поступает, когда капитан оказывается в игре. Мы с тобой оба слышали сигнал. Я был в это время в игре?

– Нет.

Никто не любил, когда его отчитывали. Вот и Иприт сразу сложился, складками пошел форменный китель, взгляд стал исподлобья, раздраженным. Хаски было все равно.

– Тогда чей сигнал мы слышали?

– Да ну нахер, – выпрямился Иприт. – Что за шахматная партия? Почему нельзя сразу прирезать близнецов, пристрелить девку, как только она тут окажется. Акросс сам будет в дураках, что вовремя не показался. Ты меня стрелять и резать в команду взял, а не думать.

«Да, – мысленно согласился Хаски. – Тут бы Дроид больше подошел. Но Дроид сейчас вспоминает прошлое с Гидрой. Прошлое, которого у них не было». О настоящем прошлом только Хаски и знал.

Они бесили его. Он кричал на Дроида: «Вспоминай, сука! Ты нес его на спине, когда Акросс его до состояния куска мяса отмудохал, а он еще жив был! Вспоминай!». Дроид моргал удивленно и отвечал: «Но… я же тебя нес. Это тебя тогда… Не было там больше никого».

Когда удавалось орать на Гидру, а Акросс был очень ревнив к этому праву, Хаски спрашивал: «Мы отомстить за него отправились. Потому что видео нашли, как его там резали. Он потом еще мне руку сломал. Помнишь?». Она не помнила. Она говорила, что в той реальности бессмертным был Хаски. Бессмертным с протезом руки, и не видела в этом разногласий.

В одном Хаски их обоих подловил – им все время казалось, что в команде было четверо. Хаски всегда, по их мнению, был капитаном, но, кажется, их было больше против Акросса. А вспомнить, кто был четвертым, они не могли. Но и это их не смущало. Не так давно в штабе Дроид выдал новый ужас – попытался улыбнуться и спросил: «Разве четвертым был не Иприт?»

Нет. Не Иприт. По новым правилам Хаски с каждым проигрышем должен был отдавать по одному члену команды. Когда Гидра перебежала к Акроссу, Мей пришла в команду Хаски. Мей не стало после первого же проигрыша. Взамен в каждой реальности Хаски находил себе нового игрока. Иприт был одним из них, и уже начинал его раздражать.

– Мы не можем просто убить Гидру или близнецов, не зная, где Акросс. Потому что тогда нас расстреляют свои же, и Акросс победит, – пояснил Хаски, поднимаясь из-за стола. Не было ощущения космоса. Не было и полного погружения.

Он обзвонил все больницы – там не было никого с именем и фамилией Кая. Возможно ли, что Кай теперь в играх ощущал себя… существующим? У них с Акроссом нашлось бы много общих тем, если б Акросс его вспомнил.

Ангар по случаю прибытия гостей отмыли трижды, похоже. Металлическая поверхность шаттлов блестела так, что Хаски резало глаза, словно он смотрел на солнце. И в то же время в иллюминаторы было видно, как состыковывается с ними другой корабль. Акросс обязан быть на нем, он не мог бы подлететь незаметно на чем угодно – вокруг гребанный космос, в порту куча иллюминаторов, его обязательно заметят. К тому же это военный объект, любое приближение будет рассматриваться как угроза, уж тем более в период военного времени.

Акросса на корабле не было. Хаски понял это по тому, как изменилась в лице вошедшая в ангар Гидра. Она оказалась одна против Хаски, а за ее спиной стоял Дроид, который в этой реальности был ее личным охранником. И тоже подчиненным Хаски.

– Добрый вечер, принцесса, – поздоровался Хаски, улыбаясь. Вокруг навытяжку стояли его люди, он должен был изображать вежливость. – Рад приветствовать вас в нашей скромной бухте. Надеюсь, вы хорошо проведете у нас время. Лейтенант Иприт покажет вам наш порт, – Хаски развернулся, потрепал Иприта по плечу, пожелал: «Только без грубости». Дроид казался излишне серьезным. Хаски знал, что их еще ждет разговор, и что Дроид настроен играть за два лагеря – Гидра оставалась ему вроде как другом, даже если они были в разных командах.

Гидра настороженно проводила его взглядом, но ничего не ответила, не возразила.

Это место было просто перевалочным пунктом для нее по пути на важную ассамблею. Значит, целью Гидры было провести тут положенный срок и не умереть. Целью Хаски – ну, пусть думают, что через нее выманить Акросса и закончить игру в свою пользу.

– Офицер, – послышалось со спины. Дроид оказался настолько отчаянным, что оставил свою принцессу практически наедине с Ипритом. Точнее, за ними всегда будут следить десятки глаз, но все же Дроид мог отнестись к своей миссии серьезнее, но он шел к Хаски с уверенным желанием поговорить. Хаски кивнул, подсказал следовать за ним, в кабинет. По пути, еще в коридоре, негромко предупредил:

– Ты же знаешь, что я тебе башку оторву, если узнаю, что Акросс прибыл с вами.

– Акросса там не было. Я почти не отлучался от Гидры, она ни с кем не связывалась, кроме здешних родственников. Я хотел поговорить не об этой игре… Я хотел поговорить вообще об играх.

– О да, в играх ты много понимаешь, – фыркнул Хаски, открывая дверь в кабинет. – Какой там уже уровень в том, во что сейчас народ играет?

– Мы много говорили с Гидрой, – начал Дроид, игнорируя подколку. Хаски сел в свое кресло, чтобы не так болезненно ощущать, насколько Дроид его выше. – Знаешь, путь был долгим, и… Вся эта игра сейчас напоминает какую-то свалку. Она говорила, что Акроссу стыдно, и он готов извиниться за то, что делал раньше. В том числе и с тобой. И эта игра уже сыграна. У меня гадское ощущение, словно меня заставляют заниматься тем, чем я не хочу.

– Не занимайся, – пожал плечами Хаски. – Я попрошу забрать тебя после нашего проигрыша. И…

– Дело в тебе, – напомнил Дроид. – Ты единственный, кто еще хочет продолжать эту игру. И… Я так понимаю, это как-то связано с тем, что происходит после проигрыша. Мы ни разу не выигрывали с тех пор, как игра возобновилась. Но ты раз за разом снова лезешь в игру.

– Я азартный, – вздохнул Хаски. – Хочу отыграться. Когда-нибудь играл на деньги в?..

– Ты назвал его Каем, – перебил Дроид. Он не любил у Хаски такой тон – легкий, непринужденный и совершенно несерьезный. Словно Хаски вместо себя автоответчик ставил. Хаски замолчал, приготовился слушать. – Гидра видела его, когда они с Акроссом приходили к Веге. Но все зовут его Смертью. И Гидра, и Акросс. Только Вега называет его Каем. И ты. Хотя я не помню, чтобы при нас говорили его имя. Объясни мне, что происходит? И почему ты постоянно пытаешься уничтожить Гидру… почему так жестоко?.. Разве она не была твоим другом, или для тебя так тяжело то, что она тебя предала?

– А ты как его называешь? – спросил Хаски, мимо ушей пропустив весь остальной монолог.

– Да плевать, как его зовут. Гидра говорила, что у Веги целый сад таких марионеток, этот только чуть больше на человека похож. Но он кукла Веги, и все.

Хаски сглотнул, поставил локти на стол, сжав руки перед лицом в замок. Глядя в стол, спросил:

– Что он делал там? Чай приносил?

– Я не спрашивал, – признал Дроид. – Если бы ты с ней не поссорился, мог бы так же приходить… в гости. Я не хочу, чтобы ты выбирал меня, когда придется одного отдать. Мы давно в одной команде.

– Но тебе надоело, – напомнил Хаски.

– Не надоело. Ты сам этого не чувствуешь? Гидра настоящая, живая, а ты с ней так… Игра не имеет смысла, когда играешь всерьез против друзей.

– Гидра тоже просто марионетка, так ей и передай. Кукла Акросса. Пока он будет за нее прятаться, я буду вытаскивать его…

– Акросс устал, – перебил Дроид. – Им обоим и без тебя тяжело, а ты раз за разом тащишь их в игру… Не знаю, чего ты добиваешься, но вам тоже не хватает просто сесть и поговорить. Можно даже без меня – я ничего нового не скажу. И, капитан… Гидра могла остаться твоим другом, если бы ты позволил. Но ты первым начал ненавидеть. И ты выходишь за рамки игр. Если снова попытаешься сделать что-то, что будет не по правилам – я тебя остановлю. Считай, что я судья.

Хаски показал ему средний палец. Как-то всего передернуло от этого жеста и от ощущения падающего карточного домика. Нет, ему пока еще нужны были Акросс, Гидра, Дроид. Это были его козыри против Кая. Все они думали, что Хаски играл против них, а Хаски играл против Веги, и против Кая, который в ее спальне себя живьем похоронил.

После ухода Дроида, Хаски посидел еще несколько минут в тишине, потом нажал вызов. Ждать пришлось недолго – в кабинет вошел еще один высокий плечистый солдат, которого, пожалуй, и Дроид был пониже.

– Хороша принцесса? – спросил Хаски. На этой станции были и другие девушки. Треть от мужского состава, но все-таки были, так же служили стране и совершали плановые вылеты, вступали в караул и отправлялись на задания.

– Хороша, – согласился лейтенант.

– У меня есть код от ее спальни. Только я таких не особо люблю… Но я думаю, что она не откажется от компании. Ее охранник приходил за нее просить. Поможешь с этим?

– Запросто, – согласился лейтенант. Хаски знал, кого выбирать. Хаски привык крутить такими людьми, они были проще Дроида и Гидры. И куда проще Кая, с которым они во взаимных манипуляциях постоянно перетягивали одеяло.

По дороге к своей каюте Хаски снова видел его. Светлые волосы, невысокая фигура, острые плечи. Кай стоял спиной к нему, смотрел, как двое дюжих солдат пытались перебороть друг друга. В толпе таких же зевак затесался. Хаски привычно подошел, коснулся плеча, и, когда парень развернулся к нему так же привычно осознал, что это не Кай. Опять не Кай.

* * *

Чем-то интерьер станции напоминал всевозможные фантастические фильмы – либо яркий свет ламп, либо полутьма, простота форм, блестящий хром обшивки. В каюте Гидры было огромное окно с видом на космос. Именно такой космос, какой использовали для принта на футболках и пеналах. Но в этом фантастическом антураже была обычная кровать. Огромная, конечно, но все же, вряд ли на орбитальных станциях такие были. Вся эта реальность была лишь еще одним аттракционом. И сейчас события застопорились.

Иприт не сделал даже подножки. Вообще вел себя так, словно они не знакомы – показывал корабль, сухим тоном объяснял, куда можно пойти, куда нежелательно, куда и вовсе нельзя. Ввиду зарождающегося перемирия, солдаты на борту были разные, с обеих враждующих сторон, не только те, что прилетели сюда с Гидрой.

Акросса не было. Словно и не заходил в игру. Хаски не рвался выяснять отношения с Гидрой или оправдываться за прошлый раз. Даже Дроид не приходил снова поговорить – он выглядел разочарованным, и Гидра не могла понять – в ней или в Хаски.

Когда игра застывала, обычно ложились спать, тем более, что в порту прозвучал отбой, и станция, как огромная планета, начинала дрейфовать словно сама по себе. Гидра переоделась, забралась под холодное одеяло, устроившись в центре. Кровать казалась слишком большой для нее. Ей вспоминалась тонкая, словно больная, Вега в своих пышных платьях. Она была похожа на перевернутый цветок. И при этом в ней было что-то жуткое, хотя она просто улыбалась, наливала чай и разговаривала с Акроссом как со старым другом. Акросс говорил, что у них ведь даже ничего не было…

Гидре казалось, что она заснула. Реальность и игра смешались, и она не совсем понимала, где она, пока не услышала шипение, с которым открывалась дверь в ее каюту.

В этом не было, казалось, ничего особо страшного. Даже если бы Хаски пришел попытаться прикончить ее – они тут все для того, чтобы попытаться убить друг друга. Но на пороге стоял незнакомый человек. Он выглядел не просто сильным. Таких обычно ставили на дверях в действительно хорошие заведения, куда никто лишний пройти не должен был. И хотя Гидра наблюдала с открытыми глазами, она еще ждала, что он извинится, развернется и уйдет. Села на кровати она почти одновременно с тем, как с шипением закрылась дверь, оставив ее наедине с этим человеком.

– Уходите! – резко, словно прогоняя собаку, приказала Гидра.

– Тихо-тихо. Услышат, – казалось, что он издевался. Гидра дернулась к тумбочке, схватить настольную лампу – но не было не тумбочки, не лампы. Вообще лишних вещей в комнате не было, а остальные оказались прикручены. Из оружия она могла рассчитывать только на подушку. Услышат? А было ли кому услышать?

– Вот именно, что услышат и вышвырнут в космос! – Гидра соскочила с кровати. На ней оставалась только ночная рубашка. Было до тошноты отвратительно надеяться на помощь – она думала, что сможет, используя кровать, обогнуть противника и выбежать, а уже там, пусть и в таком виде, найти помощь. Но до двери по-прежнему было так же далеко, как до той яркой звезды.

– Посмотри на нас обоих. Кто кого в космос вышвырнет, как думаешь? А у мертвого спрашивать нечего, – он словно вырос в размерах, надвигался, и когда Гидра уже готова была рискнуть и попытаться проскользнуть мимо него – что-то случилось. Что-то темное, ярко блеснувшее от ночника, ударило в живот солдата. В стене появился крест, края разъехались, и в эту дыру его вышвырнуло. Гидра больше испугалась этого момента, чем явившегося в ее спальню громилу. Она перевела взгляд туда, откуда пришел удар.

Марионетка Веги, которого они видели в ее доме, стоял, проваливаясь в кровать, словно был только голограммой. Полукругом вокруг как живая свивалась коса. Когда он повернулся к девушке лицом, та вздрогнула от этого взгляда.

– Ничего не случилось, – сказал спокойно парень.

– Ты ведь Веги?.. – начала Гидра, но подкосились ноги. Из тела словно кости пропали, она упала на край кровати.

– Все в порядке, ничего не было, – продолжил парень. Гидра чувствовала, что он стоял уже над ней, и хотя он только что ее спас – боялась. По-настоящему. В том, реальном мире, она сейчас спала и все это было сном. Два мира слипались, она почти физически ощущала его присутствие, и оно было слишком глобальным для нее. Что-то еще более страшное, чем Вега.